Иниян

Солнце цветёт светло-розовым, желтоватым и оранжевым, когда, подёрнутое дымкой, поднимается и выглядывает из-за облаков. Небрежно задёрнутые шторы пропускают несколько юрких лучей. Рюджин просыпается в восьмом часу без будильника. За последние пару недель ей удалось наладить режим – своевременные подъёмы на учёбу или работу дают о себе знать, даже несмотря на то, что в выходные она не упускает возможности отоспаться и пролежать в постели до двенадцати. Не то чтобы это всегда происходит по её воле. Йеджи ненавидит ранние утра и с гордостью зовёт себя совой, готовой вести полностью ночной образ жизни. А с учётом того, что выходные они зачастую проводят вместе дома у Йеджи, соблазн остаться в кровати обычно пересиливает даже самые мощные моральные устои Шин. Квартира у Йеджи скромная и по большей части захламлённая. Маленькая студия с разложенным на полу матрасом без намёка на каркас. Хван называет его кроватью. Рюджин обычно не спорит. Ей особо не принципиально, где спать, главное, что не на деревянных досках. Тумбочка, с которой постоянно что-то падает, если случайно задеть, широкий подоконник, где хранится всё, что можно и нельзя, стройный комод, зеркало в полный рост, небольшая кухня с раскладным столом у стены и пара складных стульев. Всё простое, компактное, будто всю квартиру можно уместить в один чемодан и увезти в любую точку мира. Однако из-за вечного беспорядка вся компактность приходит в негодность, как бы Рюджин ни старалась держать всё в чистоте, в те дни, когда приходит сюда. Она потирает глаза, тихо поднимается с кровати, хотя знает, что Йеджи не разбудить даже базукой, поправляет спадающую тонкую лямку майки и шагает в ванную. Быстро споласкивает лицо, чистит зубы, оценивая, стоит ли наносить макияж. Сегодня пар не намечается, смена начинается с обеда, поэтому у неё есть ещё четыре часа на завтрак и спокойные сборы. А возможно и на утренние нежности, если Хван соизволит проснуться до этого момента. Странно всё это до сих пор, думается Рюджин. Всё, что есть между ними, происходит уже больше полугода – никто из них двоих точно не считает, – но названия этому «нечто» никто так и не дал. В клане это никого не напрягало. Проводить время в Бездне было просто: кататься вместе на задания, целоваться пьяными у бара и на диванах за столиками, отрываться на Больших гонках, язвить и веселиться по полной. Чувствовать, как вы обе нервовно друг к другу дышите, радоваться мелочам, прогонять печаль и быть уверенными, что вы порвёте любого друг за друга. Но ничего из этого не озвучивать. Ничего не говорить напрямую. Не признаваться даже самим себе, что между вами есть, возможно, что-то большее, чем мимолётная симпатия и страсть. Всё это было просто. А теперь клана в их жизни нет. Всё изменилось, казалось бы, в лучшую сторону. Вот только привыкнуть пока не получается. Будто всё вдруг стало серьёзнее. И непонятно, хорошо ли это. Шин выключает свет и выходит из ванной. Сейчас она не хочет об этом всём думать. Незачем портить такое спокойное утро. Она двигается в сторону кухни. Полчаса тратит на приготовление своих фирменных сэндвичей с яйцом, ветчиной и сыром, поджаренных на сковороде, заваривает быстрорастворимый кофе на двоих и умудряется пролить немного молока на столешницу. Добавляет себе в стакан немного корицы. А затем слышит шорохи и оборачивается. На кровати сидит сонный комок с растрёпанными волосами, и Шин не может сдержать улыбку. — Доброе утро, — говорит она. Йеджи дизориентированно хлопает глазами и чуть хрипло отвечает: — Сколько времени? — Девять. — Так рано? — Девушка сонно тянет носом воздух и падает обратно на подушку, потирая глаза. — Мне такой странный сон снился… — Правда? Какой? — Рюджин садится рядом на матрас. Силится, чтобы не протянуть руку и не поправить волосы или не прикоснуться к чужой коленке. Наверное, это слишком интимный жест, слишком нежный, немного не для них. Такое ведь только для парочек, верно? — Мы с тобой прилетели на дирижабле из пустыни, потому что нам нужно было найти и убить рыцаря на огромном медведе, который был посланником какого-то короля, — Йеджи рассказывает с закрытыми глазами, и, кажется, что она ещё наполовину где-то во сне. — И медведь был в броне. А у него с рыцарем была связь. И чтобы победить рыцаря, нужно было убить медведя. У нас были магические сабли. Но я не помню, победили мы или нет, — она наконец смотрит на Рюджин и машинально улыбается. — Бред какой-то. — Да ну, по-моему, из этого вышел бы отличный киберпанк, — Шин смеётся и не замечает, как всё-таки кладёт руку на коленку девушки поверх одеяла, мягко поглаживая. — Вставай, я завтрак приготовила. — Вот почему так вкусно пахнет, — девушка отзывчиво садится на постели и смотрит в сторону кухни. — Что бы я без тебя делала. — Питалась бы бич-пакетами на завтрак, обед и ужин. — Неправда, — она хмурится. — У меня ещё кофе есть. — О-о, ну это существенно меняет дело, — тянет Рюджин саркастически. — Ну всё, замолчи, — Йеджи со смехом шипит и хватает девушку за плечо, притягивая к себе. Они обе падают на кровать. Рюджин зачёсывает за ухо прядь волос, лезущую в глаза, и не перестаёт улыбаться. Она подгадывает момент и тыкает Йеджи в бок, от чего та вскрикивает и тут же пускается в атаку. Они крутятся на постели, точно перекати-поле, сбивая дыхание и смеясь почти во весь голос. Остатки сна как рукой снимает. Наконец, когда силы заканчиваются, Йеджи падает на бок, пытаясь отдышаться, а Рюджин ложится напротив, подложив под голову руку. — Я победила. — Да ты что, правда? И что теперь? — Как это? Разве победителю не полагается приз? — Вот как? И чего ты хочешь? Йеджи ничего не отвечает, только подаётся вперёд и мягко касается губ Рюджин, положив руку ей на талию. Та отвечает на поцелуй незамедлительно. Обнимает в ответ, выдыхает через нос, обдавая щёку горячим воздухом, прихватывает губами чужую верхнюю и чувствует лёгкий укус на своей нижней. Хван без стеснения запускает руку под футболку и ведёт выше по спине, обводит лопатки одним касанием, прижимается ближе и целует чуть глубже. Рюджин плавится от тёплых и слегка требовательных прикосновений, от чувственных поцелуев, в которых ощущается нечто большее, чем простая страсть. В них всегда читается что-то сильнее чем обычное «Я тебя хочу». Шин кладёт ладонь девушке на шею и легонько поглаживает, вызывая мурашки по спине. Йеджи трепетно выдыхает прямиком в губы и стискивает плечо. Кажется, ещё чуть-чуть и она набросится на Рюджин с необузданной жаждой. Но та ведёт языком по верхней губе, перемещает ладонь на бедро, которое и так грозится залезть на неё и сжимает его напоследок, точно дразнится. А затем отстраняется. Хван тянется за продолжением поцелуя, но Рюджин лишь чмокает её в кончик носа и напоминает: — Завтрак остынет. — Я хочу тебя на завтрак, — Йеджи хватает её за запястье, когда та поднимается с кровати. Рюджин смешно и по-доброму морщит нос, покачивая головой. — Не сегодня. Девушка выпячивает нижнюю губу и показушно отводит голову в сторону. Но вся её мнимая обида тут же улетучивается, когда Шин разбирает столик и раскладывает стулья. Через пару минут Йеджи оказывается сидящей напротив и отпивающей кофе из кружки. Вот так вот вдвоём - спокойно. Завтракать вместе или нежиться в постели, рассказывая друг другу о своих странных снах. Смазанно целовать, убегая на работу, возвращаться в квартиру и заказывать ужин. Убираться вместе под громкую музыку, чтоб раздражать соседей. Или раздражать их совершенно другими способами несколько раз на неделе. Фотографировать друг друга на память, обнимать во сне, смеяться до боли в животе с какой-то глупости, читать вслух, пока одна из них не заснёт, и целовать в лоб совсем целомудренно и по-детски. Жаль, что всё это они как-то упустили, думает Рюджин. Возможно, это просто не для них. Все эти нежности, глубокие чувства и сентиментальные «розовые сопли» до колен. Бывает ведь так, что некоторым людям просто не нужно всё это. Им хватает минимального: разговоров, редких ночей вместе, походов в кафе за обедом и встречах в общих компаниях. И ведь до этого Рюджин всё вполне устраивало. Их обеих всё устраивало. Что изменилось? Шин быстро мажет языком по пересохшим губам и смотрит в свою тарелку. Пытается не выдавать во взгляде напряжённых мыслей, но Йеджи, занятая завтраком, особо ничего не замечает. — Ты вечером приедешь? — Спрашивает. Рюджин обводит кончиком указательного пальца ободок кружки и подпирает ладонью подбородок. Выдыхает: — Нет, у меня дежурство в ночь. А завтра сразу на пары. — Ужасно, — Хван корчится, — снова косплей на ходячего мертвеца? — Рюджин на это лишь посмеивается и покачивает головой. — Правда, ты так сильно устаёшь из-за учёбы и работы. — Да, но мне нравится медицина. А тут легко не бывает. Зато, ещё немного и я официально буду хирургом, — она выдерживает паузу и берёт в руки кружку. — К тому же, все проблемы ни по чём, если ночью спишь с врачом. Йеджи усмехается. Это уж точно. — Вот бы и мне знать, что мне нравится и что делать дальше, — девушка выдыхает слегка раздосадовано. Видно, как груз переживаний вдруг ложится ей на плечи. Рюджин лишь склоняет голову набок и успокаивает: — Думаю, ты найдешь для себя что-нибудь. — Может быть, — та неопределённо передёргивает плечами. Не то пытается сбросить с себя эту тяжесть, не то отмахнуться от чужих советов. Рюджин близко к сердцу не принимает. Они заканчивают с завтраком, загружают посуду в мойку и ещё какое-то время болтают ни о чём, сидя на кровати. Проверяют социальные сети, Рюджин делится сплетнями с работы о людях, которых Йеджи никогда в жизни не видела. Но слушает она так, словно смотрит бразильский сериал. В моменте Шин думается, что сейчас Йеджи совсем другая. Другая для неё. В Бездне она всегда была роковой женщиной, грациозной львицей, хитрой лисой, готовой обыграть любого как на дороге, так и за карточным столом. Она брала харизмой, красотой разреза глаз, шелковистых холодно русых волос, длинных стройных ног; брала особой заигрывающей манерой речи, храбростью, резкостью, жаждой адреналина. Она цепляла всем, чем только можно было зацепить. Рюджин может поклясться, что в тайне половина клана пускала на Йеджи слюни, если у них хер на девушек стоял. На гонках, на заданиях, в кафе-баре, да даже просто на улице она была совершенно другой. Не такой, какой Рюджин видит её сейчас или в любое другое утро. Только ей дозволено видеть эти заспанные глаза, чуть припухшие щёки и губы, мятую домашнюю одежду, если девушка вообще соизволит надеть что-то помимо старой безразмерной футболки, которая местами уже порвалась. Она такая только для Рюджин. От этой мысли сердце стягивает сладкими узами. А потом словно пережимает. Это Рюджин так думает. А для Йеджи всё это может быть в порядке вещей. Для неё всё это может совершенно ничего не значить. Ладно, проехали. — Пора выдвигаться, — Рюджин смотрит на время. Йеджи, расплывшаяся щекой на её плече, глухо угукает. Нехотя поднимается и наблюдает за тем, как девушка быстро переодевается, расчёсывает волосы и уже накидывает поверх чёрную кожанку. — Спишемся, — говорит она, держась за ручку входной двери. На одном плече висит компактная сумка, а на пальцах болтаются ключи от мотоцикла. — Да, спишемся, — Хван кивает, не разрывая зрительного контакта. Им обеим кажется, что стоит оставить недолгий поцелуй на прощание, всего лишь коснуться губами и пообещать, что они совсем скоро встретятся. Но никто не делает первого шага. Поэтому Рюджин поджимает губы, тянет за ручку и совсем скоро оказывается в лифте. Йеджи поворачивает замок на двери, прислоняется к холодной поверхности спиной и выдыхает.

///

В ординаторской тихо. Только тикают часы над входными дверьми. Время перевалило за час ночи. В полумраке спокойно. Точно дышится и думается легче. Хлорированный запах после обработки уже как родной. Рюджин сидит в синем хирургическом костюме, сняв белые кроксы и подогнув под себя ноги, на мягком диване. Тёмные волосы убраны в тугой хвост. Пальцы поддевают и перелистывают страницу учебника. В ближайшее время никакого зачёта не намечается, но повторять материал время от времени всё же бывает полезно. Правда, чем дальше в ночь, тем меньше мозг воспринимает информацию. Особенно медицинскую, со всей ещё замудрённой терминологией. Хуже - только читать философию в таком состоянии. Телефон отзывается уведомлением, и это выводит девушку из хитросплетения предложений. yeji_h: как дела на дежурстве? все живы? мне не спится Рюджин закусывает губу, стараясь сдержать улыбку. Shin: Пока спокойно Жду, пока напарник принесёт кофе Начинает в сон клонить yeji_h: завидую мне больше нравится не спать с тобой чем без тебя) Shin: Когда я приезжаю, ты спишь как убитая yeji_h: я притворяюсь Shin: Охотно верю Девушка откладывает телефон, когда видит, что сообщение прочитано и остаётся без ответа. Старается вернуться к чтению, но какая-то неведомая сила постоянно тянет её взглянуть на экран. Она настраивает себя и упорно смотрит в книгу. Концентрации хватает на пару абзацев, потому что в следующий момент вновь приходит уведомление о сообщении. Рюджин открывает сразу же. yeji_h: *вложение* Пальцы замирают над клавиатурой, глаза сталкиваются с неожиданной фотографией и распахиваются, кажется, шире возможного. Шин смотрит на фото, где Йеджи лежит в постели, полностью обнажённая, прикрывает грудь одной рукой так, что та выглядит ещё более мягкой и упругой, чем наощупь. Половина лица обрезана, видно лишь губы и игриво высунутый язык. Фотография доходит до пупка и обрывается прямиком на тазовых косточках, где не виднеется даже кромки белья. А под фотографией высвечивается подпись «Вот бы ты меня всю ночь…». Рюджин сглатывает, но в горле сухо. Она… конечно, уже получала сообщения и фотографии подобного содержания, да и сама отправляла парочку, но не так ведь! Не тогда, когда она на работе, не тогда, когда голова забита учебником по общей хирургии. Но всё это таки будоражит внутри непонятное чувство азарта и ощущение, что её вот-вот могут застукать за чем-то неправильным. Шин ещё какое-то время разглядывает фотографию. Не с жадностью – с наслаждением. Ведь Йеджи правда красивая. Ею нельзя не восхищаться. И только она собирает слова в разумную мысль и хочет написать предложение, как дверь ординаторской со щелчком распахивается, и внутрь заходит напарник по дежурству, держа в руках два стаканчика кофе из автомата. Рюджин тут же гасит экран телефона и прячет его под себя – чтобы точно никто не догадался, на что (а точнее кого) она только что неотрывно смотрела. — Автомат на втором этаже накрылся, пришлось спускаться на первый, — говорит парень и потягивает кофе, причмокивая. — Ага… хреново, — отзывается Рюджин, а мыслями совершенно в другом месте обитает. — Слушай, а ты не знаешь, можно с кем-нибудь поменяться на следующие выходные. А то меня там на день рождения пригласили… — девушка особо не вникает в то, что он говорит, только кивает, чтобы сделать вид, что слушает, и отвечает почти на автомате: — Спроси в чате. Или у завотделением. — Да, надо бы, — в кармане у парня пищит пейджер. — Блин, 23 палата снова. Вот даже кофе спокойно попить не дают, — бубнит он себе под нос. — Сиди, я схожу, — Шин поднимается, быстро надевая кроксы. — О, ладно. Спасибо. Но она уже не слушает. Оставляет кофе на столике и выходит в коридор. По пути в палату всё-таки открывает диалог, но видит, что ни фотографии, ни подписи там больше нет. Жаль. Shin: Мне сделать вид, что я ничего не видела? yeji_h: чего не видела?)) Ох уж эти проклятые скобочки. Shin: Да так, ничего) Рюджин улыбается и убирает телефон в карман. В желудке всё ещё будоражится непонятное чувство и дышать будто становится чуть приятнее. До конца дежурства всего-ничего.

///

Голова грязнится. Она завязывает хвост, не смотря в зеркало. Утро просрано, на часах чуть больше двух. Желудок урчит. В холодильнике пусто. Хлопает дверца. Вашу ж мать. Йеджи натягивает толстовку, накидывает на голову капюшон, а на заспанные глаза надевает солнцезащитные очки. Быстро спускается вниз, доходит до небольшого магазинчика у дома, набирает продуктов по необходимости: лапшу быстрого приготовления, пару яблок, хлеб, молоко, яйца. Тащит корзинку на кассу, недолго ждёт в очереди и не с самым радостным лицом выкладывает продукты. Суёт руки в карманы. Наверное, она выглядит как какая-нибудь наркоманка или грабительница банка. А может, два в одном. Забавно. Кассирша пробивает все продукты, девушка достаёт карту. — Оплата не прошла, — сообщает женщина. Йеджи встряхивает головой – ушла в свои мысли и ничего не услышала. Кассирша повторяет. — А, давайте попробуем ещё раз, — она снова прикладывает карту. — У вас недостаточно средств на счету. Йеджи на несколько секунд замирает. В голове проносится туча мыслей. Она была уверена, что заработанных денег хватит минимум на два месяца, а теперь… И что теперь делать? Звонить кому-нибудь и просить в долг? Она уже доставала Хёнджина с этим, и не раз. Снова побираться будет как-то стыдно. Да и с чего ей будет эти деньги возвращать в этот раз? Позвонить Рюджин? Наверняка будет выглядеть жалко… Отвратительно. — Вот же… — «блядство», ругается девушка у себя в голове. Она прикрывает глаза и просит: — Можно тогда оставить лапшу и яйца, — кассирша пробивает отмену, пока Йеджи материт всё, на чём свет стоит, и думает, где экстренно взять деньги. Основная проблема заключается в том, что Хван совершенно не знает, куда ей приткнуться. Совершенно логично, что для заработка денег нужно иметь работу. И лучше, чтобы эта работа не капала на мозги, не тяготила, как говорит Рюджин, «чтобы к делу лежала душа». А Йеджи не ебёт, к чему там лежит её душа. Сколько бы она ни старалась придумать, в чём может быть хороша, у неё не получается. Ощущение, что она была в клане так давно, что разучилась жить обычной жизнью. Кажется, что ей совершенно не подходит ни обычная работа, ни график 5/2, ни подчинение начальству, ни творческое выражение себя, ни самозанятость, ни работа на удалёнке, ни-че-го. Про университет и высшее образование можно даже не зарекаться. В вуз Йеджи ни ногой. Всё, что она умеет – выигрывать в азартных играх, срубать деньги на гоночных ставках и ездить на поставки вместе с кланом. Раньше всё было куда проще. А теперь, когда они с Рюджин приняли решение уйти из клана и пообещали друг другу больше туда не возвращаться, начать жизнь с нового листа и сжечь мосты, так сказать, Йеджи понимает, что она совершенно никчёмная, безыдейная и ни черта не умеющая. Девушка возвращается в квартиру, пихает продукты в холодильник, не разбирая, и решает, что, как бы то ни было, философский вопрос «кто я?» вечен, а деньги нужны прямо сейчас. Поэтому ближе к вечеру, освежившаяся и вернувшаяся в свой образ роковой женщины, Йеджи перекидывает ногу через сидение Хонды, опускает лицевую часть шлема и заводит мотор. «Это всего один вечер», - твердит она себе. Всего одна гонка и несколько партий в карты. В дурака, может, преферанс или покер. Нет, лучше что-нибудь ненапряжное. В конце концов, Бездна уже как дом родной, там ей не грозит никакая опасность. Это то же самое, что вернуться в школу на один урок, поздороваться с учителями. Только это возвращение к прошлой жизни на один вечер, чтобы заработать денег на жизнь. Йеджи уже делала так пару раз с того момента, как они приняли решение окончательно уйти из клана. Конечно, она не говорила об этом Рюджин, отмахиваясь тем, что деньги присылают родители, а сама она активно ищет работу, только пока что хорошей вакансии не подвернулось. На самом же деле, в Бездне она зарабатывала столько денег за один вечер, что ей вполне хватало на пару недель или месяц спокойной жизни. И отказаться от этого… тяжело. Особенно теперь, когда она, почему-то, чувствует ответственность за свои слова перед Рюджин. Впрочем, ладно. Это ведь не первый раз. Рюджин ничего не узнает о её визитах, потому что не держит связи ни с кем из Бездны. Йеджи давит на газ и несётся меж рядов машин на короткую встречу с прежней жизнью. В груди одновременно зарождается огонь и цветёт тревога.

///

Приглушённый свет лампы на кухне и шум холодильника – единственные признаки жизни в квартире. Рюджин тихонько потягивает зелёный чай, сидя за столом и подтянув к себе одно колено. В левом ухе играет эмбиент неизвестного исполнителя. За окном давно стемнело. Родители сегодня оба в ночную, поэтому в квартире девушка совершенно одна. Черты лица подсвечены синевато-жёлтым свечением, розоватые губы мягко касаются ободка кружки. Пальцы быстро строчат по экрану: Shin: Весь день не списывались Как твои дела? Родители на дежурстве, можешь приехать, если хочешь Или я могу приехать Как удобно Йеджи не в сети. Странно. Конечно, она вполне может быть в душе или спать. Хотя в такое время она ещё бодрячком. Да и на сообщения Рюджин отвечает почти всегда незамедлительно. Это Шин может долго отвечать, если находится в университете или на работе, а Йеджи обычно целыми днями ничем не занята кроме, может быть, уборки, походов в магазин и просмотра фильмов. Кажется, с таким количеством освоенного кинематографа она совсем скоро сможет стать полноправным кинокритиком. Осталось только в артхаус удариться для большей глубины. Когда Йеджи не отвечает больше часа, Рюджин, успевшая перебраться в гостиную, начинает беспокоиться. Она набирает её номер, что делает крайне редко, ведь они привыкли списываться. Но гудки даже не доходят до предела. Рюджин сводит брови и пялится на телефон точно баран на новые ворота. Shin: Почему не отвечаешь? Что-то случилось? Снова звонок, снова гудки, снова сброс. Shin: Да какого чёрта Почему ты сбрасываешь мои звонки? У тебя всё в порядке? Возьми трубку!!! Рюджин звонит ещё. На этот раз после сброса, в диалог наконец прилетает сообщение. Короткое: yeji_h: напишу позже И больше ничего. Но Рюджин это не успокаивает. Она только сильнее начинает тревожиться. В груди зарождается неприятное чувство, точно вот-вот должно произойти нечто страшное или необратимое. Shin: В каком смысле Ты можешь просто сказать, что случилось? Твою мать Ты хочешь, чтобы я с ума сошла или что? Йеджи Но больше её сообщения не читают. Былое спокойствие от одиночества улетучилось окончательно. Шин подёргивает ногой, смотря в стену и кусая губу изнутри. Что-то наверняка случилось, и Йеджи почему-то ничего ей не говорит. Она, конечно, почти всегда такая: помощи не попросит, когда нужно, не позвонит, предпочтёт разобраться со всем сама, даже если будет невмоготу. А Рюджин помочь хочет. Всегда. Не потому что считает её слабой, не потому что хочет выставить себя в лучшем свете. Ей всего лишь хочется облегчить Йеджи и так непростую жизнь. Помочь по дому, скинуть денег, что-нибудь подарить, сводить в кафе или ещё что-то по мелочи. Рюджин не тяжело, ей только в радость видеть, как девушка расслабляется, раскрывается перед ней, как светится от каких-то совершенно простых знаков внимания. Рюджин хотела бы подарить ей весь мир, если бы могла. Но ведь Йеджи не позволит. Однако сейчас её никто не спрашивает. Поэтому, быстро собравшись, Рюджин хватает ключи от мотоцикла и хлопает входной дверью. Shin: Я еду к тебе

///

Партия заканчивается. Йеджи, улыбаясь, собирает выигрыш в одну стопку и поднимается из-за стола. Соперники сидят с кислыми минами, на фоне играет музыка, приглушённое освещение кафе-бара так и тянет к стойке. Хван суёт деньги в один из карманов и, вильнув длинными волосами, вальяжно подходит к бару. Юна наливает виски в стакан какому-то незнакомому мужчине. — Не ожидала тебя снова увидеть, — говорит девушка. — Ты говорила, тот раз был последним. — Пора начать говорить не «последний», а «крайний», — Йеджи усмехается. Она садится на высокий барный стул. — Увы, но деньги сами себя не заработают. — И то верно. Как у вас? Ну… с Рю, — интересуется Юна. Хван передёргивает плечами и подпирает подбородок ладонью. — Никак. Всё так же. — Вы всё ещё вместе? — Мы никогда и не были вместе. Ну, как пара в смысле. Так просто, подруги с привилегиями или что-то типа того, — девушка слегка морщится, а внутри такое гадкое чувство, точно она сама себя обманывает, и Юне врёт в придачу. Но ведь это правда. Они с Рюджин не обсуждали, что конкретно между ними происходит всё это время. И хотя в последние несколько месяцев всё это выглядит и ощущается как нечто большее, «чем подружки с привилегиями», Йеджи просто не может подобрать других слов для описания. — Так, она не знает, что ты здесь? — Юна осторожничает. Йеджи поджимает губы. — Какая разница? Я ведь не должна перед ней отчитываться, — отмахивается она. — К тому же, я не умею ничего лучше, чем управляться с картами и байками. Может, это моё призвание. А ещё мне нужно на что-то жить. — Действительно похоже на призвание, — в разговор вдруг вклинивается мужчина, которому Юна минутами ранее наливала виски. Он легко, даже слегка заигрывающе улыбается и смотрит прямиком на Йеджи. — Я наблюдал за вашими партиями сегодня. Это действительно похвально. Я восхищён. — Спасибо, конечно, но… — Йеджи ухмыляется и склоняет голову набок. Мужчина перебивает: — Если вы играете ради денег, могу вам кое-что предложить, — он призывно взметает брови. Хван смотрит на Юну, точно спрашивает совета, но та не знает, что и сказать. Поначалу думается, что нужно отказаться – странно это, соглашаться на какую-то авантюру от совершенно незнакомого человека. Но тот продолжает: — Не переживайте, ничего криминального. Мне знакомо одно казино в городе. Довольно известное среди богатых людей. Там всегда крутятся большие деньги, но попасть туда бывает тяжело. Но вы действительно талантливая девушка, так что, — он вынимает из внутреннего кармана пиджака бумажную карточку, — вот моя визитка. Я немного знаком с владельцами, так что, если вас заинтересует моё предложение, покажите её на входе. Йеджи берёт визитку и рассматривает. Простая белая, из плотного картона с позолоченными надписями и окантовкой. Наверняка дорогая. — Игры проходят каждый вечер, но в эту пятницу намечается особенно интересная партия. Приходите, — он улыбается, и Йеджи замечает, что у него идеально ровные зубы в цвет этой самой визитки. Голливудская улыбка. Даже немного пугающе. Она не замечает, как чуть поджимает плечи. — Я подумаю, спасибо, — девушка кивает и убирает визитку в карман к деньгам. От нервов вдруг лезет в телефон. И только теперь замечает сообщение от Рюджин, отправленное часом ранее. Shin: Я еду к тебе Нет, нет, нет, нет. Твою мать. Йеджи вскакивает с барного стула, кидает быстрый взгляд на Юну, протирающую очередной стакан, и на незнакомца с шикарной улыбкой, и тараторит: — Блять. Мне пора бежать. Ладно, может, ещё увидимся. Пока, — и пулей вылетает на парковку. В спешке надевает шлем, седлает мотоцикл и даёт по газам. Йеджи летит по шоссе, превышая скорость, надеется, что Рюджин всего лишь решила её припугнуть и на самом деле не приехала к ней, стоять под закрытой дверью. Хван понимает, что ею обладает совершенно детский страх, точно она нашкодила и теперь должна отчитываться перед матерью, но она ничего не может с собой поделать. Рюджин не должна была приезжать, она не должна была узнать, что Йеджи в тайне от неё ездит в Бездну и продолжает играть на деньги. Она не должна узнать, что многое из того, что Йеджи говорила ей все эти месяцы было ложью. Мотор ревёт, девушка въезжает на трассу, полную машин. Пару раз застревает на светофорах, нервно постукивает по рулю и каждый раз срывается с места, точно в квартире пожар. Но когда она всё-таки приезжает, оказывается поздно. Рюджин стоит на парковке у дома, привалившись бёдрами к баку своего мотоцикла и сложив руки на груди. Прямые тёмные волосы спадают на недовольные глаза и напряжённые брови. Девушка смотрит на снимающую шлем Йеджи. Та ставит подножку, слезает с мотоцикла и останавливается напротив. — Привет… — тихо начинает она. — Где ты была? — холодный голос Шин прорезает тишину улицы. Выражение лица Йеджи вмиг теряет всю вину. — Какая разница? Я не должна перед тобой отчитываться. Зачем ты приехала? — Ты сбрасывала мои звонки, не отвечала на сообщения. Что мне ещё нужно было делать? — Успокоиться и не паниковать. Я ведь сказала тебе, что напишу позже, — Йеджи вздыхает и поправляет волосы. — По-твоему это нормальный ответ? — Рюджин отталкивается бёдрами от мотоцикла и подходит ближе. Хван не двигается с места и не отрывает от девушки напряжённого взгляда. Она останавливается, не доходя всего метра, тянет носом воздух и чувствует запах бензина, алкоголя, дыма и ещё какой-то совершенно непередаваемый аромат, который существует лишь в одном месте и точно въедается под кожу. Рюджин никогда и ни с чем не перепутает запах Бездны. Неужели… Она оглядывает Йеджи с головы до ног. Распущенные волосы, вишнёвая помада, высокие ботфорты, короткая кожаная куртка и торчащая из небольшого кармана джинсов пачка купюр. — Ты ездила в Бездну, — тихо догадывается Рюджин. Йеджи опускает взгляд в землю и даже не пытается сопротивляться. Спорить будет бесполезно. Рюджин часто моргает и покачивает головой в непонимании: — Зачем? Мы ведь пообещали, что оставим это. Я думала, мы все начинаем новую жизнь, с чистого листа… — Да не может у меня быть новой жизни, неужели ты не понимаешь? — Йеджи не повышает голос, но в её тоне отчётливо слышно возмущение. — У тебя есть дело всей жизни, учёба, работа, родители, которые помогают. У Джисона, у Хёнджина тоже есть всё, чтобы не пропасть: связи, близкие люди, деньги. У меня ничего этого нет, — она вдыхает поглубже через нос. — Я пошла за тобой, но даже не подумала, что в мире «обычных людей» мне нет места. — Это неправда. В мире без опасности и криминала есть место всем. — Ты не понимаешь? — на лице Йеджи читается безнадёга. — Я больше ничего не умею. Только играть на деньги, делать ставки и водить байк. У меня нет любимого дела, хобби, высшего образования. Блять, я даже не знаю, что мне нравится и куда я могла бы приткнуться здесь, — она понижает тон: — Каждый человек хочет быть кем-то. А я в обычной жизни никто. — Чтобы стать кем-то нужно что-то делать, — Рюджин словно режет по живому. — А не идти по пути меньшего сопротивления и снова вляпываться в это дерьмо. Йеджи чувствует, как внутри словно кислотой плоть проедает обида. Её глаза загораются, ногти впиваются в кожу ладоней. — Раньше тебе отлично жилось в этом «дерьме»! Или что, ушла из клана и стала паинькой? Будто ничего и не было? — Я знала, что рано или поздно придётся с этим покончить, если не хочешь гнить где-то на заброшенном складе после очередного поручения каких-то шишек. То, что я была в клане, не значит, что я не отдавала себе отчёт обо всём происходящем там пиздеце. А ты будто слепая, не понимаешь, что оттуда нужно уходить, пока есть возможность. — Да кто тебе сказал, что у меня есть такая возможность? — Йеджи стискивает зубы. Ощущение, что она разговаривает со стеной. — Мне не на что жить. Я ничего не умею. Твою мать, я уже не помню жизни вне Бездны, и ты хочешь, чтобы я вот так просто всё это оставила? С каких пор я вообще должна тебя слушать? Кто ты мне? — последние слова вырываются сами собой. Рюджин каменеет на месте. Ощущение, будто на неё выливают ведро холодной воды, а за шиворот лёд закидывают. И правда. Кто мы друг другу? — Да, ты права. Мы друг другу никто, — произносит спокойно Рюджин, а затем разворачивается. Йеджи, внутри которой всё ещё полыхает гнев вместе с обидой, наблюдает, как девушка садится на свою серебристо-синюю Ямаху и, не сказав ничего не прощание, уезжает. Когда Рюджин скрывается из вида, на Йеджи накатывает осознание произошедшего. Она ещё сильнее сжимает руки в кулаки, силится чтобы не пнуть рядом стоящую машину и пулей спешит домой. Руки трясутся от злости, поэтому она еле-еле попадает ключом в скважину и, не скидывая с себя обувь в квартире, падает на кровать. Стискивает подушку, прижимает к лицу и кричит, что есть силы. До хрипа. Почему Рюджин просто не может её понять? Как она сама позволила сказать настолько грубые слова? Как посмела натолкнуть её на мысль, что они совершенно чужие люди, когда они столько времени были до ужаса близки? Неужели всё это настолько большая проблема? Неужели Рюджин не может войти в её положение? Конечно, ей ведь проще! У неё ведь изначально до клана всё было отлично! Она совершенно не знает, что значит быть в шкуре Йеджи. Но неужели нельзя даже попытаться? Неужели Йеджи настолько ей не нужна, что та готова просто вот так уехать? А, впрочем, если ей всё это не нужно, если ей не нужна Йеджи, почему она обязана переживать? Ну и не нужно! Ну и пусть катится на все четыре стороны! Йеджи поднимает голову и тяжело дышит. Переворачивается на спину. Потолок отливает синевой. По нему скользит жёлтый свет фар. В груди ужасно давит. И хочется плакать.

///

В квартире тепло. Основное освещение не бьёт по глазам, на плите в сковороде шкварчит мясо. Со стороны доносится звук клавиатурных клавиш. Рюджин сидит за столом, подпирая щёку рукой и потягивает безалкогольное пиво из стеклянной банки. Парень за плитой орудует лопаткой и совсем скоро вываливает спагетти в сковородку. Накладывает пасту в три тарелки и расставляет на столе. — Спасибо, — говорит Рюджин. Есть, правда, особо не хочется, но она понимает, что нужно. — Не думала, что ты готовишь, — говорит она, поднимая глаза на парня. Хёнджин передёргивает плечами. Феликс, работавший за ноутбуком на диване, поднимается и шагает на кухню, отвечая: — Обычно только он и готовит. Я не очень люблю за плитой стоять. Предпочитаю кормить семью деньгами. — Добытчик, — Шин слегка усмехается. — На самом деле Феликс просто обычно живёт на одном кофеине. Если бы не я и не круглосуточная доставка, мы бы оба умерли с голоду, — Хёнджин фыркает и садится за стол напротив. Безалкогольное пиво и домашняя паста в компании друзей – лучший ужин за последнюю неделю. Рюджин косится на свой телефон. Словно ждёт сообщения. Так продолжается последние несколько дней. Феликс это замечает, поэтому максимально непринуждённо спрашивает: — Ты так ей и не писала? Рюджин в ответ качает головой. Последнее сообщение в их с Йеджи диалоге это её тревожное «я еду к тебе», а дальше пустота. Кажется, им больше нечего друг другу сказать. Разговор на парковке у дома Йеджи выглядит как огромная жирная точка в их так называемых отношениях. Вряд ли здесь можно что-то ещё добавить. Хван ясно дала понять, что они друг другу никто. И вроде это было понятно с самого начала. Но какая-то часть души Рюджин надеялась на что-то большее. Казалось, что есть нечто, что они никак пока что не могут обговорить. Чувства, которые сложно облечь в слова, сделать первый шаг и наконец решиться на… на что-то. Но теперь всё предельно ясно. Их пути разошлись. Пора каждому идти своей дорогой. — Если честно, я думал, вы начали встречаться ещё когда тусовались в Бездне, — говорит Хёнджин. Шин горько усмехается. Да, наверное, многие так думали. — Что ж, не быть тебе экстрасенсом, — выдаёт она. Шутка, вот только никому за столом почему-то не смешно. — Я вообще не до конца понял, что между вами произошло, — Феликс накручивает на вилку спагетти. — Она съездила в Бездну, чтобы поиграть на деньги, и из-за этого вы поругались? — Нет… В смысле, да, просто… всё сложно, — Рюджин устало прикрывает глаза. Всё это время после их разговора, Рюджин не находит себе места. Старается работать и учиться, как раньше. И у неё, вроде как, даже получается. Но несмотря на это, она не может выкинуть из головы слова Йеджи о том, что ей нет места в обычном мире, что Рюджин её совсем не понимает, и что они никто друг другу, да и не были никогда, наверное. Такое странное чувство. Будто она потеряла то, чем никогда на самом деле не обладала. — Она сказала, что не может жить без Бездны и что «обычный мир» не для неё. Она не знает, чем ей заниматься, не знает, что ей нравится и кто она вне клана. Не знаю, может, такой путь правда не для неё, и лучше оставить всё, как есть… — Ну, с какой-то стороны это будет правильно, наверное, — Феликс пожимает плечами. — Ты ведь не можешь силком её оттуда вытащить. Если она хочет такую жизнь, это только её выбор. — Знаю, просто… нам вроде было хорошо и без Бездны. Я понимаю, что ей, наверное, тяжелее, чем мне. Она нигде не работает и не знает, чем хочет заниматься. Но ведь я не могу просто взять и найти занятие, которое будет ей по душе. Я никак не могу ей в этом помочь, — она потирает лицо руками. — Мне тоже было тяжело первое время без клана, — вдруг говорит Хёнджин. Рюджин смотрит на него. — За несколько лет сильно привыкаешь к обстановке, к людям, к тому, что ты постоянно, по сути, вне закона. К каждодневному страху, к адреналину, ко всему этому, — он показывает воображаемую сферу. — И кажется, что ты никогда из этого больше не выберешься. Разница лишь в том, что я очень хотел выбраться. А вот хочет ли этого Йеджи – вопрос. — Если она изначально поддержала наш план и решила присоединиться, то скорее всего задумывалась о жизни вне клана. Возможно эта жизнь просто не оправдала её ожиданий, — добавляет Ли. — К «обычной жизни», — Хван показывает кавычки в воздухе, — довольно сложно было привыкать. Поначалу, когда я работал у Чана в мастерской, мне казалось, что я потерял какую-то часть себя. Будто у меня было всё, а теперь нет ничего, и приходится начинать с чистого листа. У меня не было жизни вне клана. У Йеджи, наверное, тоже. Рюджин задумывается. И правда, у неё вне клана был университет, работа в больнице, знакомые, которые никак не были связаны с кланом и даже не знали о нём. А у Йеджи был только «Чёрный лотос», Бездна и люди оттуда. Рюджин не начинала с чистого листа, она лишь продолжала свою обычную жизнь. А для Йеджи изменилось всё, всё сломалось. — И как ты… привык к этому? — осторожно спрашивает она. — Со временем. Я сразу нашёл другое занятие. Может, оно и не навсегда, может, это не дело всей моей жизни, но работа на СТО увлекает и помогает не думать о прошлом, — он ненадолго замолкает, а затем смотрит на Ли. — Ну и Феликс всегда был рядом со мной. Мы много говорили… обо всём. И я знал, что, что бы ни случилось, он останется рядом. И тогда не важно, что ждёт меня впереди: клан или его отсутствие, работа в мастерской или где-то ещё. Я знал, что у меня всегда будет человек, который поддержит меня, а больше, как оказалось, ничего и не нужно. — Это правда круто, я рада за вас, — Рюджин понимающе оглядывает друзей. Она действительно счастлива, что они есть друг у друга, хотя по голосу этого не слышно. — Но… мы ведь с ней никто друг другу по сути. Так что, не думаю, что подобное сработает с Йеджи. — Почему ты так уверена, что вы никто? — Феликс хмурится. — Со стороны кажется, что между вами явно что-то есть, просто вы обе почему-то молчите об этом. — Она сама так сказала. — Тогда почему ты не возразила ей, если она действительно много для тебя значит? — Я… не знаю. «Мне страшно», думает она. Страшно настроить воздушных замков, которые рухнут после первой грозы. Страшно почувствовать боль после отказа. Страшно согласиться на что-то большее. Страшно брать на себя ответственность за чужие чувства… — Значит, пора узнать. Поезжай к ней и поговори об этом. Только сначала поешь, — Феликс кивает на почти полную тарелку. — Да, только я не знаю где она. — Спроси? — Хёнджин поднимает бровь. — Она не ответит. — Боже, — вздыхает Феликс. — Вечно из-за ваших любовных страстей приходится людей беспокоить, — Рюджин смотрит вопросительно, пока парень набирает чей-то номер, а затем прикладывает телефон к уху, встаёт из-за стола и, отходя, начинает разговаривать с кем-то на английском. Хёнджин реагирует совершенно спокойно, будто так происходит каждый день. Через пять минут Феликс подходит к ним с ноутбуком, на котором открыта карта с указанной геолокацией. — Она здесь, — тычет пальцем на экран. — Я без понятия, что это за место. Хёнджин вглядывается в местность и задумчиво произносит: — Это похоже на подпольное казино. Вроде один из наших ребят как-то доставлял траву по этому адресу. — Какого чёрта она делает в подпольном казино… — шепчет себе под нос Рюджин, хмурясь и вглядываясь в карту. — Хотя это уже не важно. Если она там, сомневаюсь, что из этого выйдет что-то хорошее. Надо ехать. — Поехать с тобой? — спрашивает Хван. Рюджин поднимается из-за стола и ненадолго подвисает. — Да, наверное. Если нужно будет попасть внутрь, меня вряд ли пустят. В ответ она получает только пару уверенных кивков. И, отправляясь в путь, надеется, что с Йеджи всё в порядке.

///

Над большим покерным столом в просторной комнате висит дорогая хрустальная люстра, подсвечивающая помещение и создающая лишь лёгкий полумрак. Бархатные кресла насыщенного изумрудного цвета почти полностью заняты – остаётся лишь пара свободных мест. Йеджи вальяжно ступает на высоких каблуках по дорогому узорчатому ковролину. Облегающее чёрное платье идеально сидит по фигуре, серебряное ожерелье на шее едва поблёскивает в приглушённом свете. Она занимает одно из кресел, положив клатч себе на колени. Взгляды мужчин, сидящих за покерным столом, тут же обращаются к ней. — Мисс, дамы игроков обычно отдыхают возле бара или слушают живую музыку в другом зале. — Я знаю. Так во сколько начало? — интересуется она, хлопая глазками. — Кажется, вы не поняли, — мягко улыбается один из мужчин, на вид ему лет пятьдесят. — Нет, кажется это вы не поняли. Я не чья-то дама. Я играю. Мужчины за столом переглядываются. Когда начинается партия, Йеджи не замечает, как из-за дверного проёма за ней наблюдает пара чужих глаз. Первый час проходит спокойно. Йеджи не так давно играла с ребятами из Бездны, а те любители наёбывать в игре похлеще профессиональных игроков. Поначалу, конечно, совершенно непривычно находится рядом с людьми из «высшего общества», когда привыкла играть в кафе-баре да на всяких квартирниках, сначала за банку пива и пачку чипсов, и только через время повышая ставки. Но Йеджи быстро понимает, что её соперники в Бездне были не хуже статных дядек с Ролексами на запястье. Здесь, конечно, никто не знает, кто она такая. И это только на руку играет. Ребята в Бездне постоянно проворачивали такие финты во время игр, из которых не всегда можно было выйти победителем. Но с ними Йеджи научилась многому. Гораздо большему, нежели написано во всяких правилах. Плюсом ко всему, статные дядьки за этим столом совершенно не видят в ней соперницу. Кто-то может даже решит поддаться из жалости. Йеджи это лишь смешит. Пусть следуют своим застарелым стереотипам, ей любой выигрыш будет не лишний. Второй и третий час после разогрева идут тяжелее. Соперники уже понимают, что девчонка с ними за столом не из простых и становятся серьёзнее. Но Йеджи не даёт им фору. Пристально следит за игрой, за чужими руками и выражениями лиц. Она совершенно перестаёт замечать мир вокруг – он сужается до размера покерного стола и вбирает в себя лишь зелень покрытия, карты, фишки, несколько чужих рук и лиц. В какой-то момент ей действительно начинает казаться, что она взяла слишком высоко, слишком сильно замахнулась, и сейчас проиграет такую сумму, которую не выплатит до конца жизни. А потом случается… Стрит Флэш. Трёхчасовая игра неожиданно завершается победой хрупкой девочки, которой прочили место у бара или в музыкальной комнате для «дам игроков». Йеджи, сдерживая восторг, шок и радость, только ухмыляется, складывает в поднесённую коробочку выигранные фишки и поднимается из-за стола, победно вильнув волосами. Мужчина, наблюдавший за игрой издалека, тут же удаляется, дабы остаться незамеченным. Она направляется к кассиру, чтобы обменять фишки на обычные деньги и уйти из общества богатых дядек победительницей. Пусть, не в самой крупной игре, но всё равно победительницей. В этой коробочке с фишками явно больше, чем она могла срубить за одну ночь в Бездне. На пути к специальной кассе её вдруг окликает чужой голос. Йеджи оборачивается к бару и узнаёт того самого мужчину, который дал ей визитку для прохода в казино. Он вновь улыбается ей по-голливудски, и девушка, игнорируя неприятный холодок внутри, который и так перекрывается радостью от победы, подходит ближе. — Я видел твою игру. Это было великолепно, — говорит мужчина. Йеджи в какой-то момент думает, что неплохо было бы узнать, как его зовут, ведь они совсем не знакомы. А потом понимает, что надеется никогда больше этого мужчину не встретить… С одной стороны, ей нравится, что в казино и правда можно рубить большие деньги, если ты очень везучий и умеешь хорошо играть. Но ей как-то… не по душе такой антураж. — Спасибо, но в этом нет ничего необычного. В какой-то момент я думала, что всё потеряно, — кокетливо отвечает Йеджи, надеясь, что диалог долго не продлится. — Ну, не знаю. Я видел многих игроков в покер. И ты одна из лучших, — он кивает бармену. — Сделай два коктейля. Выпьешь со мной? — спрашивает, обращаясь к Йеджи, но ответа не дожидается: — Лонг-Айленд, по классике. Она аккуратно присаживается на барный стул, кладёт сумочку на колени, а коробочку с фишками ставит рядом на стол. Хван не замечает, как мужчина подмигивает бармену и тот кивает, слегка поднимая уголок губ, она думает лишь о том, как бы побыстрее обменять фишки и уйти. Даже несмотря на то, что после игры обстановка стала довольно непринуждённой. — Раз уж в нашем покерном клубе пополнение, расскажешь о себе побольше? Ты часто захаживаешь в тот кафе-бар на окраине? — интересуется мужчина. Бармен подаёт коктейли. Лёд призывно постукивает в стакане. В горле становится совсем сухо. В какой-то момент ей кажется, что она соглашается на несчастный коктейль и разговор с этим незнакомцем только для того, чтобы позлить Рюджин в своей голове. «Посмотри на меня, кто теперь в выигрыше?». Но ощущение это быстро проходит. — Нет, не часто, — врёт Хван, будто совсем с Бездной не связана. — Странно, мне показалось, ты хорошо знакома с той девушкой. Юной, кажется. — Да, мы просто давние знакомые, — Йеджи берётся потягивать коктейль, чтобы хоть чем-то занять рот. Приятный вкус колы перекрывает горькость алкоголя. Сухость проходит почти мгновенно и заменяется прохладой. На трубочке остаётся след от помады. — Вот как, — он хмыкает и тоже отпивает коктейль. — И где же ты научилась так играть? — Это ещё в детстве было. Во дворе, в школе, в интернете. На практике много всякого узнала, — пожимает плечами. Он задаёт ещё несколько вопросов, Йеджи быстро допивает свой коктейль и отвечает кратко, по большей части врёт. «Странный какой-то тип», думается ей. «Может быть он считает, что я ему теперь должна?». Но через пятнадцать минут непринуждённого диалога ей вдруг чудится, что мир перед глазами начинает медленно расплываться. Голос мужчины становится всё дальше, веки тяжелеют, точно её начинает клонить в сон. Она ловит последние несколько слов, но не разбирает их. А после отключается.

///

Машина подъезжает к казино практически идеально вовремя. Рюджин, выскакивающая из салона, успевает поймать, как за углом дома скрывается всполох холодно-русых волос и чьё-то массивное тело рядом. Она, не дожидаясь парней, срывается на бег. Заворачивает, и видит, как неизвестный мужчина, придерживая за талию Йеджи, которая едва ли может сама перебирать ногами, идёт к чёрному Ауди. Ноги девушки заплетаются, голова кренится, точно она её не держит, а руки болтаются, точно кукольные. — Эй, — окликает его Рюджин, — ты какого хуя творишь? — она начинает подходить ближе. К тому моменту поспевают и Хёнджин с Феликсом. — Барышня, это не вашего ума дело. Перепила моя спутница немного, сейчас отвезу её домой и всё в порядке будет, — мужик улыбается ей совершенно наигранно, и Шин видит, что глаза у Йеджи полуоткрыты. Неужели она действительно напилась до такого состояния? Да быть не может. — Не моего ума дело? Ты охуел?! Отпусти её, — Рюджин начинает подходит ближе, но мужчина только сильнее прижимает Йеджи за талию к себе. Шин кажется, что она вот-вот взорвётся от нарастающей ярости. — Я же сказал, мы едем отдыхать, всё нормально. — Ты кто такой вообще? — А вы кто? — он отзеркаливает вопрос. — Мы её друзья. Отпусти Йеджи по-хорошему, — вклинивается Хёнджин. Мужик усмехается: — Иначе что? Не собираясь больше церемонится, Хёнджин достаёт из-за пояса травмат и направляет на мужчину. А затем совершенно спокойно, ледяным тоном отвечает: — Иначе будем разговаривать по-другому. Незнакомец смотрит на пистолет в чужой руке и поднимает одну из ладоней, капитулируя. Однако ухмылка с его лица так и не сходит. Приросла, что ли… Он смотрит Хвану в глаза и одним движением отталкивает от себя Йеджи. Та практически падает на асфальт, но Рюджин успевает поймать её и прижать к себе покрепче. Сердце в груди бешено колотится, шея пылает жаром, а изо рта так и рвётся поток мата. Феликс подлетает через пару секунд, подхватывает девушку подмышки, а затем и вовсе берёт на руки, когда понимает, что на ногах она стоять больше не в состоянии. Рюджин выпрямляется и стреляет глазами в незнакомца. Тот неотрывно наблюдает лишь за травматом в руке Хёнджна. — Опусти, — просит она. Хван медленно опускает руку, не разрывая зрительного контакта. — Как хорошо, что мы смогли договориться, — мужчина тянет лыбу. Рюджин подходит ближе в два широких шага, глядит прямо в лицо и произносит: — Но есть одно «но». Я всегда оставляю за собой последнее слово, — а затем с размаху бьёт кулаком в лицо. Чувствует, как под костяшками сминается мягкая кожа щеки и нижней губы. Знает, что у самой останутся синяки или кровоподтёки, но сейчас совершенно плевать. Рюджин кажется, что она может убить его прямо здесь голыми руками. Мужчина отшатывается от неожиданности. Плюётся кровью на сухой асфальт. По белым идеально ровным зубам размазывается кровь, смешавшаяся со слюной. Он не успевает выпрямиться, потому что Рюджин заряжает коленом ему между ног, и тот, согнувшись почти пополам, падает. Сбивает об асфальт колени под тканью брюк, ловит ртом воздух и жмурится. Шин хватает его за короткие волосы, поднимает на себя голову и цедит: — Ещё хоть раз тебя увижу, башку откручу, череп вскрою и пепельницу из него сделаю, понятно? Ответа она не дожидается, толкает чужую голову в сторону, так, что та почти задевает дверцу красной машины неподалёку. Рюджин возвращается к Хёнджину и Феликсу, прикрывает глаза, вдыхает полной грудью. — Поехали, — наконец говорит она, и все трое с Йеджи в придачу, направляются к машине. — Ликс, ты сможешь завтра пригнать мой байк к её дому? — тот кивает, и девушка вручает ему ключи. Она садится назад, тряпичное тело Йеджи укладывают туда же. Хёнджин прыгает за руль, Феликс захлопывает дверь спереди, и под тихую музыку по ночным улицам Инчхона они пускаются в сторону дома. Недолго висит тишина. Рюджин бездумно смотрит в окно, прокручивая в голове последние тридцать минут, которые со временем наверняка покроются дымкой, но уж точно никогда не забудутся. Хотя может, именно этого ей и хотелось бы. Вдруг, точно наткнувшись на что-то, девушка хмурит брови и прерывает всеобщее молчание: — Хёнджин, почему ты до сих пор носишь с собой травмат? — Привычка, — парень передёргивает плечами. — И он всегда с тобой? — Большую часть времени. Рюджин кивает и больше ничего не спрашивает. Привычки - дело тонкое. Йеджи, оклемавшаяся на несколько секунд, перебирается головой к Рюджин на колени. Та прикрывает глаза, стараясь приструнить беспокойство в собственном теле, и осторожно поглаживает девушку по волосам. Йеджи, благо, дышит мерно и в полную силу. Наверняка он подсыпал ей какое-нибудь сильное снотворное или наркоту, не дай боже. Впрочем, это уже позади. Сейчас ей нужно просто отоспаться. Да и Рюджин отдых бы точно не помешал. За окном начинает накрапывать мелкий дождь. Капли длинными полосами размазываются по стеклу. Музыка успокаивает. Дорогу до дома Йеджи Рюджин не запоминает.

///

Утро тяжёлое. Точнее, уже день, послеобеденное время, но Йеджи только сейчас с трудом открывает глаза и осматривается по сторонам. Голова тяжёлая. Собственная квартира кажется чем-то эфемерным, точно блеклая галлюцинация. Во рту ужасно сухо, желудок урчит от голода, конечности ватные, почти неподъёмные. Она какое-то время глупо ощупывает подушку и одеяло, чтобы убедиться, что находится в кровати. Детали вчерашнего вечера напрочь стёрлись из памяти. Последнее, что она помнит – лицо неизвестного мужчины и пустой коктейльный стакан. Неужели он привёз её домой? Почему она вообще отключилась? Как он узнал адрес и попал внутрь? Сердце заходится в тревоге, Йеджи неуклюже садится и вдруг замечает за разобранным кухонным столом Рюджин, помешивающую ложкой содержимое кружки. Всё встаёт на свои места. — Доброе утро, — говорит Шин, замечая, что девушка проснулась. Тон её совершенно нечитаемый, и это пугает. Они не общались около недели, и теперь вновь видеть Рюджин в своей квартире как-то непривычно. — Доброе, — тихо проговаривает Йеджи. — А… — Я приготовила завтрак. Прими таблетку, поешь и сходи в душ, — она приносит в постель тарелку с сытным завтраком, стакан сока и аспирин на деревянном подносе. — Я спущусь, заберу у Феликса ключи от байка. Хван ничего не остаётся, кроме как коротко кивнуть. Через пять долгих минут она остаётся одна со своим завтраком. Горло точно кольцом сдавливает. Йеджи кажется, что на неё разом наваливается запертое где-то внутри чувство вины, страха и собственной никчёмности. Она осиливает лишь половину еды, залпом выпивает сок, глотая таблетку, и плетётся в душ. Стоя под тёплыми струями она замечает, что макияжа на лице нет. Наверное, Рюджин и об этом позаботилась… Хочется разбить голову об стеклянную стенку душевой. Вернётся ли Рюджин? Может, она решит просто уехать, не сказав больше ни слова, и на этом их история окончательно оборвётся… При мысли об этом, под диафрагмой неприятно колет. Почему она приехала? Как узнала обо всём? Зачем всё это? Прощальный подарок? Показать, что Йеджи ошибалась, и Рюджин единственная, кто сможет ей помочь, несмотря ни на что? Все вопросы улетучиваются, когда Хван выходит из ванной. Рюджин не уехала. Она здесь, забирает поднос с кровати и относит его обратно на стол, а затем садится на матрас. Смотрит в глаза. Так тихо и проникновенно, что всё тело точно иглой пронизывает. — Иди сюда, — она похлопывает по месту рядом с собой. Йеджи медленно и даже несколько робко опускается напротив неё. Кончики волос слегка намокли, кожа щёк порозовела от тепла и пара, и теперь она выглядит ещё более невинной, чем во время сна. Ужасно. Рюджин ведь совсем не в силах на неё злиться. — Прости, — почти шепчет Йеджи и опускает глаза в пол. — Не знаю, как ты меня нашла, но… спасибо. — Не за что. Этот мужик чем-то накачал тебя, мы поймали его, когда он уже волок тебя в машину. Даже не хочу думать, что произошло бы, если бы мы не успели… — Мы? — спрашивает девушка. — Со мной были Феликс и Хёнджин. Они помогли найти тебя по геолокации. — Вот оно что… Между ними повисает недолгая, но напряжённая пауза. Йеджи не знает, что ещё сказать. Ей действительно жаль, что Рюджин пришлось сорваться и вытаскивать её из лап какого-то мужика. Она ведь и правда хотела, как лучше, старалась быть осторожной и надеялась, что всё обойдётся. Надеялась просто заработать денег, попробовать что-то новое, а по итогу деньги она, хоть и выиграла, забрать так и не смогла, так ещё и чуть не оказалась в машине какого-то мудака, который отвёз бы её неизвестно куда. Собирали бы её по частям по всему Инчхону… — Слушай, я много думала… по поводу нашего последнего разговора. Ты была права, я не совсем понимала, что ты переживаешь. У меня помимо клана была и другая жизнь, а у тебя – нет. И, наверное, тебе было в разы труднее начать всё сначала. Прости, что наговорила всякого, — Рюджин поглаживает собственные колени. Йеджи на неё не смотрит. Она правда не считает, что Рюджин должна извиняться. Все связи с кланом, криминалом, грязными деньгами и прочим действительно несут за собой огромную опасность. Да, в какой-то момент своей жизни Йеджи к этому привыкла, но теперь, побыв довольно долго вдали от того, что раньше казалось обыденным, и вернувшись, она понимает, что клан, казино, мошенничество, наркотики – это не то, чего она хочет. Поймав себя на мысли, что всё происходящее в казино доставляет только тревогу и желание поскорее убежать, особенно когда рядом нет близких, на которых можно положиться, она ощутила то, о чём говорила Рюджин. — Если ты захочешь вернуться и оставить всё как есть, я пойму, но… — Нет, я… Я тоже столько всего наговорила. И после этого казино и того типа… В общем, я понимаю, что, наверное, больше так не смогу. Не когда я совсем одна. Раньше хотя бы ты, Хёнджин и Феликс были, а теперь… я и там почти всегда чувствую себя чужой. — Йеджи перебирает пальцы. — Ощущение, будто всё рухнуло, и у меня теперь ничего нет. — У тебя есть я, — Рюджин кладёт свою ладонь поверх чужих и мягко сжимает. — В прошлый раз я подумала, что это конец. Что мы больше не увидимся, — признаётся Хван. — Мы обе вспылили, потому что не понимали друг друга. Я всегда очень за тебя переживаю. Правда, мне кажется я порву любого, кто тебя хоть пальцем тронет. Поэтому, когда узнала, что ты всё ещё ездишь в Бездну, когда из наших там осталась только Юна, я… испугалась, что не смогу тебя защитить. — Меня не всегда нужно защищать, ты ведь знаешь. — Знаю. Но я всё равно волнуюсь за тебя. Ты ведь очень дорога мне. И… я правда хочу помочь тебе с этой «новой жизнью», просто не знаю, как, — она поглаживает большим пальцем мягкую кожу запястья. — Чтобы найти то, что будет тебе по душе, нужно начать пробовать. Искать разные хобби, места работы, узнать, что у тебя хорошо получается или чему хотелось бы научиться. Не обязательно ведь с первой попытки найти дело всей своей жизни. Может… нужно дать время, посмотреть, попробовать, и дело само найдёт тебя, — Рюджин пожимает плечами. — В конце концов, жизнь – это ведь сплошной поиск. И я в любом случае тебя поддержу. В каждом твоём начинании. Йеджи смотрит на неё глазами полными надежды и теплоты. Двигается ближе, обнимает за плечи, прижимаясь лбом в изгиб шеи и шепчет: — Спасибо. Рюджин мерно поглаживает её по спине и целует куда-то в волосы, ничего не отвечая. Она уверена: Йеджи знает, что благодарить её не обязательно. Они ведь действительно дорожат друг другом. А в таком случае, по-другому и быть не может. День они проводят вместе. Дурачатся, нежатся в кровати, смотрят отрывки из тв-шоу своего детства и много разговаривают. Рюджин кажется, что так долго, искренне и честно она давно ни с кем не говорила. Они обсуждают казино, знакомых, родителей, свои чувства и общие воспоминания. Обедают на скорую руку и готовят вместе ужин. В моменте Йеджи кажется, что она самая счастливая на свете.

HEAVEN AND BACK–ChaseAtlantic

Рюджин выходит из душа, когда за окном единственными источниками света остаются большая луна и тусклые уличные фонари. Она опускается на матрас, пока Йеджи, привалившись спиной к стене, смотрит что-то в телефоне, а затем откладывает его и хитро улыбается. — Что? — Шин косится на неё непонимающе. Йеджи закусывает нижнюю губу, встаёт на четвереньки и осторожно, точно львица, подкрадывается ближе. Рюджин улыбается, а затем ощущает на своих губах чужие. Тёплые, сухие, мягкие. Йеджи поначалу целует осторожно, затем ловко прихватывает нижнюю губу и отстраняется. Рюджин читает всё по глазам. Она касается щеки Йеджи и втягивает её в новый, более глубокий поцелуй. Та вскоре перебирается к Рюджин на колени, обнимает за шею и толкает горячий язык в приоткрытый рот. Шин стискивает руками бока тонкой талии, прижимает к себе, ведёт выше к лопаткам. Йеджи горячо выдыхает, сильнее сжимает бёдра, точно в тиски захватывает. Рюджин совсем не против быть пойманной. Она целует под ключицей под пристальным плывущим взглядом. Ведёт рукой выше по спине, собирает волосы и медленно накручивает длину на ладонь. Сжимает в кулак несильно и оттягивает. Йеджи легко поддаётся и тихо стонет сквозь сомкнутые губы. Шин ведёт языком по шее. От ярёмной ямки, вдоль мышц к уху. Прикусывает нежную кожу, удерживая за волосы. Чувствует, как острые ногти впиваются в плечо, но не ранят. Рюджин втягивет кожу, оставляя небольшую красноту, которая сойдет уже к утру. Йеджи дрожаще выдыхает, когда чувствует влажный язык под линией челюсти. А когда Рюджин наконец отпускает её волосы, та с новой силой впивается в чужие губы. Лезет под майку нетерпеливо, тянет через голову. Рюджин не отстаёт, снимая с Хван ту самую старую потёртую футболку, оставляя её лишь в одних стрингах. — Как я соскучилась по тебе, — возбуждённо шепчет Хван куда-то на ухо. Йеджи тянет шаловливые пальчики к застёжке лифчика, нащупывает и только собирается расстегнуть, как к её груди припадают губами. Она вздрагивает и срывается на неожиданный стон. Пальцы путаются, но она всё же справляется с застёжкой. Лифчик летит куда-то на пол. Ну и плевать на него. Йеджи тянет их обеих на кровать, падает на спину, едва не ударяясь своими зубами о чужие. Языки сплетаются пламенем, тело касается тела, остатки одежды точно испаряются, оставляя их обеих лишь в нижнем белье. Йеджи прикрывает глаза, когда Рюджин спускается поцелуями ниже. Обводит языком соски, лижет и втягивает нежную кожу, заставляя рот приоткрыться в несдержанном просящем стоне. Йеджи не замечает, как сбивается её дыхание. В голове ни единой приличной мысли. Всё о чём она думает – как же ахуенно Рюджин её целует. Кажется, если открыть глаза, комната натурально поплывёт. Спускаясь ниже, Шин доходит до пупка, целует подрагивающий низ живота и слышит напряжённый выдох. Ноги, согнутые в коленях и чуть приподнятые на носках от желания и возбуждения, дрожат. Рюджин аккуратно обводит ладонью ягодицу, ведёт выше к колену, а пальцами свободной руки подцепляет ткань стрингов. Йеджи прикусывает губу, открывая глаза и наблюдая, как Рюджин с наслаждением раздевает её. Шин уже наклоняется, чтобы прикоснуться, но Йеджи вдруг просит: — Подожди, — и тянет к себе. Целует в губы всё так же нетерпеливо, поворачивается набок и, как бы в ответ, парой неловких движений, оставляет Рюджин такой же обнажённой. Они сплетаются ногами, касаясь друг друга везде, где можно. Хван лижет чужую губу, двигает бедром и ловит стон, вырвавшийся изо рта девушки. Они потираются друг о друга, на коже чувствуется слегка вязкая тёплая природная смазка. Тихие стоны срываются с губ попеременно, дыхание окончательно сбивается, а сердца заходятся, точно в гонке. Рюджин высвобождает одну руку, немного отстраняется, ведёт пальцами по половым губам, чуть раздвигает и быстро находит нужное место. Йеджи крупно вздрагивает, утыкаясь лбом в плечо. Она недолго ласкает клитор подушечкой пальцев, и спускается ниже. Почувствовав глубокий вдох, осторожно проникает одним пальцем внутрь, двигает на пробу и, когда слышит тихое и желанное «Боже», медленно добавляет второй. Сгибает пальцы внутри, чуть выходя и резко толкаясь. Йеджи постанывает не то в подушку, не то на ухо. Рюджин целует её в висок, легонько улыбаясь, а затем выходит, заставляя девушку выдохнуть от неожиданности. Перевернувшись на спину, Шин тянет Йеджи за бедро. Та быстро всё понимает. Не первый раз ведь. Опирается руками на стену, перекидывает ногу, точно седлает мотоцикл. Только вместо кожаного сидения – чужое лицо. Рюджин подталкивает бёдра девушки, сильнее разводя их, перехватывает поверх и позволяет опуститься на себя. — Твою мать, — Йеджи запрокидывает голову, когда чувствует внизу прикосновение горячего влажного языка. Ощущение, что голова вот-вот закружится, и она непременно упадёт. Но её держат крепко. Да и стена, кажется, двигаться не собирается. Йеджи почти упирается в неё лбом, когда Рюджин обводит языком чувствительные места и начинает быстро двигаться, меняя направление. Хван, если честно, вообще ничего не разбирает. Её тело каждый чёртов раз прошибает как электрошоком, только не больно, а очень, даже слишком приятно. Настолько, что можно вознестись сотню раз, а то и больше. Она понятия не имеет, какие финты Рюджин выкручивает там своим языком, но в любом случае, пусть… пусть… — Не останавливайся. Пожалуйста, прошу, — еле выговаривает Йеджи. Она неосознанно выгибается, насаживается сильнее, хочет больше. Мало, мало, ужасно мало. Ещё. Быстрее, сильнее, глубже. Пожалуйста. Тело напрягается всё сильнее с каждым движением, с каждым стоном. Сладкое, почти щемящее чувство грозится вот-вот разорваться внутри яркой сверхновой звездой. Ей хочется за что-нибудь ухватиться, но стена совершенно голая, поэтому Йеджи вжимается в неё лбом старается не сбиться с темпа. Рюджин делает ещё несколько размашистых движений, толкается глубже. Стоны нарастают до того, пока не сливаются в один протяжный. Шин чувствует, как в руках дрожат чужие бёдра. Йеджи окатывает оргазмом, все ощущения разом обостряются. Рюджин лижет снова, заставляя тело девушки вздрагивать от каждого прикосновения. — Всё, я… — Йеджи пытается собрать слова в кучу, но получается плохо. Ощущение, что она вот-вот упадёт, потеряв равновесие. Рюджин, точно решившая сжалиться, помогает ей слезть и лечь на кровать. Грудь тяжело вздымается, веки становятся ужасно тяжёлыми, и всё тело такое приятно ватное до невозможности. Но девушка не позволяет себе до конца расслабиться. Она поворачивается на бок, сталкивается с пристальным взглядом Шин, тянется за поцелуем и ползёт рукой вниз. Проникает пальцами меж её бёдер, осторожно, чтобы не поранить длинными ногтями. Раскрывает, чтобы было удобнее. Собирает пальцами вязкую смазку, и нащупав клитор, двигает рукой быстро и размашисто. Рюджин, находящаяся на пике возбуждения ещё в момент чужого оргазма, стонет девушке в губы. Йеджи спускается ниже, обводит языком грудь и посасывает мягкую кожу. Рюджин прикусывает тыльную сторону ладони, чтобы сильно не шуметь, но это не помогает. Йеджи двигает пальцами умело, не сбиваясь с темпа, подстраиваясь под мелкие движения тазом. Надавливает посильнее, впечатывается в одну из нужных точек, и слышит тихий протяжный стон с тяжёлым выдохом. Рюджин кончает быстрее, чем ожидалось. Тело расслабляется, когда по нему разливается долгожданная нега. Йеджи вытирает руку о простыню и подползает ближе. Рюджин обнимает её за плечи, прижимая к себе, целует в макушку и с наслаждением выдыхает. Какое-то время они лежат молча, выравнивая своё дыхание и нежась в тепле друг друга. Йеджи чувствует, что вот-вот начнёт засыпать. Но один вопрос всё ещё не даёт её покоя. Поэтому она вдруг распахивает глаза и зовёт: — Рюджин. — М? — та, кажется, тоже медленно начинает засыпать. Мелодичный голос выталкивает её обратно в реальный мир. — А ты всё-таки… ну… будешь моей девушкой? Официально, — спрашивает она. Рюджин ворочается, и поначалу кажется, что это не к добру. Но когда их лица оказываются на одном уровне, а взгляды наконец сталкиваются, Йеджи видит её широкую улыбку. — Буду. Конечно, буду. Йеджи не замечает, как отзеркаливает чужую радость, клюёт девушку в губы и прижимается к ней сильнее. «Официально. Моя девушка», думает Рюджин. И всё ещё не может в это поверить.

///

В утро понедельника в кафе оказывается не так людно, как обычно. Шумит кофемашина, разговаривают редкие клиенты, сидящие за столиками, играет спокойная музыка. Колокольчик над дверью сообщает о новом посетителе. Минхо, который взял смену сегодня пораньше, поднимает голову и уже спешит поздороваться, когда видит перед собой никого иного как Йеджи собственной персоной. Брови взметаются сами собой, а изо рта вырывается смешок. Неожиданно её здесь видеть, пускай и довольно приятно. — Какие люди! Привет, какими судьбами? — спрашивает он добродушно. И это даже несмотря на то, что стажёр успел его изрядно подзаебать за эти несколько часов работы. — Привет. Да вот, хотела у тебя кое-что спросить, — девушка поджимает губы и осматривает кафе. Здесь довольно уютно и спокойно. Наверное, работать в такой среде одно удовольствие. — Спрашивай, конечно. Хочешь кофе? Десерт? Людей мало, можем выйти, сесть, — предлагает парень. Йеджи покачивает головой. — Нет, я… — она точно собирается с мыслями. И после долгой минуты наконец решается. — Я хотела спросить, нет ли у вас открытых вакансий? — О, — Минхо приоткрывает рот от неожиданности. С каких пор Йеджи интересует работа в кофейне? — Ну, вообще вроде нет. Но я могу спросить у менеджера для тебя, если нужно. Сто процентов что-то найдётся, может не здесь, но где-нибудь на другой точке точно. — Да, можешь спросить, пожалуйста. — А чего это тебя в бариста потянуло? — усмехается он. — Да так, — Йеджи передёргивает плечами и на выдохе добавляет: — Пытаюсь начать с чистого листа. Пробую что-то новое. — А-а, вот оно что. Ну хорошо, я спрошу у менеджера и напишу тебе, — Ли кивает. Йеджи кивает в ответ. — Спасибо, — она бросает взгляд на сидящую в углу пару. Они не делают ничего особенного, просто разговаривают и невозможно влюблённо смотрят друг другу в глаза. И всё-таки, какими же слабыми и одновременно сильными делает нас любовь… — Ну, я пойду тогда. Буду ждать сообщения. — Давай. Йеджи выходит из кофейни. Колокольчик над головой вновь звенит. Приятный прохладный ветер играет в волосах и обдувает лицо. Девушка вдыхает полной грудью. И пускается в путь. Жизнь – это сплошной поиск. Без начала и конца. Изменяющийся, тревожный и захватывающий. Нерушимый и вечный. Поиск себя. Поиск счастья.