Павший

      Гермиона смотрела на него – испытующе, смело, с полной решимостью в глазах. Сдаваться здесь и сейчас было не в её стиле, и она лишь дальше смотрела на него, ожидая услышать – что же он будет говорить дальше?       Гермиона приняла серьёзное решение вернуться сюда, догадываясь с чем ей придётся столкнуться. Но раз уж она приняла это решение – отступать было некуда. Это всё небольшой экзамен, который она должна пройти на пять с плюсом. И начинается он прямо сейчас. - Что же ты замолчал, Малфой? – голос почти не дрогнул и она гордилась собой.       Не дожидаясь ответа, развернулась на каблуках, проходя в ранее выбранную комнату. Дверь закрылась и Гермиона с облегчением выдохнула. Кажется, это будет непростой задачей – жить в одной башне с Малфоем и ему подобными. Такое себе удовольствие, не так ли?       Комната была просторная, приятная, почти навевала воспоминания о былой жизни, о прошлом, которое никак не хотело её отпускать, с жаром впитываясь в клетки её организма. Но есть плюс – прошлое никогда не вернётся, не нужно будет проходить все те круги ада заново.       Плюс же, правильно?       Кровати такие же мягкие, приятные, похожи на воздушный зефир – прикоснуться и, кажется, руки станут липкими. Но, скорее всего, это просто усталость давила на неё и ещё этот глупый разговор с Малфоем. Сколько лет прошло, сколько всего изменилось! А он всё также продолжает быть заносчивым индюком, который желает всем показать, кто здесь главный.       Гермиона устало легла на кровать, рассматривая узоры на потолке, - ей казалось или они действительно были живыми? Вот что-то отдалённо напоминающее ей Гарри, рядом с ним палатка, в палатке Гермиона, слушающая радио. И всё так спокойно.       На улице шум моря, где-то далеко слышно птиц – грозных и совсем маленьких. Спокойствие. На душе действительно было спокойно, как бывает спокойно ребёнку, когда мама поёт колыбельную перед сном.       Но вот гром, молния, взрывы. Нет ничего страшнее этих звуков. Гермиона смотрит на Гарри – что им делать? Но Гарри никогда не знает ответа, кажется, ответ здесь и не нужен. Всё происходит само собой. Страх окутывает Грейнджер, и она старается смело сопротивляться, но он пробирается ей прямо под кожу, пульсируя внутри, доказывая, что от него никуда не деться.       Просто расслабься, Грейнджер.       Ей не по себе, пытается проглотить весь этот ком чувств, пытается сделать что-то спасающее… Но ей никогда это не удаётся. Мелкая дрожь пробирает с ног до головы, и, кажется, она сейчас утонет в этом, как и раньше утопала в собственной беспомощности, осознании того, что она совершенно не справляется с этим. На глаза накатываются слёзы, губы крепко сжаты – осталась одна секунда до её личного взрыва. Но кто-то ласково трогает её за плечо и Гермиона открывает глаза.       Без слёз, без взрывов, без гула.       Просто комната в Башне Гриффиндора. Просто она здесь, на своём месте, всё как надо.       Это была тёплая рука Парвати Патил, пытающейся разбудить Гермиону. И у неё это вышло отлично, очень даже вовремя. Собственное крушение – пусть даже во сне – она бы ни за что не пережила.       Не так должен начинаться её первый день в школе. - Доброе утро, Гермиона! – Парвати улыбалась. – Ты чуть не проспала завтрак и первое занятие… - Ох, спасибо, Парвати, я не представляю, что бы я делала без тебя! – Гермиона ласково улыбнулась.       Было волнующее чувство внутри, ощущение будто что-то обязательно должно произойти, что-то неприятное, страшное. Но Гермиона лишь вздохнула, пытаясь отогнать от себя ненужные мысли.       Первым делом – завтрак. За ним профессор Макгонагалл рассказывала о новых правилах Хогвартса, в красках описывая почему всё именно так сейчас и что ученикам стоит запомнить навсегда. Первокурсникам рассказывала страшные байки про Запретный лес – хотя казалось бы, что сейчас страшного может быть в том лесу? Но так кажется только тем, кто уже столкнулся с самым страшным злом в своей жизни. - Поскольку учеников седьмого курса намного меньше, чем всех остальных – независимо от их факультетов, они будут учиться вместе. Абсолютно все занятия и всё расписание будет подобрано таким образом, чтобы седьмой курс мог полноценно обучаться без сторонних глаз, - Макгонагалл, кажется, закатила глаза, аккуратно вздыхая. – Что ж, теперь к другим новостям…       Гермиона мысленно проклинала тот день, когда приняла решение вернуться в школу – вместо того, чтобы помогать Гарри и Рону. Ведь сейчас у них было много заданий, отважных и серьёзных, она наверняка была бы там нужнее, чем здесь – рядом с кучкой слизеринцев, несколькими учениками из Пуффендуя и пятью учениками Когтеврана.       Она посмотрела на стол Слизерина – змеи, беспощадно перешёптывающиеся между собой, ехидно зыркают на других и, вероятно, строят невероятные планы по порабощению всей школы.       Взгляд наталкивается на Малфоя – сидящего в стороне, хмурого и задумчивого. Он смотрел куда-то вдаль, его взгляд был далеко от Гермионы, поэтому она без зазрения совести рассматривала его лицо.       Она не испытывала к нему негативные эмоции, ненависть или злость. Гермиона считала, что каждый имеет право на ошибку – главное сделать правильные выводы. Но сделал ли Драко Малфой эти выводы? Покажет лишь время. Пока она сосредоточенно рассматривала его глаза – стальные, холодные, не выдающие никаких эмоций.       Ей всегда нравились его глаза.       Гермиона не очень хотела признавать, но в голове всегда стучало лишь то, что он ей безумно – блять – чертовски сильно нравится! Она была влюблена в него. Не так, как обычно влюбляются девочки подросткового возраста. Она была влюблена осознанно, со всеми вытекающими, с любыми последствиями и борьбой с собой.       Малфой действительно был хорош собой, она замечала это ещё на пятом курсе, когда его волосы всё чаще не были зализаны, а его стиль в одежде обрёл некую изюминку, способную растопить сердце любой девчушке. Но Гермиона рьяно пыталась оттолкнуть от себя любые мысли о нём, отвергнуть чувства и не воспринимать свои мысли о нём буквально.       Получалось не очень: каждый раз в Большом зале она неловко опускала глаза, когда видела его за столом своего факультета; пыталась садиться подальше на совместных занятиях.       Но сердце всегда пропускало удар, когда глаза лишь на секунду проскальзывали по его лицу, телу. Гермиона отторгала это чувство в себе, пытаясь подавить всё, что могло породить это. Война многому поспособствовала, но вернувшись сюда – увидев его глаза вновь, так близко, она поняла, что чувство симпатии всё ещё теплится внутри.       Пускай забытые ощущения, давние мысли, которые её не посещали долгое время, - но что-то особенное всё равно проскальзывало, аккуратно щекоча низ живота и расплываясь внутри приятной патокой. - Также должна уведомить учеников седьмого курса, что Гермиона Грейнджер является старостой вашего факультета. Мы с Министерством магии пришли к выводу, что роль мисс Грейнджер в спасении Хогвартса была одной из важных и поэтому она, как пример храбрости и решимости, будет возглавлять свой факультет, - Макгонагалл искренне улыбалась, аккуратно, беззвучно хлопая в ладоши вместе с младшими курсами. – Прошу, мисс Грейнджер, после завтрака придите в мой кабинет. А пока – всем приятного аппетита и хорошего первого дня занятий!       Гермиона опешила, потупив взгляд, - так быстро она не была готова попрощаться с собственными мыслями. Погружённая в переживания и приятные ощущения, совсем позабыла, что находится в Большом зале и должна слушать речь директора.       Аппетит пропал сразу же – не было желания даже ковыряться в еде. Но было желание быстрее отправиться в кабинет профессора Макгонагалл и выяснить за что ей такое наказание. Как будто читая её мысли, зазвенел колокол, оповещая, что время завтрака подошло к концу. И Гермиона, совсем измученная, отправилась к любимому профессору. - Профессор, - Гермиона запнулась, - Вы здесь?       Кабинет ничуть не поменял своего внешнего вида – так, будто сейчас из ниоткуда должен появиться Дамблдор, а не Макгонагалл. Но все ожидания сошли на нет, когда рукав изумрудной мантии выглянул из-за угла. - О, моя милая! – Минерва действительно была рада видеть Гермиону, её радость всегда была невероятно сильной. Также, как Дамблдор любил Гарри, также Минерва любит Гермиону. – Я так рада, что ты всё же решила вернуться сюда… Мне будет нужна твоя помощь! - Я сомневаюсь, что могу чем-то помочь директору, - Гермиона улыбнулась, присаживаясь в мягкое кресло. - Ох! Гермиона, здесь столько работы… - Минерва прикрыла глаза. – Ну что же! Есть такие ученики, точнее ученик, которого вынужденно отправили сюда, чтобы помочь измениться. Я думаю, ты понимаешь о ком речь.       Макгонагалл давно перешла на «ты» с Гермионой, показывая, что считает её равной себе. С момента битвы за Хогвартс многие границы были стёрты, одна из них — это их общение с Минервой Макгонагалл. Профессор всегда любила Гермиону, никогда не пыталась скрывать, что ей импонирует эта тяга к знаниям, точный ум и терпение, а Гермиона в свою очередь всегда с трепетом и уважением относилась ко всему, что было связано с Макгонагалл. - Малфой? – у Гермионы перехватило дыхание, сердце предательски заскулило, будто понимая, что сейчас скажут. - Так точно, - Минерва расслабилась, - на Рождество мы с Министерством магии планируем провести мероприятие. Так сказать, увековечить память о тех, кто храбро сражался и защищал нас, помог нам. Весь седьмой курс будет в составе так называемого… как это по-маггловски… драмкружка? Некий спектакль о войне, о тех, кто был нам важен. Ты, как староста седьмого курса, будешь в ответе за все репетиции, роли… Но главная твоя задача – занять Драко.       Занять.       Прозвучало скомкано и почти беззвучно. Будто Гермионе нужно стать отвлекающей вещью для Малфоя.       Но её беспокоило не это, - не то, что ей нужно будет разговаривать с теми слизеринцами, искать подход к каждому и следить за репетициями. Её беспокоило то, что она будет находиться с Драко Малфоем постоянно рядом. Везде.       В башне, на завтраке, на занятиях, на репетициях.       Ей нужно будет проводить время с ним. Но утешала одна-единственная мысль – она не будет находиться с ним один на один, рядом всегда будут другие люди. Его друзья, её друзья, другие ученики... - Я приняла решение, что он будет твоим помощником, заместителем старосты – назовём это так. Прежде всего, тебе нужно будет задействовать его в организационных вопросах. Разработать с ним сценарий, распределить роли, - будто услышав успокаивающие мысли Гермионы, произнесла Минерва. – Ты же справишься, Гермиона? - Д-да, - сухими губами выдавила Грейнджер, мысленно проваливаясь сквозь землю.       Первое и самое главное правило – никогда не надейся на лучшее, всегда будь готова к худшему и тогда будет не так неприятно. Гермиона это правило забыла и теперь столкнулась с тем, что совершенно не понимает куда себя деть, а главное – куда деть те чувства, которые она так старательно душит внутри себя? - Я рада, что ты вернулась, это будет огромная помощь мне, я надеюсь на тебя, - Минерва полезла в ящик стола, доставая какие-то бумаги. – Здесь всё вкратце, что Министерство хотело бы увидеть, какую историю стоит показать детям. Я освобожу для вас с мистером Малфоем три часа в день, чтобы вы могли спокойно обдумать всё и поскорее начать подготовку. Вот номер кабинета, который обустроен под небольшой зал со сценой и прочими принадлежностями.       Гермиона вяло улыбнулась, рассматривая пергаменты, которые профессор отдала ей. Всё ещё мысленно проклиная тот день, когда с твёрдой решимостью и полная надежд дала согласие на возвращение в школу.       Путь к башне Гриффиндора был коротким и совсем незапоминающимся, будто в тумане. Гермиона готова была закрыться у себя в комнате и не выходить никогда, но как только картина позволила пройти ей внутрь, - неприятное чувство вместе с покрасневшими щеками настигло её.       Все глаза учеников седьмого курса смотрели прямо на неё – чего-то ждали, рассерженные. Веяло неприязнью от слизеринцев, сочувствием от когтевранцев и желанием помочь от пуффендуйцев. Парвати сидела ближе всего ко входу в Башню и поэтому неловко начала: - Ну… Теперь нам что-то нужно… делать? - Тебе всё равно ничего не поможет уже, Патил! – безумно писклявым голосом выдавила Паркинсон, наслаждаясь поникшим взглядом Парвати. - Мало приятного в том, что я буду старостой, - громко и со всей решимостью произнесла Гермиона, - но всё же Министерство магии и Хогвартс кое-что хотят от нас. Чтобы дети, учащиеся на младших курсах понимали всю историю школы и свободы магического мира, мы должны им это рассказать и показать… - Чё? – Блэйз фыркнул, откидывая голову на спинку дивана. – Ещё чего… - Мы должны будем показать спектакль… ну, что-то на подобии, для младших курсов в качестве подарка на Рождество, - Гермиона запнулась. – Ну и ещё кое-что… Драко Малфой официально мой заместитель и именно с ним во всех… мельчайших подробностях…       Ты бы явно хотела кое-что другое в мельчайших подробностях?.. - … мы должны придумать всё… Вот как-то так.       Внутренний голос предательски сбил с мысли, пытаясь напомнить о том, что она была бы рада забыть. Но это так часто возвращается к ней, что казалось, хуже быть не может. Но всё же могло.       Малфой презрительно оглядел её, будто оценивает вещь в магазине, скривил губы и явно хотел выдать что-то обжигающе неприятное. Дрожь понемногу пробирала Гермиону – то ли от осознания, что с таким выражением его лица ей придётся встречаться каждый день, то ли от того, что желала увидеть нечто другое в его взгляде.       Что он говорил – она совершенно не слышала, сконцентрировавшись лишь на его губах, которые так плавно и мягко то соединялись, то расходились, выдавая новую колкость. И она бы всё в мире отдала, чтобы увидеть совершенно другое выражение этих губ. Услышать другие слова.       Почувствовать их?       Слушать его она не хотела. Она хотела побыстрее забраться в постель, укрыть себя одеялом – с головой нырнуть в пучину этих эмоций, в пучину отрицания и безнадёжности. Крикнула что-то вроде «потом поговорим, сейчас зельеварение», и быстро забежала в комнату, плотно прикрывая дверь.       Сердце хотело выпрыгнуть, кидало то в жар, то в холод.       Гермионе не нравились эти чувства, она хотела перестать испытывать этот беспощадный гул внутри. Принять разумное решение, смириться – было самым простым способом.       Да, она вляпалась. Действительно вляпалась. Сильно. Бесповоротно, почти безысходно.       Но дальше что? Страдать? Убиваться? Это чувства, не имеющие даже малейшего шанса на жизнь. Но они внутри, их не вырвать, не забыть, нет лечебного зелья от этих чувств. Нужно просто быть увереннее.       Она не будет робеть, запинаться, бояться.       Драко – её влюблённость, а значит это чувство нужно лелеять, без страха и страданий, лишь гордо и уверенно.