Прежде стучи

      Директриса возвышалась над Уэнсдей, как кошка над добычей, маленькой мышкой. Но они обе прекрасно знали, что в миниатюрной Уэнсдей кроется огромная сила, с которой даже Лариса Уимс не в силах справиться. Еще в первый день, когда младшая из Аддамсов предстала перед ней, женщина поняла, что эта девочка принесет школе много проблем. Так и случилось. Школьница не послушалась совета директрисы и все же намеривалась продолжить расследование, твердо решив раскрыть запутанное дело и понять, как ее семья связана с монстром и пилигримами. Молча выслушивая тираду наставницы, она представляла каким образом с ней расправляется. Яды, холодное оружие, хитроумные ловушки — все это было хорошо знакомо Уэнсдей. В мыслях она перебирала варианты расправы и выделяла все преимущества и недостатки того или иного способа.       — Я надеюсь ты меня поняла, Уэнсдей, — устало произнесла директриса Уимс и переплела пальцы в замок.       — Я вас поняла, директриса Уимс, — вырванная из своих мыслей, холодно ответила девушка и, поднявшись с кресла, направилась к двери.       — Хотя зная тебя, я уверена, что уже завтра ты попытаешься вновь пойти наперекор правилам школы. Тем не менее, я тебя предупредила. Ты уже ходишь на грани. Не нарушай правила, ведь расплата будет очень дорогой. А теперь отправляйся в свою комнату и займись полезным делом, — проговорила женщина стоящей в проеме ученице, державшейся за ручку двери.       Уэнсдей поднималась по лестнице, проходя мимо темных коридоров. Школа Невермор, окруженная густым хвойным лесом, была погружена во мрак по утрам, не говоря уже о вечерах, когда особо пугливые ученики не выходили из своих комнат, предпочитая бродить по залам только в светлое время суток. Проходя последний пролет, девушка вспомнила, что, вернувшись в комнату, ей придется вновь общаться с соседкой. И хоть Энид часто шла на компромиссы и не была такой настырной прилипалой, какой показалась в первый день их знакомства, ведь даже удалось завести крепкую дружбу с Вещью, все же она иногда удручала Аддамс, так любившую одиночество и спокойствие. Она замедлила шаг, тихо ступая в темном коридоре, где свечи давно погасли, на ступени лестницы. В безмолвии ее чуткий слух уловил тихое бормотание. Уэнсдей прислушалась и узнала голос соседки, которая что-то сбивчиво бормотала. Не сумев разобрать слова, девушка ступила на пол, пройдя последнюю ступень. Она подошла к двери и приложила к ней свое ухо. За ней какой-то вымученный голос Энид скулил и повторял одно и тоже: "Ещё". Уэнсдей посмотрела на лкстницу, проверяя не идет ли кто-нибудь по ней, и вошла в комнату.       На кровати среди множества ярких штор, плакатов, мягких игрушек и каких-то ленточек, которыми украсила свою половину комнаты Энид, лежала блондинка, закинув одну руку за голову и крепко сжимая ею подушку, а другой сдавливала свою грудь. На полу на коврике лежали юбка и колготки, в которых еще утром Уэнсдей видела соседку. Широко разведя колени, она скулила и подвывала, сдерживая себя, чтобы не завыть, как волк. Ярко-желтые трусики спущенный с бедер, как кандалы, держали голени вместе. Подойдя ближе, Уэнсдей поняла, что заставляло блондинку стонать и извиваться, выгибая спину. Вещь был причастным к этому. Его указательный палец глубоко проникал в недооборотня, а большой твердо надавливал на ее возбужденный клитор. Подходящая к своему пику Энид, начала двигать бедрами навстречу движениям Вещи, а ее коленки задрожали. Глубоко вздохнув, она вся затряслась в оргазменных судорогах и на выдохе сквозь сомкнутые губы застонала. Блондинка вновь глубоко вздохнула и на выдохе открыла глаза. Ее серые зрачки заполнились чернотой, когда заметили Уэнсдей, стоящую в подножии кровати и наблюдающую, как Вещь пятился назад, так же пойманный с поличным.       — Уэнсдей, что ты здесь делаешь? — вскрикнула Энид, собравшая в страхе ноги вместе.       — Это не только твоя комната, но и моя, — спокойно проконстатировала девушка и также спокойно развернулась, направившись в сторону своей кровати.       Смущенная Энид принялась одеваться, а Вещь, испугавшись наказания от Аддамс, растворился в пространстве, спрятавшись в копну мягких игрушек. Брюнетка села на свою кровать и из-за плеча наблюдала, как соседка поправляла на себе трусики. Не выдержав, не без гордого наклона головы, Уэнсдей повернулась к блондинке.       — Это правда так приятно? — спросила Аддамс.       — Что? — Энид смущенно покосилась на девушку.       — То, что делал Вещь. Это приятно?       — Да. А почему ты спрашиваешь? Вещь не делал такого с тобой? — как-то тихо проговорила блондинка, неуверенно подходя ближе к Уэнсдей.       — Никогда, — равнодушно ответила девушка и вновь повернулась спиной к соседке.       Энид подошла вплотную к Уэнсдей и присела на ее кровать. Она дружелюбно попыталась ее обнять сзади, но та лишь махнула плечами. Какое-то время девушки сидели повернувшись спинами друг к другу, смотря на пол. Но Энид не выдержала нагнетающей тишины первой.       — Хочешь я покажу, как это приятно? — робко спросила Энид.       — Хорошо, — спустя мгновение молчания ответила Уэнсдей.       Энид обошла кровать и встала напротив Уэнсдей. Ей было жутко брать инициативу в свои руки. Она боялась реакции девушки, прекрасно зная, на что та способна. Но внутренний задор и желание посвятить Уэнсдей в мир плотских утех, показав какое удовольствие может получать ее тело, взяли лидерство над страхом. Она сбросила ее косички с плеча, открыв путь к ключицам, скрытым под школьной формой. Энид ловко расстегнула пуговки на черном пиджаке и блузке. Сняв их с брюнетки, она задержала свой взгляд на обнажённой груди. Блондинка знала, что консервативная Аддамс не носит нижнее белье, предпочитая его тонким маечкам. Так и теперь, она наблюдала, как через тонкую белую ткань выглядывают небольшие соски.       — Мне стоит полностью раздеться? — спросила Аддамс.       — Да. Но я думала, что могу помочь тебе раздеться.       — Я сама, — твердо проговорила неконтактная Уэнсдей.       Она сняла с себя тяжелые ботинки, поставив их у прикроватной тумбочки, стащила длинную юбку и колготки, кинув их на пол, последовав примеру соседки. Уэнсдей стянула белую маечку и, остановленная блондинкой на этом, села в одних трусиках на кровать. Чтобы плотный свитер не сдавливал движения, Энид сняла его с себя. Она осторожно прикоснулась к сухим губам Уэнсдей, боясь получить сопротивление. На удивление, та свободно позволила ее поцеловать. Блондинка начала свое наступление и с губ переместилась к шее, от которой веяло терпким и древесным ароматом. Она решила сказать Уэнсдей, как от нее приятно пахнет. Получив в ответ комментарий о том, что на кладбище так же приятно пахнет, Энид поняла, что лучше продолжить без разговоров. Опускаясь с шеи к острым ключицам, Энид добавила свой язык, проводя скользкий путь ниже, к соскам. Уэнсдей все еще сидела неподвижно с каменным лицом. И приняв это за вызов, блондинка решила всеми способами сегодня получить от нее хоть каплю эмоций, понимая, что даже эта капля будет грандиозной победой. Все же тело Уэнсдей не обманывало. Оно было чувствительным, ведь поднявшиеся соски показали, что прикосновения Энид приятны. Девушка облизывала нежные соски брюнетки, останавливаясь на посасывании каждого. Эти действия послали мощные волны возбуждения по позвоночнику Уэнсдей, вплоть до кончиков пальцев ног, заставив ее глубокой вздохнуть. Этот прерывистый вздох прервал ласки Энид, которая оторвалась, чтобы перевести дыхание и восхититься видом девушки, так невинно откинувшей свою голову назад.       Не желая показывать свои чувства и эмоции, Уэнсдей закрыла глаза и откинулась назад, разложившись на кровати. Энид поняла, что теперь может спуститься ниже, что она и сделала. Целуя низ живота Уэнсдей, который и так сводило томительными и мучительными судорогами, руками она гладила внутреннюю часть ее бедер, подготавливая их к поцелуям. Она опустилась на колени и, раздвинув еще шире ноги провидицы, заметила, как на ее трусиках выступили пятна ее соков. Блондинка провела двумя пальцами по ее губкам через ткань, на что услышала еще один глубокий вздох. Она поняла, что сейчас самое время, а потому стянув темные трусики, поцеловала чуть выше клитора в нежную девичью кожу. Она оторвалась, чтобы заправить выбившуюся кудрявую прядь ее платиновых волос за ухо и заметила, как Вещь наблюдал за ее действиями, явно желая быть приглашенным в эти манящие женские ласки. Энид поднесла свои пальцы к губам, показывая, что бы тот был тише, а сама прикоснулась слегка высунутым язычком прямо к налившемуся клитору брюнетки. Это было первое, от чего Аддамс издала приглушенный стон и выгнула спину. Это заставило Энид сорваться, и внезапно ей захотелось попробовать Уэнсдей полностью. Она обхватила ее ноги руками и прильнула к ее клитору. Позволив своему рту наконец соединиться с манящим лоном, она посмотрела на Вещь исподбровья, видя, как тот нетерпеливо ожидает своей очереди. Но для его умелых пальцев, которые Энид привела в порядок маникюром, специально сделанным для того, чтобы он позволил ей впервые получить удовольствие, не используя свои пальцы, было еще рано. Сначала она хотела опробовать Уэнсдей сама и позволить той насладиться ласками своей настырной соседки.       Уэнсдей не догадывалась, но она понравилась Энид еще в первую неделю их совместного проживания, когда та застала переодевающуюся Аддамс в свете одной свечи, что догорала на закате. Наслаждаясь и играя с маленьким бутоном Уэнсдей, она просунула руки под ее бедра и притянула девушку ближе, энергично покачивая головой, направляя свой язык в разные стороны. Темп, казалось, удовлетворял девушку с косичками, потому что она больше не вздыхала, а приглушенно стонала. Это было волнующе и возбуждающе. Энид почувствовала, как ее охватило покалывание от возбуждения, и она позволила нетерпеливой руке помочь ей тоже получать удовольствие. Она с жаром посмотрела на него, когда Вещь спустился с кровати и приближался к ее влагалищу, раскрывшемуся благодаря разведенным ногам. Сама она продолжила посасывания и облизывание соседки. Этого, казалось, было достаточно для Аддамс. Ее тело затряслось, когда она издала высокий хриплый стон, а живот свело. Энид отстранилась и, наклонив голову в пол, стала медленно насаживаться на пальцы Вещи.       — Признаю, это было приятно. Но что насчет Вещи. Где он? — проговорила Аддамс, поднявшись с кровати, когда отдышалась.       — Он сейчас во мне. Чуть-чуть, еще чуть-чуть, — простонала Энид.       Уэнсдей посмотрела как Энид закатила глаза. Сжимая свою небольшую грудь, она насаживалась и поднималась с пальцев. Брюнетка увидела выглядывающего из под Энид Вещь, отметив про себя, что она его не заметила и даже не услышала. Прежде она всегда слышала как перемещались длинные пальцы, постукивая по поверхностям, но захлестнувший ее оргазм, казалось, лишил ее тонкого слуха. Уэнсдей с любопытством опустилась на пол. Ей было интересно посмотреть, как такие простые движения могут доставлять столько удовольствия, что полуволчица стонала и скулила от наслаждения. Она не могла понять, как незамысловатыми движениями своего языка блондинка заставила ее впервые за долгое время что-то чувствовать. Прежде даже боль чувствовалась как-то притуплено, а теперь все ее тело было напряжено до такой степени, что любое движение чувствовалось в несколько раз четче и острее обычного. Энид, опершись руками о пол, насаживалась уже на всю длину пальцев, а текшие из нее соки лились на Вещь, хотя, казалось, ему это нравилось. Уэнсдей коснулась пальцами того самого места, и Энид с громким стоном кончила.       Спустя время, когда Уэнсдей и Энид перевели дух, а Вещь собрался с новыми силами, девушки легли на кровать вместе. Энид показалось, что будет как-то нечестно, если Уэнсдей не получит удовольствия с Вещью, поэтому она развела тонкие бледные ноги своей любовницы, одновременно целуя ее соски, зная, как это понравилось брюнетке. Тыльная сторона ее ладони коснулась заветного места между ног, чувствуя, как между ними разливается жар, похожий на лаву, а прядь светлых волос дрожала под прерывистым дыханием девушки. Уэнсдей вновь откинулась на кровать, ложась на высокую подушку, и наблюдала, как медленными шажками Вещь приближался к ней. Она почувствовала, как пальцы блондинки надавливали на ее клитор, а длинный и полный палец Вещи постепенно пробирался внутрь. Она теряла себя от удовольствия, от копошащихся чужих пальцев у нее между ног и внутри нее. Чувства нарастали и пульсировали сильнее, с большей настойчивостью в изящном вращении пальца Вещи, когда тот решил добавить второй палец в ее растянувшуюся дырочку. Она услышала приглушенное хихиканье Энид, когда та приблизилась к клитору. Ее сговорившийся любовники не оставили ей ни малейшего шанса, и с громким не сдержавшимся стоном Уэнсдей кончила. Энит дразнила ее, скользя маленьким пальчиком вверх от ее щели, котораябыла занята Вещью, к пульсирующему бугорку. Влага встретила их, как непрерывный поток водопада, покрывая пальцы прозрачной слизью.       — Хочешь попробовать на вкус? Узнать какая ты сладкая? — спросила блондинка и поднесла к губам Уэнсдей свой палец, с которого стекали соки.       Уэнсдей слизнула смазку и громко выдохнула, расслабив выгнутую спину. Энид слизнула со своего пальца оставшиеся соки, нанося их на свои губы, как помаду. Она сдвинулась чуть ниже к ногам девушки.       — Мне кажется ей было мало, — тихо шепчет блондинка умелой руке и вновь наклоняется к лону Аддамс, освобождая немного места для манипуляций Вещи.       Темная и страшащая горожан школа Невермор опустилась в беспросветный мрак, означавший окончание суток. Ученики ее уже давно спали и только самые последние совы устраивали дружеские посиделки в глубинах Невермора, там, где бы их не нашли строгие учителя. И только на последнем этаже огромного замка, откуда даже самые громкие крики и стоны лишь шепотом доносились до ближайших учеников, две соседки по комнате, которые, как показалось на первой неделе вовсе не поладили друг с другом, укрепляют свои дружеские и любовные связи, связующим звеном которых является Вещь.