Кофе и сигареты

Мой демон

Всё время

Из тени

Шепчет мне на ухо

      — Да? — звонок телефона раздался в твоей квартире слишком громко, ты несколько раз моргнула, чтобы привыкнуть к свету от ночной лампы, которая освещала прикроватный будильник. Два часа ночи. Значит ничего хорошего.       — Сосновка. Труп, — произнес мужской голос на том конце трубки.       — Еду, — обречённо произнесла ты, сбрасывая звонок. Как же периодически ты хотела уйти с этой работы. Ты постаралась как можно тише выбраться из кровати, чтобы не потревожить спящего человека рядом. Мужчина, к сожалению, проснулся и, притянув тебя спиной к себе, зарылся рукой в волосы, вдыхая запах шампуня. Его шампуня. Тебе нравился этот запах, и ты хотела чувствовать его как можно чаще, даже когда его не было рядом, — мне нужно ехать, — тихонько прошептала ты, заглядывая в сонные, но такие любимые глаза, — ты же знаешь, работа. Спи, — ты легонько поцеловала мужчину в уголок губ и выбралась из его объятий. Как же ты хотела остаться здесь, в тёплых объятьях, но реальность была строга с тобой.       Дорога к Сосновке, парку, находящемуся в достаточном отдалении от центра города, заняла час времени. К тому времени, как ты приехала на место, как назло полил холодный весенний дождь, заставляющий поморщиться от холода и пожалеть, что ты накинула лишь кожанку на лёгкое худи. Ты всё ещё не можешь привыкнуть к быстро сменяемой погоде в Петербурге, хоть прошло и несколько лет, как ты переехала сюда во время учёбы и устройства на работу в одно из отделений Санкт-Петербургской полиции.       Свою команду ты нашла недалеко от входа в парк, жёлтая лента разрезала своим цветом пространство вокруг людей в форме. Кивнув сержанту, который поднял для тебя ленту, ты прошла дальше, к склонившемуся над телом судмедэксперту. Пожилой мужчина осматривал руки жертвы, показывая своему помощнику, с какого ракурса сфотографировать увечья убитой.       — Ну, что тут у нас? — спросила ты, смотря на лежащее тело молодой девушки.       — Ничего хорошего, Лизонька, — ответил судмедэксперт, вставая с корточек. Лизонька. Он был единственным, кто тебя так называл. Тебе не особо нравилось, когда тебя так называют, но зная историю этого мужчины, ты позволяла ему это делать. Чтобы хоть как-то облегчить его боль утраты — дочь Альберта Дмитриевича, тоже Лиза, трагически погибла пять лет назад, и мужчина всё ещё не мог в это поверить, поэтому ты поддерживала его как могла, — всё то же самое. Горло перерезано, — ты слегка поморщилась, когда вспышка фотоаппарата осветила тело, лежащее на еле-еле видневшейся траве, — а на руке снова птица, — хотелось курить, жутчайше.       — Когда же это закончится, — ты сжимаешь пальцами переносицу, снова смотря на тело. А девушка была красивой. Была, — что-то ещё есть?       — Пока ничего, остальное после вскрытия, — произнёс мужчина, смотря на тебя своими зелёными глазами. Ты кивнула, — зачем тебя вообще вырвали сюда?       — Это же моё дело, — глаза от недосыпа безумно пекло, но работа есть работа и этого урода нужно было поймать как можно быстрее, — когда будут первоначальные результаты? — спросила ты, на что мужчина посмотрел на свои наручные часы.       — К часам десяти утра. Съезди, поспи. Тебе молодой такой образ жизни вообще вреден, — отцовская забота, ты лишь улыбнулась, — ты как-то быстро приехала. Откуда оболтусы тебя вырвали?       — У подруги была, — вы прошли к машине, на которой ездили судмедэксперты вашего управления, — маленький девичник. Домой не поеду, там в управлении сейчас Шпагин дежурит, с ним посижу.       — Лёша? Как там его мелкий? — Альберт Дмитриевич поправил свою забавную шапочку на голове.       — Вьёт из них веревки, — ты улыбнулась, вспоминая этого маленького прелестного мальчишку. Помощник Альберта Дмитриевича тоже добрался до машины со всем инвентарем, сел на водительское место, — буду у вас к десяти, — мужчина лишь кивнул и машина с судмедэкспертами выехала за пределы парка, догоняя машину, которая везла труп в морг. Как только машина с Альбертом Дмитриевичем скрылась за поворотом, ты из рюкзака достала пачку тонких сигарет, захватив одну из них, подожгла.       — Опять куришь, — ты выдохнула дым, после первой затяжки и обернулась, чтобы взглянуть на Влада, они сегодня вместе с Лешей дежурили в отделе, видимо в этот раз очередь на выезд была Влада. Он подошел к тебе с зонтом, дождь усиливался. Хорошо хоть успели снять всё место преступления, иначе вода может смыть все следы к чертовой матери.       — Нервы ни к черту из-за этого урода, — да, ты понимала, что сигареты безумно вредная вещь, но лишь они успокаивали толику переживаний у тебя в душе, — кто нашел труп?       — Сотрудники парка налаживали освещение на этом участке, кто-то перерезал здесь провода. Вот и нашли её. Мы опросили их и отпустили уже домой, завтра придут в участок, для дачи показаний, — произнёс парень, поправляя светло-русые волосы. Он напоминал тебе Курта Кобейна, с этими длинными волосами и голубыми глазами.       — Превосходно, — ты делаешь ещё одну затяжку, наблюдая как кроссовки пачкаются в мокрой от дождя земли.       — Ты прости, что сорвал тебя, думал, что ты захочешь это увидеть, — в голосе парня прозвучало сожаление.       — Ничего страшного, ты правильно поступил, — запах табака и тепло от тлеющей сигареты успокаивало нервы, и ты, затянувшись последний раз, бросила остатки сигареты на землю, растоптав её подошвой кроссовка, — я просто не могу понять чего он добивается. Кстати, камеры тут есть? — ты оглянулась, пытаясь рассмотреть коробки камер на столбе фонаря.       — Да, есть. Технари этим уже занимаются, но если тут не было света до этого, сама понимаешь, — ответил Влад, пожимая плечами. Да, скорее всего гиблое дело.       — Если на этом участке не было света, то, возможно, он мог попасть на камеры на другом участке, — телефон в кармане пиликнул и ты достала его, заглядывая в экран. «Ты доехала?» «Да. Всё нормально. Потом в участок» «Не хочешь возвращаться?» «Я не захочу потом уходить. Лучше на работе» «Аккуратно там. Люблю» «И я тебя»             Улыбка расцвела на твоём лице, когда ты прочла последнее сообщение. На сердце стало легче.       — Это тот, кто подарил тебе машину? Когда ты уже познакомишь нас, — произнёс Влад, а ты закатила глаза.       — Ты же знаешь, что он мне не дарил её. А когда познакомлю, — ты пожала плечами, — давай мы разберемся с этим уродом, а потом уже подумаем о семейных посиделках? Дадите вместе с Лёшей своё родительское благословение, — ты слегка улыбнулась.       — Конечно дадим, если он достоин тебя, — ох уж эта братская забота.       — Я думаю, это уже мне решать. Ладно, я поехала. Заканчивайте тут, — ты накинула на голову капюшон от худи и вышла из-под зонта.       — Нарешает она. Аккуратно давай, — цыкнул парень, отходя обратно к своим людям. А ты благодарила себя за то, что оставила машину не так далеко от входа в парк.       — Хотела бы я сказать доброе утро, но увы, — ты села на мягкий диван в кабинете оперов, смотря как мужчина снимает очки с глаз, кладя их на стол, смотря на стаканчик с кофе, который ты привезла ему, захватила на пару к своему.       — Да, утро так себе, — брюнет взял стаканчик с кофе в руки и, повернувшись к тебе лицом, сделал глоток, — Дмитрич недавно звонил, сказал, что ты хочешь заехать.       — Куда ж и без него, — ты прикрыла глаза, согреваясь от тёплого напитка в руках и теплоты в кабинете, — вы такие заботливые все, что я не могу. Влад хочет семейный ужин с моим избранником. Альберт Дмитриевич переживает за мой сон. А чего хочешь ты? — на твои слова мужчина улыбнулся.       — Был бы не против вообще познакомиться с твоим мужчиной. Хочу понять, кто он.       — Он хороший, честно. Но давай я познакомлю вас чуть позже? Когда дело закроем, — ты замолчала, закусывая губу, — ты же знаешь.              — Да, я понимаю, поэтому не давлю. Мы просто переживаем за тебя и хотим лишь добра тебе.       — Спасибо, я ценю это, — ты слегка улыбнулась, — Влад начал опять шарманку о том, что машину мне подарили, — решение сменить тему разговора было самым лучшим. Не сейчас обсуждать всё то, что творится с вами уже как три месяца, — кредит, который я за неё выплатила. Пошёл я нахуй, — из горла вырвался смешок.       — Это Влад, ему только дай найти след заговора.       — Да, наш Влад, — несмотря на кофе, спать хотелось просто нереально и ты зевнула, — чтоб ты был у меня здоровым, — обращаясь к человеку, который сейчас скорее всего спит и видит десятый сон в тёплой постели, а ты здесь, — как там Ваня? — спросила ты у Леши.       — У нас начали резаться оставшиеся зубки, и только Юле не говори, — ты подняла руки, показывая, что ты могила, — это тот ещё ад. А ещё говорили, мальчики тихие. Ничего подобного. Мне кажется, когда вырастет станет оперным певцом, это он сейчас на нас репетирует, — ты тихонько хихикнула на его слова.       Все в отделе знали насколько сильно Лёша любил своего сына, души не чаял в нём. И насколько сильно он был благодарен своей жене Юле за наследника. Ты тогда в отделе пробыла не больше полугода, всё ещё присматриваясь к людям, когда Лёша подошёл к тебе и попросил помочь. Он был старше тебя на два года, но при этом уже занимал пост начальника оперов и, если быть честной, ты была удивлена, когда Лёша попросил о помощи. Мужчина попросил помочь ему с подарком его жене на рождение сына. Юля уже лежала в роддоме и на днях должен был появиться младший Шпагин. Лёше очень сильно хотелось порадовать супругу, но рабочий режим и боязнь купить что-то не то просто заставляли впадать его в апатию.       Младшего Шпагина и его маму встречали вы с Лёшей и Влад, лучший друг их семьи и напарник Лёши по работе. С того времени у вас появилась традиция большинство праздников проводить вместе, как большая дружная семья. Влад несколько месяцев назад женился на прекрасной девушке, которая работала у вас в управлении. С этих пор в вашей семье стало на одного человека больше. Ребята относились к тебе как к младшей сестре и любому, кто мог тебя обидеть, могли открутить голову. Но ты и без их помощи прекрасно с этим справлялась, хотя тебе было безумно приятно, что у тебя есть такие друзья. Братья.        — Как я скучаю по Ванечке, — ты выбросила пустой стаканчик в урну, снова садясь на диван, — хочется поскорее его обнять, — трёхлетний мальчик украл твоё сердце безвозвратно, и до того как не начался ад, ты старалась чаще проводить время с крестником.        — Он тоже о тебе спрашивает, почему Лиза не приходит. Я сказал ему, что у тебя много работы и ты, как только сможешь, приедешь к нему, — Лёша улыбнулся, а потом резко хлопнул себя по лбу, — я забыл, — он открыл тумбочку в рабочем столе и достал оттуда какой-то лист, — просил передать тебе, — ты протянула руку, чтобы взять в руки лист. Стоило взглянуть на его содержание, как к глазам подступили слезы.        — Мой хороший мальчик, — ты провела пальцами по рисунку, который нарисовал крестник. Как же ты ненавидела то состояние, в котором ты сейчас находилась. И ты с ним ничего не можешь сделать, не сейчас. Благо тебя поддерживали и понимали, что иначе нельзя было поступить, — спасибо, Лёш, — прошептала ты, прижимая рисунок к груди. Ты откинулась на подушку и дала волю чувствам, тихонько всхлипывая.        Жизнь изменилась три месяца назад. Сначала ты думала, что это чёртово совпадение, но потом, когда со следующей жертвой было подкинуто письмо убийцы — требование, чтобы это дело вела именно ты, а на её коже снова появился рисунок, точь-в-точь такой же, который украшал твоё плечо, стало безумно страшно.        Чувство незащищенности накрыло тебя с головой. Татуировка стаи птичек на плече горели огнем, стоило только выехать на выезд и увидеть новый труп. Этот урод на предплечьях жертв вырезал скальпелем точно таких же птичек. А ещё тебе казалось, что за тобой следят, постоянно, после того как вышел указ о назначении тебя следователем по этому делу. Начальство долго не хотело этого делать, но ты убедила, что стоит пойти на поводу убийцы лишь для того, чтобы снизить количество жертв.        Ты ошиблась. Теперь смерть дышала тебе в спину, ходила по пятам, пряталась в тёмных подворотнях города. Убийца знал тебя, было такое ощущение, что он изучил тебя вдоль и поперёк. Знал на какие точки давить, подбрасывая всё новые и новые письма с угрозами. Только вот он видимо опустил одну вещь — ты не сдашься, боясь за свою жизнь, а найдешь его и уничтожишь, посадив за решетку. За убийства тех невинных девочек.        На первое убийство ты попала совершенно случайно, другой следователь приболел, и ты предложила его подменить. Тебе стало страшно, когда ты посмотрела на мертвецки бледное лицо жертвы, шею, словно красная лента, разрезала рана от скальпеля. А еще она слегка была похожа на тебя. Плечо тогда запекло впервые, когда Альберт Дмитриевич, осматривая труп, поднял рукав кофты жертвы и ты увидела птичек.        Ты стала вспоминать, кто мог видеть твою татуировку и, к сожалению, результат напугал тебя. Когда ты заводила страничку в социальной сети, думала, это поможет тебе в некоторых аспектах твоей работы. Они сыграли против тебя — фото с татуировкой красовалось на страничке твоего профиля. Но при этом, по профилю было невозможно понять, что ты сотрудник полиции, с этим ты очень сильно постаралась — обычная девчонка, которая гуляет с друзьями по городу, проводит время за фильмами. Всё до боли обычно.        И тогда пришло осознание, что убийца кто-то из своих, тот, кто находится рядом и сидит, наблюдает, какой следующий шаг ты сделаешь в этой шахматной партии. Поэтому, чтобы обезопасить самых близких, которым доверяла, ты отдалилась от них. Ведение социальной сети ты не прекратила, вбрасывала лишь фотографии города, которые делала во время прогулки по Питеру, чтобы привести голову в порядок. Наблюдала за статистикой, чтобы просмотреть, кто чаще всего посещает твой профиль.        Ты почти подошла к развязке, и скоро ты надеялась, что убийства прекратятся, а душегуб окажется за решёткой. Ты часто думала, о чём спросишь его, когда он будет сидеть в камере для допросов. Единственный вопрос, который всплывал в голове в такие моменты был — зачем?