Ретроспекция

Это была очередная пятница, которую Рой проводил в баре со своими товарищами. Ночь была дождливой и сырой, из-за чего приходилось кутаться в верхнюю одежду и шагать быстрее обычного. Возвращаясь домой, «мы» петляли темными переулками, когда неярко освещенный путь преградили двое крепких мужчин. Мой двойник хотел было вежливо попросить уступить дорогу, но позади послышались шаги и громкий всплеск от того, что кто-то в спешке угодил в лужу. В следующее мгновение Роя огрели чем-то тяжелым… …Первым пришло ощущение боли. Мы оказались в пустом помещении, где воздух искрился от танцующей на свету пыли. Казалось, тело либо избили, либо накачали каким-то веществом. Конечности туго перевязали веревкой, однако глаза оставили открытыми. Я был спокоен и чувствовал благодарность за то, что мы остались живы, чего нельзя было сказать о Рое – страх проник в каждую щель его внутреннего мира и, нарастая, превращался в панику. Это было состояние угодившего в паучьи сети насекомого, ожидающего, что с минуты на минуту явится его личный палач. Время шло, но никто не приходил. Солнце, судя по теням в комнате, медленно катилось к горизонту. В пустом, пыльном помещении, где кроме дряхлого стула, к которому нас привязали, ничего больше не было, Рой ни на секунду не прекращал паниковать. Силы стремительно покидали его, а способность мыслить связно исчезла вовсе. Я старался не слушать гул чужих мыслей, предпочитая ему тишину комнаты, что волею случая стала нам тюремной камерой – в отстраненном наблюдении были свои преимущества. С приходом холодной ночи нас окутала непроглядная тьма. Дополнительный дискомфорт приносили мокрые штаны - иного варианта справить нужду связанным не было. В какой-то момент ушей достигли звуки чьих-то шагов, а в дверном проеме мелькнул тусклый свет. — Глаза! — рыкнул грубый голос и спустя несколько секунд на глазах оказалась плотная повязка. Пока Рой пребывал в состоянии чрезвычайного испуга, я успел заметить, что похитителей было трое и все предположительно мужчины. — Твои капризные родители хотят доказательства, что ты действительно у нас. И они их получат. Когда массивный перстень вместе с пальцем отделились от тела, Рой закричал нечеловеческим голосом. Военное прошлое позволяло мне не терять рассудок; Рой же приближался к черте, за которой был риск окончательно лишиться разума – паника и боль уже просверлили в нём столь глубокую дыру, что её не представлялось возможным заделать в ближайшие пару лет. Кровь стекала крупными каплями наземь, и Рой продолжал кричать, корчась от боли. Получив то, за чем пришли, похитители покинули помещение. Я же тем временем размышлял о том, что мой двойник лишился одного из тех пальцев, щелчком которых я забирал жизни у множества людей… Прошло двадцать минут. Рой, наконец, осознал, что остался один.

— х —

Насмешки, издевательства. Насилие ради унижения пленного и последующего наслаждения похитителей. Бесчеловечное отношение из-за фамилии и экзотичной для этих краев внешности. Все, что происходило дальше, только продолжало ломать дух Роя Фельдштейна. Они назвали его выродком и тушили об него сигареты. Смеху ради прижимали ему пальцы и когда Рой кричал от боли – смеялись ещё сильнее. Кульминацией всех издевок стало предложение бросить пленника в озеро со связанными ногами и предварительно развязанными руками, чтобы посмотреть, как забавно тот будет бороться за свою жизнь. Не умеющий плавать Рой, услышав об этом, стал плакать и умолять, чтобы его пощадили, но это мужчин лишь раззадорило. С перевязанными глазами «нас», судя по ощущениям, посадили в некое подобие садовой тележки и повезли в неизвестность. Пока Рой изъедал себя мыслями о том, что точно уйдет под воду, я размышлял о безлюдности местности, в которой мы находились. Не могли же они иметь собственное озеро? Но быть увиденными они точно не боялись… В какой-то момент поверхность, по которой нас везли, сменилась. Стал слышен скрип досок и отдаленный плеск воды. Причал, подумалось мне. Рой продолжал бормотать просьбы и мольбы остановиться. Его колотило от страха и осознания того, что это могут быть последние минуты его жизни. — Если ты та ещё псина, то выплывешь как-то! — со злобным хохотом крикнул кто-то из мужчин напутственные слова; верёвку на руках разрубили и Роя кинули в пустоту. Тело больно ударилось о водную гладь и погрузилось на глубину. Я был уверен, что мой двойник сейчас начнет биться в панике, кричать и бесполезно брыкаться, но ничего подобного не последовало. Мы медленно опускались на дно, оседая, словно песок. Время вокруг перестало бежать, ведь в воде даже шагать было сложно. В застывших для меня мгновениях, вслушиваясь в тишину, я вдруг понял, что никого больше не слышу. Глаза всё ещё были завязаны, и мне хотелось вновь что-то видеть. Рука взметнулась по моей команде и до меня дошло, что я могу управлять телом! Повязка была сорвана с глаз в тот же миг. Я стал пробовать развязать верёвку на своих ногах, но с узлом кто-то хорошо постарался. Лёгкие жгло от воды, глаза больно покалывало… Я прикрыл веки и вновь прислушался к своим ощущениям. Это было так, словно внутри был разомкнутый круг. Я хлопнул в ладоши, чувствуя силу Врат, проходящую сквозь тело, и коснулся веревки, намереваясь ее разорвать. Вспышка удачного преобразования, внутреннее ликование – сработало. На последнем дыхании я стал искать сквозь толщу воды опорные столбы причала. Подплыв по самому дну к деревянной опоре, я вновь хлопнул в ладоши – материя раскололась и я оттолкнулся, всплывая. Послышались вопли возмущения и громкий плеск воды. Действовать нужно было быстро. Я со всех сил стал бежать в неизвестном направлении. Это было сродни выходу на свободу из многолетнего заточения. В тот момент меня не волновал вопрос, куда подевалось сознание моего двойника. Я просто бежал и был счастлив бежать, ощущать ветер, бьющий в лицо, землю под ногами, и иметь возможность в любой момент повернуть туда, куда я захочу. Радость от ощущения жизни стала постепенно сменяться заботами и беспокойством о более насущных проблемах. Как добраться до Мюнхена, где жил мой двойник? Возле какого озера я нахожусь? Почему здесь нет людей? Трое мерзавцев оттяпали мне палец для выкупа. Значит, и родители в опасности? Я остановился. Воспитанный тетушкой в другом мире, я увяз во внутренней дилемме: пытаться уберечь чужих для меня людей или спасаться самому? Что-то в груди раскололось на множество частей, взорвалось гранатой и разлетелось во все стороны. Там, на дне озера, я был цельным, а сейчас снова разбился, рассыпался, утратив обретенную отрешённость. В этот самый момент я ничем не отличался от владельца моего нового тела… — Руки вверх! Не двигаться! У меня ружье! Я машинально поднял руки и замер. Полуобернувшись, я убедился в правоте чужих слов – на меня абсолютно бессовестным образом наставили дуло. — Можно мне помолиться, прежде чем быть застреленным? — простодушно спросил я, продолжая стоять вполоборота. Мужчина с оружием гадко ухмыльнулся и горделиво кивнул. Хлопок в ладоши, руки касаются лесной почвы – похититель оказывается в ловушке, торчит только его голова. — Теперь подождём твоих товарищей, — сказал я и принялся карабкаться на ближайшее дерево.