Основной инстинкт

— Ким Тэхён, я еще не закончил! — прорычал отец вслед поспешно убегавшему из дома сыну. — Вернись, немедленно! — старший альфа вложил в эту фразу максимум злости, практически всю, на которую оказался способен. Вот только даже это не подействовало. Тэ вылетел за порог как ошпаренный, только пятки сверкали, обутые в черные с ярко-красными вставками «air max». Купленные, кстати, на его, Ким Намджуна, деньги. — Несносный мальчишка, — удрученно выдохнул мужчина, пригладив растрепавшуюся от сильной тряски головой шевелюру. Разборки с сыном стали уже привычной утренней традицией вроде яичницы с беконом на завтрак. И заканчивались они тоже предсказуемо одинаково — бешенством отца и бегством строптивого наследника. — Ну что ты так нервничаешь, милый? — елейный голосок любимого мужа, двадцать два года назад родившего сорванца Тэхёна, прокатился теплой дрожью по коже альфы. Тот откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, позволяя омеге обнять себя и уткнуться носом в гладко выбритую щеку. — Я просто не тяну уже дела сам, — устало проговорил Намджун. — А наш единственный сын, судя по всему, не собирается мне помогать. — Ему всего двадцать два, он даже университет еще не окончил, — проворковал Сокджин, целуя мужа в упрямый подбородок. — Дай мальчику нагуляться. — Так я же и не против! — настойчиво выпутавшись из уютных объятий, рыкнул альфа, поморщив нос. Нет, на этот раз Джину не удастся повлиять на него, расплескивая свои чертовы феромоны налево и направо. — Пусть гуляет! Женится и гуляет себе на здоровье вместе со своим омегой. — И как ты себе это представляешь? — Сокджин развел руки в стороны и оттопырил нижнюю губу. — Помнится, ты еще в свои двадцать пять не особо стремился жениться. — Но только потому, что мне нужно было еще бизнес на ноги поставить, прежде чем заводить семью, — парировал альфа. — Насколько я помню, ты не столько бизнес на ноги ставил, сколько своих секретарей на спину заваливал, — ехидно ухмыляясь, проговорил Джин. — И я был одним из них. — Да, но потом-то я остепенился! — Намджун почуял, что запахло жареным. Сейчас они с мужем опять поругаются, потому что упрямец вечно заступается за Тэхёна, пока тот Джуну седины в волосы добавляет. Мужчина метнулся к омеге, пока все не зашло слишком далеко, и, обняв его за талию, прижался губами к чужим, полным, розовым, все еще хранившим медовую сладость от съеденных панкейков. — Обещай, что оставишь ТэТэ в покое, — настойчиво отодвинулся Джин и нахмурил густые брови. — Хорошо, обещаю, — подозрительно быстро среагировал Нам. — До конца года может гулять, но потом — свадьба. Если на тот момент у него не будет постоянного омеги, я сам выберу ему пару. — Намджун! — попытался возмутиться Джин, но заткнулся, когда муж подтолкнул его к обеденному столу, легко подхватил за бока и усадил на мраморную поверхность, после чего присосался к нему поцелуем, будто пятнадцатилетний подросток, впервые дорвавшийся до омеги.

***

— Настолько все плохо? — ткнув друга в бок локтем, фыркнул Хосок. Он заметил отвратительное настроение Тэхёна сразу, как тот вылез из салона своего внедорожника, подаренного родителями на его прошлый день рождения. — Просто отвратительно! — рыкнул альфа, запустив пятерню в заметно отросшие и выгоревшие за каникулы волосы, отливавшие теперь бронзой. — Лекции на тему «Тэхён-а, я требую, чтобы ты нашел себе омегу!» продолжаются с завидным постоянством. — Ну так и найди себе омегу, — хохотнул Хоби. — С этим у тебя точно проблем не будет. — И как ты себе это представляешь? — ехидно прищурился Тэ. — Я и всего один омега рядом. Рехнуться можно от скуки! — А ты попробуй, может, понравится. Сам-то Хосок определился еще два года назад, когда случайно налетел на Юнги в супермаркете с полной тележкой бухла для ежегодного ритуала посвящения первокурсников. И ничего, что едва не раздавил его при этом. Зато стоило ему заглянуть в черные лисьи глаза, и он утонул в них без надежды на возвращение. Ну а когда в ноздри забрался сногсшибательный аромат тигровой орхидеи с легким оттенком лакричника, и вовсе потерял голову. С тех пор Хоби остепенился, стал почти ручным, таким уютным и заботливым для своего омеги, что Тэхёна иногда передергивало от их ванильных отношений. Но ворчать на друга он себе не позволял. Все-таки тот встретил своего истинного. Еще и метку ему успел поставить на грандиозной вечеринке по случаю окончания третьего, предпоследнего, курса. Увидев наутро еще не успевшие затянуться ранки на шее Юнги, Тэхён лишь покачал головой, окончательно смирившись с потерей бессменного напарника, с которым прошли огонь, воду и десятки податливых омежьих тел. — Разве что если наеду на своего истинного тележкой, полной бухла, — проворчал Тэ и, забросив рюкзак на плечо, решительно направился ко входу в универ. И кто же знал, что в это самое время наперерез молодому альфе будет нестись громко урчащее двухколесное чудовище! Тэхён едва успел отскочить, чтобы не пасть смертью храбрых, а байк пролетел мимо. Причем сидевший верхом на монстре парень даже не обернулся проверить, жив ли Тэ. Доехал до свободного парковочного места и лишь тогда заглушил движок. — Это что сейчас было? — Ким был возмущен до глубины своей альфьей души. — Ты видел?! — он обернулся к Хосоку и ошарашенно уставился на друга, что едва сдерживал истерический хохот. — Весело тебе?! — Тэ уже даже не пытался скрывать свою злость, что отчаянно просилась наружу. — Да я прикончу этого нахала! Однако пока он орал угрозы, тот самый нахал уже скрылся в главном здании. Утренний инцидент испортил настроение на целый день. Тэхён только и ждал момента, чтобы надрать уши наглецу, едва не прикончившему его. На каждом перерыве он выбегал на улицу и смотрел, на месте ли еще байк. А когда после очередной лекции глянул в окно и не обнаружил там сверкающее отполированными пластиковыми боками чудо мотоциклостроения, взбесился еще больше. На следующий день Тэхён приехал в университет аномально рано. Во-первых, таким образом он избежал вечных нотаций отца насчет своего будущего. Во-вторых, парковка была пуста, а значит, имелись все шансы поймать наглого байкера. Но простояв под все еще жарким сентябрьским солнцем полтора часа, он так и не увидел байк. Пришлось идти на занятия несолоно хлебавши. Мотоцикл появился лишь к третьей паре, но его хозяина Тэхён так и не обнаружил, а когда собрался домой, байка уже и след простыл. — Вот сучоныш, — прошипел Ким, когда даже через неделю ему не удалось выловить гонщика. Тот будто специально прятался от Тэ. И ведь наверняка сопливый первокурсник! Поскольку всех, кто учился на остальных младших курсах, Тэхён знал. Кого-то лишь в лицо, кого-то достаточно тесно, а с кем-то просто здоровался иногда, когда пребывал в неплохом расположении духа. Но ни на втором, ни на третьем не имелось ни одного незнакомого Тэхёну студента. Еще бы Тэ не знал. Ведь считался самым красивым альфой не только своего потока, но и универа в целом. Еще и учился очень неплохо. Лучшим не был, но оценки получал высокие, а преподаватели любили его за нестандартное мышление и отменную память. Тэхён несомненно являлся завидным альфой, а довольно немаленький семейный бизнес добавлял ему привлекательности в глазах омег, провожавших его неизменно восхищенными взглядами. А он этим пользовался сполна. Стоило лишь пальцем поманить, и добыча в виде очаровательного омежки сама плыла в руки. Все поголовно мечтали провести с ним течку, потому что знали — Ким Тэхён просто бог в постели. Мало того что неутомим, еще и ласков к своим любовникам, заботлив, нежен. И накормит, и к груди прижмет после бурного секса. Потом еще и на свидание сводит. И распрощается, чтобы уйти к другому страждущему. Тэхёну нравилась его жизнь, и менять ее на постоянные отношения с омегой, даже если истинным, он пока не намеревался. — Да брось ты эту затею, — Хоби махнул рукой прямо перед лицом друга. — Ну подумаешь, чуть не переехал тебя. В конце концов «чуть» не считается. Все обошлось. — Ну нет, я этого так не оставлю, — прошипел Тэ, в очередной раз упустив нахала, — того как ветром сдуло, хотя перед началом последней пары байк еще стоял на привычном месте. Игра в прятки могла бы продолжаться до бесконечности, если бы в один прекрасный день Тэхёну не пришлось отвозить Юнги домой. Хосок уехал с баскетбольной командой на дружественный матч в соседний городок, а его омега внезапно почувствовал себя плохо — наверняка траванулся какой-нибудь из тех отвратительных на вид закусок, которыми запихивался в столовой на большом перерыве. — А я говорил, чтобы ты не налегал на мясо, от него плохо пахло. — Это от тебя плохо пахнет, Тэхён, — сморщив носик, проговорил парень и, схватившись за живот, застонал. — Меня тошнит. — Только не вздумай заблевать мою машину! — крикнул альфа и едва успел остановить автомобиль и распахнуть дверь со стороны пассажирского сиденья, перегнувшись через Юнги. Омега тут же высунулся наполовину из салона, и его вывернуло на разогретый ярким солнышком асфальт. — Я же просил не жрать столько всего, — простонал Тэ, но все же, достав из бардачка бутылку воды и влажные салфетки, протянул все это добро Юну. И как раз в этот момент он засек спешившего к стоявшему в соседнем парковочном ряду байку наглеца, едва не убившего Тэ в первый учебный день. — Подожди меня пять минут, я быстро, — бросил Ким и выскочил из салона внедорожника под жаркое полуденное солнце. — Тэхён, поехали, пока меня снова не начало тошнить! — проскулил Юнги, но альфа его уже не слышал. Едва пар из ноздрей не пуская, Тэ подлетел к давно искомому парню, схватил того за шиворот и дернул на себя, помешав сесть на мотоцикл. — Попался! — довольный собой вскрикнул он, но вдруг отшатнулся, когда небольшой кулачок заехал ему прямиком в нос. Кулачок действительно был небольшим, но бил довольно ощутимо. Тэхён даже на ногах не устоял, а плюхнулся на задницу, хватаясь за уязвленное самолюбие и стирая алые капли, стекающие из носа. — А ну стоять! — прорычал он, но даже подняться на ноги не успел, как байк уже скрылся за поворотом. С того дня Тэхён просто носом землю рыл в поисках нахального байкера. Он рыскал по всем аудиториям, где занимались первокурсники, даже иногда пары прогуливал ради такого увлекательного занятия. Шарил упрямым взглядом по макушкам в переполненной столовой, но результата — ноль. — Тэхён-а, ты чего такой злой? — проворковал Минджун, состроив очаровательное эгьё и призывно подмигнув. — Сегодня же самый веселый день года, а ты смурнее тучи. — Отстань, — рыкнул Тэ, нахохлившись. — Все еще не поймал Чонгука? — ехидно улыбнувшись, поинтересовался тот и удовлетворенно выдохнул, когда ему удалось завладеть вниманием альфы. — Так значит, его зовут Чонгук? — Тэхён прищурился вовсе не по-доброму и, поднявшись, двинулся на омегу. — Знаешь его? — Да его весь универ знает, — немного испугавшись грозного взгляда, пробормотал тот. Минджуну совсем перехотелось вдруг флиртовать с Кимом. — Выкладывай, — рыкнул Тэ, хватая парня за затылок и дергая на себя. — Он первокурсник, учится на факультете машиностроения — это все, что я знаю, — проблеял омега, желая поскорее отделаться от навязчивости Тэхёна, но тот не отпускал. — С кем водится? — продолжал выпытывать альфа. — Ни с кем вроде, сам по себе. Да и вообще, он странный какой-то. Почти не разговаривает ни с кем и уезжает сразу после занятий. На самом деле Минджун не выдал никакой сокровенной тайны. О Чон Чонгуке знали все. Тот самый странный тип, который не просто ударил самого популярного альфу универа, но еще и остался после этого жив-здоров. И только Тэхён не знал о нем ничего, даже имени. До этой минуты. — Чон Чонгук, говоришь, — задумчиво протянул Тэ и вдруг дернулся к столу, где покоились списки первокурсников, которых предстояло сегодня посвятить в студенты. — Попался, скотина! — выкрикнул Тэхён, увидев в списке ненавистное имя. И тут Тэ почувствовал себя так, будто сорвал джекпот в "Нанум Лотто". Первокурсников делили между старшими студентами в рандомном порядке при помощи компьютерного приложения. Шанс, что нахальный байкер попадет именно к Тэ и компании, был минимальным, поскольку первокурсников мало, а посвящающих дохрена. Вот теперь настроение Кима впервые за несколько недель стремительно рвануло вверх, пока не достигло максимальной отметки. Да, сегодня определенно самый веселый день года! Альфа за подготовку к ритуалу взялся с утроенной силой. Его фантазия разыгралась не на шутку. Нет, сначала он, как и в предыдущие годы, проведет молодняку подробную экскурсию по студгородку. Даже несмотря на то, что учебный год начался месяц назад, перваки, как их за глаза называли умудренные жизнью студенты, все еще ошалело озирались, не понимая толком, куда следует идти и что делать. После прогулки по кампусу предстояло знакомство с основными положениями устава университета, правилами и запретами. Но самое веселое начиналось намного позже, когда солнце опускалось за горизонт, уступая свои права ночи, а на столбах вспыхивали фонари. Тогда-то старшие погонят стадо молодняка по общагам, где станут делать с ними совершенно неприличные вещи. Те и танцевать сальсу на табуретках будут, и скакать в мешках, и ползать на четвереньках по газону с травой, пока без запинки не споют гимн университета. В общем, программа каждый год менялась, становясь все более извращённей, чтобы переплюнуть тех, кто их самих когда-то посвящал. Но неизменным оставалось одно — перваков будут поить до такой степени, пока им дурно не станет от переизбытка алкоголя в неокрепших организмах. И Тэхён уже предвкушал, как будет наслаждаться видом блюющего на лужайке перед общагой омеги. — Да какой нафиг омега, — усмехнулся Хосок. — Бета он. — Не-е-ет, — протянул Ким, качая головой. — Он омежка. Я пока еще в своем уме. — Послушай, Тэ, во-первых, во время экскурсии я терся возле него, пытаясь обнюхать. От него несет дешевой туалетной водой. Тэхён ехидно щурился, не веря ни единому слову Хосока. После того как Чонгук расквасил ему нос, он еще долго ощущал пусть слишком тонкий и едва уловимый запах, проникнувший сквозь содранную кожу на костяшках. Немного странный для омеги, но все же точно не химический искусственного парфюма. — К тому же для омеги он слишком борзый, — не унимался Хосок. — Подумай сам, какой смертный позволил бы себе заехать тебе по носу? — спросил и сам же себе ответил Хоби: — Точно не омега. Да и на машиностроительный его бы тупо не взяли. Говорю тебе, он бета. Доводы Хосока звучали вполне убедительно, но Тэхён не мог спутать. Он стольких омег нюхал, что можно коллекцию составлять из их ароматов. У него были и с запахом красного апельсина, и сандалового дерева, и пачули вперемешку с лавандой. Кстати, последнее — самое ужасное сочетание, которое можно придумать. Тэ потом неделю морщился, ощущая его на себе, и искренне сочувствовал истинному этого несчастного омеги, если, конечно, таковой найдется. И уж точно запах байкера не был искусственно созданным. Пусть через специфическое амбре, исходившее от пропитавшихся машинным маслом и бензиновыми парами штанов и потертой кожаной куртки, он едва ощущался. Пусть Тэхён так и не смог его идентифицировать. Но в том, что это был запах омеги, Ким не сомневался. Да, борзый, да, с довольно крепким ударом, но омега. — Чушь! — в который раз фыркнул Хоби и предложил забиться на сотню баксов. А Тэхён что? Ему лишние бабки в кармане не помешают. Тем более что вместе с Хосоком и Юнги они и прогуляют их. Еще и Киму какую-нибудь милую омежку найдут.

***

Веселье было в самом разгаре. Несчастные перваки уже едва ползали, а те, кто послабее, давно валялись по всей общаге, изрыгая пары перегара и громко храпя. — Ну и куда он пропал? — недовольно проворчал Тэхён, озираясь по сторонам. Весь вечер он пристально следил за Чонгуком издалека, приберегая самое вкусное на потом, отвлекся всего на час, потому что папе срочно понадобились ключи, поскольку свои он якобы забыл дома. Левая отмазка, молодой альфа знал приколы родителя. Тому просто нужно было убедиться, что Тэ в нормальном состоянии. А он ведь даже не пил! Хотел в полной мере насладиться местью, заснять каждую минуту позора Чон Чонгука и потом разослать эти видео всем студентам, опубликовать в соцсетях, распространить во всемирной паутине! В итоге, пока Тэхён, трезвый как стеклышко, мотнулся на другой конец пусть и маленького городка, три раза дыхнул папе прямо в нос, пять раз отказался от предложенного ужина и вернулся в студгородок, успешно посвященный молодняк уже поголовно дрых, а старшие с довольными рожами потягивали прохладное пиво и бурно обсуждали прошедший вечер, просматривая ржачные фото и видюхи. — Куда собрался? — поинтересовался Хоби, когда Тэ направился к лестнице, ведущей на второй этаж. — Искать пропажу, — бросил Ким, не останавливаясь. Он поочередно заглядывал в каждую комнату, пару раз спугнул милующиеся парочки, пока в одной из комнат не наткнулся на очаровательное зрелище. С довольной улыбкой Тэхён стоял посреди спальни, принадлежавшей Субину и Минхо, скрестив руки на груди и глядя на кровать одного из парней. — Бета, говоришь? — проговорил Тэ, даже не смотря на друга. Тот молча достал из портмоне стодолларовую купюру и, сложив ее вдвое вдоль, протянул Киму. — Видишь ли, мой наивный дружище Хоби, — проговорил он, еще шире растягивая губы в улыбке. — Можно обожраться блокаторов, дабы перебить свой запах. Можно обмануть приемную комиссию, чтобы поступить на факультет, куда тебе дорога заказана. Можно накачать мускулы до такой степени, чтобы не уступать по силе бете или даже альфе, но избавиться от естественного инстинкта, тем более в пьяном состоянии, — он сделал паузу и покачал головой, — не получится при всем желании. Окончив свой поучающий монолог, Тэхён все еще не сводил умиленного взгляда с Чонгука, скрутившегося калачиком в ворохе чужой одежды, выволоченной из шкафов и сложенной на манер гнезда. Кима терзали противоречивые чувства. С одной стороны, он, потянув носом воздух, почуял запах омеги. То ли блокаторы потеряли свои свойства под действием алкоголя, то ли еще что, но теперь Тэхён мог точно сказать, что от Чонгука веяло густым цветочным букетом, который Тэ пока еще не мог разложить на составляющие, приправленный остринкой горького перца. Неожиданное сочетание для омеги, но Киму нравилось. С другой — внутри альфы расцветало желание от понимания того, что совсем скоро у Чона начнется течка. Усилившийся запах и внезапное желание свить гнездо выдавали его с головой. С третьей же внутренний зверь Тэ возмущался и бил копытом при одной лишь мысли, что для гнезда Чонгук выбрал одежду чужого альфы. И плевать было этому внутреннему зверю, что тут просто не нашлось его, Тэхёна, вещей, к тому же пьяный в зюзю омега действовал неосознанно. Никогда больше! — Кажется, отец наконец-то вздохнет с облегчением, — разочарованно выдохнув, проговорил Ким, чуть наклоняясь к стоявшему рядом Хосоку, но все еще не сводя взгляда с тихонько сопевшего Чонгука. — Я нашел своего омегу.

***

Чонгук нехотя приоткрыл глаза и лениво потянулся, но стоило рукам наткнуться на ворох чужой одежды, внутри которого тот лежал, как сердце ухнуло куда-то в пятки и появилось ощущение, что он провалился в бездонный каньон. — Нет! Нет! Нет! — шипел Гук, понимая, что блокаторы практически утратили свое действие и теперь его запах распространялся густым облаком. Еще и этот чертов инстинкт гнездования проявился так не вовремя. Вот нахрена нужно было столько пить, чтобы утратить элементарное чувство самосохранения?! Надежду вселяло лишь то, что прошлой ночью не он один опростоволосился. И возможно, у кого-то получилось переплюнуть Чонгука. Подорвавшись с кровати, он метнулся к выходу, прокрался как можно тише на первый этаж, косо поглядывая на зычно храпевшие тела участников обряда посвящения, и выскользнул на улицу. Всю дорогу до дома Гук ругал себя всеми мыслимыми и немыслимыми словами. И откровенно не понимал: неужели он столько лет впахивал едва ли не до потери сознания, корпел над учебниками, зубрил столько всего, перегружая свой мозг на максималках, чтобы вот так в одну ночь просрать все?! Да в гробу он видал эти дурацкие обряды! Повезет, если никто не успел узреть его в таком постыдном виде — ему конец, а родителям радость. Они и так до сих пор не могли смириться с тем, что их единственный сын фактически отрекся от своей сущности ради будущей профессии. Но неужели он, Чонгук, виноват в том, что в этой чертовой стране все еще действуют древние устои, и права омег с завидным постоянством продолжают ущемлять. Так вышло и с Чоном. Да его даже на порог универа не пустили бы, не подделай он себе вторичный пол в документах. Да, он вполне отчетливо осознал, что совершил преступление — подлог. Вот только надеялся, что все вскроется не настолько стремительно! Чонгук рассчитывал, что у него будет время хотя бы до конца первого семестра, а там уже, глядя на его успеваемость, у ректора просто рука не поднимется отчислять такого студента, как Чон. Он уже успел поразить всех преподавателей своим рвением в учебе и талантами. А ведь прошел всего месяц. И вот… Чонгук снова выругался себе под нос, ускоряя шаг, спеша побыстрее добраться до маленькой квартирки на окраине, где можно будет спокойно переждать надвигающуюся течку, которая и спровоцировала проявление этого гребаного инстинкта! К тому времени, как Чонгук доехал до дома, ему уже не просто выть волком хотелось, а единственное желание, что билось во всем теле, — нажраться таблеток и закутаться в теплый плед с чашкой горячего чая, включить какую-нибудь слезливую дораму и жалеть себя под примитивные диалоги персонажей. И еще завидовать им, красивым и успешным, способным горы свернуть. В жизни такого не бывает. По крайней мере, точно не у Чонгука. Он всю свою жизнь только и делал, что боролся: с родителями, которые настаивали, что с талантом к рисованию их милый Гук-и непременно должен стать художником; с учителями, отказывавшимися даже разговаривать с очаровательным омежкой на серьезные темы; с толпами молодых отвязных альф, обивавших порог их семейного гнезда в попытке произвести на красавца с огромными черными глазищами неизгладимое впечатление и, конечно же, добиться приглашения провести с одним из них первую течку. О, течка — это вообще отдельный разговор! Повзрослел Чонгук довольно рано, уже в пятнадцать. И хотя трудные дни протекали не сказать, чтобы совсем сложно, он откровенно ненавидел их. Для него пыткой было, когда в голову лезли сплошь пошлые мысли, а на глаза накатывали слезы просто так, потому что пореветь хотелось. За пять лет омега привык к таким состояниям, еще и таблетки нашел хорошие, сводящие почти на нет это ужасное ненавистное состояние. Он бы и сущность свою принял, если бы она не стала камнем преткновения в выборе профессии. У омег в этом мире выбор оставался довольно большим: учителя, врачи, танцовщики, и художники, и еще десятки профессий, где можно с успехом проявить себя. Но Чонгуку все это было не нужно. Чонгуку все казалось скучным и неинтересным. А вот что его действительно захватывало с самого детства, сколько он помнил себя, так это техника. Машины, мотоциклы, да хоть велосипеды! Омега мог часами просиживать в гараже на заднем дворе, перебирая движки, рихтуя и крася изуродованные в авариях машины. За долгие годы Гук, казалось, насквозь пропах бензином и машинным маслом. Но ему нравилось это занятие. Он получал такое удовольствие, что сердце билось быстрее. Поначалу родители молча наблюдали. Мол, чем бы дитя не тешилось. Потом потихоньку советовали, что лучше бы Чонгук-и занялся каким-нибудь более подходящим для такого очаровательного омеги делом. Но последние два года стали откровенной пыткой. Уговоры сменялись угрозами, а позже и неприкрытым шантажом. Но Чонгук никогда не был примерным сыном. Поступал только так, как нравилось ему одному. Три месяца копил карманные деньги, голодая в школе и не позволяя себе ничего лишнего, зато, собрав нужную сумму, сразу же отправился к знакомому компьютерщику, который промышлял подделкой документов. Тот-то и сварганил ему второе свидетельство о рождении, где черным по светло-голубому было выведено: «Вторичный пол — бета». На факультете машиностроения преимущественно учились альфы, но беты вполне могли побороться за место. У омег же не оставалось ни малейшего шанса. У Чонгука ладошки потели, пока он сидел перед экзаменационной комиссией, состоящей сплошь из альф, пристально изучавших его свидетельство об окончании школы. Средний балл — 98,2%. Чонгук совсем немножко не дотянул по литературе и истории, но здесь это не имело ни малейшего значения. Важнее были точные науки, а в них Гук чувствовал себя как рыба в воде. Час, показавшийся вечностью, обернулся триумфом, поскольку уже на следующий день Чонгук обнаружил свою фамилию в списке зачисленных на отделение «Проектирование машин и самоходных механизмов». Сказать, что он верещал от радости, — ничего не сказать. Гук еще две недели после этого светился как LED-лампочка в сотню ватт. И все ради того, чтобы прийти на дурацкую вечеринку-посвящение, надраться там до полуобморочного состояния и выдать себя с потрохами? Видимо, такова чонгукова участь. Следующие дни протекали для Чонгука под девизом: «Море слёз и порно!» Признаваться кому-либо, а тем более самому себе, в том, что его уже повзрослевшему телу кровь из носу требуется альфа, он до сих пор отказывался. И блокаторы в этом неплохо помогали. Чон начинал утро с горсти таблеток, потом дрочил до умопомрачения, пусть это и не приносило должного удовлетворения, отсыпался и снова все по кругу. Четыре дня как в аду, зато потом можно выдохнуть на целых десять недель. Да, по Чонгуку, точнее по его циклу, часы можно было проверять. В университет Чон шел, сжимая в руке заветную справку от доктора. Грипп, с каждым бывает. Не маскировался бы Гук под бету, проблем бы никаких. А так… Мотоциклом еще пару дней ему лучше не пользоваться: рассеянное внимание вследствие проблемных дней для Чона являлось очередным отягчающим обстоятельством. Да и обостренное обоняние еще какое-то время будет беспокоить его. И черт бы с ним, вот только… Чонгук непроизвольно дернулся, когда в нос ему ударил тяжелый запах, который оказалось сложно идентифицировать. Чон мысленно сравнил его с тем, как пахнет земля ранней весной, когда сходит снег, обнажая ее, отдохнувшую и напитавшуюся за зиму. А к нему примешивался менее заметный, горьковатый, но приятный. Им хотелось надышаться. Омега инстинктивно обернулся, уже зная, кого увидит. Этот чертов альфа преследовал Гука с самого первого учебного дня, когда чуть не бросился под колеса его верного товарища. Пристальный взгляд из-под густых бровей пронизывал до костей. Собственно, как и всегда, а губы изогнулись в издевательской улыбке. Внутренний голос Чонгука истошно орал, чтобы тот держался от альфы подальше, и до этого момента омеге удавалось избегать самоуверенного типа. Но сегодня… Тело еще не до конца отошло от течки, тем более что удовлетворения организм требовал, но не получал. Чон всеми мыслимыми и немыслимыми способами избегал всяческого контакта с проклятым Ким Тэхёном. Обходил аудитории, где занимались старшие курсы десятой дорогой. И надо же было попасть именно к нему на посвящение! Чонгук-и просто победитель по жизни! Гук мысленно уже готовился к своеобразному каминг-ауту, потому как сегодня острый запах альфы особенно сильно бил по рецепторам. Омега чувствовал, что стоит тому подойти на несколько метров ближе, и он буквально кончится как личность. Черт! Надо было еще пару дней посидеть дома. Однако, к огромному удивлению Чона, альфа напоследок чуть сильнее прищурился и, отвернувшись, принялся как ни в чем не бывало болтать со своим дружком. Те еще попугайчики-неразлучники. Целую неделю Чонгук ждал, что его вызовут в деканат и сообщат об отчислении. Еще и штраф впаяют за подлог, если в полицию не сдадут. Но ничего такого не произошло. Неужели ему таки повезло, и проявленный инстинкт остался никем не замеченным? Поверить было сложно. Однако он как учился, так и продолжал учиться. За исключением того, что Ким Тэхён буквально преследовал его. Спустя несколько дней Гуку стало казаться, что он чувствует этот чертов запах везде, даже в своей маленькой квартирке. И немудрено. В последнее время они сталкивались подозрительно часто. То в коридоре пересекутся, то в столовой скотина пристроится за ним. Течка закончилась неделю назад, а состояние у Чонгука было такое, будто она вот-вот начнется снова. Ну что за нахуй?! Бедный Чон уже в универ боялся идти, зная, что это окажется один из тех ужасных дней, когда к концу лекций он возбудится до такого состояния, что хоть в туалет беги дрочить! Он тампонами никогда в жизни не пользовался, даже во время течки, а тут смазка не просто выделялась, она текла ручьями. Чертовы блокаторы не помогали, хотя жрал их Гук горстями. Видимо, омежьей сущности осточертело сидеть в одиночестве, и она решила именно сейчас наружу выбраться. Обидно, но, блять, так сильно хотелось…