Неправильное решение

      Образ Драко не выходил из головы Гермионы три дня, а ночью шёл беспокойный сон, короткий и тревожный. Посреди первой ночи, той самой, после их встречи, она вскочила и, сев на постели, смотрела в одну точку около часу. И лишь спустя время откинувшись на подушку, закрыла глаза и погрузилась в мерцающий сон, продолжала думать даже в грëзах.       Мысли догоняли её, хватали за плечи и разворачивали к себе, и её взгляд всегда встречался с его.       «Я должна ненавидеть его. Он не спросил меня, а просто вошёл в мою жизнь и расцарапал кожу, вывернул душу наизнанку и оставил след на всю жизнь». Но теперь она видела его глаза, слышала голос, который дрогнул, и слова сожаления, которые теребили казалось бы замеревшую душу.       «Я бы мог просто остаться, а утром ты бы обязательно предложила мне кофе», — эта фраза застряла в её голове, и все три дня Гермиона пытался вырвать её, выкинуть, разломать. Но попытки были тщетны, мозг запомнил её и воспроизводил ежечасно, по расписанию.       «Я бы обязательно предложила тебе кофе, прочитала лекцию о том, что черезмерное распитие спиртных напитков приводит к необратимым последствиям, и если бы ты пришёл, то приняла тебя вопреки всему».       И как она была бы права о чрезмерном вреде алкоголя. Ведь именно это привело их в одну постель и именно это заставило его овладеть ею. Если бы не... Это было оправданием. Она боялась так думать и в тоже время цеплялась за эту казалось бы неправильную, но необходимую ей мысль. Но одного она не понимала до сих пор: почему она не предприняла никаких попыток сопротивления?       «Нельзя жалеть, нельзя», — эти слова были пощечинами, приводившими в чувства её затуманенный рассудок.       Откинув одеяло, она пошла к письменному столу и, открыв ноутбук, пропала в этой реальности. Она несколько часов искала научные статьи о том, как жертва привязывается к насильнику. Гермиона читала до красноты в глазах, до онемение шеи и боли в позвонках и, закрыв крышку ноутбука, поняла, что мучает себя тем, что пытается заставить думать по-другому, не чувствовать то, что остро ощущает и постоянно проверяет стёкла, через которые смотрит на этот мир. Вдруг стекла подменили и мир отражается другим оттенком или его вовсе заколдовали.       Открылась дверь и она услышала знакомый звук колокольчика, но не повернулась и не посмотрела кто вошёл. Громкий топот и визг её дочери вызвал улыбку, и она не успела опомниться, как девочка кинулась обнимать её, и Гермиона, повернувшись, увидела этот курносый нос и счастливые глаза.       — Мамочка, я так соскучилась. Я сначала на тебя так злилась, ведь я очень сильно хотела провести чуть больше времени с ними, но оказывается я очень сильно по тебе скучала.       — И я тоже, — прошептала Гермиона и погладила её кудрявые волосы.       — Мамочка, ты знаешь, а мы с папой...       Гермиона слышала, как снова звякнул колокольчик.       — Мисс, мисс, — позвала она.       Знакомая официантка тут же оказалась рядом.       — Вы не могли бы посмотреть за моей дочкой? И принесите ей шоколадный торт с малиновой прослойкой, — быстро сказала Гермиона и полетела к выходу; обернувшись, она крикнула: — Ванесса, я буквально на несколько минут.       Открыв дверь, поток холодного ветра хлестанул её по лицу.       — Малфой, — громко крикнула она. — Малфой.       Дверь кафе плавно захлопнулась, а Гермиона побежала в одну из сторон. Она пыталась зацепиться своим взглядом хоть за что-то.       «Но ведь он был здесь», — думала она, но никак не могла найти его силуэт.       — Гермиона, — за её спиной она услышала его голос.       Девушка развернулась и увидела его. Между ними было значительное расстояние, и она замерла, ощущая как ветер обнимает её, охлаждая изнутри.       — Не уходи.       Он стоял и смотрел на неё, боясь неправильно понять её.       — Не уходи, — повторила она и сделала шаг вперёд. — Я думаю, что ты был прав. Я бы предложила тебе кофе и всё могло бы быть иначе.       — А что, если нет? Я много думал... Но нельзя говорить о прошлом, ведь оно прошло и всё изменило, — теперь он оказался рядом и притянул её к себе, обнимая.       — Скажи, а в тот день, после того, как ты... Когда ты ушёл, что ты чувствовал?       И сейчас она почувствовала, что он прижимает её сильнее, ощутила его тепло и слышала, как бьётся его сердце. Гермиона чувствовала его даже через слои ткани его одежды.       — Я слушал, как ты спишь, а потом смотрел на тебя долго-долго. Ушёл я рано утром, тогда, когда рассвет только постучался в твоё окно. Мне было стыдно. Это первое чувство, которое я испытал.       — Ты сказал, что любишь меня, — её голос дрогнул.       — Да, а это было второе чувство. Оно смешалось со стыдом, и я никак не мог определить его. Я понял, что любовь приходит внезапно и она не представляется и не говорит своего имени, так случилось и с нами.       — С нами? — спросила она.       — С нами, Гермиона, с нами.       Пошёл снег. Крупные снежинки казались тяжёлыми и, не долетая до земли, они таяли в воздухе. Стук по стеклу заставил обернуться их обоих. И они увидели маленькую девочку, которая махала им, прижавшись к стеклу, своим курносым носом.       — Пойдём, — сказала Гермиона и взяла его за руку.       — Ты уверена?       — Это правильное решение, Драко!       И вместе они зашли в кафе, где их ждала маленькая дочка, для которой любое решение родителей было правильным, и, увидев их вместе, она завизжала так, что Гермиона зажмурилась.       — Тише, — сказала она и почувствовала, как Драко дёрнул её за руку.       — Пусть, — и крепче сжал её ладонь.