Беспамятство

Приступ

      Я посмотрел на свои руки — они были в крови. Снова. И я опять не помнил, как это произошло. Надо быстро надеть кофту — не дай бог отец увидит. Почему, почему я не могу себя контролировать? Словно омут серой пелены накрывает разум, кажется, что вот-вот, и я совершу ещё больший шаг, роковую ошибку своей жизни. Я надел свитер и открыл окно, чтобы не было претензий. Вовремя. Как раз зашёл отец. — Холодно? — спросил он, окинув меня взглядом. — Окно открыл. Чтобы не заболеть, потеплее оделся, зима на улице, — я даже не поднял на него взгляд. Не хотелось. — Правильно. На свежем воздухе и думается легче, как раз осознаешь своё поведение. Ты всё понял? — как же я ненавидел этот отвратительный приказной тон. — Всё понял, — еле ответил я, сдерживая слёзы. — Хорошо       Он ушёл, даже не соизволив закрыть за собой дверь. Как будто имеет права вламываться в чужие жизни и прогибать их под себя. Ненавижу.       Хорошо, что я давно придумал завести аптечку у себя в комнате, чтобы лишний раз не нужно было выходить. Я закрыл дверь, открыл нижний ящик тумбочки, поднял гору тетрадей, наваленных сверху, и достал спирт с лейкопластырем. Обработал раны, залепил пластырем. Заживёт. Как обычно. Сколько раз уже заживало. Этот не исключение. Правда, болело сейчас сильнее, чем раньше. И ощущение, что приступ длился дольше, но никак не могу вспомнить, что происходило в тот момент, что я чувствовал, почему взял в руки лезвие. Помню лишь крики и удары отца. Он швырнул меня в комнату, сначала я сидел на полу и по коленям безмолвно катились слёзы, потом я начал дрожать, с каждой секундой тело дрожало сильнее и сильнее, так всегда начинался приступ, и вот, в какой-то момент я перестал соображать, совершенно не помню, что произошло, помню лишь как очнулся: закрывая себе рот одной рукой, смотря на вторую, вся в крови. Посмотрел на другую — тоже. И начал лихорадочно вытирать кровь и искать свитер, лишь бы не заметили. А то влетит ещё сильнее. Возможно, теперь отец отстанет от меня на несколько дней. Написал смс единственному человеку, которому я доверяю: «Отец опять сорвался. А я опять ничего не помню. Только руки снова.» — должна понять. Ответ пришёл быстро: «Может, стоит поговорить с мамой? Она должна была всё слышать.» «Не поверит. Я однажды пробовал. Так она как ненормальная вскочила, вылупила глаза, и заладила — ты всё врёшь! Не может быть! Зачем выставляешь его таким? Что он тебе сделал? Потом заладила, что я должен перед ним извиниться, что он наша опора, самый важный человек, что не посмеет слушать такую клевету, и что я её мучаю. В общем, с ней не вижу смысла разговаривать.» «Вот оно что. Паршиво. Держись, ладно? Скоро встретимся, я буду рядом».       Не знаю как, но помогло. Слова отразились теплотой внутри, и в жизни появилась надежда, что мир не так уж и отвратителен. По крайней мере, есть хотя бы один человек, который меня понимает, которому я могу написать в трудную минуту. И это уже хорошо. Я доделал уроки и завалился спать, с нетерпением ожидая завтрашнего дня.