Recovery

«Нет ни небес в сиянии славном, ни ада, где жарятся грешники.

Здесь и сейчас день наших вечных мук!

Здесь и сейчас наш день наслаждения!

Здесь и сейчас наш шанс!

Выбери же этот день, этот час, ибо спасителя нет!»

***

      В парке до неприличия тихо: искусственное озеро спокойно, прямо как и дыхание Сэма. Зелёно-голубое, вернее, изумрудное небо, неспешно движет огненно-рыжие облака. В искусственном парке, кажется, поддельное всё: листья деревьев блестят, будто натертые воском, сами деревья, птицы, по обыкновению работающие от ключа, затихли, «почувствовав» неладное, и эти яркие кислотно-рыжие облака словно облили горючим и подожгли. А далее они медленно будут тлеть вместе с осадком внутри искалеченной, восстановленной, собранной по крупицам и вторично вскрытой души.       Вскрытой Люцифером.       Всё вновь и вновь, ощущение, что он снова ходит по порочному кругу неверных решений или вовсе топчется на месте в бессилии от собственных жалких попыток что-либо предпринять, от невозможности повлиять на капризного дьявола: внутри всё закипает всякий раз, как стоит задуматься.       Думается, что это никогда не заканчивалось, напротив, длится уже более вечности, если такое понятие вообще к ней применимо.       Но всё-таки кое-что охотник может сделать. Например, спросить. Казалось бы, так просто, но сколько же усилий необходимо! Для обычного, черт побери, разговора, желательно не оканчивающегося кровопролитием.       Сэм Винчестер до всего догадается сам, и дьявол знал, что это лишь вопрос времени. Но так скоро…? В конце концов, он взрослый человек, в черепной коробке у него в наличии есть то, чем люди в здравом уме обычно думают, а уж как он этим распорядится — вопрос второстепенный.       С той самой поры, в бункере, архангел не навещал Сэма, однако последний отчетливо ощущал чужое присутствие то во снах, то по будням, и даже успел начать привыкать.       Минула неделя, но этого вполне хватило, чтобы добраться до истины: Люцифер явно солгал ему о душе, иначе как подстроенным поступок архангела на назвать. Больно быстро он подоспел, а после темнил и недоговаривал. Вряд ли он стал бы скрывать что бы то ни было от Винчестера, ведь он всегда честен с ним. Сэм, на худой конец, до банальности чувствует если не ложь, то что-то неладное. Но особенность их разговоров, помимо постоянных конфликтов, заключалась в манере Люцифера скрывать важные факты, не сказав и слова лжи при этом. И откровенно говоря, охотник едва ли реже поступал иначе.       Как бы то ни было, он не доверяет Люциферу и вряд ли хочет начинать. Не ясно уж, почему, но куда интереснее то, зачем архангел вновь и вновь причиняет боль, пусть и поклялся более не прикасаться к нему. Именно по этой причине стоит спросить напрямую.       Знание тяготит, привнося в жизнь охотника вкус старых обид, но вместе с тем, он словно вновь чувствует себя оживленным: с новой силой ощущает обиду, и на кого? На Люцифера? О нет, они слишком хорошо и давно знакомы, чтобы доверять, чтобы позволять себе расслабиться в непосредственной близости друг от друга, Сэм чувствует обиду на себя, за что? Потому что Люцифера не изменить? Не исправить? О, исправить дьявола, ну просто смешно! Но кто сказал, что Винчестер собирается «исправлять» его? Всё равно что сказать Сэму «не доверяй» — он и без этого знает, но это часть его сути, пусть и ограничивающая.       Подобно Люциферу, чьи взгляды на мир, нет, вселенную, въелись до самого основания его необъятной благодати. Он портит всё, к чему бы ни прикасался, изничтожает одним прикосновением, если на то случится его воля, а иногда и просто непроизвольно, но он не позволяет себе коснуться Сэма — не хочет?       Но чего он тогда пытался добиться? Какой мотив? А суть? И есть ли она вообще? Забавно: любой другой человек бы не стал докапываться до истины, не то что задумываться. Оправдание так себе, но в противном случае, Сэм отнюдь не терпеливый человек, да и ни Сэм вовсе, если не найдет для себя объяснение.       В Аду было время, когда охотник, как самый настоящий узник с приобретенным стокгольмским синдромом, выработавшимся в качестве защиты от происходящего — убедил себя, а потом и вовсе свято верил в то, что может помочь Люциферу за свой счёт, хотя бы людской безопасности ради, если вдруг случится их освобождение, несмотря на то, что на тот момент оно казалось чем-то таким же нереальным и иллюзорным, как стены клетки. Он верил в него, и верил в Дина.       Это в корне противоречит тому, кем ныне является Сэм Винчестер: воспрянувший духом, непокорный, верящий и так сильно надеявшийся… Но правда в том, что он был таким и в клетке — Люцифер воспринимал его тем, кто может спасти, остановить от яростных разрушений Земли, спасти от гнева, или убедить не уничтожать людей, доказать, что все это бессмысленно и научить его заново верить в свободу выбора, которую тот так ценил, ведь сам Люцифер давно зачерствел для подобного. Подарить новые убеждения, которые помогут существовать без перманентной потерянности и холода окружающей пустоты.       Пусть призрачно, он верил в то, что Сэм — искупление, второй шанс на спасение от самого себя, злости на отца и его несправедливости, и по совместительству, первые зачатки веры Люцифер нашёл сам.       Отыскал свой шанс на восстановление.       Ведь ни тот, ни другой не хотел, чтобы всё получилось именно так. В конечном итоге охотнику удалось: Люцифер успокоился. Возможно, так повлияла клетка, ведь столетие-другое в ней вымотают кого угодно, а может и Сэм. Определенно Сэм.        Но явно никто другой: не Михаил и не отец.

***

      Слова в молитве дались проще, чем подготовка к ней, не легче, чем наступить себе на горло, но так необходимо, в противном случае бессмысленно издеваться над собой. И сейчас, когда Люцифер здесь, пришел по первому зову Сэма в сопровождении шелеста крыльев, стоило тому произнести пару молитвенных слов — как в обоих вспыхнуло в разы усилившееся напряжение. Сам воздух, казалось, стал разряжен, а окружающий мир затих в ожидании бури.       — Ты звал меня, — звучит скорее как подтверждение, нежели вопрос, и охотник кивает, обнаружив, что ему совсем нечего сказать. Растерялся? Да нет же! Он сглатывает и прикусывает нижнюю губу, наконец сориентировавшись, не иначе как чудом.       — Нам нужно поговорить, — одновременно со словами друг друга. Сэм медленно поднялся с капота Импалы, которую одолжил у ничего не подозревающего Дина, чтобы добраться до Хиллсдейла: перед поездкой Винчестер нарочно искал дни, в которые здесь будет особенно безлюдно. Так безопаснее, да и думается легче.       — Хорошо, я готов. О чём же? — как некстати подул ветер, принося с собой чувство тревоги и незащищённости, хотя вокруг Сэма полно свободного пространства и в случае чего, он мог бы попытаться сбежать, пока в кармане есть хотя бы клинок, которым, в прочем, охотник не горит желанием воспользоваться. Лёгкий ненавязчивый гул воды и ветра, они стоят друг напротив друга, будто бы готовясь к дуэли, охотник второпях собирается с мыслями и заставляет себя говорить слова четко, твёрдо и без пауз, как если бы он учил эту речь и сейчас выносит смертный приговор не то себе, не то Люциферу:       — Я знаю, что фокусы с моей душой — твоих рук дело. — охотник замолчал в ожидании ответной реакции, но ни возражений, ни гнева не следует, — Люцифер, я понял это по твоему поведению, и мне совершенно не нравится выбранный тобой порядок действий, — и вновь молчание: Сэм смотрит пытливо и нервно из-за ожидания нападения, в конечном итоге набрался смелости посмотреть в глаза, до тех пор пока тот, с миг подумав, хмуро не зыркнул в ответ. От сэмовой решимости ни осталось и следа, и теперь он опять смотрит забитым щенком.       — Ну да, — оскалился архангел, медленно повернул голову к дотошному Винчестеру, едва ли не буквально выжигая при этом человеческое нутро: глаза налились красным, но Сэм не в силах разобрать, зол он, или вот-вот рассмеётся, в прочем, не так важно — все мысли вытеснило напряжение и адреналин, — Мы выяснили, что логические цепочки выстраивать ты умеешь, блеск, — он саркастично похлопал ладонями, — вот и выстраивай дальше, можешь хоть макраме сплести, — то есть, он так просто сдался?! Серьёзно?       — Люцифер, — возвращает он архангела с небес на землю в реальность, и тот, скрипя зубами, все же поддаётся и смягчается, — мне жаль, — Сэм поджимает губы и смотрит с такой жалостью и сочувствием, от которых тошно даже Люциферу, — жаль, что так вышло.       — Нет, Сэм, — Люцифер внезапно оказался слишком близко, не разрывая зрительный контакт, — лучше ответь, почему ты поверил моему обещанию, заметь, брошенному невзначай, о том, что я более не причиню тебе вреда? — Винчестер призадумался на время, заранее зная ответ, и потому пожимая плечами в нежелании его озвучивать:       — О, нет, я не поверил. Я слишком хорошо знаю тебя, и знаю, что ты не можешь иначе, да и не скажешь об этом, я не оправдываю, лишь констатирую. Дело не в том, что я был твоим сосудом, дело во времени, проведённом в изоляции. Ты хотел привлечь внимание так? Что ж, чудненько, у тебя получилось. Я не стану прогонять тебя или ненавидеть, я устал, мы оба ужасно устали, просто пожалуйста… Верни всё как было, — Сэм говорит сдержанно, изредка еле видимо кивая головой, в то время как глаза его давно влажные от слёз.       — Я не ошибся в тебе, — архангел опустил плечи, расслабился: он многое знает и видел, но Сэм… Он другой: можно сколько угодно говорить о предназначении, судьбе, или о ментальной связи между архангелом и его вместилищем, но в данный момент охотник прав: они знают друг друга так, как никто другой, это их проклятие и благословение — но что дальше? Что будет после? — и Люциферу нужно, нет, важно знать, как поведёт себя Сэм: что скажет, разозлится или прогонит?       — Я давно переступил черту, где «стало только хуже», я сам совершал ошибки и это, чёрт возьми, нормально. Во всяком случае, нам ещё есть, над чем работать, если ты, конечно, захочешь и готов, — не произнося слова о втором шансе напрямую, но очевидно, намекая на него. Не верил? Не хотел лишний раз надеяться? В любом случае, дело сделано, он сказал достаточно и при этом не сказал почти ничего.       Дальнейший исход зависит уже не от него.       — Я… Потерян, — между тем, архангел упустил из виду, когда Сэм потянул к нему одну руку. Люцифер отвлекся? Дал слабину? Погрузился в собственные мысли? Или же знает, что Винчестер не из тех, кто станет подло вгонять нож в его спину? Хотя, у него в кармане клинок, но если бы хотел — давно бы пустил его в ход. Вместо этого он делает шаг вперед в реальности, и очевидно, в чём-то важном, что касается лишь их двоих.       — Я знаю и… Понимаю, — слова даются не без труда, но тяжесть их словно медленно испаряется из груди Сэма, уступает место чему-то новому, когда тот притягивает к себе на удивление податливого сейчас Люцифера за шею и обхватывает обеими руками за спину.       Так странно. Неестественно странно ощущать, казалось, давно забытый запах озона и то, как за спиной смыкаются огромные крылья. Знакомо и ново одновременно. Сэму не нужно видеть, чтобы знать — его обнимают в ответ. Он чувствует их тяжесть, а в голове всё место заняла только одна мысль: «игнорируй это».       — Знаешь, пожалуй, я хочу попробовать, — терять Люциферу нечего, всего когда-то важного его уже лишили. Поэтому опущенные ранее по швам руки медленно поднимаются к спине Сэма, ладони ложатся невесомо, а Винчестер, вместе с тем обнимает противоречиво крепко, шумно сопя почти в самое ухо. Прижимаясь и бережно и отчаянно.       Непонятно, сколько проходит времени, пока они так стоят, никого это, в общем-то, уже не волнует. Единственное, о чем хочется думать — наконец, спустя ужасно долгие годы недопониманий, они больше не давят друг другу на слабые места, делая больнее.       Через шум воды пробивается звон ангельской благодати, но не приносит разрушения или дискомфорта от высокой частоты звука, вместо этого Сэма постепенно накрывает покалывающим исцеляющим теплом, подобно одеялу: Люцифер восстанавливает душу, вместе с тем, решаясь наконец довериться.

***

Эпилог

      Люцифер зарывается пальцами в волосы Сэма, отделяя темные пряди друг от друга и безболезненно накручивая на пальцы. Нужно действовать, пока есть возможность, вдруг потом охотник передумает на счет таких прикосновений, пусть ничего страшного и не происходит. Но он не обращает внимания на столь ненавязчивое действие, зачитавшись какой-то книгой.       — Дин всё ещё бесится? — сперва Сэм не обратил внимания на брошенные как бы нехотя слова, но мысленно не зло усмехнувшись тому, что Люцифера интересует отношение Дина к нему, после вспомнил, что интерес, вероятно, из-за Сэма, который ходит сам не свой с того самого дня.       — Всё ещё зол, а, и кажется, снова громко кричал на всё, что движется, — пожимает плечами Винчестер, явно подразумевая под «всё, что движется» в первую очередь многострадального Каса, привыкшего видеть подобные срывы, и наконец закрывает книгу, к которой Люцифер успел его приревновать. — Ну, он хотя бы не крушит мебель, как это часто бывало, — что ты делаешь? — улыбается Сэм, завидев то, с каким интересом архангел занят его волосами.       — А не видно? Проверяю на свежесть, — невозмутимость Люцифера зашкаливает, как и его природная наглость, — хм, — он закусил губу, — беру свои слова назад на счёт претензий о твоей одержимости уходом за волосами.       — Вот уж спасибо, — охотник показательно перекидывает волосы на другое плечо, подальше от загребущих пальцев.       — Да ла-а-адно! Серьёзно? — Сэм фыркнул и поднялся за чем-то, — Эй! — архангел развёл руками вскинув брови в удивлении, но Винчестер лишь протянул звучное «нет» и вышел за дверь, вернувшись совсем скоро с кружкой кофе. Конечно же, было не избежать комментариев вроде: «фу, как ты можешь пить это?», но он постепенно свыкается с «людскими привычками», от которых все время воротит нос. Ведь длительное пребывание в человеческом теле влияет даже на самых строптивых ангелов.       Если бы месяц назад кто-то сказал Сэму, что он будет вот так вот сидеть на кровати, мило беседовать с его злейшим врагом за чашкой кофе, существование и действия которого так старательно заглушал в памяти все это время — он бы только истерично рассмеялся. Но жизнь действительно часто катастрофически абсурдна и непредсказуема, в конце концов, Чак тот еще шутник, и только он мог сделать в своей истории подобный финал. Хотя всё, что они делают сейчас, по сути своей происходило и в клетке, разве что при других обстоятельствах, в другом, абсолютно чуждом Сэму измерении, и кажется, с львиной долей насилия. А ещё, действия и прикосновения на Земле значительно отличаются от тех метафизических касаний, что он помнил. Зато боль была более чем реальной.       Однако чувства угрозы нет, как нет и чувства беспомощности. Есть только этот момент, оставшийся в прохладных стенах бункера, и лучше бы ему не заканчиваться как можно дольше.

***

      Волны пенятся, ударяясь о землю, разбиваясь о камни вновь и вновь. Море чем-то похоже на Сэма: бескрайние просторы души, глубокий синий оттенок, как здешнее небо, неспокойная вода, где почти не бывает штиля. Время от времени на горизонте видны корабли, кажущиеся такими маленькими и незначительными. Но в дождливую погоду и шторм здесь нет ничего, кроме бушующих просторов сине-зеленой воды.       Тучи угрожающе нависли над землей, спугнув даже тех немногих, что приходят сюда, а ледяной ветер будто забыл, что сейчас август, а не февраль. Но все это абсолютно не мешает Винчестеру сидеть на деревянной лестнице, спускающейся к пляжу, и наслаждаться новоприобретенным внутренним покоем. В конечном счёте, ему всегда нравились подобные живописные места, и если погода не задалась, что ж, это не повод уходить.       Правда, идея «слетать и развеяться подальше от этой кучи недоверчивых придурков» изначально была не его, но после недолгих уговоров оказалась вполне себе по вкусу даже такому домоседу, как Сэм. Тот самый носитель идеи, по совместительству личный телепорт, находился по левое плечо от охотника: их разделяло расстояние чуть меньше вытянутой руки, оба были неподвижны, а взгляды прикованы к морю. Оно было красиво и… Немного мрачно, как раз под стать наблюдателям.       И по итогу, Сэм выбрал это место. Признаться честно, архангел предполагал, что он выберет лес, ведь ему так подходят подобные пейзажи, если точнее, лес предлагал Люцифер, потому что Винчестер внезапно спросил: а куда хочет он? Но мысль о море приглянулась больше.       За то продолжительное время, что успело пройти и принести с собой еще несколько новых попыток начать серьёзный разговор, они неплохо продвинулись в отношениях (Сэм предпочитает не думать, в каких именно). К слову, не только он и Люцифер, но и остальные: Винчестеры вернулись к охоте, не без помощи Мэри, в то время как Люцифер предпочитает бездельничать и скитаться по Земле, часто возвращаясь в бункер. По началу это было связано с отсутствием цели, как таковой, ведь после отменённого апокалипсиса, блестяще спланированного освобождения и изгнания Тётушки из мира людей, вариантов, как провести пятницу, больше не появлялось.       И хотя у падшего были мысли о том, чтобы подпортить пару неблагоприятных городов, или же просто отправиться куда-то за пределы густонаселённого шара, оказавшись наконец свободным от предписаний судьбы и адских стен — мысли эти исчезли также быстро, как зародились, когда Сэм в один из пасмурных дней предложил ему остаться в штате. Пожалуй, это было самым значимым и прекрасным, что он мог сказать. Самым щедрым, что можно было услышать.       Другие галактики никуда не денутся, не так ли?       Новый порыв ветра, холоднее прежних: Сэм рефлекторно поджал губы, придвинул ноги поближе к себе и еле слышимо зашипел, пряча лицо в сгибе локтя, а затем обнимая себя за плечи — продрог. Ветер, казалось, дул сквозь него, и действие не осталось незамеченным:       — Всё в порядке? — охотник улыбается вопросу и тому, каким сделался архангел: чаще стал интересоваться его самочувствием, и пусть по своему, по-люциферски, проявлять заботу.       — Холодает, — охотник заправил сбившуюся прядь волос за ухо и взглянул на Люцифера.       — Мы могли бы спуститься ниже, или…       — Нет-нет, я нагрел здесь место, — Сэм поворачивает голову обратно к морю, — отсюда вид лучше, — архангел по привычке закатил глаза и цокнул. Вот упрямый! Зато довольный. И это может пойти на пользу Люциферу: он замолчал ненадолго, поджидая момент, в который Винчестер прикроет глаза, уткнувшись носом в собственные, сложенные на коленях руки, и подсел чуть ближе. Сэм заметил, однако виду не подал. Разом стало так сонно и спокойно, не то шум воды и свет оказывает своё влияние, не то он просто устал после тяжелого дня, а после…       Холод медленно сменяется теплом в сопровождении шелеста крыла, коим Люцифер накрывает спину Сэма. Теплом, ощущая которое не хочется думать ни о чём, кроме него и затихающего моря.