Основной инстинкт

— Брось, Тэхён! Ты же альфа! — сквозь заливистый смех проговорил Чонгук, вытирая слезы, скатившиеся из уголков глаз. — А это всего лишь мой новый байк! — Клянусь, я вообще перестану с ним разговаривать, — рыкнул Тэ, покосившись на новенькую «хонду» с огромным красным бантом на руле. — Мог бы и со мной посоветоваться. — Твой отец бесподобен, — Гук подбежал к Тэхёну и, приподнявшись на цыпочки, коснулся своими губами чужих, плотно поджатых. — Я даже мечтать не смел о таком! — По крайней мере, я бы спал спокойно, — проворчал альфа, обнимая Чонгука за талию и притискивая к себе настолько близко, что тот даже пискнул. — Пообещай, что не будешь гонять на большой скорости. — Не будь занудой, Тэ. Я же дожил как-то до двадцати одного без твоих советов, — ехидно процедил омега сквозь стиснутые зубы. — Это не значит, что доживешь до двадцати двух, — сердито бросил Тэхён, не собираясь уступать. Он безумно злился на отца! Знал бы, что тот удумал, запретил бы ему даже мысли о таком презенте. А теперь поздняк метаться. Дело сделано, подарок вручен, а Тэхёну только и остается, что пыхтеть и молчать. Молчать и пыхтеть. Еще и терпеть, что его называют занудой. А он просто переживает за омегу! За своего омегу! — Давай прокатимся, — предложил Чонгук, забравшись ладошками в задние карманы джинсов альфы и сжав его ягодицы. Глаза Тэ тут же вспыхнули ярким пламенем — омега точно знал, как добиться своего. А учитывая, что на носу гон, Ким был взбудоражен до предела. За все время, что они вместе, это первый гон альфы. Если не считать того, в самом начале отношений, который Тэ провел взаперти, чтобы не наброситься голодным зверем на бедного Чонгука. Зато в этот раз все произойдет по-другому. Тэхён уже чувствовал приближение, внутренний зверь тяжело дышал в затылок, требуя уступить ему права. И надо же было именно сейчас отцу подарить этот чертов мотоцикл! Судя по сверкающему азартом взгляду омеги, тому ни до чего не будет дела, кроме нового железного коня, с которого он слезет только на «поспать». — Ну что ты стоишь как истукан?! — взволнованный предстоящей поездкой, возмутился Гук, а Тэ нахмурился, покосившись на шлем в руке младшего. — Обещаю, что не буду разгоняться больше сотни! Больше сотни?! Это шутка сейчас такая была? Тэхён, конечно, любил скорость. Но исключительно в салоне своего надежно державшегося на земле внедорожника. Вот на нем он вполне мог поднять стрелку спидометра до ста шестидесяти. А иногда и больше, но уже стремно было. А что касалось двухколесных средств передвижения, Кима вполне устраивал велосипед, стоявший в гараже. — Трусишь? — ехидно прищурился Гук, отметив неприкрытый страх в потемневшем взгляде. — Давай же, всего один раз. У Тэхёна внутри все сжалось. Стыдно было показывать свою слабость какому-то омеге. Ну ладно, не какому-то, а любимому. Единственному вот уже в течение почти года. И все же стыдно. Чонгук чувствовал внутреннюю борьбу альфы, но так давно мечтал разделить с ним свою страсть, что решился на крайние меры. Потому подошел вплотную и пристально посмотрел ему в глаза. — Обещаю, если ты прокатишься со мной, я перестану скрываться. О, вот на этом моменте, пожалуй, Тэхён почувствовал себя лучше, намного лучше! Ему действительно осточертело шифроваться вместе с Чонгуком. Тот до сих пор строил из себя бету, а Ким вынужден был подыгрывать ему. А отношения с бетами не приветствовались. Хотя Тэхёну, в принципе, было глубоко наплевать, вот только Чонгук никогда не позволял переступать черту на людях. И никакие уговоры не помогали. Обнять любимого омегу посреди наполненного студентами коридора? Недопустимо! Поцеловать его на парковке у машины? Категорически запрещено! Вот и приходилось Тэхёну издали наблюдать за тем, кто заставлял вскипать в венах кровь. И исходить слюной на обтянутые джинсами бедра, которые он так любил целовать, стискивать пальцами, прикусывать и слышать, как омега отзывается протяжными стонами. И вообще, в моменты близости Чон просто неотразим! Отзывчивый на ласки, жадный до удовольствия, открытый и искренний в желаниях. Проходив до двадцати лет девственником, теперь он будто наверстывал упущенное. И Тэхён все отдал бы, чтобы увидеть Чонгука-омегу, соблазнительного и дерзкого, не только наедине. И пусть все остальные лопнут от зависти! Потому что такого омеги больше нет! Он единственный в своем роде! Естественно, никому не обязательно знать, что частенько желание прибить негодника перекрывает все остальные. Однако сдаваться так легко альфа не намеревался: — Вообще-то, у меня выпуск через неделю, и твое предложение потеряет свою актуальность, — проговорил он, все еще игнорируя байкерский шлем. Гук раздосадованно закусил нижнюю губу, пытаясь придумать что-то еще, чем завлечь Кима на мотоцикл. А Тэхён с интересом ждал, куда же заведет омегу его буйная фантазия. — Я… — начал Гук несмело, исподлобья поглядывая на Тэ, и альфа чувствовал, насколько тяжело даются слова Чону, — разрешу поставить метку, — выдавил не без труда его любимый. Брови Тэхёна взлетели вверх. Этого он точно не ожидал! Даже в своих самых смелых мечтах! Чонгук равно независимость. Чонгук — дерзкое создание, не признающее никакой власти над собой. Чонгук — неправильный, но уникальный омега во всех смыслах этого слова, от резкого запаха до увесистого удара с правой. И вот за последние несколько минут ему удается уже дважды шокировать Тэхёна до онемения. — Ты серьезно? — недоверчиво переспросил Тэ, касаясь указательным пальцем чувствительного места под ухом любимого и ведя вниз к основанию шеи. — Позволишь? — Омега кивнул, гулко сглотнув собственную неуверенность. — Значит ли это, что ты тоже меня?.. Тэхён не успел договорить, потому что Гук резко развернулся и метнулся к байку с шипением: — Не хочешь — не надо. Не буду я тебя уговаривать. Омега уже запустил двигатель и, выжав сцепление, включил первую передачу, когда альфа, на ходу натягивая шлем, запрыгнул позади Чона и, обхватив парня за талию, крепко прижался грудью к его спине. — Но помни, — крикнул Тэ, силясь прорваться сквозь громкое урчание движка, — ты обещал! Даже здесь Чонгук раздражал своим упрямством. Будь воля Тэхёна, он бы еще несколько месяцев назад пометил омегу. Но стоило ему попробовать прикусить Гука за шею, как тот ударил, прежде чем успел подумать. Да и Тэ не ожидал. Увернуться не успел, вот и светил потом замечательным фингалом да веселил Хосока. Правда, тот смеялся недолго, поскольку Юнги именно в тот день приспичило рожать, хотя должен был носить еще недели две. Это, кстати, и была та самая новость, которую Мин пообещал рассказать во время романтического уикенда. Вот и пришлось им срочно прыгать в машину и везти пищащего Юна в больницу. А потом еще откачивать самого Хосока, бледного, нервно заламывающего руки и нетерпеливо бегающего взад-вперед по белоснежному коридору перед операционным блоком. После того дня Тэ пытался поставить метку еще пару раз, но результат оказывался тем же. Без побоев, к счастью, но омега яро сопротивлялся и протестовал. И вот он сам предложил. Что-то явно не в порядке! Не мог же какой-то байк так на него подействовать? Ну ладно, не какой-то, а довольно крутой. Тут отец не поскупился. Да и вообще родители обожали Чонгука не меньше самого альфы. Пусть он в первый же день знакомства и показал себя на все сто: сразу заявил, что ни о какой женитьбе и речи быть не может. Наследников родители Тэхёна не увидят еще как минимум лет десять, несмотря на то, что накануне Тэ ясно дал понять, что планы у него вполне определенные. В общем, то ли Чон покорил их своей непосредственностью, то ли удивил неординарностью, но результат получился вполне удовлетворительный для всех. Намджун вздохнул с облегчением. Сокджин умильно улыбался, глядя, как сын обхаживает Чонгука, а тот смущенно краснеет, но фыркает. Тэхён не мог оторваться от Чона, который впервые вел себя как нормальный омега, трогательный и нежный, коего хотелось защищать и баловать. А Гук искренне купался в заботе влюбленного альфы. Тэхён говорил, что не любит скорость? Он лгал! Ну или просто не подозревал, что обожает, когда ветер бьет в лицо! Когда мимо проносятся дома и деревья! Когда разметка превращается в одну сплошную яркую полосу на темном асфальте. И когда все, что у тебя есть — теплое тело, к которому прижимаешься так крепко, что сливаешься в одно целое. — Ну как? — развернувшись, Чонгук уселся лицом к Киму и откинулся спиной на фальшбак. Стянул шлем и повесил его на ручку байка, а длинные, отросшие за последние месяцы волосы зачесал пятерней назад. Тэхён отвечать не спешил. Тоже снял шлем, последовав примеру омеги, и посмотрел в раскрасневшееся от удовольствия любимое лицо. — Это… — Тэ осекся, подбирая правильные слова, — неплохо… — Неплохо?! — взметнулся Гук, подавшись вперед. — Это почти так же круто, как секс! — Вот именно, почти, — выдохнул Ким, легонько щелкнув омегу по носу, но тут же ласково коснувшись его кончика губами. Обхватив Чонгука за талию, Тэхён притянул его к себе, а тот послушно обвил альфу своими стройными ногами и жадно впился поцелуем в приоткрытый рот. Вокруг них тихо шелестел листвой густой лес, а теплые солнечные лучи падали сквозь ветви на густую зеленую траву. Отражались бликами на черном блестящем пластике байка. Щекотали кожу блаженно щурившегося омеги, пока Ким выцеловывал открытую для него шею, скользил языком до самого подбородка, захватывал его губами, слегка прикусывал, неторопливо подбираясь к довольному лицу. Футболка слетела под натиском рук альфы. Гук лег спиной на фальшбак, откинув голову на руль. Выгнулся дугой навстречу нежным прикосновениям длинных пальцев, которые трепетно пробегали по груди, цепляя твердые вершинки сосков ногтями, скользили по ребрам, очерчивали тонкую талию и плоский живот. Протяжно застонал, когда Тэхён расстегнул джинсы и стащил их вместе с бельем, позволяя прохладному ветерку облизать разгоряченную от возбуждения плоть. Схватился руками за руль позади себя и, упершись пятками в подножки, дернул бедрами вверх, прося большего. Подхватив Гука под попку, Тэ наклонился и насадился ртом на его член, истекающий от желания. Сосал альфа жадно и с упоением. Выпускал его изо рта только для того, чтобы пройтись языком по мошонке, захватить в рот поджимающиеся яички и скользнуть по промежности, слизывая смазку. И снова сосал, пошло причмокивая. Чонгук подкидывал бедра, подстраиваясь под ритм. Хватал раскрытыми губами теплый майский воздух и, распахнув глаза, смотрел в бесконечное голубое небо с белыми пушистыми облаками. Тэхён больше не мог ждать. Перевернув омегу спиной к себе, он уложил его грудью на байк и огладил упругие ягодицы. Развел их, облизнувшись на пульсирующую дырочку, истекающую смазкой, и, приставив головку, толкнулся в желанное тело. Гук заскулил, когда член альфы заполнил его, а пальцы вцепились в длинные волосы, оттягивая их. Стройный, безумно красивый, он возбуждал одним своим видом, распластанный по блестящему пластику новенького байка. Плавно двигая бедрами, Ким оглаживал спину омеги, скользил ладонью вдоль позвоночника, вызывая дрожь и срывая стоны с розовых губ. Обхватывал ладонями узкую талию, вцеплялся в тазовые косточки, резко насаживая на свой член. И упивался каждым мгновением. Запустив руку под Гука, Тэхён поднял его, плотно прижимая взмокшей спиной к своей груди, и уткнулся носом в шею, где запах ощущался особенно остро. Облизал соленую кожу языком, прижался губами, всасывая и оставляя красный след. — Сделай это, — сипло выдохнул Чон, наклонив голову влево и подставляясь острым клыкам альфы. — Ты правда хочешь этого? — хрипло прошептал Ким, понимая, что жаждет услышать, как Чонгук просит его. Чтобы тот признал, что принадлежит только ему. — Все будут знать, что никакой ты не бета, — предупредил он, желая увериться, что Гук понимает всю серьезность ситуации. — Ты — омега! Мой омега! — Да, — выдохнул Чон, насадившись до конца на член альфы и доверчиво прижимаясь к его груди. Сердце Тэхёна дернулось в груди, и он даже зажмурился от накатившего счастья. Год назад Чонгук едва не переехал его на своем байке, а теперь отдавался с самозабвенной страстью. Мог ли тогда подумать Тэ, что забудет про все свои похождения, чтобы быть с одним-единственным омегой? Да ни за что! И уж тем более не мог представить, что будет испытывать безграничное, оглушающее счастье, впиваясь зубами в теплую плоть, наполняя Чонгука своим запахом, смешиваясь с его странным, острым, щекочущим ноздри, но таким желанным. — Только не думай, что теперь я откажусь от байков, — промурчал Гук, восстанавливая дыхание и откинув голову на плечо альфы. — Ну что ты, — фыркнул Тэ, проведя языком по пульсирующей ранке на шее, слизывая сладкую омежью кровь. — Мне такое и в голову не могло прийти. — И никаких детей до тридцати, — грозно предупредил Гук. — Конечно, любовь моя, — покорно согласился альфа, зарывшись носом в длинные влажные волосы. — Я записался в команду, и уже в эти выходные моя первая гонка, — на одном дыхании выпалил Чонгук, довольно улыбнувшись мысли о том, как точно смог подобрать подходящий момент для этой новости. — Я точно когда-нибудь убью тебя, — только и смог выдохнуть Тэхён, понимая, что злиться не в состоянии, и добавил: — Малыш. А через неделю он будет сидеть в первом ряду, нервно заламывая руки и желая удачи своему строптивому парню, которого любит до неба и обратно…