Добрые дела

— Катя, не делай того! Не делай этого! Веди себя подобающе! Надоела! — Хоть мороз и жёг кожу щёк, но злость внутри кипела, придавая силы идти дальше. Шумящая метель, бросающая противные кристаллики в глаза, давно скрывшееся за горизонтом солнце и снег, в котором до колена тонули ноги — всё это так старательно мешало идти к остановке. Шапка, шарф и куртка согревали неэффективно, так как вместо нормальных тёплых джинсов были колготки. Противные мурашки пробегали из-за западающего внутрь сапог мокрого снега. Как?! Почему именно сегодня начался этот грёбанный снегопад?! Остановка уже виднелась не вдалеке. Жёлтый автобус, сверкая яркими красными фарами, собирался уезжать. Чёрт. Я ускорилась, практически перепрыгивая через эти белые завалы, расстилающиеся даже по тротуарам. Ноги тонули в снежном песке, замедляя любые попытки. Автобус мигнул фарами и тронулся с места. — Нет-нет-нет! Стой! — Негромко крикнула и попыталась бежать, но нога застряла. Я потеряла равновесие. Жёсткий снег поцарапал лицо. — Сволочь! — Приподнявшись на руках, выдохнула, смотря, как транспорт уезжает. Как теперь идти домой?! Это был последний автобус. Поднявшись со снега, кое как отряхнулась и направилась к остановке. Не стоило терять времени, но нужен был небольшой перерыв на раздумья. Также внутри плело свою паутину нежелание идти через лес, который сейчас тонул в черноте. Скинув рюкзак на лавочку, села рядом, негромко выдыхая. Стенки остановки закрывали от пробирающего ветра, но тело всё равно подрагивало от колющего холода. Отсутствие перчаток сейчас играло со мной злую роль. Может, стоило вернуться в школу? Марина Владимировна, охранница, явно пустит, но придётся ей объяснять, почему я не уехала с мамой. Ложь уже выстраивалась в голове, но отвлёк недовольный возглас. — Твою мать, неужели уехал?! — Мальчишечий голос был знакомым. Через мгновение в поле зрения появился Пятифан. Несмотря на смуглую кожу, на щеках виднелся румянец от холода, а изо рта у парня вырвался клубок белого дыма. Он ещё недолго смотрел на дорогу, а следом обернулся к остановке. Тёплый шарф, шапка, прикрывающая уши, перчатки, тёплый зимний костюм тёмно-синего цвета — я в этот момент могла ему только позавидовать. На его лице промелькнуло секундное удивление, которое сменила на раздражение слетевшая с языка фраза. — Что, Пятифан, не судьба? — Становилось неприятней не только из-за тающего за шиворотом курки снега, но и из-за нахождения рядом с этим обалдуем. За всё время школы он не только не поумнел, но даже и не повзрослел. Всё также носится со своим Бяшей и Антоном и таскается за Полинкой, не видя, как за ней гоняется ещё и очкарик. Мама, как и другие учителя, не раз замечали эту двойку курящими за школой. После уроков ещё и с Антоном, который «просто стоял рядом». — А ты не успела на караоке? — Проговорил он и сел рядом, вдыхая морозный воздух. К одиннадцатому классу парень подрос, возмужал. Только внешне. И это давало ему немало поклонниц среди других классов. — Караоке? — Вскинула бровь я, не понимая парня. Тот усмехнулся и, достав чёрно-синюю пачку, вынул одну из сигарет и обернулся ко мне. — Ну да. Видно не судьба, видно не судьба! Видно нет любви, видно нет любви! — Размахивая табачным изделием, начал убивать мои уши он. — Ну и так далее. — Договорил парень и вложил между губ сигарету, убирая пачку. — Теперь я понимаю, почему ты не вступил в театральный кружок, когда Полина тебе это предложила. — Поёжившись, произнесла я, пряча в карманах обмёрзшие пальцы рук. Парень чиркнул спичкой и прикрыл сигарету ладонью от ветра, поджигая. Светло-рыжеватое пламя лило светом через пальцы ладоней, скрытых за тёмными перчатками. Небрежно помахав спичкой, затушил её, и бросив на пол, дотушил грубым ботинком. — Не вступил, потому что не захотел. А не из-за того, что боюсь опозориться перед Морозовой, Смирнова. — Отодвинув зажатую между большим и указательным пальцем сигарету, ответил он, обернувшись ко мне. — Конечно, Ром. Только так. — Слащавым голосом проговорила я, пока парень отвернулся, затягиваясь. — Я тебе серьёзно говорю. Полина не причём. — Да?! Тебе предоставился шанс с ней сблизиться, а ты дал заднюю. Ты за ней бегаешь уже лет шесть. Почему отказался? Неужели театральный кружок в твоих глазах страшнее, чем упустить возможность общаться с Полиной?! — Смирнова, ты меня всё равно не уговоришь вступить в вашу секту. — Упёрся он. — Ха, да больно нужно. — Скрестив руки на груди, произнесла я, кидая взор в сторону леса, располагающегося через дорогу. Снежная буря утихала. Скрытая мраком тропинка уходила вглубь, а над верхушками деревьев, вдали, горела большая белая луна. Где-то гаркнула ворона, а потом, появившись словно из ниоткуда, она села рядом с железным баком, из которого вываливались бумажки, банки, фантики конфет и прочая ерунда. Поклёвывая скорлупу от семечек, чёрная птица вилась у мусорки. — Так сильно видно, что я за ней бегаю? — Проговорил Рома, не поднимая на меня взгляда. Я с сомнением посмотрела на парня. Он упирался локтями в колени расставленных ног, а в руке тлела сигарета, испуская свой горьковатый дым. — Ты думаешь, что предложения проводить до дома, попытки помочь, те сорняки, что ты ей дарил, да твои взгляды в её сторону незаметны? Рома, такое только мертвец не заметит, да и то, если он окажется слепым. — Ответила я, но он меня проигнорировал. Ворона у мусорки противно каркнула, привлекая к себе внимание. Две чёрные бусинки смотрели будто с ненавистью. По спине пробежал мурашки. От холода. Пальцы уже начинали неметь. Возможно, не стоило говорить, что я дойду сама. — Значит, и Полина это видит. — Негромко выдохнул Пятифан, заставляя напрячь слух, чтобы расслышать это тихое признание. Ворона ещё раз каркнула, и взмахнув крыльями, улетела в чащу леса, оставляя нас одних. Глаза невольно следили, как маленькое чёрное тельце направляется вдаль. Шелест листьев доносился до ушей. Всё. Остальное — это кромешная тишина. Я поднялась с места и надела рюкзак. Нужно было уже идти. Просиди я здесь ещё пару минут, превращусь в ледышку. — А ты чего пешком? — Поднял на меня взгляд парень и сделал ещё одну затяжку. Он не раз видел, как я уезжала с мамой на её машине, поэтому его интерес был понятен. Да видел и не он один. Почти все. — Так получилось. — Равнодушно ответила я, оглядываясь в сторону леса. Почему его никак не спилят? Сколько лет он здесь растёт, и никто не решается его убрать. А сколько людей терялось? После, их останки находили обглоданными животными. Ещё один пропал позавчера. Невольно передёрнув плечами, обернулась к парню, натыкаясь на внимательные тёмно-янтарные глаза. — Может тебя проводить? — Произнёс он, выдыхая сигаретный дым. — Сама дойду. — Поморщившись от запаха, ответила. Я знала это выражение лица. Парень вновь захотел совершить добрый поступок. Никогда не понимала таких порывов. Ромка, глава шайки разбойников, творит благородные дела. Очень мило. Отвернувшись от парня, осмотрелась и перешла через дорогу. Ветер утих, но мороз всё ещё царапал кожу. Спустя пару мгновений услышала следующие за мной шаги. Остановившись, обернулась к Пятифану. Идти одной через лес не хотелось, как и признавать это. Будь Ромка чуть менее «щедрым» на добро, пришлось бы жертвовать либо гордостью, либо… возможно, жизнью. — Мне в ту же сторону. — Подойдя ко мне, ответил он на мою ехидную улыбку. Я задрала подбородок выше, чтоб не смотреть на него исподлобья. От парня несло только скуренной сигаретой. — Давно переехал? — Только что. — Кратко усмехнулся он. Я закатила глаза и направилась дальше. Парень вначале плёлся следом, но потом нагнал и пошёл рядом. Вскоре мы вошли в лесную глушь. Деревья перекрывали весь свет, который давала луна, но сквозь тугие ветки, покрытые льдом и снегом, было видно смоляное небо, разбавленное крапинками белых блестяшек. Шумел только снег под ногами. В лесу же была глубокая тишина. Я покосилась на идущего сбоку Пятифана. Тот достал ещё одну сигарету. Господи, да сколько можно?! — Если ты не умеешь читать, то на пачке написано «курение убивает»! — Выхватив из рук парня тёмную лакированную упаковку, которую он уже хотел убрать, ткнула пальцем в надпись, демонстрируя тому. — Так бы и сказала, что хочешь попробовать. — Вытащив сигарету изо рта, проговорил он. Наши голоса нарушали это гробовое молчание леса. Мы продолжили тише. Парень вытащил коробок спичек, не торопясь забирать у меня пачку. — Ты думаешь, Полина одобряет курящих? — Упрекнула его я, крутя упаковку в немеющей руке. Пальцы покрылись алым цветом, словно краской, медленно растекающейся по ним. — Предлагаешь мне бросить из-за Морозовой, которая и так знает о моих чувствах? Если после этого она в меня чудесным образом влюбится, и мы съебём из этого захолустья, то всегда пожалуйста. — Проворчал он, и зажав между губ сигарету, чиркнул спичкой и поднёс к кончику, который начал выпускать чёрный дым. Помотав горящей деревяшкой, дождался, когда затухнет, и бросил в ближний сугроб. — Ну тебе же нравится лелеять напрасные надежды. — Ответила я, ловя взгляд парня. Тот посмотрел на пачку в моих руках, а потом, затянувшись, протянул сигарету мне, выдыхая грязный дым. — Пятифан, ты обнаглел? — Ну же, Смирнова, не трусь. — Лёгкий оскал был на его губах, напоминая, что он просто берёт меня на слабо. — Она в твоих бациллах. — С отвращением проговорила я, отводя взгляд от парня и смотря на проходимую дорогу, вытоптанную ушедшими ранее. Тот сделал ещё одну затяжку. — У тебя в руке пачка, можешь взять одну. — Стиснув губы, посмотрела на парня. — Или это сложнее контрольной по русскому? — Он улыбнулся, сверкая зубами. — Курение убивает. — Повторила я, втолковывая придурку истину. — Ну же, Смирёнок. Мы все когда-нибудь умрём, и вероятно, в этой глуши, а ты ведь даже не пробовала. — Проворковал Рома с усмешкой. — Как ты меня назвал?! — С недовольством воскликнула я, попытавшись ударить парня, но он с лёгкостью увернулся, делая ещё одну затяжку. Мы возобновили ход. Тот больше не пытался меня уговаривать, но и пачку не забирал. Разглядывала её, размышляя. Неужели Пятифан сказал что-то умное? Мы действительно все застряли здесь до конца своей жизни? В этой маленькой глубинке? И насколько долгой будет эта жизнь? Едва ощутимыми пальцами аккуратно поддела сигаретку, ногтями отделяя от других в почти полной пачке. Вытащив, убрала в карман упаковку и посмотрела на Пятифана, который слегка удивлённо глядел на белую трубочку в моей руке. Парень ненадолго затупил. — Подожди. — Ладонь легла на моё плечо, заставляя его отдёрнуть. Мы притормозили. — Ты мне дашь закурить или нет? — Цинично проговорила я, не понимая, почему тот тупит. Хотя, такое явление нередкое. Глушь леса давила на уши, разговор же сейчас оказывал успокаивающее воздействие. Даже если его приходилось вести с Пятифаном. — Возьми в рот. — Произнёс он, и выдохнув дым, вложил сигарету между губ. — Аккуратней, Пятифан. Не с проституткой разговариваешь. — Процедила я, но всё-таки зажала губами сигарету. Парень промолчал на мою фразу, но на его губах была лёгкая улыбка. Я собралась убрать руку, но тот удержал моё запястье, намекая не отпускать сигарету. Парень подался вперёд, касаясь кончика моей сигареты своей. Это что за…? — Вдохни через рот. — Проговорил он, удерживая в зубах сигарету. Одна из ладоней продолжала удерживать моё запястье, пока вторая всё же располагалась на моём плече. Его взгляд был направлен на источник сизого дыма, уходящего в направляемую ветром сторону. Я же рассматривала парня и понимала, откуда у девчонок был такой ажиотаж. Глаза цвета виски, обрамлённые короткими и острыми ресницами, небольшой шрам на верхней губе, и ещё один, менее заметный, на скуле. Несмотря на смугловатую кожу, щёки парня были слегка розоваты от мороза. Густые брови низко посажены, а черты лица чёткие и чуть заострённые. На обветренных губах продолжала существовать слабая улыбка. Я неспешно вдохнула, пуская в лёгкие терпкий дым. Пятифан поднял на меня глаза, наблюдая мою реакцию. Это… необычно. Некая горечь растекалась по рецепторам и уходила дальше, внутрь. Возможно это самовнушение, но я будто чувствовала, как на лёгких оседает дым. Отодвинув сигарету, выдохнула в сторону серый пар. Нос улавливал не только табачный запах, но и аромат огня, словно рядом горел костёр. Парень отстранился, убирая руки в карманы. Задумчиво посмотрев на сигарету, направилась дальше. Тот, зажав дотлевающий бычок между большим и средним пальцами, сделал ещё одну затяжку, шагая рядом. — Ну, Катька, теперь тебя Лилия Павловна съест. — Произнёс с усмешкой он, пока я вновь попробовала затянуться. Поблизости раздался хруст ветки до ушей, заставляя оглядеться. Ещё раз идти домой пешкой я ни за что не захочу. — Так ей и скажу, что Ромка Пятифан распространяет табачную продукцию. — Негромко ответила, возвращая взгляд к парню. Больше никаких веток не было слышно, только хруст снега и болтовня Пятифана. — Вот как после этого делать добрые дела? — С весёлым настроем проворковал он и, ещё раз затянувшись, бросил бычок в сугроб. — Ты меня курить учишь, где здесь доброе дело?! — Проговорила я, и попробовав этот терпковатый вкус ещё раз, протянула сигарету парню. Тот недолго посмотрел на неё и взял из рук, вновь вкладывая в губы. Следом он начал стягивать перчатки. — Одень уже. — С недовольством проговорил он сквозь зубы, пока я растерянно смотрела на предложенные перчатки. — Не одень, а надень. Ты за что так карму чистишь, Пятифан? — Одевая ладони, с ехидством поинтересовалась, наблюдая раздражение парня. — За общение с тобой, Смирнова. — Отодвинув зажатую меж пальцами сигарету, проворчал тот, не глядя на меня. Лёгкий смешок слетел с моих губ. С языка уже собиралась сойти ответная фраза, но громкий хруст заставил замереть. Мы обернулись в сторону звука. Это было недалеко, но увидеть, как падает дерево, невозможно. Всё прятали высокие ёлки и лысые стволы с корявыми бордовыми ветками. Треск сломавшегося дерева затих, оставляя вновь холодную тишину. Где-то ухнула сова. Мрак заполонял лес, в котором явно было немало лесных жителей. К горлу подкатил плотный ком. Деревья просто так падают нечасто, верно? — Пошли. — Выдохнул Рома, вырывая из мыслей, привлекая к себе внимание. Дальше мы направились в глухом молчании. Даже дыхание стало медленней и тише, пока уши ловили какие-либо ещё звуки. Про лес ходит столько сплетен, и инициатором многих была я сама. Так приятно было запугивать Ольку выдуманными рассказами, которые сейчас во всех красках блестели в голове. Среди всего этого бреда была история про маньяка. Она казалась в тот момент наиболее реалистичной, но вскоре обнаружили первый труп со следами животных. Тогда я сочинила сказку про хозяина леса, та на это купилась и бросилась в слезах к Антошке. Тот пытался меня упрекать, но… Ещё один звук раздался ближе. Внутренности невольно сжались, пока взгляд скользнул в сторону громкого шороха. Никого. Перевела взор на идущего рядом парня. Тот тоже это слышал. Он сосредоточенно оглядывался. Второй бычок уже был где-то по пути выкинут. Запрятав согревшиеся руки в карманы багровой куртки, нащупала телефон и проверила время. Было всего полшестого, но по тьме, окутавшей лес, казалось, что наступила ночь. Поскрипывающий под сапогами снег вызывал только больше напряжения, заставляя ловить даже самые тихие звуки и шорохи. Спустя минут двадцать груз с души упал, давая возможность сделать глубокий вдох. Фонарь светил над родным крыльцом, бросая свои лучи во все стороны. Невольно ускорила шаг, желая как можно быстрее оказаться дома. — Кать, — негромко проговорил парень, заставляя притормозить. Он остановился, и я с сомнением на него посмотрела. — Ром, если ждёшь благод… — Ты считаешь, что у меня нет и шанса с Полиной? — Сказал Пятифан, поднимая на меня серьёзный взгляд. — Может есть, может нет. — Пожала плечами я, оглядываясь в сторону дома. — Я не её жилетка для слёз и чувств, Пятифан. Он грузно выдохнул, уведя взгляд. Я разглядывала парня, который будто замялся. Или задумался. — Ладно, бывай, Катька. — Бросил на меня взгляд он и, убрав руки в карманы, направился обратно, в сторону закрытого тьмой леса. — Ром, — окликнула Пятифана я, делая в его сторону пару шагов. Он обернулся, с непониманием смотря на меня. — На. — Стянув перчатки, отдала их парню. Тот, глянув на них, а следом на меня, взял их из моей руки. — Я завтра поговорю с Полиной, посмотрим, что можно сделать. — Проговорила я, сохраняя ехидство голоса. Тот кинул на меня взгляд, улыбаясь привычным оскалом так, что видно небольшие клычки. — Чистишь свою карму? — Усмехнулся он, натягивая на ладони перчатки. Холодный воздух не скрывал запаха табака, исходящего от парня. — Ну разумеется. Не из-за тебя же бедного я буду это делать. — Парировала я, смотря, как глаза цвета виски переливаются среди ночной мглы. — До встречи, Смирёнок. — Кинул он и быстро направился в лес. Я, хлопая глазами, смотрела, как удаляется парень. На языке крутился ответ, но Пятифан уже скрылся за ветками деревьев и елей. Тихо зайдя в квартиру, прикрыла дверь, стараясь не привлекать внимания. Светлый коридор встретил меня теплом, жёлтой лампой, позволяющей видеть все тёмные углы, а также рыжим котом, развалившимся у коврика. Сбросив рюкзак у тумбочки, заставленной сапогами, неспешно переобулась и сняла куртку. Аккуратно переступив Ваську, повесила одежду на крючок. — Кать, это ты? — Послышался мамин голос со спальни. — Да. — Отозвалась я, вытаскивая с кармана телефон. Мама появилась на пороге коридора, пока я вложила вытащенное обратно. Женщина с сомнением оглядела меня, поправляя убранные в пучок волосы. — Кушать будешь? — Такая фраза всегда обозначала, что конфликт замят. Я кивнула, поднимая портфель. Мама прошла на кухню, теряя ко мне всякий интерес. Оглядевшись в сторону, куда она ушла, я достала вещи из кармана и быстро направилась в свою комнату. Прикрыв за собой белоснежную дверь, прошла в глубь и включила настольную лампу. Поставив на стул портфель, открыла потайной карман на спинке рюкзака и убрала туда тёмно-синюю лакированную пачку, которая, будучи увиденной мамой, доставила бы мне ещё много неприятностей.