Язык любви

      Сев в машину, откинулась на спинку сиденья, жмурясь.       Расстроилась. Очень сильно расстроилась. Сейчас — наедине с собой, до слёз.       Вновь посмотрела на бумажку со списком анализов, которые необходимо было сдать, чтобы подобрать новые противозачаточные. Смяла её и затолкнула в карман сумки. Качнув головой, завела двигатель и пристегнулась.       Просто…       Всё, о чём думала до приёма, пока ехала, вновь завертелось в голове. Я же уже всё продумала!       Главный вопрос — что делать с работой? С работой, которая мне так нравится, особенно из-за общения со студентами. Аспиранткой это ощущалось не так. А вот когда ты уже и правда преподаватель — совсем другие эмоции. Ребята были очень разными — ответственными, скидывающими всё в срок, активными на лекциях, практиках и лабораторных. Да, кто-то иногда хитрил, но это не страшно. Этим промышляют все. Ну подумаешь, второй курс. И на них управу можно найти.       Так что делать? Всё просто — довести этот год я бы могла даже будучи в положении. Принять летом экзамены и уйти в декрет, а там просто писала бы статьи. А после трёхлетнего отпуска вновь бы включилась в работу. Ну да, доцента чуть попозже получу. Но это нестрашно.       Я ведь правда вечером хотела сказать всё Юлию. Увидеть ошарашенную, искреннюю и долгожданную радость. Ведь я всё знаю. Помню его взгляд и те слова, что он мне сказал, после моего монолога о том, почему не планирую детей. Тогда он переступил через себя. Может, в надежде, что поменяю своё мнение по прошествии некоторого времени, а может был просто готов принять такой исход из-за чувств ко мне. Но все взгляды на его крестницу Алю, когда мы приезжаем к Тимофею и Камилле, красноречивее всего. Он хочет детей и давно к ним готов. Всё лишь упирается в меня… Упиралось? Как же всё смешалось…       Не трогая коробку передач, полезла в телефон, чтобы найти контакт Киры. В этот переломный момент как никогда нуждалась в помощи, в подталкивающих словах. Скачущие мысли с нет на да и обратно, будто мячик от пинг-понга, сбивали и путали. Да, мы уже затрагивали этот вопрос на двух или трёх сеансах, но в тот момент была не готова к такому серьёзному шагу. А теперь, получается, даже желаю?.. Я запуталась. Заплуталась. Очень сильно. И мне нужны хлебные крошки.       Договорившись о сеансе и времени, поехала домой, всё ещё прокручивая одни и те же мысли в своей голове. По кругу. Говорить о них Юлу пока не могла. Не имела права. Вдруг, это всё же секундное желание? Для него будет слишком больно, а я не хочу его терзать. Мне нужно сначала разобраться в себе.       И вновь надела маску. Пряталась за ней. Юлила и скрывала все настоящие чувства и эмоции, нервно дожидаясь дня, когда я либо сделаю шаг в неизвестность, либо останусь на том же месте, что и несколько лет назад.       Через пару дней мы созвонились с Кирой по видеосвязи. Она всегда очень осторожно и ненапряжно подводила к началу разговора, спрашивая, про отвлечённые и абстрактные дела.       — Добрый день, давно с вами не виделись, Полин. Как у вас дела? Вы же уже полноценно преподаёте, да? — девушка на моём экране улыбнулась.       — Добрый день, Кира. Всё хорошо и спокойно, — да, особенно последние дни. Верх спокойствия. — Да. С этого учебного года начала, и мне очень нравится. Общение со студентами хоть иногда и выматывает, но в тоже время заряжает. Они такие все разные и интересные, каждый по своему подходит к учёбе, ну или вообще не подходит, — усмехнулась. — Я рада, что не пошла по специальности работать на предприятие, а осталась именно преподавать.       — Это так хорошо, когда человек чувствует себя на своём месте. Вашим студентам безусловно повезло, не все так могут отозваться о работе, — мы обе сидели в уютной и комфортной обстановке, поэтому разговор воспринимался легко. — Что ещё вы бы хотели обсудить со мной?       Я чуть призадумалась, собираясь с мыслями и покручивая кольца на своём пальце.       — Мы с вами уже поднимали эту тему ранее. Тогда она давалась мне сложно, но сейчас пришло время, когда мне до конца нужно понять, — вздох. Вновь отвлеклась на дождь за окном, наблюдая, как капли барабанят по стеклу, тут же стекая вниз. — В начале недели я обратилась к врачу — гинекологу. У меня случилась задержка кровотечения отмены, и я подумала, что беременна. Пью таблетки всегда в срок, но всё могло произойти — всё-таки не приняла, запила не тем, срок годности и ещё куча факторов. Мои подозрения не подтвердились, и, выйдя от врача, поняла, что расстроилась. Сидела в машине и прокручивала в голове все исходы, если бы мне гинеколог сказала обратное. Не знаю, как на это реагировать. Мужу пока не говорила, потому что вдруг, это у меня помутнение какое-то. Не хочу давать ложную надежду. Хочу разобраться, поэтому и написала вам.       — Помню, как мы обсуждали это с вами, — кивнула Кира на мои слова. — Тогда ваша позиция мне была понятна — из-за травмированного детства и отношения ваших биологических родителей. На вас давят в вопросе деторождения?       — Я… Не знаю… — вспомнила вечер встречи с Алиной и свои мысли после. — Давление — как кот Шрёдингера. Его нет, но я его почему-то ощущаю. Общие с мужем друзья, лучшая подруга — кто-то либо уже давно начал этот путь, либо только собирается. Вопросов нет, но немые так и висят над душой. Я почти слышу их.       — А от вашего мужа или родителей? — Кира прекрасно знала, что свёкр и свекровь — для меня единственные, пусть и не родные, папа и мама.       — С Юлием мы обсуждали это один раз в самом начале отношений. Он сказал, что это неважно. Но я-то знаю, что в его душе это не так. Родители… — сразу вспомнила, как мама пресекала любые попытки остальных родственников завести разговор «за лялек». — Тоже нет. Возможно, Юл им сказал, чтобы не задавали вопросов. Либо же мама сама поняла, когда мы с ней разговаривали и я рассказывала ей о детстве.       — Полин, зная истинное мнение вашего мужа, вы хотите угодить ему?       Вопрос поставил меня в тупик.       Я хочу угодить?..       Мозг судорожно начал искать ответ на этот вопрос, заглядывая во все уголки памяти.       Хоть раз пыталась угодить ему? Возможно, в самом начале отношений такое и случалось, но потом нет. Это Юлий мне больше угождал и до сих пор угождает, уча ставить свои желания на первое место.       — Нет. Угодить — нет. Осчастливить — возможно, но не потому что этого хочет лишь он… — под конец фразы затихла, понимая, что говорю.       — Тогда, получается, это исключительно ваша мысль, ваше решение, что вы хотите стать матерью?       — Наверное, — лишь прошептала, вновь вертя кусочки пазла. — Когда поняла, что может скрываться за тем, что таблетки не спровоцировали нужный эффект, конечно, почувствовала панику и страх. Но не потому что — о боже, всё пропало, я не смогу этого пережить. Всё, что у меня было в мыслях — не сделала ли я того, что может необратимо навредить мне или… ему. Что нужно поскорей попасть к врачу, чтобы предотвратить все неблагоприятные исходы.       Кира кивнула.       — Вы стали переживать и проявлять материнскую заботу, ещё толком не убедившись в своём положении. Сразу встали в позицию: «Я должна защитить и сберечь». Это о многом говорит. Давайте с вами сделаем такую практику, — я поёрзала на диване и кивнула. — Представим, что врач подтвердил вашу беременность. Закройте глаза и положите любую ладонь на живот, — сделала так, как она сказала, — а теперь начните говорить то, что бы вы хотели услышать в детстве и юности сами. Это могут быть просто фразы или вопросы, которые вам, в своё время, были очень нужны.       Сердце сдавило в тиски. Я бы очень многое хотела услышать.       — Мы очень тебя любим, и нам не важно, какие дети у всех. Ты самая замечательная и любимая. Спасибо за помощь, ты же знаешь, что мы вас любим одинаково? Твои оценки ничего не значат, для нас ты лучшая. Давай обнимемся крепко-крепко, и всё плохое сразу уйдёт? Мы всегда рядом и поддержим тебя. Мы скучаем, приезжай почаще. Мы примем любой твой выбор, но присмотрись внимательнее. Если он тебя обидит, сразу говори мне — не молчи и не терпи — ты достойна большего. Он не твой человек, уходи, не думая и не оглядываясь. Ты выросла, но для нас ты всегда будешь любимой дочкой. Главное, будь счастливой. Ничего не бойся, тебе есть на кого положиться… — осеклась, потому что уже не могла сдерживать слёзы.       — Отпустите себя, Полин. Это важно выплеснуть всё сейчас, — всхлипнув, судорожно выдохнула. — Остановимся на этом? — я кивнула, не в силах ответить. — А теперь, подумайте и скажите то, что бы вы сами сказали своему ребёнку. Расскажите о том, что его ждёт в этом мире. Что вы готовы дать ему.       Я задумалась, укрощая нахлынувшие эмоции.       — Представляешь, у тебя с самого рождения будет друг и даже не один. Я тебя так сильно буду любить и говорить всегда об этом, что у тебя даже не появится сомнений в обратном. Ты будешь расти счастливым, любимым и желанным. Поверь, у тебя будет всё, о чём ты только сможешь пожелать, малыш. Твой папа — самый потрясающий человек на свете. То, как он может любить и ценить — больше не может никто. Он сделает всё для нас. Ты даже не представляешь, что с ним будет, когда он узнает о тебе. Я больше ни в ком не была так уверена, как в нём — это тот самый человек, на которого можно положиться, не раздумывая. А твои дедушка с бабушкой — прекраснейшие люди, ведь они не только вырастили и воспитали твоего папу, но и обязательно помогут нам вырастить и воспитать тебя. Они все будут так рады тебе… И я тоже. Я тоже буду безумно рада твоему появлению. Я не боюсь никаких сложностей, потому что нас с тобой никогда не оставят одних, — слова вылетали раньше, чем вообще могла о них задуматься.       — Очень хорошо. Открывайте глаза, Полин, — распахнула веки, всё ещё всхлипывая. — Что вы сейчас чувствуете?       — Я чувствую, что мне легко. Что все трудности, которые могут случиться, мне посильны.       — Как думаете, мысль о рождении ребёнка — это минутная слабость или вы, и правда, хотите пройти этот путь? Взять ответственность за новую жизнь?       Без колебаний и уверенно:       — Хочу. Я хочу родить ребёнка.       После сеанса, ещё долго прибывала в эйфорических чувствах от осознания своего решения. Долгий, но такой важный путь принятия. Хотелось кричать всему миру, но я, наоборот, молчала.       Никому не сказала. Это, наверно, неправильно, но верилось в то, что Юлий не обидится, если узнает только о результате.       Анализы для подбора новых таблеток так и остались лишь на бумажке. Полный медосмотр пройден совсем недавно — организм в полной готовности к тому, что ему предстоит.       Юл ничего не заподозрил, даже то, что я стала ещё ласковее, напористей и отзывчивее в моменты близости. У меня же была миссия. Ответственная между прочим.       Первые нормальные месячные после такого длительного перерыва не обрадовали, но зато напомнили, каково это. К хорошему быстро привыкаешь, а тут снова боль со спазмами, что на стенку лезь, и всё остальное. Зато после — ещё большая отдача в стараниях и надежда на скорый положительный ответ.       Почти к концу декабря, уже поняла, что беременна. Токсикоз себя не проявлял, лишь небольшая сонливость, но это в преддверии праздников и в бо́льшей нагрузке на кафедре никому не бросалось в глаза. Даже сначала мне не бросилось. Зато две яркие и чёткие полоски на тесте — очень даже.       В одно из «окон» двадцать восьмого числа поехала в клинику, чтобы встать на учёт и начать делать всё то, что уже прошла Алина.       Надежда Юрьевна встретила меня с лукавой улыбкой.       — Я так понимаю, что новые таблетки теперь не скоро понадобятся?       — Ну, скорей всего, да. Максимум через девять с небольшим месяцев.       — Довольно частое явление в моей практике.       — Не думала, что так расстроюсь тогда. Поэтому пришлось сделать так, чтобы в этот раз не расстраиваться.       Врач снова только улыбнулась.       Мы прошли в кабинет УЗИ, я скинула объемную рубашку, оставаясь в водолазке, и расстегнула брюки, чуть спуская их вместе с колготками, а после улеглась на кушетку.       Всё то время, пока шли подготовления, мандраж не давал спокойно мыслить.       Надежда Юрьевна осторожно водила зондом по низу живота, всматриваясь в экран, который пока не поворачивала ко мне       — Вы беременны, Полин. Семь недель, — уголки губ тут же поднялись вверх. — Вы или супруг случайно не родились в двойне?       Вопрос обескуражил. Мы что же?.. — Э-э, нет… У меня младшая сестра, а муж единственный ребёнок…       — Нам с вами предстоит непростой путь, — Надежда Юрьевна повернула ко мне монитор, демонстрируя на нём две тёмные, ещё не слишком большие, точки. — Многоплодовая беременность всегда большие риски. Есть значительные осложнения во время вынашивания и самих родов. Но не беспокойтесь, у меня в этом богатый опыт, поэтому будем совместно делать всё, чтобы процесс был максимально спокойный и без осложнений.       Пока новости не могли перевариться. Двойня?..       — А… Как так вышло, что двое?       — Чаще всего, если родители сами имеют близнеца, такой исход более очевиден. Но сейчас — вспомогательная репродукция и гормональная контрацепция. Последнее как раз наш случай, — пока врач все ещё что-то делала, нажимая комбинации клавиш, попутно просвещала меня. — После отмены гормонов, нередко, в яичнике начинает созревать два и более ооцита. В последующем они потенциально могут встретиться с двумя сперматозоидами. Либо же, после оплодотворения одним сперматозоидом клетка поделилась. Это два совершенно разных случая.       — Если честно — я немного в шоке. Изначально в планах даже одного не было, а теперь сразу двое…       — Это нормальная реакция, не все готовы осознать, — Надежда Юрьевна протянула мне бумажные полотенца. — Но готовьтесь к тому, что мы будем часто видеться и при неоднозначных ситуациях ложиться на сохранение. Ваше состояние не шутки, и нужно усиленно беречься.       Видимо, с работой, как я планировала, не выйдет. Юлий не даст мне и пальцем пошевелить в случае чего.       — Что мне нужно знать в первую очередь? — когда вернулись в её кабинет, я поняла, что уже никуда не денешься.       Да — неожиданно. Да — страшно. Но вот так бывает. И вот так случилось у нас.       — В первую очередь, на одиннадцатой недели мы уже сможем узнать, степени хориальности и амниональности… — Надежда Юрьевна, увидев, что на её слова я хлопаю глазами, тут же исправилась. — Нам необходимо узнать формируется общая плацента у плодов или у каждого своя. Если общая, то так же важна информация о плодной оболочке. От этих уточнений будет строиться вся тактика ведения беременности.       — Поняла. И от этого будут формироваться риски?       — Верно. Самый благоприятный тип двоен, когда у каждого будет своя плацента. Если беременность, при этом типе, будет протекать спокойно и хорошо, мы сможем родить сами без хирургического вмешательства.       После продолжительного разговора, я поняла, что нужно будет прочитать много всего, чтобы хоть чуть-чуть быть в теме. Напоследок, мне выписали направление на анализы, дали кучу рекомендации, и я, всё ещё немного пришибленная, вернулась обратно в учебный корпус.       Как сообщить об этом Юлию уже знала — завтра его день рождения, и такого подарка он точно не ожидает. Даже не думает.       В тот же день не проболтаться было очень сложно. Теперь я понимала Алину — хотелось здесь и сейчас. Но, как и подружка, я скала, я кремень.       Как и Юл, вернулась домой двадцать девятого числа ближе к вечеру. Поэтому на готовку у меня сегодня сил не было. Понятная усталость незамедлительно атаковала. Только торт вчера успела сделать — без него точно не могла оставить своего любимого. Пока Юлий ехал домой, заказала разных его любимых вкусняшек и приготовила коробочку с подарком. На самом дне лежал снимок с узи, а сверху футболка с надписью «Самый лучший папа». Заглянула в торговый центр, чтобы было всё по красоте.       Муж успел раньше курьера и, как уже завелось, с цветами для меня.       — Моей красивой и прекрасной жене за вкусный торт, — я закатила глаза на его слова.       Значит, когда уехала, добрался до него.       — Спасибо, но торт планировался на вечер.       — Я не удержался, — он состроил моську, что фырчать на него сразу перехотелось.       — Ладно, иди переодевайся, скоро приедет ужин, — Юл мягко коснулся моих губ своими и направился наверх.       Пока он был на втором, я поставила цветы, достала посуду, потютюскалась с Грейс и села на диван, щёлкая пультом в поисках того, что можно будет посмотреть. Хотя была вероятность, что нам будет вообще не до этого. Как же хотелось отдать ему подарок… Но это нужно сделать хотя бы после того, как приедет курьер, чтобы не испортили момент.       — Что у нас сегодня в меню? — Юл плюхнулся рядом, закидывая руку на спинку дивана позади меня.       — Лапша и запеченные роллы, — и тут в дверь позвонили. Как же вовремя.       Он сам пошёл открыть, а я замерла в нетерпении.       Юлий вернулся, и мы вместе раздербанили пакет, доставая коробочки на маленький столик около дивана, а потом он отошёл к бару.       — Ты что будешь?       — Можно, я тебе сначала подарок подарю?       — Котёнок, да не нужны мне подарки. Ты сама как подарок для меня из года в год.       — Возможно, ты передумаешь, когда его откроешь, — внутри всё аж скручивалось от нервоза.       Юл достал из бара бутылку вина и, прихватив два бокала, вернулся обратно ко мне. Выудила коробку из-под подушки и сразу передала ему. Он сначала её потряс, чтобы понять по звуку, что там может лежать, но в этот раз это работает не так.       И вот муж наконец-то открыл коробку и замер. Кинул взгляд на меня, а потом опять на надпись, которая была на футболке. Достал её, расправляя на своих коленях.       — Мне же надпись не мерещится? — его голос сильно дрожал.       — Нет. Не мерещится.       Отложив и коробку, и футболку на стол, Юл прижал меня к себе, утыкаясь в изгиб шеи, а потом я услышала, как он всхлипнул, и почувствовала влагу на своей майке.       — Юлюш… — муж обнял меня ещё теснее, перетаскивая на свои колени.       Я и сама не смогла сдержать слёз.       Вместе с судорожными поцелуями тихо шептал «Спасибо», от чего моё сердце улетало куда-то в стратосферу. Так мы просидели ещё несколько минут. Он всё же отпустил меня и откинулся на спинку дивана, перемещая ладони с плеч на талию и живот, мягко поглаживая большими пальцами под футболкой.       — Когда ты узнала?       — Вчера была у врача. А пару дней назад сделала тест, — провела рукой по его груди, всё ещё чувствуя, как быстро-быстро бьётся сердце.       — Мы как-то случайно?..       Покачав головой, закусила губу. Теперь нужно рассказать ему всё.       — Помнишь, когда я тебе рассказала, что Алина беременна? — Юл кивнул, и я продолжила. — Мы же тогда разговаривали и обсуждали всё с ней. И… Я начала чаще об этом думать. У меня было много сомнений, страхов, но каждый раз возвращалась к этим мыслям. И так по кругу. С одной стороны чувствовала давление — Литвиновы, куча других знакомых, которые уже стали или готовятся стать родителями, а с другой, мне казалось, что я что-то упускаю. И, возможно, что-то очень важное. А потом, через несколько дней, поняла, что у меня задержка. Но тогда ничего не случилось — просто был сбой. Мне написали список анализов — потом должен был быть подбор новых таблеток. Я тогда расстроилась. Расстроилась, что беременности не было. Поэтому никакие анализы сдавать не стала и связалась с Кирой. Она помогла понять, что я, правда, хочу пройти этот путь.       — Почему ты мне не рассказывала? — муж, убрал пряди волос от моего лица, заглядывая в глаза.       — Потому что мне нужно было знать точно. Не хотела тебя обнадёживать… Представь, что я бы поделилась с тобой, обрадовала, а потом бы сказала, что передумала и точно не хочу. Думаешь, тебе бы было не больно?       Он только склонил голову, пряча взгляд.       — А так это стало здравомыслящим решением. Разумным. Только моим, потому что я правда захотела. Конечно, с моральной точки зрения, поступила неправильно — помимо моего решение, должно быть и наше общее…       — О, я тебя нисколько по это поводу не виню, котёнок, — Юлий улыбнулся. — Очень счастлив. Даже сложно описать насколько. Помимо твоего согласия стать моей женой, это лучший подарок. Я тебе очень сильно благодарен. И всегда буду рядом, отгоняя все твои страхи.       — Я знаю это, — потянулась поцеловать, потому что переполняемые меня чувства никак не могли найти выход. — Нисколько не сомневаюсь в том, что ты будешь помогать. И мама с папой…       — Давай пока не будем никому говорить? Даже им. Мама же не сможет в себе это держать. Я, конечно, во всякий бред не верю, но не хочется, чтобы кто-то болтал.       — Ну… Алина сказала мне первой, поэтому…       — Ясно — тут не попишешь, — он вздохнул и улыбнулся. — Но с родителями давай отложим, а то, правда, начнётся…       Я насупилась.       — Какой ты бессердечный ребёнок. Надеюсь, у нас такого не будет. Хотя… От осинки не родятся апельсинки. А ты та ещё осинка.       Юлий глухо засмеялся и вновь сжал меня в объятиях, вовсю отдаваясь чувствам.       — А, — чуть отодвинулась. — Самое важное упустила. Ещё один главный вопрос — сколько.       — Сколько? — брови Юла взлетели вверх, а я показала указательный и средний пальцы на его вопрос, закусывая губу.       Его растерянная и ошарашенная реакция была потешной. Совсем как моя. Но я то уже свыклась с этим. Уже успела начитаться.       Дотянувшись до подарочной коробки, достала снимок и передала Юлу.       — Двойня, — он перехватил карточку с УЗИ. Улыбнулся и погладил пальцем изображение. — Врач сказала, что будет сложно. Риски повышены, но у неё есть опыт введении такой беременности.       — Мы справимся, котёнок, — заключил Юлий. — Моя работа теперь не то, что второй план — десятый. Видимо, вот уж точно, пора искать надежных помощников. Я буду с тобой на всех этапах.       — Меньшего от тебя и не ожидала, — живот немного сжался, оповещая, что можно так-то и поесть. За троих, между прочим. — Ну… С трогательными моментами пока закончили, да? А то что-то есть хочется…       — Безусловно, — Юл поцеловал меня в нос. — К ним мы вернёмся чуточку позже.       Теперь новый статус ощущался в полной мере.       После вкусного ужина и целого моря разговоров, мы быстро уснули, пропуская ритуал в виде пары новых серий полюбившего сериала. Руки Юлия обнимали меня ещё нежнее, и в кольце его объятий засыпалось ещё слаще.

***

      Проснулась одна от того, что Грейс тыкалась холодным мокрым носом мне в, свисающую с края кровати, руку.       — Би-ип, — легонько дотронулась до носа пальцем, от чего она фыркнула. — Ладно, уговорила, встаю.       Проснулись-потянулись! За окном медленно кружились хлопья снега, оповещая, что, да, — Новый год почти вот-вот.       В доме было тихо, и даже закрались подозрения, что Юлия уже тут нет, хотя он не говорил, что куда-либо поедет. Это мне нужно будет съездить принять зачёт и расстаться со студентами до начала сессии.       Спустилась на первый, сразу замечая, что в гостиной тоже пусто. Грейс хвостиком брела за мной. Ну либо, и правда, уехал, либо в кабинете. Хотя больше похоже на второй вариант, так как тогда бы точно оставил записку, что отлучился.       Дверь кабинета была приоткрыта. Я заглянула внутрь, убеждаясь в своих догадках — сидит за столом и сосредоточенно просматривает что-то на ноутбуке.       — Доброе утро! — Юлий тут же оторвался от экрана и, завидев меня, улыбнулся.       — Доброе утро, котёнок.       — Чем занимаешься? — я прошла к нему, обнимая со спины и утыкаясь в плечо. На экране были открыты вкладки с сайтами по продаже-покупке недвижимости.       — Ищу участок под строительство дома.       — А зачем?       — Этот будет теперь маленьким для нас, — Юл перехватил мою руку и поцеловал костяшки. — Комната только одна. Полтора-два года ещё ничего, можно будет переоборудовать её в общую детскую, пока строится, а потом вот уже так дело не пойдёт.       — Можно мою комнату…       — Нет. Она твоя. Её мы точно не будем трогать. И в новом доме у каждого будет свой уголок, — волна неописуемой нежности и любви пронеслась от кончиков пальцев по всему телу.       Я прижилась губами к его шее в долгом поцелуе.       — Счастлива, что ты тогда ко мне подошёл.       — Думаешь, я не счастлив, котёнок? Иди ко мне, будем вместе смотреть, — притянул к себе на колени и вновь начал скролить сайт, открывая ссылки. — Вот этот участок неплохой — ровный, пятнадцать соток, правда, ближе к Арене. Здесь в округе уже всё застроенное, а хочется совсем под нас, с индивидуальным проектом.       — Я прислушаюсь к твоим мыслям, потому что совершенно не разбираюсь. Но мне нравится расположение. Пусть и дальше, зато, и правда, можно будет до Арены гулять.       — Во-от. Я тоже про это подумал, — свободная ладонь Юла легла на живот, легко поглаживая кожу под футболкой кончиками пальцев. — А есть ещё вот этот, — на экране вновь новая страничка сайта. — Дороже и чуть меньше, но прямо на Волге. Свой спуск к воде. Можно будет лодку потом взять, чтобы на островки летом кататься.       — И тот, и другой вариант очень заманчивы.       — Угу. Но, чувствуется, ещё не мало предстоит пересмотреть, пока есть время, — муж свернул все вкладки, отодвигая ноутбук. — Что хочешь на завтрак? Тебе же ещё в университет ехать?       — Сейчас придумаем что-нибудь. Только зачёт принять.       — Я тебя отвезу и заберу, котёнок.       — А твоя работа?..       — Я всё закончил вчера. Есть мелкие дела, но они уже не сделают погоды. Можно смело перенести на следующий год.       — Хорошо. А я постараюсь ненадолго — группа небольшая, должны быстро всё мне ответить.       — А я бы на радостях автоматы поставил деткам…       — Ой! Ты бы не только автоматы ставил, будучи преподом! А будучи студентом, помнится, ещё и выпрашивал их, — Юл смеясь щелкнул меня легонько по носу. — Пусть хоть что-то мне ответят. Хороших оценок мне не жалко.       — Ладно-ладно, Полина Егоровна.       — Что, Рахимов, тоже есть желание сдать мне зачёт?       — М, может, мы с вами договоримся? У меня есть другие устные таланты… и не только они, — его тембр скатился в мурчание.       — Я обычно поблажек не делаю… — родные губы коснулись шеи, оставляя порхающие поцелуи. — Но вам… ох… — его пальцы осторожно прошлись по груди, легко задевая вставшие соски. — Возможно, вам я готова дать эти поблажки.       Уже совсем откинулась на плечо мужа, поддаваясь на его ласку.       — Мы же можем пока?       — Да… можем…       Тут же помог встать мне: подскочил сам, подхватывая меня на руки и почти в пару шагов оказываясь около дивана.       Юл сел вместе со мной, прижимая ближе к себе. Ладонями скользнула под его футболку, намереваясь стащить её. Моя также оказалась рядом с его, где-то на другой половине дивана. Когда кожа ластилась к коже, потянулась за поцелуем, судорожно прижимаясь к губами. Возбуждение накрыло с головой, подталкивая нырнуть глубже. Его руки на мне; нежничают обласкивают, вторят поцелуями. Чувствую, как мокнет бельё, как его пальцы пробираются туда, чтобы коснуться, как он исходит на стон, когда ощущает влагу.       Нет больше сил терпеть. Ладонь целенаправленно ложится на эрекцию, дразня через одежду. В миг вспыхнули, отдаваясь порыву. Толкнулся осторожно, смягчая напор. Я прижалась к его плечу, утыкаясь в шею и задавая ритм.       Тихий шепот Юла, о том, как сильно он меня любит, щекочет кожу, вызывая мурашки. Я вся целиком и полностью только его, и такое чувство, что это было всегда. Даже до знакомства.       Вжимаюсь в него сильнее, чувствуя приближение разрядки; скольжу вверх-вниз, ощущая, как стенки всё интенсивнее сжимаются вокруг члена, почти захватывая в тиски. Кажется, что всего этого мало — чертовски мало.       Мой стон выходит рванным, и Юлий ловит его своими губами, поглощая и вторя в ответ. Сокращаюсь и пульсирую на нём, чувствуя содрогание и растекающиеся тепло внутри.       Вновь прижимаюсь к крепкой груди и слегка вздрагиваю от его нежных поглаживаний по плечами и лопаткам. Муж целует в взмокший висок, ласково заправляя выбившиеся из низкого хвостика волосы.       — Моя идеальная девочка…       — Я уже мало похожа на девочку, — бурчу еле слышно, вдыхая аромат его тела.       — Для меня всегда. Мой нежный котёнок, который любит фырчать, — именно сейчас хотелось раствориться в его объятиях. Может, и правда, автоматы поставить?..       — Я теперь мама-кошка, — медленно оторвалась от Юлия, чтобы обхватить ладонями его лицо.       Снова вижу намёк на влагу в его глазах после моих слов. Этот мужчина и правда слишком сильно любит, раз смог задвинуть свои ценности ради меня. И его настоящие искренние эмоции заставляют трепетать.       Потерлась своим носом о его, мягко целуя.       — Люблю тебя, — тихо шепчу в поцелуй и вижу, как он прикрывает глаза, обнимая ещё крепче.       — А я люблю тебя, Поль.

***

      Уже вечером, после всех дел, зачёта, набега на ломящийся от количества народа торговый центр, ужина и прогулки с Грейс, я села на диване поджав под себя ноги и мысленно собралась. Надо ответно быть хорошей подругой.       Так как Алина с Костей сейчас у её родителей в Тольятти, и увидеться теперь мы сможем лишь после праздника, я решила не ждать. Открыла наш с ней чат и, глубоко вздохнув, скинула фотографию с УЗИ. Уж это она точно поймёт.       Не стала выходить из переписки, наблюдая, как подруга появилась в сети, и рядом с вложением с фотографией вспыхнули зеленые галочки. Сверху появилось: «печатает», потом пропало, а следом появилось вновь. «Линичик-Блинчик» В СМЫСЛЕ?!       Не успела ответить, как экран загорелся входящим вызовом.       — Приветик, — пришлось закусить губу, чтобы сначала послушать Литвинову, но там были только всхлипы. Такая ранимая стала…       — Поль, ты, правда, беременна?       — Угу, правда. И также сообщаю это тебе первой.       — Наши дети будут друзьями… и мы две бейби-мамы после Нового года будем потрошить магазины и Вайлдберрис…       — Конечно, будут, Алинка. Это трио будет держать в страхе всех и вся, чувствуется, — я засмеялась, представив эту картину.       — Трио?.. Стой… — услышала шуршание. — Ахуеть. Двойня… Это Цезарь так детей хотел, что направил в тебя всё что у него было?..       Я вновь засмеялась.       — Он не знал. А если бы знал, то ещё бы сильнее старался, и, вероятнее, была бы тройня, — положила руку на живот, слегка поглаживая. — Я тут сама чудила. Принятие было долгим, но это моё ответственное и разумное решение. Правда, когда гинеколог сообщила о двойне — охренела, но уже никуда не денешься.       — Ох… Я так рада за тебя, Поль… за вас. Расплакалась аж вот. И, спасибо, что делишься со мной в ответ. Моя любимая подружка…       — А ты моя. Не плакай, тебе волноваться нельзя.       — Тебе теперь тоже. Не трать нервы и ставь всем автоматы на сессии.       — Ноу. Я вообще их не трачу на сессии. Так что с этим проблем нет, но, конечно, работа уйдёт на второй план. Будет непросто, мне об этом уже сообщили.       — Много рисков?       — Ага. Всё будет зависеть от того, будет ли у каждого своя плацента. Если нет, всё будет сложнее.       — Знаешь, меня тут уже тоже успели напугать. Я перечитала весь гугл и наставила себе и ему таких диагнозов, что Костя у меня просто телефон отобрал и поставил вход в браузер по паролю, чтобы я себя не накручивала. Поэтому не переживай раньше времени. Знаю, тоже это любишь.       В этот вечер проболтали максимально долго, обсуждая всё что нам предстоит пройти в недалеком будущем. А потом и заглянули в это самое будущее, представляя, что и как будет. И да, вдвоём с близким человеком проходить такой непростой, но радостный путь намного приятнее.

***

      Утро тридцать первого числа не задалось. Почти сразу после пробуждения накатила тошнота и очень сильная сонливость. Сначала сидела пила чай и даже голову не поворачивала в сторону еды. Чуть погодя, Юлий всё же уговорил хоть немного покушать, и, в результате, всё оказалось в туалете. Привет, токсикоз.       Ближе к обеду состояние пришло в норму, и мы дружно загрузились в машину и поехали к родителям. Праздник никто не отменял.       Пока ехали, Юл вслух рассуждал, что можно наплести маме и папе, чтобы не заподозрили. Но я чуяла, что к завтрашнему дню все уже будут в курсе. Мужа не огорчала — пусть верит, что удастся держать в секрете эту новость.       Родители, как всегда, встретили радостными возгласами, объятиями и поцелуями, кутая в любовь и нежность. Мне, и правда, полегчало, поэтому я сразу, с ходу, предложила свою помощь на кухне, а Юлия папа увлёк во двор помочь со снегом. Грейс, конечно, увязалась за ними, чтобы побегать и повеселиться на улице.       Пока мы с мамой нарезали заготовки для салатов, попутно смотря ежегодный новогодний марафон советских фильмов, болтали обо всём на свете и обсуждали родственников. Куда без этого.       Потом я вызвалась доукрасить гостиную, потому что ей явно не хватало парочки гирлянд и красивого искусственного новогоднего венка над камином.       Только удобно расположилась на невысокой стремяночке, чтобы приткнуть за декоративный карниз разноцветные огоньки, с лестницы послышалось:       — Ты куда это лезешь?! — ой-ой, переживательный муж вернулся.       — Гирлянду повесить, или не видишь? — я обернулась на него, прищуриваясь.       Меня тут же сняли со стремянки и поставили на пол.       — Я тебя сейчас в комнате закрою, чтобы ты никуда не лазала, — тихо-тихо на ухо грозно прошептал мне Юлий.       — А я тебя сейчас ударю. Я не немощная! — в ответ только пришпорил взглядом, на что я цокнула.       Передала в руки несчастную гирлянду, отходя на шаг. Окей, пусть сам.       Мама только посмеивалась с нас, заворачивая в лаваш её фирменную начинку для рулета.       Больше решил никуда не уходить, а то мало ли, я ещё что исполню. Так и пробыли на кухне до семи вечера и потом разошлись передохнуть. А там уже и за стол пора.       Юл сразу нашел ответ, почему я не пью сегодня — лекарства, которые не совместимы с алкоголем. Родители не заподозрили подвоха и приняли эту причину за чистую монету.       Посыпались звонки, хотя до самого Нового года было ещё пару часов. В основном досматривали фильмы, болтали и ели. Ну как, ели. Я ковырялась в тарелке, потому что вновь чувствовала себя не очень хорошо. Вроде не тошнило, но и особого аппетита не было. Грустненько это всё. После полуночи, ближе к часу, должны были прийти тёте Люба с дядей Пашей и атмосфера сразу же повеселеет. Любовь Сергеевна — родная сестра папы и, соответственно, тётя Юлия. Они с мужем в прошлом году тоже перебрались в Старосемейкино из города, чтобы быть поближе к родне.       Я откинулась на спинку дивана, разглядывая потолок. Грусть, и правда, как-то слишком активно на меня накинулась. Повтыкала в белый холст, а потом пристроилась на плече у Юлия.       — Ты чего котёнок?       — Не знаю. Грустно. Давай скажем?       — Думаешь, станет весело?       — От эмоций, конечно, атмосфера изменится, — я шкребала по шву его джинс, пытаясь достать нитку, которая выскочила из строчки.       — Говори, котёнок. Что я тут уже сделаю. Только помни, что я предупреждал…       — Вы чего там шушукаетесь? — папа переставил тарелки на столе, пододвинув к себе ближе любимую им «Селёдку под шубой». — Сидят и всё шу-шу-шу.       — Да мы будущее лето обсуждаем, — я невольно улыбнулась, понимая, что сейчас случится.       — А что летом будет? Уже думаете, куда полетите отдыхать? — спросила мама. Она всегда переживала за перелеты, особенно, длительные.       — Ой, этим летом, наверное, никуда не получится улететь, — Юл еле сдерживал улыбку, слушая, что я тут плету, чтобы не сразу раскрывать карты. — Сложное время будет. Надо будет нам всем как-то обкатывать новые статусы.       — Какие ещё статусы? — родители недоуменно переглядывались, совсем не понимая, что я несу.       Юлий рядом засопел. Я уже «прочитала» это сопение — резче, не томи уже.       — Ну как же — летом вы смените статус на бабушку и дедушку, а мы на маму и папу.       Лица — не передать. Мама тут же подскочила к нам, целуя обоих в щёки. Следом папа — обнял Юлия, хлопая его по плечу, а меня прижал к себе, одаривая поцелуем в висок. Атмосфера, и правда, сменилась.       — Васенька, рюмку мне налей, я бабкой буду, — женщина светилась похлеще нашей ёлки.       — Мам, только давай сразу договоримся — ты пока ничего никому не говоришь, хорошо? Особенно тёте Любе. — Юл решил сразу обозначить, что беременность пока секретный секрет.       — Да ты что! Не буду я ничего никому говорить. Такая радость — как рыба буду молчать. Поля рожать будет — скажу: кажется вам! — на слова матери муж закатил глаза. — Я так понимаю, это ты Полюшку уговорил молчать, да? Ну, конечно! Родители же так — хрен с постным маслом.       — Мам. Ну вот вечно ты всё переворачиваешь. Причина есть, поэтому не сразу хотели говорить, — Юл обнял меня, прижимая к своему боку.       Софико Давидовна изменилась в лице, смотря на нас.       — Что не так идёт? — её голос был настороженным.       — Пока всё нормально. Просто… У нас будет двойня, и такая беременность сложнее немного протекает.       Мама выдохнула и откинулась на стул.       — Вася, две рюмки. Я буду дважды бабкой.       Новый год прошёл шумно. Теперь уже можно было ничего не скрывать, и все дружно пустились в размышления. Юлий поделился, что будет присматривать землю для строительства; я рассуждала, чем буду заниматься в декрете, чтобы не потерять преподавательский навык; мама с папой уже мечтали, как будут нянчить внуков — большего им и не надо было.       Я же заметила за собой, что неописуемо счастлива.

***

      Каждый поход к врачу теперь становился маленьким кошмаром. Нет, со мной и детками всё прекрасно. Я чувствую себя хорошо, они правильно растут, каждый в своём «домике». Нам очень повезло, так как на одиннадцатой неделе гинеколог подтвердила, что у каждого плода своя плацента. Значит, часть страшных последствий отпадает. Кошмар был не из-за этого.       Этим кошмаром был Юлий. Тысяча и один вопрос при каждом посещении. Иной раз мне казалось, что у моей Надежды Юрьевны дёргается глаз, когда она видит нас в коридоре. Сначала это было мило — муж хотел знать всё досконально. Но потом это «мило» стало подбешивать. И ведь не улизнешь одной на приём — как курица наседка.       — Юл, прошу тебя. Давай сегодня мы быстро это сделаем? — муж как раз помогал мне вылезти из машины, когда я была решительно настроена не засиживаться в больнице. — Зашли и вышли — приключение на двадцать минут.       — Посмотрим.       — Блять. Ты никогда раньше не использовал это мерзкое слово. Почему сейчас начал? Я хочу тебя ударить.       — Если тебе от этого будет легче, котёнок.       Надувшись, почесала к дверям.       Осмотр — как обычно. Всё стандартно. За исключением того, что сегодня нам должны будут сказать пол.       Мы с Юлием обсуждали это, даже прикинули имена. Но предпочтений не было. Было бы славно, если малыши родились бы разнополыми. И девочка, и мальчик сразу до конца дали бы прочувствовать родительство, не прибегая к следующим заходам.       Когда Надежда Юрьевна закончила все приготовления и начала водить зондом по моему округлившемуся животу, мы оба замерли, ожидая.       — Ну что же. Один писюн вижу отчётливо. А второй малыш никак не хочет показывать кто он. Но, скорее всего, оба мальчишки. Разнополые реже встречаются, — мальчишки — это хорошо. Особенно, если они будут копиями Юлия. — Будем ждать удобного положения, что бы подтвердить на сто процентов.       Юл улыбнулся мне, поглаживая руку, прежде чем задать ворох вопросов. И как обычно — задержались мы в больнице надолго.

***

      Конец апреля выдался уж очень тёплым, и все аудитории, что выходили на солнечную сторону, почти плавились. Я обмахивалась листками, читая лекцию третьему курсу.       Душно. Было очень душно.       Бутылка с водой на моем столе почти опустела, так как я частенько к ней прикладывалась — сушило очень сильно.       — Артём, ты рядом сидишь — открой пожалуйста окно, — хоть окна ещё были заклеены после зимы, терпеть уже не было сил. — Прям отрывай клейкую ленту, не бойся.       Парень быстренько справился с задачей. А я, в свою очередь, встала и отрыла дверь в аудиторию, чтобы запустить сквозняк. Повеяло прохладой.       — Полина Егоровна, вам точно не плохо? — спросила с первой парты Ангелина Портнова — староста группы.       — Нет-нет. Не переживайте. Просто душно немного. Извините, что прервалась, — я нашла глазами место, на котором остановилась, и, прежде чем начать читать лекцию, глянула время. До конца пары оставалось двадцать пять минут. Эта у меня последняя.       С небольшим сквозняком стало заметно лучше, и у меня получилось закончить лекцию. На пару минут заглянула в преподавательскую, собрать кое-какие бумаги, а потом потихоньку вышла на улицу и направилась к машине.       В салоне хорошо — сразу включила кондиционер, но состояние было немножко странным — лёгкая слабость. Не рискнула ехать сама и набрала мужу.       — Привет, котёнок, что такое? — Юл отозвался после первого гудка.       — Привет. Ну, всё нормально так-то. Не слишком страшно…       — Что случилось? — его тон моментально изменился.       — Ничего. Просто лёгкое недомогание. Не рискую сама ехать за рулём. Сможешь приехать?       — Я скоро буду. — И вновь по голосу слышно, что муж максимально серьёзен. Как бы в больницу не пришлось ехать…       Приехал Юл быстро и не один — с одним из помощников — Юрой, чтобы тот отогнал мою машину домой.       Юлий явно недоволен, хотя я никогда на похуях не относилась к своему здоровью и состоянию. Понимала, что уже становится сложнее, но мне осталось доработать совсем чуть-чуть. Я не буду прыгать выше головы и трезво оцениваю свои возможности.       — Юл, всё нормально. Не надо в больницу, — заприметив знакомую дорогу, поспешила изменить маршрут.       — Раз тебе стало плохо, нужно узнать наверняка.       — В аудитории просто была настоящая парилка — мне стало душно и жарко. Только поэтому плохо. В остальном я ничего странного не чувствую. Не надо в больницу, пожалуйста. Я домой хочу.       Юлий вздохнул, проводя ладонью по заросшей щетиной челюсти. Ничего не сказал, но на следующем светофоре развернулся и вскоре ушёл на другую улицу.       Хоть он и сильно переживал, но всегда прислушивался, в первую очередь, ко мне. Никогда не психовал и не убеждал меня сделать что-то против моего желания. Но и я тоже шла на уступки, понимая, что он так проявляет свою заботу. Ему важно всё держать под контролем, но насильно заставлять — не про него. Мой любимый муж, просто сильно переживает, поэтому беспокоится больше обычного.

***

      Перемещение в пространстве на тридцать восьмой неделе было тем ещё квестом. Я буквально перекатывалась и не ходила. А уж как вставала — это отдельное мероприятие.       Вот и сейчас мне было нужно встать с дивана, но это задача со звёздочкой.       Кое-как перекатившись, осторожно поднялась, медленно разгибаясь. За свои копошения получила увесистый пинок. От сыночка или дочки — не понятно. В конце концов девочка смогла показать, что она девочка. Видимо, ей не пришлось по вкусу мужское имя, которым мы уже успели её наградить.       — Что же вы так пинаетесь, будто сразу из роддома в футбольную команду собираетесь? — я провела ладонью по животу, чувствуя ещё один небольшой толчок.       Всё утро поясницу немного тянуло, но это вообще неудивительно. Мне казалось, что вся моя спина отваливается полностью. Хотелось просто женского — поспать на животе. Да хотя бы просто полежать! Но ещё не время. Или время?..       Боль в пояснице чуть усилилась, а также по чуть-чуть, набегами, начало ломить низ живота. Я тихонько побрела к кабинету Юлия. Открыла дверь и сунула голову внутрь.       — Кажется, начинается.       — Что начинается? — Юл всё же оторвался от монитора.       — Да я даже не знаю как тебе сказать, что начинается, — что-то больно стало совсем не по-детски. — Наверное, второе пришествие.       — Котёнок, не язви, — он тут же подскачил со стула. — Может это тренировка какая?       — Может, — я прикрыла глаза, понимая, что никакая это не тренировка. — Ой-ой-ой.       — Ой-ой-ой?       — Ага…       — Ну, поехали!       И мы спешно поехали в больницу, названивая родителям. Нужно, чтобы они приехали присмотреть за Грейс.       Пока Юл рулил, я сидела на заднем, вспоминая всё, что мне рассказывала Алина. У них с Костей в конце мая родился замечательный мальчик, которого они назвали Глеб. Подружка рожала долго — почти девять часов, но в итоге всё прошло хорошо. Она мне потом подробно описывала, что мне предстоит.       — А, может, можно как-то без меня? — уже сейчас чуть-чуть хотелось сдохнуть.       — Без тебя не получится, котёнок. Ты тут самая главная. Если бы было можно, я бы сделал это за тебя.       — Как жизнь не справедлива…       Безусловно роды были партнёрские. Юлий бы даже под дулом пистолета не оставил меня одну. Я справлялась. Конечно, реальность и рядом не стоит с рассказами. Было немного страшно, что раньше срока, но всё шло хорошо. Только больно.       Сын, как истинный джентльмен, пропустил даму вперёд. Дочка родилась первой. Её приложили ко мне, и я вздохнула, осознавая, что этот крохотный комок — моя маленькая девочка. В эту секунду, вновь влюбилась. Сынок тоже не заставил себя долго ждать. И он также стал ещё одной моей любовью.

***

Два месяца спустя

      Есения уже успела заснуть, но в кроватку я её не положила — мирно сопит на большой кровати в окружении подушек. А вот Ефим пока не желал — копошился на моих руках, пока я его укачивала.       В спальне приятный сумрак — лишь мягко горит ночник в углу комнаты; пахнет чем-то ванильно-молочным. Грейс лежит около двери и бдит — наблюдает за укладыванием и дотошно следит, не делаю ли я чего-то противозаконного. Самый главный защитник.       В комнату тихонько зашёл Юлий, проверяя, как у нас дела. Мы сразу взяли за правило лишь немного тише говорить, не создавая вообще бесшумного пространства, что бы не было таких ситуаций, что дети просыпались от любого шороха.       — Не спит? — Юл сел на край кровати, поправляя Сенькино одеяло.       — Похоже, не собирается.       — Бутылочки я все заложил и стирку поставил, — проговорил муж, переводя взгляд на дочку. — Можно, я её поцелую?       — Я тебя поколочу.       — Ну ты посмотри, какая она красивая… — Юлий всё же склонился над Есенией. — Какой у неё крохотный носик; масенькие губки бантиком. А щёчки какие!       — Ты её разбудишь, — хотелось немного фырчать, но не получилось, потому что это было слишком мило. — И она начнёт верещать. И тогда Фимка подключиться, и они «запоют» дуэтом. А я тебя оставлю главный дирижёром.       — Я готов на это пойти…       Мне оставалось лишь цокнуть и наблюдать, как Юл осторожно чмокнул дочку в лобик. Та чуть завозилась и закряхтела, но он нежно погладил её, успокаивая.       — Вот видишь. А ты боялась.       Это было неудивительно. Дети, и правда, успокаивались в его присутствии и не закатывали сильных концертов. А на пару, так мы вообще прекрасно справлялись. А уж с родителями, так вообще проблем не знали. Мама мне безумно много помогала и подсказывала поначалу. И с такой мощной поддержкой у меня даже мысли не было, что не справлюсь. Всё шло своим чередом.       — Давай-ка мне этого своенравного парня, — Юлий подошёл к нашему уголку, и я передала ему сына на руки. Сама же размяла спину и плечи.       Пару дней назад, врач разрешила потихоньку подключать физическую активность, поэтому я теперь каждый день уделяла этому время. Не фанатично, конечно, но всё же хотелось вернуться в форму. Сейчас бичеваний по этому поводу у меня не было, все старые комплексы ушли с концами, и я воспринимала свое тело адекватно. Если что, могу и в лицо сказануть кучу гадостей: выносить сразу двоих — не шутки. Главное, что с моим здоровьем и здоровьем детей всё прекрасно.       Привалившись к спинке небольшого диванчика, наблюдала, как Юл расхаживает по комнате, пытаясь укачать Ефима. Тот вроде начинал потихоньку сдаваться. Не прошло и пяти минут, как сын на руках отца всё же засопел, и Юлий положил его в кроватку. Сам же присоединился ко мне.       — Иди немного поспи, котёнок, — муж переложил мои ноги к себе на бёдра и начал мягко массировать ступни. Он частенько так делал, пока я была беременна.       — Да я не очень хочу. Может, если и усну, то прямо тут.       — Тогда — засыпай. Я вас троих посторожу.       Я улыбнулась и потянулась поцеловать его в щёку. Он и сам выглядел уставшим, но всегда, в первую очередь, отправлял отдохнуть меня.       — И за что же мне достался такой прекрасный мужчина?       — За всё хорошее.       И правда. За всё хорошее.