Павший

      Душно. Слишком душно и вязко, воздух – будто застывшая невидимая сталь. Толкающиеся люди, громкие дети, что-то такое от чего хочется бежать. Бежать куда подальше и никогда не возвращаться к этому, забыть – как страшный сон, как детские страшилки, как спокойную жизнь «до».       Тянуло блевать и лицо Драко Малфоя не скрывало это. Он сидел, надменно высматривая в кучке первокурсников похожие черты.       Он искренне не понимал, почему должен возвращаться в эту треклятую школу, видеть те же лица, находиться в тех же стенах. Иметь хоть какое-то отношение к величию Поттера и Хогвартса.       Гул в голове, незнакомые голоса, много детей и одиночество. - Драко, так странно снова видеть всех здесь, правда? – всё та же несменная свита рядом: Панси, Блейз, Тео. - Я не хотел возвращаться сюда, жаль, Министерство магии считает, что я должен искупить свою вину и вину своей семьи перед всем магическим миром. Назвали меня глупым мальчишкой и отправили в эту мерзкую школу, - ледяной голос и уставшее выражение лица.       Поезд тронулся. Как и всё внутри у Малфоя, всем своим видом пытавшегося показать, насколько сильно ему плевать на это место. Но внутри бушевал лишь страх – перед неизвестностью, перед теми, кого хотел и пытался предать, уничтожить.       Было ли ему стыдно? Нет. Но он находил мало приятного в том, что ему предстоит.       Иногда сложно смириться с собственным поражением и тогда самое время надеть маску безразличия и ненависти. Так было всегда – его этому научил отец: всегда играть роль и быть неприступным. Со временем границы между ролью и реальностью стираются, но под всей мишурой жёсткости всё ещё находится невинное сердце, способное испытывать весь спектр эмоций. - Я думаю, этот год будет забавным, - вяло выдавил Блейз, усаживаясь поудобнее. – Правда, может быть очень скучным – без Волан-де-Морта, пожирателей смерти… Просто учиться? Был ли хоть один такой год, когда у нас была просто учёба? - Зато у Панси будет шанс научиться читать, - колко выдавил Драко, усмехаясь и наблюдая, как губы слизеринки обидчиво искривились.       В воздухе повисла тишина – давящая со всех сторон, пробирающаяся внутрь и стискивающая горло. Во рту было сухо, а губы просили хоть каплю воды, от чего Драко поднялся и отправился в сторону дамы с фургончиком различных вкусностей, которые она любезно продавала пухлому первокурснику.       Резкий отвратный запах корицы ударил по носу и, кажется, Драко на секунду оцепенел, пытаясь понять, что происходит. Мимо прошла фигура – тонкие плечи, нескладная фигура, каштановые кудрявые волосы. Малфой закатил глаза, испытывая накатывающее раздражение внутри.       Грейнджер. Чёртова Грейнджер в этом поезде, вагоне. Что дальше? В купе?       Малфой испытывал давящую ненависть внутри от одного только воспоминания об этой девчонке. Его мнение всегда было твёрдым и правильным – если ты ненавидишь кого-то, то никогда не будет веских причин оборвать эту ненависть. Вот только…       Было ли за что ненавидеть Гермиону Грейнджер?       После войны и всех тех событий – мало кто испытывал ненависть, но личная неприязнь к Золотой троице засела внутри Малфоя навсегда. Ему действительно было противно находиться с Грейнджер в одном помещении. До одури. До оцепенения. Дурная кровь, дурные манеры, желание всегда быть выше. Она всегда пытается кому-то что-то доказать.       Может эта дурацкая привычка всегда лезть вперёд? Что-то особенное, неправильное, отталкивающее в ней – заставляло его искренне ненавидеть её. Кажется, это единственное ощущение, в котором он был абсолютно уверен. - Что же ты забыла здесь? – его голос звучал твёрдо и самоуверенно.       Малфой не хотел её останавливать, говорить с ней, видеть её. И всё произошло машинально – просто сказать, просто насмешка, ничего больше. Это всегда приносит удовольствие, а удовольствие очень редкая пташка в его жизни, поэтому хочется ловить её чаще, чтобы не забыть, что это такое. - Тебя не должно волновать, Малфой, - Гермиона даже не повернулась, хотя в голосе прозвучала нотка сочувствия.       Драко скривился, желая тут же отмыть себя от этого разговора. Любая стычка с Грейнджер оставляла ощущение вязкости на его пальцах, языке, теле. Срочно вымыть всё с мылом, тщательнее, быстрее.       Мысли одна за другой накатывали, внутри неприятно жгло, но он всё также небрежно усмехался, пытаясь задушить в себе чувство безысходной ненависти. Будто мир сейчас взорвётся. - Ёбанная школа, - как итог произнёс Драко, вернувшись в купе. – Только что видел Грейнджер… Может к чертям взорвать её? - Кого? Грейнджер? – захохотал Блейз. - Можно и Грейнджер.       Дорога выматывала. А по прибытию в школу не хотелось идти на ужин, слушать речь старухи Макгонагалл, но главным требованием от семьи и Министерства было следовать всем правилам.       Ему никогда не нравился Большой Зал, а директриса-старуха вызывала такой же рвотный рефлекс, как и Грейнджер. Возможно, она и приехала сюда, чтобы узнать секрет старушки и потом занять её место? Была бы такой же старой девой без личной жизни, нормальной работы и постоянно пытающейся всем доказать, что её слова что-то значат.       Драко усмехался собственным мыслям, придумывая всё более оскорбительные вещи про этих двух. Но неприятное жжение и ощущение пустоты вернуло его обратно. Чего-то не хватало – важного, особенного, того, без чего он не привык быть.       Взгляд. Ещё один.       Заметил лишь то, что за столом гриффиндорцев непривычно пустует, а особа, недавно бушующая в различных красках в его мыслях, сидит одиноко, всматриваясь куда-то себе на коленки. - А где Поттер? – слишком уж заинтересованно спросил Драко у сидящих рядом слизеринцев. - Только что эта старуха рассказывала, что некоторые ученики седьмого курса по особенным обстоятельствам не вернулись в школу, - протараторила Панси, попивая тыквенный сок. – А что, соскучился, Дракуша?       Малфой поёжился от подобного обращения, отрицательно мотнул головой и с интересом уставился на сидящую за соседним столом фигуру. Было бы всё не так ужасно, если бы Грейнджер была немного… немного не Грейнджер.       Драко с отвращением отвернулся, испытывая лишь всепоглощающую неприязнь. День был тяжёлым, усталость давила на виски, чувства – отвращение и ненависть – кажется, слишком сильно влияют на него. Желание взорвать эту школу с каждой секундой увеличивалось. - …К сожалению, наша школа не совсем готова к такому количеству учеников, поэтому весь седьмой курс будет жить в Башне Гриффиндора – независимо от своих факультетов. Это вынужденная мера и… - размеренный голос Макгонагалл врезался в сознание.       Какого хрена?       Чёртова старуха.       Его бесило лишь одно – он будет испытывать все круги отвращения и ненависти каждый день, с самого утра и до вечера. Возможно, он будет находиться в соседней комнате от Грейнджер? И тогда вся эта неприязнь будет сочиться сквозь стену и Малфой будет утопать в ней даже ночью?       Забавно представить: задыхающийся, обездвиженный, потный… Лишь от того, что чёртова Грейнджер находиться в соседней комнате. От того, что утром, выходя из своей спальни, он будет чувствовать её запах, видеть её лицо. Самое верное решение – вскрыться. Пока всё это не стало его личной реальностью.       Ужин подошёл к концу и следующим этапом было – освоиться в новой башне, найти своё место и общий язык с новыми сожителями. От этого Малфоя передёрнуло, заметная дрожь пробежала по лицу, от чего Панси насторожилась и тихо прошептала: - Если ты из-за того, что я пошла…       Дальше он не слушал. Интереса слушать её не было. Зато был интерес подловить где-нибудь Грейнджер и выпустить в неё какое-нибудь запретное заклинание. Хотя есть ли для него запретные заклинания? Правила нового мира и нового Хогвартса были для него ничего не значащей мелочью, пылью и только.       И как будто сам Мерлин хотел исполнения его желаний – он подметил её фигуру недалеко, робко ступающую к комнатам правого крыла башни. Интереса разглядывать её не было, но был интерес узнать, что случилось с Поттером и как теперь она будет справляться со злыми слизеринцами. - Эй, Грейнджер, - воодушевление в голосе почти не наигранное, - почему бы не побеседовать с новыми сожителями? Мы же теперь соседи, а это почти лучшие друзья… - Ты так хочешь поговорить со мной? Соскучился? – не поворачиваясь, проговорила Гермиона. - О… знала бы ты как я скучал по твоим дружкам… - Малфой сцепил зубы, пытаясь проглотить желание сказать ей своё любимое «грязнокровка».       После войны больше нет места оскорблениям и определениям по крови, нет места издёвкам, насмешкам. Все принимают полукровок и грязнокровок – лишь потому, что Министерство магии и большая часть волшебников не видит в этом ничего страшного. Такое могут позволить себе лишь те, кто всё ещё был подвержен взглядам Волан-де-Морта, а таких обычно сажали в Азкабан, дабы избежать ненужных последствий.       Грейнджер повернулась к Драко лицом, усмехаясь и вскидывая подбородок. Дерзко и почти уверенно, вот только бегающие глазки выдают, что что-то не так. А потому Малфой лишь с большим интересом стал вглядываться в эти глаза, замечая что-то особенное, редкое и пока ещё неизвестное ему самому.