Если бы ты только любил меня

      «Я верил в вас, как в Бога, а вы лгали мне всю жизнь»

Этель Лилиан Войнич «Овод»

      Наверное, нельзя было с уверенностью сказать, что Питер не верил в Господа. Потому что его отец, Тони Старк, был для него самым настоящим Богом.       Гений. Миллиардер. Плейбой. Филантроп. И его папа. И не было таких слов, чтобы описать, насколько сильно Питер его любил.       И если бы ты только любил меня….       — А как же день отца и сына? — на грани слышимости уронил Питер, с плохо скрываемой надежной смотря на уже завязывающего галстук отца.       Суббота была для них «Днём отца и сына». Днем, который они проводили лишь вдвоём, вдали от остального мира. Они не спали до рассвета, говорили обо всем на свете, пока во рту не пересыхало, и ели любимые чизбургеры, не заботясь о гастрите.       Суббота была их днем, о котором Тони забывал уже третью неделю подряд.       — Ах, черт, совсем из головы вылетело! — шлёпнул себя по лбу Тони, виновато смотря на сына. — Прости своего старика, Пит. Знаешь, с возрастом память не улучшается. Даже у таких гениев, — подмигнул Старк и положил руки на хрупкие плечи Питера, подбадривающе их сжав.       — Нет-нет, все в порядке, пап. Не расстраивайся, пожалуйста! — быстро покачал головой Питер. Он не мог позволить, чтобы папа чувствовал себя виноватым — ни в коем случае! Даже если, судя по всему, огорчался здесь только сам Питер. — Я понимаю, насколько важно то, чем ты занимаешься. Мы же и так все время вместе, верно?       Смешок получился донельзя наигранным, но Тони расплылся в улыбке и потрепал сына за щеку.       — Спасибо, Пит, ты лучший. Не жди меня сегодня, буду поздно.       — Удачи! — крикнул вслед Питер, но дверь уже захлопнулась, и отец ушёл, оставив его с ноющим чувством одиночества.       Но, конечно же, Питер будет ждать. Он всегда ждёт. Что еще остаётся делать в опустевшем особняке?       «Папа» было его первым словом. Свои первые шаги в девять месяцев Питер тоже совершил ради отца — чтобы поскорей его обнять после долгой командировки. Первый рисунок так же был посвящен папе. И первая победа на конкурсе юных учёных. Впрочем, как и все остальные.       Словом, Питер обожал своего единственного родителя со всей возможной детской пылкостью и максимализмом. Отец был его безгрешным героем, примером для подражания и недостижимым идеалом. И Питер в лепёшку расшибался — лишь бы угодить отцу, лишь бы обратить его внимание на себя, лишь бы быть достойным статуса сына Железного Человека, достойным любви.       Питер рос счастливым ребенком. Как вообще можно быть несчастным, когда твой отец Железный человек? Герой для миллионов, человек из телевизора для сотен и папа только для него одного. Питер нежно хранил в сердце каждую минуту их совместно проведенного времени, которое с завидной регулярностью отнимали Мстители и дела компании.       Питер не знал своей матери. Да и не хотел знать. Зачем вообще искать встреч с женщиной, которая бросила тебя в младенчестве? У него не было и не могло быть никого, кроме папы, который действительно был центром маленькой вселенной Питера. Вселенной, которая сейчас трещала по швам.       На часах стояла полночь, когда Питер забеспокоится всерьёз. Неужели совещание затянулось настолько?       — Джарвис? — он робко позвал виртуального дворецкого.       — Да, мастер Старк? — вежливо отозвался искусственный интеллект. Питер всегда восхищался этим творением отца. Настолько живой была технология, что порой он забывал, что Джарвис — всего лишь гениальный код, а не человек.       — У тебя нет данных о том, где папа? — тревога звенела в голосе Питера, как стеклянный бокал. Отец обычно присылал эсэмэски, когда сильно задерживался. А тут — ничего.       — Увы, сэр.       — Что ж, — с грустью проронил Питер, нервно оттягивая кутикулу, — все равно спасибо, Джарвис. Я тогда сам позвоню.       Хоть обычно Питер и страшно не любил отвлекать папу от работы и всячески мешать, но сейчас смутная тревога не позволяла не то что расслабится — спокойно вздохнуть.       «Папа не будет злиться. Он все равно терпеть не может эти совещания. А мой звонок — лишний повод отвлечься», — убеждал себя Питер, пока шли гудки.       Это Тони Старк. Откуда у вас, черт возьми, мой номер? Не оставляйте сообщений, я все равно не прослушаю.       — Видимо, он занят, верно, Джарвис? — с натянутой улыбкой выдавил Питер, так и не выпустив телефон из рук.       — Не волнуйтесь, сэр, — с искренним участием поддержал искин. — Вы же знаете мистера Старка. Он бы не проигнорировал вас, не будь ситуация не терпящей отлагательств.       — Да, — кивнул Питер, пустым взглядом глядя в чёрный экран телевизора. Ногти уже давно окрасились в алый. — Да, ты прав, Джарвис. Он бы никогда так не поступил.       Это Тони Старк. Откуда у вас, черт возьми, мой номер?..       Это Тони Старк…       Это Тони…       Отец не ответил ни через час, ни через два, ни даже через пять. Солнце успело сесть и снова взойти, когда Питер дождался короткой эсэмэски. 9:09 Папа Прости, Питти Пай, не мог говорить. Надеюсь, ты не ждал меня всю ночь?) Буду дома через час       Питер впервые за всю ночь и утро смог спокойно выдохнуть. Будто все это время над его головой висела ваза, которая вот-вот упадет, а теперь ее наконец убрали. С папой все хорошо. Его просто задержали дела. И совершенно не надо было в приступе паранойи пытаться дистанционно взломать его мобильник в надежде отследить геопозицию. Да, Питер?       Чтобы не расстраивать отца, Питер отправился в свою комнату и лёг в постель. Глаза слипались ужасно, но он не мог позволить себе уснуть. Нужно было дождаться папу.       — Можешь не притворяться спящим, Джарвис тебя просканировал, — шутливо фыркнул Тони и присел на край кровати. Питер тут же всклочил и прижался к отцу, обнимая изо всех сил.       Вот он. Наконец-то. Живой. Невредимый.       — Прости, пап, но я так волновался, что что-то случилось, потому что ты никогда не задерживался так сильно, и ты ничего не сказал, и я подумал, что… — затараторил Питер в панике, пока Тони не прервал его бесконечный поток слов.       — Все хорошо, Пит, я не злюсь на тебя, — улыбнулся он и, взъерошив кудрявые волосы сына, чмокнул того к макушку. — Но сейчас дела компании требуют моего постоянного участия. Не думай, что мне это нравится. Ненавижу бюрократию. Зачем только платить зарплату людям, если они не могут все сделать за тебя? — проворчал Тони тоном обиженного ребёнка, вырвав у Питера короткий смешок. — Прости, я должен был тебе хоть что-то написать. Или позвонить. Знаю же, что ты всегда сидишь и ждёшь.       — Все в порядке, пап, — Питеру нужно было так мало для счастья. Стоило отцу просто показаться на пороге, и он уже был готов прыгать от радости, как пятилетка в зоопарке. — Я просто немного параноик.       — Да, есть такое, — подмигнул ему Тони, и Питер обиженно надулся, слегка толкнув отца кулаком в плечо.       — Эй! Обидно вообще-то.       — Ладно, ладно, не горячись, ковбой, — применительно развёл руками Тони. — Марафон «Звёздных войн» в качестве моральной компенсации за «параноика» тебя устроит?       — Да! — воскликнул Питер и заключил отца в удушающие объятия. — Ты самый лучший, пап!       — Полегче, Паучок, задушишь, — рассмеялся Тони, но сам обвил руками маленькое тельце — небольшим ростом Питер пошёл в него, а хрупким телосложением — в мать.       Питеру нравилось его прозвище. Паучком Тони называл его с самого детства, потому что Пит никак не мог отлипнуть от отца, будто их склеили паутиной. Особенно если они проводили время в мастерской.       Лёжа на диване рядом с папой, Питер не мог вообразить, что вся его жизнь перевернётся вверх дном. Ему было настолько хорошо, что счастье казалось бесконечным.