Да что вы знаете о безумии?
21 января 2023 г., 14:50
Я люблю формальности. Всегда любил. Поэтому представлю. Меня зовут Виолент Шарль Теодор Арес Гальяно. Что, рты от удивления на пол уронили? Да, моя матушка постаралась. Я не из королевской семьи, я просто француз… В моей родной стране нормально иметь четыре, а то и больше имён. При знакомстве я предпочитаю называть только имя и фамилию — Виолент Гальяно. Но вы можете называть меня просто Доктор. Если вы это читаете, то я, вероятно, погиб, или вы невероятно везучие. Потому что до этого дневника ещё не добрался никто. А теперь, когда мы знакомы, я хочу задать вам маленький вопросик. Что вы знаете о психопатах? Хи-хи, я жду, отвечайте. Уверен, в ваших банальных шаблонах те, у кого едет крыша, пережили много дерьма. Кто погряз в нем, сдались, как настоящие трусы, потеряли контроль над собой. Что ж… Значит, я такой же слабак. Знайте, что многие люди, у которых высокая самооценка на самом деле ничтожны и очень загоняются по поводу своих недостатков. А они, поверьте, есть даже у наших кумиров… Я родился с отклонениями. Это не передавалось генетическим путем, просто я по жизни такой неудачник, хи-хи. Из одного миллиарда человек Бог решил наделить меня СЧПИ. Синдромом чрезвычайно повышенного интеллекта. Хах, а вы думали, что я родился дауном? Нет, это хуже… Иметь IQ выше многих гениальных учёных в наше время довольно тяжело. Вы, наверняка, хотите спросить меня… Так почему ты не разговариваешь всякими заумными фразочками или что-то в роде того? Потому что они скучные. Если я буду разговаривать словами длиной около двадцати, а то и больше, букв, то вы с вероятностью 67% не поймёте меня. А если меня не понимают, то я автоматически становлюсь неинтересным и скучным… Никто не заметит моей шикарной харизмы и яркой внешности, если я серый, как мышь, и нудный, как мой босс. Ну так в чём же я хорош? Моя специализация — это токсикология и всё, что с ней связано. Изучать её я начал около десяти лет назад, и мои врождённые умения довольно сильно мне помогали. Теперь вы знаете, кто создаёт смертельные инъекции для казни серийных убийц в разных странах. У меня ещё с давних пор вызывал животный интерес процесс реакции тех или иных ядов на человеческое тело. Ох, один раз в детстве я наглотался крысиной отравы, поэтому я на себе знаю, какое это ужасное, но интересное чувство. Хотя, наверняка, оно интересно только мне. Ещё я хорош в биологии… Боже, от этого пристрастия я не могу оторваться и до сих пор. Я, как наркоман, не могу перестать убивать очередных подопытных людишек в моей лаборатории и смотреть на их мясокомбинат внутри. Каждый нерв человека вызывает у меня звериный голод. А их крики, м-м-м… Настоящая симфония. И, да, вы не ослышались, я провожу опыты над людьми. Плевать, женщина, мужчина, ребёнок. Я смотрю на другие качества… Их внутренний мир намного интереснее мясной оболочки снаружи. Да, а вы думали как это работает? Для точного и блестящего результата мне необходимы подопытные. Ну, и мне малость нравится смотреть, как лица людей искажаются в адской боли, чего уж таить. Снаружи мы все удивительны, а внутри отвратительны и уродливы. Ты никогда не узнаешь, что перед тобой сидит псих, если он того не захочет. Может, даже твои родственники или приятели настоящие мудаки и моральные уроды, а ты этого не замечаешь. У людей слишком много секретов ещё с рождения, поэтому я их и не жалею.
Как думаете, я склонен к дипломатии? Может быть. Но, как вы понимаете, никаких документов о согласии жертв на пытки, что их ждут в царстве науки, у меня нет. Мои подчинённые их просто… Похищают. Да, у меня их около сотни. Запихни этому мусору деньги в нужные дырки, и они сделают все, что я им прикажу. Один идиот даже отрубил себе палец, когда на мой стол упало десять тысяч баксов. Я ведь тогда шутил… Вот он глупыш… Как и остальные…
Так, вы всё-таки хотите узнать, как я докатился до такой жестокости? Кроме называемого мной синдрома гения у меня травма головного мозга. Это как маленькая опухоль, которая никак не развивается. Она просто живёт, как паразит, сверля тебе мозги. Да, из-за этого я стал слишком восприимчив. Слишком обозлён на весь белый свет. А может, причина вовсе и не в этом.
Вспоминаю, как, заигравшись, задушил своего кота. Этот пушистик был моим единственным другом. Был чем-то прекрасным. Но я бездарно уничтожил эту красоту… Мои детские ладошки были в слизкой крови, напоминающей тягучие сопли… На вкус было ужасно. Мокро, горько, с привкусом металла. Да и смесь этой жижи с моими холодными, тогда ещё невинными слезами вызывала у меня рвотный позыв. Я обнимал тёплый труп своего котика, безудержно рыдая. После этого я даже после совершеннолетия не заводил себе питомцев. Мой отец после свадьбы с матушкой начал уж слишком сильно присасываться к бутылке поила. Превратился в животное, которым двигали инстинкты. Он винил меня в том, что я родился. Винил мамочку, хлестал её по всему телу чем попало. Пил и бил. Пил и бил. Пил и бил. ПИЛ И БИЛ!!!!!!!!!! Именно поэтому я не выпиваю ничего тяжёлого. Алкоголь даже из самых богатых и воспитанных людей делает настоящих извращенцев и мерзких отпрысков природы. А может, пьяное состояние показывает их настоящих.
Я убил отца, когда мне было шестнадцать. Не помню, что в тот момент щёлкнуло у меня в голове. Может, очередные жалобные крики матери, а может моё терпение просто лопнуло. Я дождался подходящего момента, подходящего дня… Ночь перед днём рождения мамы. Я думал, что мы сможем стать свободными. Освободимся от оков насилия и станем счастливы. Мамочка, тогда я так хотел, чтобы ты улыбалась и сейчас хочу…. Тогда родители вновь поссорились, и он ушёл спать на диван. Смотря на него сверху вниз, я словил себя на мысли, что отец выглядит как ангел, когда спит. Лучи луны освещали его лицо, подчеркивали красивую щетину и синяки под глазами. Только тогда я понял, что ангелы — не живые. Я помню, как с каждым ударом ножа брызги крови летели в моё лицо, стекали по щекам вместе с холодным потом. Я с дрожью вспоминаю, какое получил удовольствие от своего первого убийства. Оно захлестнуло меня резким чувством эйфории. Адреналин ударил мне в голову, заставляя разрывать грубую плоть острым кухонным лезвием. Я слышал его предсмертный хрип, понимая, что он ужасно плох даже в собственной смерти. Я не мог остановиться. Я продолжал и продолжал… Расширенные зрачки практически полностью смещали радужку глаз, а глаза отца были закрыты. Я подарил ему смерть во сне… Что может быть романтичнее? В тот момент я чувствовал себя всевышним. Я решил судьбу человека! Я урезал его будущие грехи. Искупил наши страдания его гибелью… В тот момент мои губы были сжаты в тонкую нить, чтобы громко не закричать от ужаса и радости. Я не хотел будить маму… Я просто сел рядом на пол, смотря в окно. Луна и вправду прекрасна. Жаль, что я никому так и не признался в этом… Мать проснулась, когда я уже уходил в школу, поэтому, к сожалению, её реакции я увидеть не смог. Но тогда, окрылённый, шагая в сторону места, где дорога была уже давно выучена наизусть, я словил себя на мысли, что чувствую себя невероятно легко. Так свежо и свободно… И почему я не набрался силы сделать это раньше?
Меня упекли в лечебницу для душевно больных в тот же день. Мама сказала, что я невменяемый. Тот подарок на день рождения ей не понравился. Неблагодарная сука. Весь убитый горем и в слезах я прибежал домой, а там меня уже ждала эта тварь мама с двумя санитарами…
У нас не было достаточно денег, чтобы я смог пойти в школу не для тупых аутистов, а в академию для вундеркиндов. В целом, я не виню за это свою мать. Я не создавал проблем, но меня всё равно считали фриком.
Надо было вырвать своё сердце ещё давно. Потому что меня угораздило влюбится. Чего таить, я был не просто влюблен. Я был одержим. Я постоянно сталкерил предмет своих симпатий, покрывая отсутствие дома липкой ложью. И ладно, будь это девушка-тихоня. Но это был самый красивый мальчик в классе… Я, переполненный гормонами и желанием ласк и любви, не видел своей жизни без того парня. Я успел изучить всех его друзей, всю его семью и даже узнал о его тайнах мечтах и желаниях. И там не было меня. Мозг бил тревогу, пока сердце трепетало от подростковой любви, а в животе бабочки устроили фарш. Каково было моё удивление, когда этот парень сам начал подсаживаться ко мне на уроках и узнавать о моих увлечениях… Я был слеп и глуп. Думал, что кому-то нужен.
После уроков меня оставили за дежурного, поэтому мне пришлось переворачивать стулья и делать остальные банальные вещи. Тот парень вызвался мне помочь, а потом мы стали болтать. Темы быстро перескакивали с одной на другую. Я чувствовал себя с ним максимально комфортно. Будто он — моя родственная душа. Такого собеседника у меня не было никогда. Мы были созданы друг для друга…
НЕ.
БЫЛО.
НАС.
Тогда он чуть нагнулся, ведь я был ниже. Переплел наши пальцы. Мои — холодные. Его — горячие. Между нами так и витали искорки любви. Языки пламени обжигали наши юные сердца, тогда ещё не раненые взрослой жизнью и отчаянием… И он нежно прикоснулся к моим губам, забирая мой первый поцелуй. Это было так странно… Но приятно… Я даже чувствовал, как дрожали мои коленки. Чувствовал, как краснеет моё бледное лицо до кончиков длинных пальцев. Я был на седьмом, нет, на десятом небе от счастья.
Но меня и мои надежды небрежно скинули рожей в асфальт. По спине прошёлся холодок, когда я услышал тихие смешки возле двери. Потом сердцебиение участилось, а шестое чувство приближало меня в кошмару, что таился в его зелёных глазах… Он оттолкнул меня, слился с серой толпой. Притворился чужим, ранил в самую порочную душу, вызывая призрачный вздох и дорожки мёртвых слёз. Все эмоции были высушены, словно гербарий. Предательство.
Его ласки были обычным спором. Они кричали, что я мерзкий гей. А он посмеялся мне в лицо, с отвращением вытирая свои губы. Они вбивали в мой мозг свой мерзкий гогот. Именно поэтому лучше выключать рубильник счастья, доверять мозгам. Людям нельзя доверять. Они помеха, мусор, сброд, гадство. Ещё тогда стоило понять, что этот мир раздавит тебя, если ты будешь слишком чувствительным и эмоциональным. Люди не готовы мириться с тем, что ты не такой, как они. Что ты не играешь в футбол или не куришь. Что ты не любишь противоположный пол… Девушки… Они все стервы и вызывают у меня отвращение. Да и все люди хуже нелюдей… Вопрос, на что я надеялся? Да, я выдался лицом. У меня был аккуратный ровный нос, голубые лисьи глаза, тонкие бледные губы и такая же белоснежная кожа. Я ненавидел выходить на улицу. Поэтому не удивительно, почему я выгляжу, как мертвец. Длинные худощавые конечности даже выглядели изящно, но я ни в какую не хотел заниматься спортом, поэтому похвастаться подтянутым телом или прессом, уж извините, не мог. Меня всегда привлекал лак на ногтях мамы, поэтому я часто красил свои в чёрный, ведь остальные цвета мне не очень-то и нравились. Особенно кислотные, от них болят глаза. Отец говорил, что я выгляжу, как педик. Нет отца — нет проблем . Но я всё равно был в их лицах заумным фриком. Моё зрение немного село, поэтому временно я должен был носить очки. Но тогда я убежал домой, забыв их на столе учителя. Я спотыкался по дороге домой, игнорируя прекрасные виды Ниццы. Красивый пирс, на который я часто засматривался, и морской бриз вызывали тошноту. Смысл, если все люди тут бездушные, гнилые. Их должны, как трупов, обглодать черви до костей. Моё сердце, душа, любовь — все разбилось, как зеркальце, а ядовитые осколки оставляли глубокие порезы. Порезы, которые не вылечить даже сейчас.
ПОЧЕМУ
ПОЧЕМУ
ПОЧЕМУ
ПОЧЕМУ
ПОЧЕМУ Я
Я помню скрип старой входной двери, как я вбегаю в коридор ранее родной квартиры, унюхивая запах древесины и эклеров, недавно приготовленных мамой. Но даже та изумительная атмосфера не спасла меня. Не спасла её от моего гнева . Я планировал закрыться в комнате, чтобы начать рисовать какой-то бред на бумаге, вновь рыдая. Чтобы начать выводить рисунки собственной кровью. Она была чище любого наркотика. Сладковатая и напоминала вино… Я каждый раз не сдерживаю обещания. Отец говорил, что мужчины не плачут. Но разве можно назвать меня мужчиной?
Нежный, испуганный щебет матери вдруг позвал меня:
— Виолент, подойди сюда…
Я не смел ослушаться даже в таком состоянии. Равнодушно подтирая слезы, я вымученно улыбнулся, направляясь в гостиную. Меня смутил тот факт, что я увидел чужую обувь в прихожей. Мать никогда не водила гостей. К чему это? Вновь шестое чувство. Конечности начали машинально трястись. И не зря. Рядом с матушкой в гостиной стояли два парня. В какой-то спецформе…
— Мама, кто это? — опасливо спросил я, пятясь назад. А на лице всё ещё была улыбка…
В тот день я наговорил много оскорблений. Она предала меня. Отдала своего сына на растерзание таким же животным. Никогда не любила меня! Даже после смерти отца я чувствовал себя чужим в этой проклятой семье. Какое бы длинное имя мама мне не давала, для неё в жизни я не был даже элементарной строчкой, верно? Тогда почему она плакала, когда я кричал на неё? Когда вырывался, чтобы упасть в её ноги и молить не бросать. Почему она такая родная, но чужая? Неужели я и вправду сумасшедший? Разве кошмары по ночам и странная мимика считаются?
«Я убью тебя, шлюха! Выпотрошу тебя так же, как и отца! Я освободил тебя, а ты бросила меня! Ты мерзкая и отвратная!»
Интересно, это была малая часть того, что я сказал? Хм, может быть. Тогда передо мной был туман, а в теле жар. В ушах стоял неприятный писк, давящий на виски. Меня всё-таки упекли в психушку. Но там я только сильнее сошёл с ума. Нет, я не стал слышать голоса в голове или заболел шизофренией. Просто чувствовал, что с каждым днем мой мозг взрывается. Рвётся на части, распадается, как прах. И она не приходила меня навещать. Никогда.
Предала.
Предала.
ВСАДИЛА МНЕ В СПИНУ ОСТРЫЙ ТЕСАК.
За мной тщательно следили, но я был слишком агрессивен. И любые методы поговорить со мной вызывали у психиатров отвращение. Я видел это в их взгляде. Он мне знаком с самого моего рождения. Эта лечебница давила на меня, сковывала, убивала. Я гнил в этой тюрьме, среди остальных отбросов общества. Тех, кого тоже бросили. Тех, кого тоже посчитали не полноценной личностью, а сумасшедшими отморозками. Но я так о себе не думал. Я лучше. Я бесподобный, красивый, умный. Я не проведу в этом аду всю свою жизнь. Я сделаю так, чтобы весь Париж мне стоя аплодировал. Я хочу, чтобы они увидели, какой я гениальный!.. И не только Париж
Каждый день нам выдавали таблетки. Не пилюли разных вычурных цветов, а обычные белые медикаменты. Они пахли чем-то максимально химическим и мерзким. Мой живот даже сейчас крутит от одного лишь упоминания о них. Но я не недотрога, поэтому просто сделал вид, что принимал этот дешманский яд, а потом выплёвывал. Во рту в такие моменты становилось как в Сахаре, а этот ужасный привкус на рецепторах… Горьковатый…
Я сбежал оттуда. Каким образом? После нескольких лет пребывания там я просчитал любые тонкости. Обмануть этих идиотов было не сложно. Я перейду к самому интересному, не буду детально описывать, как выбрался из камеры… В тот день чёрный ход охранял новый работник, поэтому он не знал, кто в коллективе, а кто очередной больной. И увидев парня в маске и медицинском халате вы, наверняка, подумаете, что это один из врачей. Вон, у него на бейджике даже имя Жан. Но никто и не подозревает, что настоящий Жан лежит задушенный в комнате для персонала. Я помню, как хрустели его кости. Как с синеватым лицом он бился в конвульсиях, пытался отодвинуться от меня, спастись. Идиота кусок.
Вы все так хотите жить… Но разве жизнь настолько хороша, чтобы продолжать выживать в этом жестоком мире, который создали вы же. Разве не интересно, что будет после смерти? Я подарил вам такую возможность. Проявил милость. Поступил как Бог. Но почему-то в тот момент меня захлестнула паника. Это вязкое чувство страха на секунду заполнило меня до краёв. Всё, что я делал, — хрень рискованная, но страх… Хах, для меня это было открытием. Мне не было страшно даже тогда, когда я убил отца. Даже тогда, когда приходил к нему на одинокую могилу, прожигая скромное надгробие презрительным взглядом. Он заслужил.
Моя жизнь будто началась заново, когда я почувствовал, как буйный ветер дует мне в лицо. Я просто не мог перестать бежать, радостно вздыхая в лёгкие очередную порцию свежего воздуха. Я почувствовал себя свободным. Свобода и есть настоящее счастье. Никакой душной комнаты, только я и этот мир. Но ещё тогда я понял, что в Ницце мне не место. Нужно сбежать. И куда подальше. Это делать я умею. Сбегать от проблем…
Наверное, интересно, вернулся ли я к маме? Нет. С того дня я никогда её не видел. Может, оно и к лучшему. Надеюсь, что она не погрязла в позоре из-за такого ужасного сына в роде меня…
Воровство, время и ум привели меня в Нью-Йорк. Да, я пересёк континент, лишь бы сбежать от воспоминаний. Звучит абсурдно, но это правда… Безумно красивый мегаполис, там хочет побывать каждый. Но такой шумный… Будто муравьи, его жители постоянно куда-то спешат, куда-то едут. В будущем я тоже войду во вкус. С одной стороны получаешь удовольствие от созерцания таких красивых зданий, а с другой понимаешь, как же тут процветает преступность. И я тоже частично стал к ней причастен. Я бы всю жизнь так и провел на улице, если бы не встретил одного плечистого дядю за тридцать в каком-то баре. Хихи, нет, это не мой папик. Это мой будущий босс. Он увидел, что я гениален, хоть и безумен. Он дал мне шанс раскрыть себя, устраивая к себе на работу в качестве учёного. Грубо говоря, это было что-то в роде мафии. Мне было плевать, что они собираются делать, как будут вредить Нью-Йорку.
Поэтому я вступил в клан, где большую часть занимают японские боевые искусства. Ох, я ненавидел это. Спорт и без того не является одной из моих сильных сторон, так тут ещё и учиться каратэ. Благо, увидев мой отчаянный вид и то, как я ничтожен в этом, меня заставили выучить только необходимую базу. Всё-таки я учёный, а не профессиональный головорез.
Прошло ещё пару лет, и мне стало двадцать четыре. К тому моменту у меня уже была своя личная лаборатория, где, к сожалению, многое шло не по плану. Я перфекционист, поэтому моё веко начинает нервно дёргаться, когда что-то находится не на своём месте. А тут ещё и переполох с работниками! Ну да, кто захочет работать на психа за зарплату выше среднего, где тебя могут арестовать за соучастие в убийстве. Да, ещё тогда я ставил опыты над бомжами. Они все были безмозглыми и ничтожными… Добровольно шли в капкан, в котором была самая банальная приманка — деньги. Но никто из них не получил и копейки. Все они погибли во имя науки. Мой босс сделал своими учениками не многих. Из них всех выделялись четверо: Я, один парень из Японии и две женщины, противоположные друг другу. Наверное, потому что мы вошли в клан раньше всех и трудились не покладая рук. Логично, что после нашего начальника мы были лучшими. Он даже усыновил мальчика, который в будущем должен будет возглавить клан, настолько он верил в то, что мы с ним потянем гребаную преступную группировку. И так я стал одним из предводителей клана. В наших рядах были: дилер, отдел кадров, дипломаты, первосортные воины и один харизматичный красавчик-учёный. Но при всём этом нам не хватало банального спонсора. Бюджет был не резиновый как ни крути. И как вы думаете, что произошло?
Наш босс в очередном баре нашёл гребаного итальянского миллиардера, убитого горем от рутины, и предложил ему вложить свои деньжата в этот клан. Не знаю, чем он там убеждал этого пернатого аристократа, но тот, весь оживленный, перезвонил ему через неделю, обещая, что эта «компания» под его присмотром взлетит до Олимпа. Что скука делает с людьми, однако…
Не успели мы и оглянуться, как через ещё небольшой промежуток времени этот богач явился в наш скромный офис. И, о боги… Он выглядел как чёртов Аполлон. Нет, даже лучше…
Примечания:
Внешность Виолента:
https://pin.it/3dUL6H8
https://pin.it/3dj26Ux
https://pin.it/h6q49YV
https://pin.it/2zsKZFZ
