Ретроспекция

Возвращение на круги своя давалось трудно. Преподавательский состав включая деканат отнеслись к прошению об отпуске с пониманием – не каждый день здесь похищали известного профессора в области прикладных наук. Уезжать из Мюнхена я, однако, не стал, предпочитая неспешные прогулки городом и частые посещения загородных озер. Вода в них была кристально чистая, лазурная и напоминала мне об Аместрисе. Белёсые паруса лодок сливались с кучерявыми облаками на горизонте и я радовался каждому прекрасному мгновению, особенно когда вспоминал пронзающий холод гор Бриггса. Каждый день я узнавал что-то новое о мире, в котором пребывал. Ранее, когда я был лишь наблюдателем, я воспринимал многое как должное, но совсем другим делом оказалось повторять знакомые вещи уже самому. Что-то, как я сразу выяснил, помнило тело. Что-то, правда, оказалось не всем, а лишь его частью. Наиболее острой проблемой оказался тот факт, что все профессорские знания исчезли вместе с моим двойником и мне предстояло через пару недель искать новую работу – читать лекции я не мог. Переходный период, думал я. Промежуток времени, характеризующийся отсутствием стабильности, состоянием подвешенности. Не всегда всё шло в жизни гладко, к тому же “хочешь жить – умей вертеться”. Это не было чем-то новым для меня, но адаптация есть адаптация, и я рассматривал любые выходы из сложившейся ситуации. Чем я мог быть полезен этому миру? Этот вопрос я задавал себе по несколько раз на дню и не находил ответа. Алхимия была слишком экзотичной, чересчур броской, так что этот вариант пришлось отмести сразу в сторонку. Как оказалось, помимо военного и алхимического искусства, предложить мне было больше нечего. В один из очередных дней, распахнув входную дверь, я обнаружил тебя. — Привет, не возражаешь, если я зайду? — прямолинейно поинтересовался ты и, не дожидаясь ответа, сделал шаг в мою сторону. — Ты не оставляешь мне выбора, — покачал головой я, тепло улыбнувшись. — Ну-у-у, — протянул ты, будто это могло оправдать все, что ты делал, — подумал, может, тебе нужно поговорить. До меня дошли слухи о том, что с тобой произошло… Хоть ты и переступил порог, но продолжал робко топтаться на месте. Было ясно, что ты не уйдешь, пока не сделаешь то, за чем сюда пришел. — Так и быть, выпьем чаю, — кивнул я и жестом подозвал тебя в сторону кухни. Ты недоверчиво покосился, словно видел меня насквозь, но молча снял ботинки и прошел внутрь. Пока я ставил чайник на плиту, заметил твой тяжелый взгляд, направленный на мою руку. — Потерять палец - сущие пустяки. Тебе больше не повезло, — тихо сказал я, хотя на самом деле не хотел говорить об этом. — Я сам виноват в том, что потерял. — Я тоже. — Стоило улыбке появиться на моем лице, как ты отшатнулся, будто увидел призрака. — Я делал то, что не следовало делать. То, что было запрещено, общеизвестно запрещено. А какое оправдание у тебя? — сощурился ты. — Почему ты думаешь, что я не совершал общеизвестно запрещенные поступки? — Например? — Например, убивал? — вздохнул я, понимая, что назад пути нет. — Кого? — Война… — Я не думал, что ты воевал, — перебил сразу же ты. — Давай прекратим думать вместе, Стальной, — сказал я и стал тереть свою переносицу. Твоё лицо вытянулось от удивления и побледнело так, словно ты увидел покойника. — Откуда ты знаешь об этом? — Ты попытался выровнять линию разговора. — Эдвард Элрик. Государственный алхимик, место рождения Ризенбург, Аместрис. Он же Стальной алхимик, — официальным тоном произнес я. — Младшим братом является Альфонс Элрик. Самый молодой государственный алхимик, главной целью которого были поиски мифического философского камня чтобы… — Довольно!.. — крикнул ты и громко ударил кулаком по столу. — Кто тебе это рассказал? Разве что ты не… — Хватит, Стальной. Ты, в конце концов, с начальством говоришь, — спокойно, но в то же время с некой долей грусти произнес я. — Полковник?.. — Капрал, — кивнул я. — Давно уже не полковник. — Как давно ты не Рой Фельдштейн? Или всё время? — Это длинная история. — Я никуда не спешу, — сразу же встал в позу ты, сложив руки на груди. — Куда интереснее было бы узнать сперва, что случилось в свое время с тобой. Как ты попал сюда? — Я осторожно присел напротив, боясь спугнуть тебя как дикого зверя. Твои глаза заметались по комнате, выдавая твоё беспокойствие и будто бы… страх? — Прежде чем я начну, скажи… Альфонс… он выжил тогда, когда я пропал? — Более живым я его прежде никогда не видел, — сказал я и ты тут же осудил меня мрачным взглядом за двусмысленность моих слов. — Значит ли это, что его тело вернулось? — Его тело вернулось, но он потерял память о годах жизни, проведенных доспехом. Когда Риза приезжала ко мне, то упоминала, что он отрастил волосы и стал сильно напоминать тебя. Ты выдохнул так сильно, что дуновение воздуха коснулось даже моего лица. Казалось, с твоих плеч свалился тяжкий груз, синяки под глазами стали менее темными и весь ты как-то просветлел. Мягкая улыбка коснулась твоих губ - словно ты забыл, что секундами ранее кидал острые взгляды в мою сторону. — Так… как так случилось, что ты оставил своего брата и оказался здесь? — Во время сражения с Данте меня убили. Я был мертв некоторое время. Альфонс оживил меня с помощью философского камня, но сам при этом исчез. Я решил вернуть его, но… кроме собственной жизни мне было нечего предложить… И я рискнул, — с нотками неловкости в голосе поведал мне ты, старательно избегая зрительного контакта. — И что потом? — осторожно спросил я. — Потом я оказался здесь. Отец говорил, я подался в этот мир бессознательно, в надежде спасти своё тело и душу во время трансмутации Ала. — Ты связался со своим отцом? — Он жил в этом мире какое-то время, возможно и сейчас живет… Я не поддерживаю с ним связи… Неважно, — с трудом выдавил из себя ты. — Теперь твоя очередь. — Я сумел убить Кинга Брэдли, но ослеп на один глаз. Долгое время меня разъедало изнутри нечто вроде… скажем… совести. И я отказался от своих званий, дал слово не использовать алхимию и уехал служить в пограничных войсках в Бриггсе. Горы Бриггса – это снега и полная изоляция от мира людей, так что я постепенно стал сходить с ума. — О чем… ты говоришь? — растерялся вдруг ты. — Моё сознание абсолютно беспричинно стало проникать в тело Роя из этого мира. Я часто был наблюдателем, но ничего не мог сделать, пока был внутри него. Сперва я приходил в этот мир на короткое время, наблюдая урывками, но все изменилось, когда снежная буря снесла крышу в моем жилище и кусок балки вонзился мне в живот. Я умер. Моё сознание, судя по всему как и твоё, бессознательно подалось в этот мир, чтобы спастись. Моё тело умерло, а я стал постоянным наблюдателем чужой жизни. — Но теперь ты не просто наблюдатель? — В ходе последних трагичных событий Рой не выдержал... Он бесследно исчез, а я стал новым владельцем этого тела. Ты на мои слова отреагировал теплой улыбкой и задумчивым взглядом. Спустя короткую паузу ты спросил: — Скажи, а тебе доводилось ещё в каких-то случаях управлять этим телом? — Однажды, когда Рой ударился головой, а ты пытался ему помочь… — …Я тогда себе мозги сломал, не мог понять, откуда ты узнал о моем прозвище! — Ты беззастенчиво перебил меня. — Понимал, что ты головой стукнулся, но чтобы настолько… Тогда это был ты! А еще… — Замолк на полуслове. — Выходит, ты был свидетелем того, как мы… ну… это… — Иногда тебе казалось, что Рой – это тоже я. — Здесь пришел черед улыбаться мне. — Это сложно, — смутился ты, даже слегка покраснев. — Но ведь я оказался прав! — Ты всегда отличался сообразительностью. Образовавшуюся паузу заполнило бульканье закипевшей в чайнике воды. Разливая кипяток по чашкам, я обдумывал, что делать с тобой дальше. Что ещё тебя спросить? — Почему не вернулся в Аместрис? — будничным тоном поинтересовался я. — Шутишь? Как я должен был вернуться? — сразу же бурно среагировал ты. — С помощью алхимии, как ещё? — Она же в этом мире не работает. Я застыл. — Не работает? — Ни я, ни мой отец так и не смогли активировать тут хоть один алхимический круг. Ты разве не пробовал? — Скептицизмом в твоем голосе можно было растапливать камины, так его было много. — Пробовал. — Я стал тщательно подбирать слова. — Думал, может у тебя по-другому. — Сидел бы я здесь, если бы было по-другому? — негодуя, повысил голос ты. — Тише, не кипишуй. — Принялся успокаивать твой крутой нрав. — Остынь, Стальной. — Стальной… — задумчиво повторил ты, откинувшись на спинку стула с закинутыми за голову руками. — Давно меня так не звали. Честно говоря, я и не думал, что когда-нибудь услышу это снова. Моя рука непроизвольно дернулась, чтобы заправить выбившийся из хвоста золотой локон за ухо, но я вовремя подавил импульс. Я не мог не признаться хотя бы самому себе, что ты был все так же чертовски красив – что-то в твоём образе не прекращало привлекать меня и по сей день. Много лет я не мог отпустить тебя, и вот ты передо мной – живой, невредимый, и, кажется, не имеющий ничего против того, чтобы я зашёл за определенную грань устоявшихся отношений. Нужно быть очень осторожным со своими желаниями, подумалось мне. Я не знал, что мне делать дальше и как правильно поступить. Я мог бы какое-то время не принимать никаких решений, однако рано или поздно отпущенный мне период бездействия закончится – и я хорошо это понимал. Я также понимал и то, что за всё в этой жизни нужно платить даже в отрыве от алхимии. Закон равноценного и не совсем обмена существует, я чувствовал это. За нашу связь мне пришлось бы чем-то заплатить, хотя возможно и то, что я это уже сделал – в конце концов, мною был пройден длинный путь. — Чего ты хочешь, Эд? — улыбнулся я настолько искренне, насколько мог. — Сейчас или вообще? — В твоем голосе зазвенело удивление. — И сейчас, и вообще. — Дай подумать. — Ты поднял глаза к потолку и стал в задумчивости водить пальцем по нижней губе. — Я намерен найти способ вернуться к Алу. Это единственное, чем я живу. Что касается того, чего я хочу сейчас… Я шел сюда проведать Роя Фельдштейна, потому что опасался за его жизнь, как опасался в своё время за жизнь Альфонса из этого мира. Как ни крути, я не могу избавиться от привязанности к людям из нашего мира, какими бы они не были там или здесь, — признался ты. — Думаешь, я хороший человек? — Честно говоря, ужасный. — Ты очаровательно улыбнулся. — Но и я не лучше. Возможно, именно поэтому мы здесь. Ты открывался мне, отвечая на вопросы с предельной честностью, что немало меня удивляло. Словно читая мои мысли, ты добавил: — Если мы хотим вернуться обратно в наш мир, нам нужно работать вместе. Ты протянул мне ладонь для рукопожатия и я внутренне застыл. Пожав руку, я подписывался на то, в чем у меня не было необходимости; отвергнув, я рисковал потерять союзника, и, вероятно, будущего друга, если не больше… Что бы я не выбрал, в сущности, я терял – либо время на псевдопоиски способов вернуться в Аместрис, либо связь с тобой. Множество вариантов развития событий проносились у меня в голове за считанные секунды. — Я почти готов пожать тебе руку, но перед этим я хочу задать тебе вопрос. Ты видимо вздрогнул, но не поменялся в лице и не убрал руку, только сказал: — Задавай. — Чем ты готов заплатить? Насколько серьезны твои намерения? — Многим, но не человеческой жизнью. Усилия по поиску способов тоже в счет. Плата не всегда линейна, — уверенно отчеканил ты. — Тебя устраивает ответ? — Тогда ещё вопрос. Ты никогда не рассматривал вариант остаться здесь, прекратив поиски? — Рассматривал, но я совру, если скажу, что этот вариант мне по душе. Я хочу вернуться к своему брату. В твоем голосе, а также взгляде золотых глаз плескалась непоколебимая сила, которой хотелось любоваться, с которой хотелось взаимодействовать. — Кто ищет, тот найдет, — кивнул я… И пожал руку. Твоя ладонь была сухой и немного меньше моей. Я сделал свой выбор, принимая все его последствия – предполагая уже тогда, чем всё закончится. Ты сжимал мою ладонь и улыбался. Так, словно тебе было нечего терять. Уже тогда я знал, что у этой истории будет грустный конец.

— х —

— Смотри, алхимия – это магия нашего мира. У этого мира есть своя магия и это – инженерия. Математика, физика, ракетостроение, астрономия… Библиотека по этим дисциплинам в доставшейся тебе от Альфонса Хайдериха квартире была, вероятно, более обширной, чем городская. Ты был интересным собеседником и верил, что выйдя в космос, существует вероятность попасть в наш мир, ведь обратное пока никто не доказал. В своем фанатизме ты, узнав о моей неспособности преподавать в университете, разрешил пожить у тебя. Мне была отдана твоя комната, а ты переселился в комнату Хайдериха. Каждый день я узнавал что-то новое – ты охотно делился новообретенными знаниями. Ты был гением, этого нельзя было отнять. — Если инженерия – это магия этого мира, получается, ты волшебник, Эд? Твой взгляд красноречиво говорил о том, чтобы я отмел шутки в сторону. Моё давнее влечение к тебе проснулось и стало расти в геометрической прогрессии – день за днем становилось всё сложнее сдерживать себя. Что-то внутри подсказывало: если нырну в омут с головой, рискую обратно не выплыть. Ты, в свою очередь, тоже не предпринимал никаких действий в этом направлении. В тот день мы сидели в твоей гостинной. Ты часто читал на диване возле окна, так что я занял кресло напротив. Расстегнутая белая рубашка открывала вид на выпирающие ключицы, но золотистая коса прикрывала одну из них. — Ты когда-нибудь думал о том, что будешь делать, если вернешься в наш мир? — спросил я. Оторвав взгляд от книги в руках, ты мягко улыбнулся. Я подметил, что такая улыбка освещала твое лицо лишь тогда, когда речь заходила о Той Стороне Врат. Также я предполагал, что тебе льстил мой интерес в этой теме. — Почему спрашиваешь? Это напомнило мне твое общение с моим двойником – вопросы подобного рода можно было услышать от тебя очень часто. — Тебе интересны мои личные мотивы? — нашелся я. — Или ты не хочешь отвечать? — Хочу знать причину, по которой ты задал вопрос. — Это важно? — пришел черед улыбаться мне. — Я хочу быть рядом с братом, — сдался ты. — Мы могли бы продолжить заниматься алхимией… Возможно, придумали бы новые способы помогать людям. Твоё отношение к брату вызывало во мне порой как восхищение, так и зависть. — А ты, Рой? — Я не думал, что буду делать. Мир в моё отсутствие наверняка сильно изменился. Служба в Бриггсе длилась не один год, и неизвестно, сколько времени я проведу здесь… Ты слушал внимательно, впитывая каждое мое слово. — Должен признаться, я тоже задумывался об этом. — нехотя сказал ты, почесав затылок. — Но как бы я не старался, этот мир все равно для меня чужой. Здесь я почувствовал, как внезапно проснувшаяся совесть вступила в поединок с никогда не дремлющим эгоизмом. Ты был в одном хлопке от дома, а что делал я? Трансмутируя брата, ты готов был расстаться с жизнью, и лишь чудо спасло тебя. Почему я ещё жив? Неужели моя жизнь была для меня столь ценна? Страх стал обволакивать меня. Я мог перенести тебя, но чем я должен был заплатить? А когда ты уйдешь, я останусь один, зашептал мой внутренний голос. На пороге дома, где когда-то была моя исполнившаяся мечта… — Что-то ты приуныл. — Ты легко, почти невесомо коснулся моего плеча и тут же убрал руку. — Мы обязательно найдем способ вернуться. В твоем голосе вновь была слышна сила. Возможно, именно она в своё время позволила тебе выжить. Я дал себе три недели. Где-то я читал, что новая привычка формируется двадцать один день, а мне жизненно необходимо было привыкнуть к своему решению, да и набраться смелости не мешало. На следующий день я создал золото, продал его, а на вырученные деньги купил на рынке разной еды. Ты встретил пышный стол с внутренним опасением и скепсисом. — Откуда деньги? — Ты забываешь, что в этом мире у меня есть накопления и богатые родители, — соврал я. Одна только мысль о скорой смерти поднимала во мне ураган эмоций. Я закусывал их баварскими сосисками со свежеиспеченными булочками. Вскоре ты присоединился к моему приему пищи, попутно рассказывая о своих новых идеях и прочитанных научных статьях. — Меня давно мучает вопрос. — После обсуждения тем, которые ты поднял, я решил использовать твой гений для утоления собственного любопытства. — У тебя есть идеи, куда исчез Рой из этого мира? — Возможно, он никуда не исчез, а наблюдает за нами, как ты когда-то. — Я бы чувствовал его… Но предположение хорошее. — Ты упускаешь из виду тот факт, что ты сильнее его. Иначе бы он не дал возможность себя заменить. — О чём ты? — Ты говорил, что он исчез во время похищения. Стресс является катализатором многих явлений. Никогда не размышлял над тем, что такое “действие, совершенное в аффекте”? Если ты был не в себе, то где ты был? И кто совершал действие вместо тебя? — Никогда об этом не думал. — А ты подумай как-нибудь на досуге, — хитро улыбнулся ты и потянулся за очередной сосиской. — Моя теория такова: из-за стресса у тебя появилась возможность занять главенствующую позицию и слабый Рой оказался в ловушке, в которой когда-то оказался ты. Теперь ему нужно либо стать сильнее, либо ты должен ослабеть. Я к тому, что энергия не может куда-то исчезнуть. Она не берется из ниоткуда и никуда не исчезает. Логично было бы предположить, что он никуда и не исчез… То, с какой легкостью ты отвечал на мой вопрос, укрепило во мне убеждение, что твоя жизнь важнее моей – своим светлым умом ты действительно мог бы помочь многим. — …Здесь возникает моральная дилемма, но в природе всегда побеждает сильнейший. Возможно также, что он просто спит и ждет своего часа… — продолжил ты. Наверняка ты так же изящно смог бы ответить, почему мне доступны алхимические преобразования, но я не мог раскрыться перед тобой. — …Было бы идеально, если бы ты вспомнил всё, что он знал. Его познания в области физики могли бы нам пригодиться. — Хочешь сказать, я бесполезный? — сухо поинтересовался я, почувствовав, как мне наступили на больной мозоль. — Вот только не нужно переиначивать смысл моих слов!..

— х —

В твоей компании я учился жить заново. Ко мне все чаще приходило чувство радости даже по пустякам. Жизнь обрела краски, наполненность и свой неповторимый вкус. Вот ты взахлеб рассказываешь о прочитанной книге. Вот ты ехидно улыбаешься, намекая на мою бесполезность, когда я не могу зажечь огонь с первого раза. Вот ты жалуешься на повышение цен и внезапно начавшийся ливень – в тот день ты распускаешь косу и собираешь влагу полотенцем, попутно чертыхаясь по очередному поводу. В тебе кипела энергия… Я же был стариком, тускло доживающим свой век. Единственное, что я не мог понять – чем я заслужил возможность совместно проживать с тобой и ежедневно видеться? Впоследствии я осознал: ты – мой шанс наконец-то сделать в жизни что-то правильно. Не застрелить очередного перебежчика, не сжечь живьем по чужому приказу, не наломать дров, вновь поддавшись своему эгоизму… Вот она – вершина моей полезности. Я должен был быть доволен как никогда. Высшие силы подарили мне возможность искупить свои грехи. В конце концов, я жил взаймы – отпущенное мне время обрывалось где-то далеко в горах Бриггса. Чем ближе мы подбирались к отмеченному мною дню Х, тем более говорливым, открытым, несдержанным и нежным я становился. Часть меня понимала, что если я и выживу, то это будет чудесное попадание в другой, третий мир, но я старался не питать иллюзий на этот счет. Но перед смертью, как известно, не надышишься. — Что-то на тебе лица нет, — очередным утром вместо приветствия сказал ты. — Ты хорошо выучил оттенки моего безразличия, — улыбнулся я. — Просто задумался по поводу будущего. — А что с ним не так? — Ты стал заваривать кофе. — Мне пришла в голову мысль, что если ты обзаведешься подружкой, то мне придется в спешном порядке искать жилье. — Я? Подружкой? — Ты звонко засмеялся. — Можешь выбросить из головы, такого точно не будет. — Ты ещё молод, Эдвард. В эту пору жизни что только не случается на личном фронте. — Говоришь как старик. — Значит, ты живёшь со стариком. Не повезло тебе. — Я продолжал улыбаться. — Не так уж ты и стар! — Также, пока тебя не было, я размышлял о том, что мне тоже нужно будет искать жилье, если ты передумаешь искать способы вернуться… — Перестань нести чепуху, я не выгоню тебя! — засмеялся ты. — Это ты сейчас так говоришь, а потом… — Что потом? — Потом может случиться что угодно. Ты отошел от плиты и своего драгоценного кофе и отвесил мне легкий щелбан. — И как ты только дотянулся до моего лба?.. — Ахты!.. Я давно уже не мелкий, слышишь! Ты стал в шутку бить меня в грудь кулаками; так или иначе, ты все равно остался чуть ниже меня. — Ты бы не выбрал жизнь со мной, если бы не обстоятельства, — вырвалось у меня без тени былого веселья и ты тут же застыл. — Так вот что тебя на самом деле тревожило… — Ты отошел от меня и отвел взгляд в сторону, будто бы подыскивая правильные слова. — Должен сказать, ты не похож на Роя Фельдштейна. А ещё я помню те времена, когда меня мало кто бесил больше тебя. — Что-то изменилось? — Мы оба – ни ты, ни я не остались прежними. Ты прав в одном – нас свели обстоятельства, но об этом я не жалею. Не в силах больше сдерживаться я стал медленно приближаться к тебе, отслеживая твою реакцию. Не встретив сопротивления, я осторожно обнял тебя, прижимаясь всем телом. — Меня влечёт к тебе, Эд. Очень сильно. И очень давно, — тихо сказал я и невесомо провел рукой по твоей спине, ощущая едва заметную дрожь в твоем теле. — Ты не оставляешь мне выбора. Ты прямо как обстоятельства, которые нас свели, — пробурчал ты наигранно недовольно. — Умеешь же ты цеплять – богатый опыт ловеласа тебе на пользу. — Ревнуешь? — Что, если да? — На правах старшего должен предупредить: не стоит нырять в омут, из которого можешь обратно не выплыть. — Я отстранился, чтобы взглянуть тебе в глаза, и нашел в них только уверенность. — Но ведь мы нырнем вместе? — Только если ты так решишь, — немного севшим голосом сказал я. — Старикам часто нужна помощь с дыханием, когда они ныряют… Начну, пожалуй, сейчас. Ты потянулся и оставил на моих губах легкий, игривый поцелуй, но даже этого мне хватило, чтобы моё восприятие уплыло; коленки подкашивались, будто я целовал кого-то впервые. — Нужно кофе убрать с плиты, а то пить его будет невозможно! — задорно сказал ты и засмеялся. Оставалась неделя.

— х —

Мы сближались постепенно – так, словно в нашем распоряжении была вечность. Это было похоже на танец. Он был неторопливым и нежным, но в нем чувствовалась страсть. Я не мог тобою напиться – стоило мне прикоснуться к тебе, как жажда и опьянение становились лишь сильнее. Меня посещали разные мысли: например, забыть об обратном отсчете и дне Х. Это решение стоило отдать на откуп тебе, пусть и не напрямую. За день до, когда мы валялись вечером в постели, я невзначай спросил: — Твоё желание вернуться в наш мир не исчезло за эту неделю случаем? — Не исчезло, — сонно пролепетал ты, — я хочу домой. Хочу увидеть Ала, Уинри и остальных... Ал ждет меня, я знаю наверняка… Я чувствовал, что поймал удачный момент, когда ты еще не уснул до конца, но уже и не бодрствовал. Возможно, ты даже не вспомнишь о том, что я спрашивал. Я поцеловал тебя в макушку и, потушив свет, лег спать. Когда настал день Х, к пожеланию доброго утра добавилась также фраза: — …Сегодня день исполнения желаний, — торжественно объявил я. — И что это значит? — зевнул ты спросонья. — Значит то, что ты можешь просить меня о чем угодно, и я сделаю это. Я твой персональный джин, но только до полуночи. — Первое желание: спим еще несколько часов, — промямлил ты. — Слушаю и повинуюсь. Осталось еще два желания. — Два?.. — в подушку сказал ты. — Джин исполняет лишь три желания, ты же сам рассказывал об этом. — Рассказал же на свою голову… Лучше бы сказал десять, — сонно пробубнил ты. — Желаю, чтобы было ещё десять желаний вместо двух. — Так не годится. Меня накрыло волной печали – я никак не мог втолковать, что это может быть мое последнее утро в жизни. Я растворялся в свете утреннего солнца; если б я мог, я бы стёк к твоим ногам росой – влагой предрассветного воздуха. Живее этого мгновения я не был никогда и тем грустнее было осознавать, сколько времени потрачено мною впустую. Ощущая дыру вместо сердца, я прикоснулся к твоим мягким золотым волосам – скоро я должен был всё забыть, как сон поутру. — Ты ведёшь себя как-то странно, — заметил ты в середине дня. — Что не так? — Не могу объяснить, но ты ведёшь себя не так, как обычно. Ты не отходишь от меня ни на шаг. — Разве это странно? — Будто бы нет… но то, как ты это делаешь… Я загадочно улыбнулся и решил в этот раз промолчать. Послезакатние часы, несмотря на отсутствие солнца, были яркими и сладкими. Луна заливала нашу комнату своим холодным светом там, куда не доставал горящий оранжевым прикроватный светильник. Моё уставшее тело наслаждалось полудремой, пока ты задумчиво обводил пальцем контуры шрамов от окурков – подарок, оставленный похитителями. — Спасибо, Эд, — искренне сказал я. — …Ну и странный же ты сегодня, — с подозрением глянул на меня ты и мягко добавил: — время позднее, давай спать ложиться… — Потушив свет, ты улегся на бок и пожелал вдогонку сладких сновидений. Когда я услышал твоё сопение и убедился, что ты уснул, то стал рисовать на полу алхимический круг. Где-то за окном часы пробили полночь и я остановился, погрузившись в свои размышления. Влажный ночной воздух проходил сквозь незакрытое нами окно, из-за чего кожу покалывало от холода. Я знал, что совершу преобразование и вновь окажусь перед Вратами. Смотритель посмотрит на меня насмешливо и заверит, что всё забудется, как забывалось до этого множество раз. Ты будешь счастлив наконец-то вернуться домой, а я забуду себя и свою боль, растворившись в Истине Врат. Ты был аккуратно перенесён в центр круга. Ладонь к ладони – на короткое мгновение я застыл в молящем жесте, внутренне собираясь и делая последний вдох. Сердце стучало так, словно норовило выпрыгнуть из груди. Глубокий выдох. Ладони в сторону и на круг. Активация.

— х —

Дышать было почему-то трудно. С трудом пытаясь открыть глаза, я стал слышать голоса. Все мои конечности будто разом онемели и перестали слушаться. Голоса твердили только одно: свершилось чудо… Мне расскажут о том, как в Бриггсе была объявлена эвакуация из-за бури и как вовремя подоспели военные, среди которых был медик. Как удачно моё сердце не остановилось и я, при всех своих повреждениях, остался живым. Мне расскажут и том, что давно пропавший без вести Стальной алхимик неожиданно вернулся и вскоре после возвращения долгое время путешествовал, изучая алхимию соседних стран. Я узнаю, что на востоке ему посчастливилось изучить секреты медицинской алхимии, благодаря которым моё выздоровление в стократ ускорилось. Когда я окончательно приду в себя, меня будет ожидать твой пронзительный взгляд золотых глаз. — Ты снова уходишь легко… — вспомню я слова Смотрителя Врат. — Посмотрим, что можно сделать… Я буду терпеливо ждать, пока ты сам не начнешь разговор, ведь в этот момент для меня будет существовать одновременно две реальности… Та, в которой ты до чертиков зол. И та, где ты бесконечно рад. Но в них обоих я всё так же останусь тебе небезразличен.