Тени прошлого

— Нормайер, Харт, на выход! — неожиданно скомандовал Рид, вырывая Шоя из размышлений. — У нас новое дело. Эйден уже на месте, опрашивает мальчишку, который нашел труп. — Есть, сэр, выезжаем! — откликнулся Энрико. Шой просто поднялся со своего места и направился к подземной парковке. — Хей, Гриф. Передай Гриру, когда он придет, чтобы был на связи. — Ага, удачи вам, ребята, — кивнул Скотт. Нормайер спустился вниз, Рид уже заводил автомобиль, а Харт сидел на заднем сидении, ожидая отправления. Энрико плюхнулся на переднее пассажирское сидение, и они тронулись. «Интересно, в каком состоянии сейчас мальчишка, что нашел труп? — Шой глядел в окно, где проносились мимо дома, знаки, пешеходы. — Все таки это зрелище не из приятных, даже обычный мертвый человек. А вдруг там поработал какой-нибудь психопат?» Машина остановилась в простом не самом богатом районе. Условия были тут не такими хорошими, как, например, в центре. Да чего уж там в центре — даже многие спальные и рабочие районы выглядели приличнее и ухоженнее, чем этот. Харт огляделся. — Нам туда, — рядом с ним стоял Нормайер, указывая на какой-то разноцветный шатёр. — Странствующий цирк, — сообщил он, увидев вопросительный взгляд Харта. — Они здесь не впервые — часто приезжают устраивать выступления в разные районы города, но ещё ни разу они не были связаны с убийствами. — Вы сюда болтать приехали, или убийство раскрывать?! — прикрикнул на них сзади строгий голос Рида Фонтера. — Оставьте разговоры и принимайтесь уже за дело! Энрико вымученно вздохнул, считая, что влетело им не за дело: в конце концов, они остановились всего лишь на минуту. Закатив глаза, он двинулся к цирку, и Шой направился за ним. Он не был возмущён замечанием начальника, как Энрико, но почему-то в глубине души эта ситуация вызывала у него сильное раздражение, такое, что хотелось даже рыкнуть на Фонтера и огрызнуться. Цирк был огромным. Высоченный купол шатра возвышался над чёрной сценой, вокруг которой рядами, один выше другого, стояли пустые кресла. Шой прошёл внутрь, осматривая арену. Ничего необычного — самый простой цирк, если только не обращать внимание на тело, лежащее посреди арены. А не заметить его было невозможно. Молодой мужчина лежал на полу арены, его руки и ноги были неестественно выгнуты, а вокруг головы расплылась к данному моменту застывшая лужа крови. Возле него на корточках сидел лысый молодой человек со смуглой кожей, одетый в полицейскую форму, и что-то рассматривал через увеличительное стекло. К нему, обгоняя Шоя, подошёл Энрико и пожал руку, сразу заваливая какими-то вопросами и кивая на полученные ответы. Когда Шой с Ридом подошли к этим двоим, лысый встал и подал Харту руку, представляясь с улыбкой: — Ю Эйден, оперативник. — Харт, Шой, — вернул мужчина любезность, изучая Ю взглядом. Смугловатому мужчине на вид было лет 30, может 29, но вряд ли меньше. Шоя радовало, что хотя бы не все в их команде неопытные юнцы. И пусть Энрико выглядел опытным, он всё равно был, как казалось Харту, слишком молодым, не говоря уже о Гриффине. В то время, как Харт его рассматривал и изучал, Эйден уже повернулся к Риду, бодро рапортуя: — Мужчина, где-то 30-35 лет, работник цирка. Был акробатом и гимнастом, погиб, вероятно, этой ночью, отрабатывая свой номер. Предварительная причина смерти — несовместимые с жизнью травмы, полученные при сильнейшем ударе о землю. Видимо, он упал из-под самого купола: там висит оборванная трапеция. Директор цирка пообещал, что нам её обязательно спустят и дадут рассмотреть. Свидетелей не было, пока похоже на самый обычный несчастный случай. Парню просто не повезло, — с сожалением бросил он, отходят немного от рапорта. — Труп обнаружил мальчишка-циркач, он сейчас с директором цирка, ожидает допроса. — Спасибо, Эйден. Нормайер, что скажешь ты? — У него несколько переломов и трещина в черепе, парень явно неплохо приложился о землю. Думаю, оборвался трос в самый неподходящий момент — обычно такие ребята, как он, успевают среагировать в подобной ситуации. У него развитая мускулатура, так что он определённо смог бы удержаться. Но, так как перед нами труп, я могу сделать вывод, что обрыв троса застал его во время сложного элемента. Приземлился парень на спину, приложившись ровно и головой и позвоночником. Предварительная причина смерти — болевой шок из-за множественных переломов. Я считаю, что это никак не может быть несчастным случаем, потому что шанс того, что трос оборвётся в самый неподходящий момент, невероятно мал: Кто-то определённо знал, что делал. А ещё, я заметил… Речь товарища все хуже распознавалась ушами Харта, который стоял в паре шагов от трупа, смотря в «пустоту». Он старался отрешиться от мира и, успокаиваясь, вспоминал слова и голос своей матери. Он вспоминал тот самый первый день, когда решил последовать её совету и увидеть больше, чем мог обычно, а в итоге открыл для себя простор новых возможностей. В глазах мужчины начали плясать разноцветные «мушки», мир резко потемнел и стал чёрно-белым. Прозвучал выстрел, метко выпущенная пуля порвала трос. Чёрная тень, выполняющая какой-то сложный трюк под куполом, с отчаянным воплем ринулась вниз, шлепаясь об пол с гулким стуком и едва различимым хрустом. Она ещё какое-то время издавала предсмертные стоны, а потом затихла. Из-за кресел в зрительном зале выскользнула другая тень и скрылась в чёрной дали. — Харт! — Эй, Харт! — Ты слышишь меня, чертов лодырь? Ты вообще собираешься сегодня работать? — сквозь тени и тишину прорвался к нему громкий голос Фонтера, разрушая момент. Мир вернулся в прежнее состояние, а слегка бледный Шой глубоко вздохнул. — Простите, детектив Фонтер, — Харт резко зажмурился, а потом быстро проморгался. Мир окончательно перестал плыть перед глазами. Ладно, что-то он понял, но этого мало. Видимо, придётся ему вернуться сюда позже. Шой подошёл к трупу, присаживаясь рядом с ним на корточки. Самая обыкновенная смерть от падения с огромной высоты, ничего примечательного, казалось бы. На первый взгляд можно решить, что это был обыкновенный несчастный случай: просто оборвался трос, видимо, не выдержал нагрузки. Но ведь он, Шой, видит намного больше. Он уже узнал, что это не несчастный случай, а самое настоящее убийство. Это значит, что ему предстоит выяснить все подробности, а потом придумать, как же представить все это Фонтеру так, чтобы выглядело правдоподобно. Самая сложная часть его работы. Казалось бы, куда уж проще, если знаешь все подробности. Вот только не тут то было. Все становится намного сложнее, когда необходимо сохранить в тайне информацию о своих способностях. О таких, как он, не знает почти никто, а те, кто знает, ненавидят их и боятся. Потому что кто знает, чего ждать от подобных людей. — Мне нечего добавить, но я бы хотел осмотреть оборвавшийся трос, — произнес Харт, поднимаясь. Энрико согласно кивнул. Шой подумал немного, осматриваясь, а потом его взгляд наткнулся на молоденького паренька, сидящего на трибунах. — А ещё я бы хотел поговорить с парнем, нашедшим тело. — Я тоже собирался это сделать, — встрял Фонтер. Шой мысленно мучительно простонал. Только не это! Конечно, ему стоило догадаться, что Фонтер не позволит ему поболтать с пацаном наедине. — Пошли, Харт. Он — Шой Харт, и он тот, кто всегда возвращается на место преступления после того, как его коллеги уедут. Когда места преступлений скрываются под покровом ночи, он выходит на охоту и выясняет все секреты преступников и убийц. Его кредо — всегда докапываться до сути, до правды, всегда способствовать совершению правосудия, всегда выкладываться на столько процентов, на сколько он не смог выложиться вчера. Его стиль — во мраке ночи часами просиживать на местах преступлений, узнавая мельчайшие подробности совершенных злодеяний, а потом придумывать максимально правдоподобную историю о том, как он до всего этого дошел, чтобы начальство оставалось довольно им. Было бы не приятно, если бы кто-то смог раскрыть его секрет, но пока мужчину это не особо волновало: до сих пор это ни разу не случилось, а значит он — прекрасный специалист в своем деле. Он сыщик наоборот, и он всегда знает, что произошло, ещё до того, как найдутся первые улики, он расследует убийства, начиная с момента убийства, и ему следовало бы стать автором детективов при таких навыках, вот только Харт стал полицейским. Если бы все было намного проще, он бы раскрывал преступления намного быстрее. Жаль, что протоколы являются важной частью его работы. Но он давно научился не обращать внимания на подобные мелочи. Его цель — дорваться до правды, и сейчас он сделает все, чтобы это стало возможным. Лучший способ — дать мальчишке знать, что им нужен приватный разговор. Они подошли к трибунам и им навстречу двинулся паренёк лет восемнадцати. У него были растрёпанные светло-русые волосы и блеклые карие глаза, а по щекам рассыпались мелкие веснушки. Шой приветственно кивнул ему, Фонтер же сразу принялся расспрашивать паренька по интересующим его пунктам. Мальчишка отвечал немного сбивчиво, но бодро и по существу, что, несомненно, порадовала Шоя. «Смышлёный, значит, — отметил мысленно помощник детектива. — И психика устойчивая». Психика у парня действительно была устойчивой: в конце концов он нашёл труп, причём труп своего знакомого, так это ещё и произошло ночью. И ведь он не растерялся, сразу вызвал полицию, остался на месте и спокойно дал показания. Такую стойкость Шой уважал. Он посмотрел парню прямо в глаза, чтобы привлечь его внимание, пока Фонтер записывал что-то в свой блокнот. «Надо поговорить наедине,» — чётко и беззвучно произнёс мужчина одними губами, смотря парню в глаза, а потом повторил ещё несколько раз, чтобы тот точно понял. Получив в ответ лёгкий согласный кивок, Харт в который раз мысленно похвалил догадливость парня. Когда Фонтер закончил свой допрос, он приказал завершившим работу Ноймайеру и Эйдену собираться и возвращаться в отделение, а после приступать к расследованию. Версия с несчастным случаем была отброшена, так как после анализа оборванного троса трапеции выявили, что повреждён он был искусственным путём. Шой задержался на выходе из цирка лишь ненамного — только для того, чтобы успеть тихо бросить парнишке-циркачу: «Встретимся в восемь вечера у отеля Уют», — а потом скрылся за пологом, догоняя Фонтера и Нормайера.

***

Вечерний город сверкал огнями вывесок. Особенно красиво было на площади возле отеля «Уют». Фонтаны подсвечивались разноцветными огнями, в клумбах прятались необычные садовые фонари, светившие приятным тёплым светом. Некоторые постояльцы отеле сидели на лавочках в этом сквере, любуясь красивым видом. Шоя же привлекало иное место. Та самая кафешка, которую он заприметил вчера вечером, выглядела очень уютно. Изнутри исходил тёплый свет, а сквозь открытые форточки пробивались приятные запахи. Мужчине, стоящему возле кафе, уже не терпелось зайти внутрь, но он ждал своего собеседника и партнёра по ужину на сегодняшний вечер. Джим появился в восемь ноль одну, выскользнул из какого-то тёмного переулка, и оказался прямо напротив Харта. Несмотря на то, что детектив был погружён в свои мысли, а появление парня было внезапным, он даже не вздрогнул — лишь перевел свой взгляд на юношу и слегка улыбнулся. — Здравствуй, Джим, — поприветствовал мужчина знакомого. — Мистер Харт, — приветственно кивнул паренёк. — Зайдем? — Шой кивнул на кафе. — Честно говоря… — парень замялся, а потом немного покраснел. — У меня нет денег… — кажется, ему было очень стыдно признавать этот факт. — Ничего страшного, — ответил Харт. — Я угощаю. — Это как-то неловко… — Не волнуйся, меня это совсем не напрягает, — с улыбкой попытался успокоить его Шой. — Ну ладно… Но мне все равно неловко. — Ой, прекрати, — фыркнул мужчина. — Это я назначил встречу, и это я хочу, наконец, посетить это кафе. Не лишай меня такого удовольствия, парень. — Ладно, — смущённо пробормотал Джим. Единственным человеком, который помогал ему иногда деньгами, был директор цирка. Они, как ни странно, были в достаточно близких отношениях, почти как отец и сын, хотя, скорее, все же как дядя и племянник. Джиму даже позволено было знать один из самых главных секретов директора. Шой и Джим сели за дальний столик, заказав кофе и десерты. Харт рассматривал будущего собеседника так внимательно, будто не насмотрелся во время первой встречи. Парниша явно заинтересовал его. Такого кадра упускать из виду нельзя. — Ты хорошо знал того парня-акробата? — наконец начинает Шой. Интерес интересом, но все же он тут по делу. — Да, он дольше меня в этом цирке. Радушно принял меня, как и вся труппа, когда я пришёл к ним подростком, — ответил парень. — Он был простым и хорошим человеком, я не знаю зачем кому-то убивать его. — Думаешь, это убийство? Ситуация выглядит так, будто все это — несчастный случай. — Не думаю, что это мог быть несчастный случай. У нас никогда не случалось такого, чтобы подводил инвентарь. Директор строго следит за этим и каждый раз проверяет его состояние лично. — Вот как, — мужчина кивнул. — То есть ты думаешь на убийство? — Да, господин детектив. — А вот мой босс думает иначе… Чует моё сердце, что вскоре он закроет дело и оставит все, как есть, сбросив на несчастный случай. Улик никаких нет, свидетелей тоже. Криминалист, конечно, говорил, что все это странно, но это не звучало слишком убедительно для Фонтера. — И что же нам делать, мистер Харт? — встревоженно интересуется Джим. — Как быть? Как найти убийцу? А вдруг он вернётся?! — Тихо, отставить панику и суету, — шикнул на него Шой. — Я верю в то, что это именно убийство. И я знаю, как нам найти убийцу. Но для этого мне нужно вернуться в цирк. Так, чтобы никто об этом не узнал. Особенно ваш директор и Фонтер. Сможешь мне помочь? — Это будет непросто… Но да, думаю смогу, — парень просиял. — Спасибо, мистер Харт, что пытаетесь докопаться до правды и совершить правосудие! — Не за что, парень, это ведь моя работа. Ты поел? Тогда выдвигаемся! Они оставили деньги и чаевые, а потом вышли из кафе, сразу сворачивая в тёмные дворовые переулки. Ночь уже опустилась на город, и теперь не освещенные улицы тонули во мраке. Вместе с ними в нём утопали и Харт с Джимом. Они пробирались закоулками до цирка и продвигались очень уверенно благодаря навыкам и хорошему зрению Джима. Ночной город был его стихией. Во время уверенного, но неспешного продвижения за Джимом от одного двора к другому, по мере их приближения к цирку голову Шоя все чаще занимали мысли, не связанные с сегодняшним делом. Они перемешивались с мыслями об убийстве и способах нахождения разгадки к его тайне, но никак не хотели оставлять головы Шоя. Мальчишка-циркач был хорош. Он был простым и искренним парнем, не казался каким-то особенным, не был невероятно красив, был одет в старую одежду и его карман почти всегда был пуст, но было в нём то, что зацепило Харта, заинтересовало в юноше. Он был сообразителен, прекрасно знал все входы и выходы, каждую улочку и каждый закоулочек города. Прекрасно ориентировался в нём и днём, и ночью. А ещё имел невероятную интуицию и был честен. Шою это нравилось. И ему было жаль, что мальчик тратил свой талант в цирке, веселя людей и оставаясь в нищете без возможности когда-либо выкарабкаться из этой ситуации. И Харт не хотел бросать его после завершения дела. Не хотел делать вид, что так все и должно быть. Мужчина думал о том, что, наверное, мог бы помочь ему. Была у него идея, как можно все это провернуть. Оставалось надеяться, что парень будет не против, а Купер позволит ему такую вольность. Этот вариант следовало обдумать. Пока мужчина был занят мыслями, они с Джимом, наконец, добрались до цирка. Его окружала полицейская лента, а в округе не было ни единого источника света. — Директора сейчас тут нет, как и остальных, — шепнул парень. Шой одобрительно «угукнул» в ответ. Они прошли внутрь и остановились неподалёку от трибун. Мужчина коснулся плеча, парня и шёпотом произнёс: — Сейчас у меня к тебе есть ещё одна просьба. Я собираюсь подумать над делом, но ты не должен прерывать меня, хорошо? Только в экстренном случае: если кто-то придёт. Я буду стоять неподвижно, тебе покажется, что я почти не дышу и что сердце мое почти не бьётся, но все хорошо. Я сам скажу тебе, когда снова смогу говорить, ладно? Я очень надеюсь на тебя, Джим, — его голос был серьёзен. Парень кивнул. Тогда Шой выпрямился во весь рост и вслушался в тишину. Закрыл глаза. Вокруг была глубокая тишь, ни единого звука не улавливали его уши, кроме едва слышимого равномерного дыхания Джима. Его глаза не видели ничего, кроме кромешной темноты. Волна спокойствия нахлынула на мужчину. Он постепенно начинал впитывать в себя тишину, окружающую их, слушал дыхание парня и успокаивался, забывая обо всем, кроме того, зачем они были здесь. Ему нужно было вернуться туда, ему нужно… Он почувствовал лёгкое головокружение, уши уловили посторонний звук. В глазах заплясали цветные «мушки». Он открыл глаза. И провалился во тьму.