Тени прошлого

На своём затылке Харт почувствовал дуло пистолета. Даже сквозь волосы он ощущал прохладу металла, мурашки разбежались от этого места по всему его телу. Неужели родной дядя позвал его сюда только для того, чтобы убить? — Хэээй, полегче, друг, этот парень — мой племянник, — раздался низкий голос. Шой нахмурился: голос прозвучал не из-за его спины, а это значит, что дядя тут абсолютно не при чём. — Он выглядит, как коп, Эрих! — возмутился молодой голос из-за его спины. — Он и есть коп, — отвечал ему дядя Шоя, подходя к барной стойке. — Убери пушку, — парень послушался. Шой выдохнул и слегка повернулся к Эриху. — Ну привет, племянничек, — фыркнул мужчина. — Дядя, — кивнул приветственно Шой. — Ты сильно изменился. Хотя я плохо тебя помню. Снова в банде? — он кивнул на того самого парня с пистолетом, который уже попивал пиво неподалёку. — Нет, — он мотнул головой. — Я завязал с преступностью, теперь играю в рок-группе. Барабанщик. — Я удивлен. Неужели непутёвый старший братец моего отца, на которого папаша вываливал весь свой немаленький словарный запас в области матерных слов, решил взяться за ум? Хотя музыкальная группа тоже не внушает мне доверия, — фыркнул в итоге Шой. — Откуда тогда этот тип? — Это гитарист нашей группы — Йен. — С пушкой? — скептически поинтересовался мужчина. — С пушкой, — безапелляционно заявил Эрих. — Ох, дядя, надеюсь, ты никуда не вляпался. А иначе зачем тебе приглашать на встречу своего племянника-копа? — Шой требовательно взглянул на него. — Да в общем то никакой причины нет, — дядя пожал плечами. — Я просто хотел увидеть своего племянничка: в конце концов, я не видел тебя лет двадцать. — Чушь, никогда в это не поверю. Мы взрослые люди, дядя: я коп, а ты бывший преступник, хотя не исключаю, что ты все ещё промышляешь этим. Так что давай начистоту. — Ты можешь мне не верить, но я правда завязал с этим. Причём ещё очень давно, — он вздохнул. — И скрывать мне от тебя нечего. Я действительно позвал тебя просто для того, чтобы увидеться. Мы ведь семья, Шой, — его голос даже смягчился немного. Конечно, они были семьёй. И все ещё ей являются, но… Шой был зол на дядю. Он всегда шёл против семьи и трепал нервы младшему брату, который в первое время ещё не злился, а только беспокоился за него. Он связался с преступностью, с бандами, с наркотиками, таскался по подворотням с пистолетом и распространял то зло, что так ненавидел отец Шоя. Он никогда не помогал брату с Шоем, он сбросил на Дрея даже их старую больную мать, вынуждая хрупкого ещё тогда юношу, что даже не закончил ещё университет, везти на себе всю семью. А сам продолжал развлекаться своими тёмными делишками, даже в тюрьму его занесло, но и это не образумило Эриха. Он был безответственным и ветреным, не желая честно работать, толкал наркоту и обманывал других, мошенничал. Он сбежал, когда запахло жареным, оставил свою семью в самое трудное время. И теперь он говорит о том, что они семья? Он ещё смеет попрекать Шоя его недоверчивостью и убеждать в своих искренних намерениях? Нет, ему не вернуть доверия племянника. По крайней мере не так быстро. В конце концов, Шой взрослый человек, а не наивный подросток. Если потребуется, он и без семьи обойдётся. — Семья, — жёстко фыркнул Шой. — И врагу такой семьи не пожелаешь. Он резко поднялся и направился к выходу, не смотря на дядю и не обращая внимания на его удивлённый окрик «Шой!». Добрался до двери, лавируя между столами, рванул её на себя и вышел наружу, отпихнув пытавшегося помешать ему Йена. Больше он не намерен был слушать своего неблагонадежного родственничка. И зачем только приехал? Семья, видите ли! Он отрывистым быстрым шагом преодолевал метр за метром. Через пару минут его догнал запыхавшийся дядя. — Шой! Постой! — он не слушал его, продолжая идти, хотя даже сам не знал, куда идёт. — Да постой же ты! Прошу! — крики бесили, но он принципиально не хотел оборачиваться. — Шой! Ладно, хорошо… Хорошо, я скажу, зачем позвал тебя! — в отчаянии выкрикнул дядя. Шой замер. Медленно обернулся, снисходительно смотря дяде в лицо. — Выкладывай, — резко и строго бросил мужчина. — Я… — дядя замялся. Он смотрел на Шоя, не зная даже, что ему сказать. А, быть может, и знал что, но не знал как. — Я… — Я жду, — почти прорычал Шой. — Я умираю, — наконец решился дядя. — Вот уже шесть лет как я постепенно умираю. Неизлечимая болезнь. Мне остался, может быть, месяц, а может и того меньше. Я… Я как узнал, что болен, был так напуган, а ещё растерян. Мне было жаль… И мне сейчас жаль… Так жаль, что я всю свою жизнь потратил на наркотики и перестрелки, что не был с Дреем и тобой тогда, когда был вам нужен. Я осознал все это лишь тогда, когда услышал диагноз… Шой всмотрелся в лицо дяди. И правда: в полумраке бара он не заметил, но кожа мужчины имела слегка нездоровый оттенок, под глазами были синяки, пальцы рук мелко подрагивали, да и общее его состояние было неважным. Дядя и правда был болен. И, по-видимому, правда медленно умирал. — Я тогда сразу бросил свои дела, — продолжал в это время дядя. — Как только осознал, что преступная деятельность была моей главной ошибкой в жизни, я покончил с этим. Это было непросто, но у меня вышло. А потом я вступил в группу — решил посвятить остаток жизни творчеству. Я даже не надеялся попрощаться с тобой и Дреем — боялся, что вы никогда больше не захотите меня видеть… А тут узнал, что ты переезжаешь в Виракс, и, знаешь, я был очень рад, что смогу хотя бы увидеть тебя. Ты так вырос, Шой. — Ну, разочарую тебя — папаша тебя и правда не захочет видеть, но до меня достучаться у тебя удалось. Я… Наверное просто я не так зол на тебя, как думал, дядя, — Шой подошёл к мужчине и неловко обнял его, похлопав по спине. После отстранился, делая шаг назад. — Мне жаль. Действительно жаль. — Спасибо, Шой, — кивнул слабо Эрих. — Можем мы, тогда, снова стать семьёй? — Я пока не знаю, — Харт вздохнул, посмотрев на дядю с искренней нерешительностью в глазах. — Но я дам тебе шанс. — Что ж, это лучшее, что я мог услышать, если учитывать, как по-свински я отнёсся к своей семье… Надеюсь, что за то время, что осталось мне прожить, мы с тобой сможем стать хотя бы друзьями. — Надеюсь, что ты оправдаешь моё доверие, — согласился Шой. Они какое-то время молча шли в никуда. Бесцельно брели по улице, казалось, позабыв друг о друге, но на самом деле оба думали об оборвавшемся после слов Шоя разговоре и о своём собеседнике. И для каждого из них что-то из этого диалога было в новинку: Эрих впервые просил прощения и искренне желал узнать свою семью, а Шой впервые прощал и шёл на уступки… Ещё и дядя, и племянник думали о Дрее — отце Шоя — и о том, что этого шаткого соглашения между ними мужчина никогда не поймет и не одобрит. Слишком сильно обижен и зол был Дрей на брата. А потом они так же молча вернулись в бар, заказав там по бутылке пива.

***

— Давай я подвезу тебя до отеля, — не выдержав часа бесплодных попыток завязать разговор, дядя со стуком опустил бутылку на стойку и выдохнул. — Хорошо, — кажется, Шоя все это тоже вымотало. Слишком много событий случилось за один день. Они вышли из бара вместе, направляясь к машине Эриха. Это был обычный чёрный джип с тонированными окнами, и Шой усмехнулся про себя, думая о том, что машина дяди отвечает всем клише о личном транспорте преступника. Решив не заморачиваться лишними мыслями о дяде, мужчина, смотря на разгорающийся закат, задумался о том, каким же будет завтрашний день, пока они ехали до отеля. Отъезжающую от бара машину провожал глазами высокий силуэт, стоящий в тени переулка. Когда автомобиль скрылся за поворотом, мужчина опустил на глаза солнечные очки и вышел из переулка. Он достал телефон, набирая кому-то сообщение, а после сел в только что подъехавший автомобиль. — В точку «С», пожалуйста, — небрежно бросил он водителю. Машина тронулась, а мужчина снова уткнулся в телефон. Они остановились через час возле опрятного домика в небольшом пригородном поселке. Как только пассажир покинул салон, автомобиль уехал, оставляя его одного. Человек достал из кармана ключи и двинулся к дому. Возле домика его радостно встретил крупный чёрный пёс, которого мужчина приласкал, назвав «Белым». Ключ вошёл в замочную скважину и дверь открылась после нескольких оборотов ключа. Дом не выглядел жилым, но жить в нём было можно, если протереть пыль, купить продуктов и приобрести побольше мебели. В пустом пространстве коридора человек не задержался, двинувшись сразу вглубь дома. В одной из небольших комнат обнаружилась лестница в подвал, именно туда он направлялся. Дверь тихо скрипнула, когда её открыли. Взору мужчины предстала средних размеров комната с большим количеством мониторов на столе и стене, огромной пробковой доской и большим шкафом. Возле стола стояло два офисных стула на колёсиках. Он включил один из компьютеров и сел напротив, подключая микрофон к нему. Пара кликов мышкой, подключение колонки, и вот он уже звонит кому-то по закрытому каналу. — Бэ? Ты уже в точке «С»? — раздался из колонки молодой голос. На чёрном экране белела надпись «Только звук». — Да, я приехал только что. — Что-то ты долго. У тебя были какие-то дела в центре? — Я решил взглянуть на него, — мужчина выдохнул и отклонился на спинку кресла. — Это уже вошло в привычку. — Вот как, ясненько. Но смотри, не увлекайся, там. Ты мне сам говорил, что сейчас нам ни к чему излишнее внимание. — Уж про свои то решения, я точно не забываю, — фыркнул мужчина. — Сколько времени ты намерен ему дать? — А ты уверен, что он захочет браться, за это дело? — Я же уже не раз объяснял тебе это, Эн. Он возьмётся. Возьмётся, потому что никак иначе поступить не способен. Я хорошо его знаю. — Я не думаю, что буду что-то менять. В конце концов я доверяю себе. Тридцати семи дней ему хватит. — Я знал, что ты сделаешь правильный выбор, малыш, — мужчина улыбнулся. — Хей, не называй меня так! — послышался возмущённый голос из динамика. — Я уже давно взрослый. — Ну, у меня нет никого, кроме тебя, а у тебя — никого, кроме меня. Почему же я не могу выразить свою любовь к тебе? — Я тоже себя люблю, и что? И вообще, у меня есть отец. И он любил, любит и будет меня любить. — Но ведь с ним скучно. Разве я не прав? — Прав… — послышался вздох. — Как ты вообще можешь быть не прав насчёт меня? — И то верно. Но должен же я донести это до тебя, мелкий. — Да харе уже! — Ладно, прости. Что с планом «альфа»? Ты закончил подготовку? — Осталось немного. К утру будет готово. — Отлично, увидимся через пару дней. Отключаюсь. — Покеда. Звонок отключился. Мужчина фыркнул и усмехнулся. Он наклонился к компьютеру открывая одну из программ на рабочем столе и вводя пароль. Открылось несколько окон. После их загрузки оказалось, что это изображения с камер наблюдения. Он увеличил картинку и стал переключать камеры, пока не нашёл нужную. Чёрный джип остановился почти напротив камеры, и из него вышел человек, направляясь куда-то за пределы зоны видимости камеры. Ещё пара переключений, и вот человек снова в кадре. Таким образом мужчина проследил за этим человеком по всему пути, что проделал в здании отеля, где и находились данные камеры наблюдения. Последняя камера засекла то, как он зашёл в триста первый номер, а дверь закрылась за ним. — Значит триста один, — мужчина ухмыльнулся, включая ещё пару компьютеров.

***

Утром Харта разбудил противный звук будильника. «Работа,» — промелькнуло у него в голове, и мужчина нехотя встал. Не то что бы он не хотел на работу, нет. Он любил свою работу. Но вчера он, кажется, засиделся допоздна с интересной книгой, а сегодня пожинает плоды: времени сна совсем не хватило, чтобы выспаться. Быстро позавтракав, Шой облачился в брюки и рубашку, накинул пальто и вышел из дома. Прокатившись стоя в набитом автобусе, мужчина делает вывод, что без своей машины ему придётся тяжко. В общем надо было подумать об этом заранее. Но для него это не проблема — найдёт и машину, правда придётся ещё пару деньков поездить на автобусе, так как дело это небыстрое. От остановки до здания ОБР пять минут пешком, по пути несколько ларьков с кофе, поэтому Шой даже может выбрать тот, что ему привычнее. В одной руке стакан кофе, в другой пропускной жетон, Харт улыбается уже знакомому охраннику, когда проходит через пропускной пункт. Он направляется на третий этаж — именно там располагается общее помещение, территория его новой команды. Стол возле окна не выглядит занятым, в отличие от других, поэтому мужчина подходит именно к нему и занимает его. Пока что рабочее место выглядит немного пустоватым, но Харт уверен, что со временем его стол перестанет выделяться среди остальных. Сейчас в помещении только двое — видимо остальные не дошли. Двое мужчин обсуждают что-то между собой и, видимо, Шоя не замечают. Поэтому он решает не упускать момент и понаблюдать за ними. Они выглядят как друзья, ну или хотя бы очень хорошие товарищи. Один достаточно низкий, темнокожий с кудрявыми волосами красивого бирюзового цвета. «Интересное сочетание,» — отмечает Шой. У второго внешность неприметная: светлые волосы, средний рост, худой, ничего необычного. Простой, парень. Бирюзововолосый интригует чуточку больше. В помещении появляется Купер, а с ним ещё один человек. Они подходят к Шою, и теперь те двое дружков тоже замечают его. — Доброе утро, Харт, — Андерс улыбается и жмёте ему руку. — Познакомься, это твой начальник — Рид Фонтер. Фонтер молча кивнул, пожимая руку Шою. Его рука была сильной, а у самого мужчины была хорошо заметная военная выправка и явно очень неприятный характер. По крайней мере у Харта мурашки по всему телу пробегали от одного взгляда на этого человека. Он превосходил Шоя в росте, кстати, последнего это немного расстраивало, а в его коротких тёмных волосах уже была заметна седина, хотя вряд ли ему было больше пятидесяти. Скорее, где-то сорок пять, может, сорок семь лет. Харта удивило, что такой человек ничего ему не сказал, но, взглянув ещё раз в его глаза, понял, что тот просто не хочет говорить при Купере, и выскажет ему все, что думает, как только глава уйдёт. — Доброе утро, господин Купер, — улыбчиво произнёс темнокожий мужчина, хотя наверное даже парень, потому что он выглядел достаточно молодо. По крайней мере ему точно было меньше тридцати лет. — Привет, я Энрико Нормайер, криминалист, — приветливо протянул он руку Харту. — Харт, Шой Харт, — он ответил на рукопожатие. — Это мой товарищ Гриффин Скотт, он немного молчалив с чужаками, но в лаборатории он настоящий бог! — сообщил Нормайер. — Я судмедэксперт, — негромко добавил светловолосый паренёк, что выглядел ещё моложе Энрико. «Интересно, как давно он выпустился из академии? Я бы не дал ему и двадцати пяти лет. Неужели они принимают сюда таких новичков?» — мысленно удивился Шой. — Надеюсь поладим, — Харт улыбнулся новым знакомым. Что ж, не считая Фонтера, его команда выглядит интересной и очень даже хорошей. Правда что-то маловато их. Насколько он знает, в его команде есть ещё три человека, хотя столов в помещении только два. — Конечно поладим, — махнул рукой Энрико. — Разве может быть иначе? Ты выглядишь крутым парнем, Харт. — Спасибо. Надеюсь я оправдаю первое впечатление. Купер довольно посмотрел на картину знакомства. Видимо зря он переживал: Шой неплохо начал. Да и команда, видимо, рада новому человеку. Даже Гриффин сказал ему пару слов, хотя обычно первое время с незнакомцами молчит всегда. Кинув ещё пару взглядов на переговаривающихся парней, глава отделения удалился в свой кабинет, оставляя их на попечение Рида. Стоило главе скрыться, как Рид бесшумно приблизился к Харту и схватил его за плечо. — На пару слов. Шой извиняющеся посмотрел на новых товарищей, а те ободрительно кивнули ему. «Так и знал, блин,» — мысленно фыркнул мужчина, двигаясь за Фонтером. — Только посмей выкинуть что-нибудь подозрительное, — смотря на него в упор, прошипел Рид. — Я наслышан он тебе, Харт. Ты был проблемой для многих сотрудников. Со мной такое не прокатит. Ты меня понял? — Я уже говорил Куперу, что не доставлю проблем. Вам этого мало? — неприязненно бросил он. Он не стал слушать, что ещё скажет детектив. Отошёл к своему столу и плюхнулся в кресло, отмахнувшись от вопросов новоиспечённых товарищей. Оставшись в условном одиночестве — в радиусе пары метров от него никого не было — Харт задумался обо всем понемногу. Он думал о том, что будет очень непросто поладить с Ридом, ведь ему нужно беспрекословное подчинение, а Шой любит свободу, думал о том, кем же окажутся оставшиеся его сокомандники, о том, как скоро им дадут новое дело, первое в этом городе для Шоя. А ещё он размышлял о том, что погода за окном сейчас очень соответствует его настроению. Эта серая туча, что закрывала единственный оставшийся на небе просвет, напоминала чем-то ему Рида Фонтера.