One Track Mind, One Track Heart

Сталкиваясь с странными чувствами, Уэнсдей всегда имела тенденцию уходить в себя. Что она и делает сейчас. Что-то изменилось между ней и Ксавье. Она отказывается признавать растущую нежность, которую она испытывает к нему, поэтому она избегает его.   К счастью, как только она вытесняет все остальное из своего мозга, шифр обеспечивает ей хорошее отвлечение. Сосредоточение на этом позволяет ей еще больше отвлечься от растущего беспокойства по поводу Ксавье. Наконец-то она может глубоко погрузиться в свою работу и игнорировать чувства, которые он, кажется, постоянно вызывает в ней. Она так близка к разгадке, что чувствует ее вкус.   Мотивации достаточно, чтобы она посвящала работе над этим каждую свободную минуту своего времени. Ей удается держаться подальше от Ксавье в течении недели, разговаривая с ним только при необходимости на их общих занятиях. Он обеспокоен ее уходом, но ничего ей не говорит. То, что он заметил и все еще дает ей пространство, - это то, за что она одновременно благодарна и раздражена.   Он все равно остается в стороне, что дает ей время, необходимое для того, чтобы, наконец, взломать шифр в пятницу вечером. Разгадав последнее письмо, она улыбается. Это искренняя улыбка, такая широкая, что, кажется, это огорчает ее соседку по комнате.   -Ты больна? Энид смотрит на нее так, словно она сошла с ума.   Возможно, она наконец-то это сделала, хотя если и так, то это гораздо менее захватывающе, чем она себе представляла. Разочаровывающе.   -Я в полном порядке.   Она быстро нацарапывает сообщение.   У тебя ушло много времени на разгадку, надеюсь, что нет, было бы разочарованием, если бы наша игра подошла к концу до того, как ты взломала мои шифры, мне не терпится перейти к следующему шагу, было интересно наблюдать за твоей работой   Найди направление, там где уже была    Уэнсдей слишком долго ломает голову над дурацким письмом, зацикливаясь на множестве возможностей, которые оно предлагает, прежде чем у нее появляется идея. Он подписывает и отстукивает так быстро, что ей приходится просить его повторить.   -Ты думаешь, они оставляют улики в местах, где нас фотографировали?   Он согласен.   -За исключением половины времени, когда я нахожусь в залах Невермора, они вряд ли смогли бы спрятать улики на виду. Все, что они посадили, давно исчезло бы, прежде чем я смогла бы до этого добраться.   Вещь снова постукивает.   -Ты прав, - кивает она, - если я исключу очевидное, у меня будет список мест, где кто-то мог бы оставить что-то для меня, чтобы я могла найти.   Она смотрит на свой телефон, думая о множестве полученных изображений.   -Сначала нам нужно распечатать это.Вещь, достань доску серийного убийцы.       ~       Неудивительно, что единственные места, куда действительно ходит Уэнсдей, где нет интенсивного пешеходного движения, - это ее комната, комната Ксавье и сарай Ксавье. Она обыскивает свою комнату после того, как Энид ушла на вечер, но ничего не находит. Она также тратит около двадцати минут на то, чтобы убрать половину Энид, чтобы это не выглядело так, будто взорвалась бомба. Энид все равно заметит и все равно расстроится, но Уэнсдей старается смягчить это, насколько может. За этот новый перерыв в деле легкий выговор вполне терпим.   Ее следующая остановка - комната Ксавье. Его там нет, когда она врывается, что немного разочаровывает, но она рада его отсутствию. От него у нее кружится голова, хотя она почти не общалась с ним всю неделю. Ужасное маленькое очарование, которое она развила в себе, не проявляет никаких признаков угасания. Это обескураживает.   Там тоже ничего нет.Осталось разложить все вещи на свои места, у него их значительно меньше, чем у Энид, так что она может вернуть их в исходное состояние без особой суеты. Вещь явно не одобряет ее методы взлома и проникновения. Уэнсдей думает, что он пытается застать ее с Ксавье наедине.   Отказавшись от первых двух вариантов, она направляется в сарай Ксавье, превращенный в художественную студию. Примерно на полпути к этому она осознает, что все делала неправильно. Дело не в тех местах, где она была, а в тех, где был преследователь, когда делал эти безвкусные маленькие снимки ее. Точно так же, как с оригинальной флешкой в лесу.   Ей нужна помощь Ксавье, как бы сильно она ни ненавидела этот факт. Он гораздо лучше знаком со школой, чем она.   Однако он там, в своей студии, просто запирает дверь, когда она подходит к нему. Она нервничает не из-за того, что просит его о помощи, а просто из-за того, что находится рядом с ним. Отмахнувшись от этого, она заставляет себя говорить самым резким тоном, на какой только способна.   -Хорошо, что ты здесь. Мне нужна твоя помощь. Ее тон все еще немного более возбужденный, чем ей хотелось бы, когда она хватает его за руку и тянет за собой.   -С чем?   -Я должна буду показать тебе.   Уже темнеет, когда они возвращаются в ее общежитие. Она не отпускает его руку, не обращая внимания на то, как вспотели ее ладони. Это просто для того, чтобы убедиться, что он не отстает, вот и все. Ей не нравится, что ей приходится отпускать их, когда они взбираются на ее балкон.   Оказавшись внутри, она ведет его к своей доске серийного убийцы, превратившегося в сталкера. Она распечатала все фотографии, а также скриншоты нескольких текстовых сообщений, которые она получила, и свои рукописные мысли и идеи на стикерах. Ей пришлось позаимствовать немного у Энид, и ее кожа до сих пор чешется от прикосновения к пастельно-розовым чудовищам.   -Это... наши фотографии?    -да. У меня есть преследователь.   -Да, я это вижу.   Он смотрит на доску, с каждой секундой хмурясь все сильнее. Он расстроен, понимает она, когда его взгляд скользит к той стороне доски, где она разместила более откровенные фотографии.   -Какого хрена на самом деле? Как долго это продолжается?   -Я получила первое сообщение, когда уезжал из Невермора в прошлом семестре. Она признает.   -Почему ты ничего не сказала?   -Сначала мне нужно было убедиться, что это не кто-то из твоих знакомых. Это частичная ложь. Она уже вычеркнула людей, которых он знал, поскольку создание шифра, подобного тому, который она нашла, - это не то, что может сделать каждый. Особенно с учетом того, что некоторые из его друзей обладали в лучшем случае сомнительным интеллектом.   -Ты собираешься обвинить меня в этом? Он огрызается.   Это не так, как она хотела, чтобы все прошло. В ее намерения не входит обвинять его. Как бы сильно она это ни ненавидела, она привыкла доверять ему. Она бы не попросила его дружить с ней, если бы не хотела.   -Ты в большинстве из них. И хотя мне иногда трудно понять твои мотивы, я не верю, что ты бы фотографировал себя таким образом, если бы был преследователем.   Она пытается быть обнадеживающей. Но Ксавье иногда трудно понять, и она явно не попадает в цель.   -Это так лестно. Его слова полны сарказма.   -Ты расстроен из-за меня. Почему?   -почему? Его смех лишен юмора. -Потому что ты не сказала мне, что кто-то фотографировал нас месяцами! Ты знала и ничего не сказала. Ты хоть понимаешь, насколько это хреново?   -У меня не было никаких реальных зацепок. Теперь я знаю.   -верно. Слушай, я думаю, мне пора идти.   Она не подумала, что он будет расстроен тем, что оказался в них. От этой мысли ей становится немного стыдно. Эгоистичная. Она ненавидит чувствовать стыд. Это бесполезное чувство, такое же, как и ее увлечение им. Это не служит никакой цели.   И все же ей не нравится причинять боль Ксавье. Это похоже на пинок щенка, поэтому она проглатывает свою гордость и позволяет словам, которые она редко произносит, слетать с ее губ.   -Подожди, Ксавье... Она хватает его за запястье.   -что? Его тон жесткий, и ей не нравится, что он сердится на нее. Заставляет ее страдать, и не в хорошем смысле.   -мне жаль.   Его глаза закрываются, как будто он внутренне борется с самим собой, но она все еще может точно определить момент, когда он сдается и принимает извинения. Он немного оседает и позволяет притянуть себя обратно к ней. Они стоят рука об руку, практически соприкасаясь.Уэнсдей может чувствовать тепло его тела отсюда. Тоска, которой это наполняет ее, пугает ее.   -Мне нужна твоя помощь. Она закрывает глаза, с трудом произнося последнее слово:    -Пожалуйста.   -отлично. Но ты у меня в долгу.   -Не испытывай свою удачу.   -хорошо. Так какой у нас план?   -Это самое последнее. Она указывает на фотографию, сделанную ранее сегодня, после их урока ботаники. -Посмотри под каким углом. Я думаю, что это было снято со второго этажа.   -Так это студент?   -Или кто-то, у кого есть доступ к Невермору. Я хочу выяснить, откуда все это было взято, и исследовать эти районы. Посмотрим, не оставили ли они каких-нибудь улик. Ты знаешь школу лучше, чем я.   -Почему ты просто не спросила Энид? Она здесь почти столько же, сколько и я.   -Энид не создана для детективной работы. Она слишком громкая. Слишком брезгливая. Я бы предпочла взять тебя с собой.   Признание заставляет его улыбнуться, что, в свою очередь, ускоряет ее сердцебиение. Она не хотела, чтобы это прозвучало так, но это правда. Она предпочла бы пойти с ним, чем тратить лишнюю энергию на обуздание Энид.   Позади нее раздается раздраженное постукивание, и она поворачивается, чтобы посмотреть на то, что лежит на ее столе, недовольство очевидно в его словах, что он постукивает по ней, его указательный палец жестко касается дерева.   -Не надо ревновать. Ты уже собирался уходить. В любом случае, мы только составляем список того, где провести расследование сегодня вечером.   Вещь, кажется, успокаивается на этом и убегает, оставляя Уэнсдей и Ксавье одних.   Следующие несколько часов они обсуждают все возможные детали на фотографиях, составляя список всех возможных мест для проверки. Ксавье явно устает, и к тому времени, как они заканчивают со списком, он зевает, в его позе явно чувствуется усталость.   Однако Уэнсдей далеко не исчерпана. Снова находясь рядом с ним, проводя время наедине, они только разжигали пламя, которое она была решительно настроена погасить. Она хочет его.   -Ты устал? Она надеется, что он понимает, о чем она на самом деле просит.   -почему ты так решила? Его голос звучит немного настороженно.   -Я хотела кое-что попробовать.   -да? Например, что?   Кажется, он наконец-то взял себя в руки, немного выпрямляясь. Она толкает его на кровать, забираясь к нему на колени, прежде чем он успевает отреагировать. Она быстро распускает его волос,снимая резинку   -Тебе это нравится, не так ли? - Это скорее самодовольное утверждение, чем вопрос.   -Мне нравится иметь что-то, за что можно взяться, - хочет она сказать.   Вместо этого: -это тебе идет. Она проводит руками по его груди, задирая рубашку, чтобы действительно прикоснуться к нему. Максимально нежными прикосновениями, на которые она способна, она ласкает каждый дюйм кожи, до которого может легко дотянуться. Ксавье тает от ее прикосновений, тяжело дыша и извиваясь под ней. Уэнсдей на мгновение рассматривает его, прежде чем сильно впиться ногтями в грудь. Его бедра дергаются вверх, отчаянно нуждаясь в трении.   Ее глаза не отрываются от его глаз, когда она с любопытством проводит большим пальцем по его соску. Его глаза закрываются от удовольствия. Она не ожидала, что он будет так реагировать, но это восхищает ее.Уэнсдей обнаруживает, что ей очень нравится иметь такую власть над ним. Он сделал бы для нее все, что угодно, если бы она попросила его. Ей это нравится.   Вместо того, чтобы озвучить это, она снова хватает его за волосы, дергая за них. Должно быть, боль уже прошла, но Ксавье громко стонет и протягивает руку, чтобы прикоснуться к ней. Она перехватывает его, захватывая его запястья в свои руки.   -Черт, ты такая горячая, - стонет он, слегка проверяя силу ее хватки.   Этого недостаточно, чтобы быть серьезной попыткой, но нужно понять, насколько она готова оставить синяки на его бледной коже там. Она хочет отметить его, поэтому наклоняет голову к его шее.   -Никаких прикосновений, пока я не скажу, - требует она, кусая его за горло.   Ксавье громко стонет, и она не может сдержать улыбку, которая расплывается по ее лицу, все еще прижимаясь к его коже. Он быстро приближается к тому моменту, когда сломается, а она пока этого не хочет. Поэтому она прижимается к нему. Он твердый, его член так дразняще прижимается к ее сердцевине. Она позволяет себе это на мгновение, прежде чем полностью соскользнуть с него, устраиваясь на полу между его ног.   Он скулит, не понимая, каковы ее намерения. Он просто смотрит на нее, пока, наконец, ей не приходится отдать еще одну команду.   -Сними свою одежду.   Как марионетка, он следует ее указаниям, раздеваясь так быстро, как только может. Это неуклюже, но по какой-то причине она находит это милым. То, как он пытается снять штаны, чуть не спотыкаясь о себя в спешке. Как только он обнажается и садится обратно на кровать, она устраивается поудобнее. Прижимаясь носом к коже его бедра, она сжимает основание его члена.   -ой. Звук, который исходит от него, сдавленный, с придыханием. -ой.   Она никогда раньше не пробовала ничего подобного, но она с головой погружается в неизвестность. Его кожа удивительно мягкая у нее во рту. Помня о своих ограничениях и неловком предупреждении Энид, она начинает брать больше его в рот. Ее ритм медленный, неуверенный, но Ксавье реагирует так, словно она делает самую умопомрачительную вещь, которую он когда-либо испытывал.   -Ты такая потрясающа Уэнсдей, - слова срываются с его губ, руки сжимают ее простыни.    Она отстраняется от него, игнорируя протестующий стон, чтобы сказать: -Ты можешь потрогать мои волосы.   Затем она снова берет его в рот, на этот раз так глубоко, как только может. На расстоянии она чувствует его руку у себя на затылке, играющую с прядями волос, выбившимися из ее косы. Она не сомневается, что выглядит растрепанной, но он, похоже, не возражает. Его рука тянет за одну из ее косичек, и она стонет рядом с ним. Его бедра подергиваются, хотя он пытается удержаться от того, чтобы не вонзиться ей в рот. Как мило.   -Я собираюсь кончить, - удается ему выговорить между резкими вдохами.   Поэтому она отстраняется от него, не обращая внимания на то, как он скулит. Она встает, быстро раздевается, прежде чем подойти к своему ящику, где она спрятала несколько презервативов. Он все еще немного задыхается, ожидая ее, когда она вернется. Ее руки немного дрожат в предвкушении, когда она надевает презерватив, хватаясь за его плечи, чтобы не упасть. Она опускается на него, наслаждаясь растяжкой вокруг него, когда их бедра встречаются.Уэнсдей не в настроении позволять ему приспосабливаться, почти сразу же начиная двигать бедрами.   Обычно Ксавье смотрит ей в глаза, всегда романтичный, но его внимание, кажется, привлечено к тому, что их связывает. Он пристально наблюдает, как скользит в нее и выходит из нее. Все это прекрасно, за исключением того, что на этот раз она хочет, чтобы он посмотрел ей в лицо. Она тянет его за волосы, не обращая внимания на то, как замирает ее сердце, когда он смотрит на нее широко раскрытыми глазами. Они практически на таком же уровне, как этот, и они невероятно близки.   Ее соски касаются его груди, и она вздыхает, прижимаясь к нему от удовольствия. Она чувствует его дыхание на своем лице, и она не может удержаться, чтобы не посмотреть на его губы на секунду, прежде чем снова посмотреть ему в глаза. Это не целенаправленно, то, как она чуть-чуть наклоняется к нему. Ее тело движется против ее воли, притягиваемое к нему.   Они достаточно близко, что движение соприкасает их губы. Ксавьер, наконец, срывается и целует ее полностью, его рука обхватывает ее затылок.   Это чудесно. Это ужасно. Это все, чего она боялась. Ей это нравится.   Уэнсдей прекрасно понимает, что они проходят точку невозврата, когда она целует его в ответ, когда ее мозг, наконец, догоняет ее тело. Она впивается зубами в его нижнюю губу, пока не чувствует вкус крови. Темп ее бедер становится неистовым, когда они целуются. В этот момент она не в состоянии контролировать себя, когда язык Ксавье проникает в ее рот и трется о ее. Это грязно, и ей это нравится.   Его рука скользит вверх по ее груди и к горлу, пальцы едва впиваются в бока. Она дрожит, дергаясь у него на коленях. Она ничего не может поделать с тем, как сжимается вокруг него, чувствуя его руку. Его другая рука опускается, чтобы потереть ее клитор, и она громко стонет.   -Шшш, ты бы не хотела, чтобы кто-нибудь застукал нас, - бормочет он ей в губы, целуя ее снова и снова.   Она кончает, сильно, беспорядочно прижимаясь бедрами к его. Он снова целует ее, чтобы проглотить звуки, которые срываются с ее губ, когда она кончает. Она может почувствовать момент, когда он кончает, губы немного приоткрываются, когда она настигает его. Она прислоняется к нему, не в состоянии думать ни о чем, кроме прикосновения его скользкой от пота кожи к ее.   Очевидно, ей придется добавить вуайеризм и удушье к быстро растущему списку вещей, которыми она увлекается.   Они остаются такими какое-то время. Она потеряла счет времени, прислонившись к нему вот так. Это приятно в том смысле, которого она не ожидала. Он прижимает руку к ее спине, прижимая ее чуть ближе. Это пугает ее, и на нее обрушивается вся тяжесть того, что только что произошло.   -Энид скоро вернется. - говорит она в кожу его шеи.   Ксавье разочарованно вздыхает, но позволяет ей слезть с него без лишней суеты. Он тихо одевается, задерживаясь гораздо дольше, чем она ожидает. Это не значит, что ей это не нравится. На самом деле, она в замешательстве из-за того, что ему нужно уйти. Однако уже поздно, поэтому она выпроваживает его в окно, позволяя ему обнимать себя примерно полминуты, прежде чем выгнать его.   После того, как он ушел, она смотрит на свою кровать, сидя в безопасном кресле за письменным столом. Ее взгляд скользит по смятым простыням. Часть ее не может поверить, что она позволила ему сделать это. Не может поверить, что ей это понравилось. Не может поверить, что это не вызвало у нее отвращения. Не может поверить, что она хочет сделать это снова.   Вот в чем суть проблемы. Нелепые чувства, которые у нее возникли, не проходят, как она надеялась, и грань между ними стирается все больше и больше с каждым взаимодействием. Ей становится все более ясно, что она быстро теряет контроль над ситуацией.   Она никогда не собиралась заводить какие-либо отношения, и тяжесть его (предполагаемых) ожиданий парализует ее. Она не хочет быть низведенной до уровня чьей-то подружки, заниматься мирскими делами, целоваться на публике и быть такой же отвратительно влюбленной, как ее родители.   Ксавье - эмоциональное существо; он скрывает свое сердце, и она знает, что все это доставило бы ему удовольствие. В этом отношении он нормальный, и она не может не беспокоиться о том, как долго он сможет терпеть ее недостатки в этой области, прежде чем сдастся.   Нет, лучше прекратить это сейчас. Для него лучше перейти к кому-то, кто может быть девушкой, которую он хочет.   Она просто хочет, чтобы все вернулось к тому, как было раньше, когда ее чувства не были так запутаны внутри нее, как сейчас. Она скучает по структуре и порядку, которые у нее были, когда все почти всегда было четко очерчено, ее путь почти всегда был прямым и незатейливым. Нелегко, но несложно. Ей нужно это вернуть.   Это решение не приносит ей такого удовлетворения, как она надеялась, и в ту ночь она ложится спать с беспокойными мыслями.       ~       Уэнсдей обнаруживает, что ждет его в общежитии следующим вечером, ее грудь напряжена, когда она теребит подол своей юбки. Это на нее не похоже, но ей нужен какой-то выход нервной энергии.   Он возвращается точно по расписанию, даже не выглядя обеспокоенным ее взломом и проникновением. Он нежно улыбается ей, и это подстегивает ее двигаться вперед.   -Я думаю, нам следует остановиться.   К его чести, Ксавье не спрашивает, что она имеет в виду. Хотя при ее словах он делает сморщенное, обиженное лицо. Что-то в этом заставляет ее грудь неприятно сжаться. Еще одна чужеродная эмоция. Похоже, в последнее время он является причиной многих из них.   -почему? Я сделал что-то не так? Я думал, тебе это нравится. - Его хмурый взгляд становится еще глубже.   Что-то в ее груди сжимается все сильнее.   -Ты не сделал ничего плохого.   -Тогда почему?   Прежде чем прийти сюда, она продумала то, что собиралась сказать. Что она никогда не будет такой, какой он хотел, не сможет измениться таким образом. Что было бы лучше, если бы они прекратили, и он нашел кого-то, кто мог бы должным образом отвечать взаимностью в отношениях. Теперь, когда она стоит здесь, слова прилипают к ее языку, как клей, и, кажется, она не может их произнести.   Когда это стало так трудно говорить неудобные истины? Уэнсдей никогда раньше не сдерживалась, никогда не чувствовала в этом необходимости. Она, конечно, знает о концепции вины, но ей это ни к чему. Она говорит и делает то, что ей нужно делать. Иногда это неизбежно причиняет людям боль. Она отказывается чувствовать себя плохо из-за этого.   Она не исследует, почему сейчас ей так плохо.   -Мне нужно идти.   Он открывает рот, как будто собирается остановить ее, но потом останавливается. Его плечи опускаются, и он безмолвно позволяет ей убежать. Его лицо преследует ее той ночью, когда она ложится и пытается заснуть. Она отодвигается от спящей Энид и впивается взглядом в стену. Она не заплачет, она не плачет, но у нее сжимается горло, когда она смотрит вперед. Проходит несколько часов, прежде чем она наконец засыпает.