Recovery

«Когда теряет равновесие твоё сознание усталое, когда ступеньки этой лестницы уходят из-под ног, как палуба, когда плюёт на человечество твоё ночное одиночество, — ты можешь размышлять о вечности и сомневаться в непорочности идей, гипотез, восприятия произведения искусства, и — кстати — самого зачатия Мадонной сына Иисуса. Но лучше поклоняться данности с глубокими её могилами, которые потом, за давностью, покажутся такими милыми…»

***

      По новой пережитый экзистенциальный ужас, который сознание Сэма все эти годы успешно блокировало, в придачу к циклу сюрреалистичного содержания снов, не стал поводом для отсутствия реакции на внешние раздражители, поэтому после внезапного, неестественно бодрого крика:       — Подъё-ё-ём, спящая красавица! — Винчестер тот час же подскочил на месте, быстро сориентировавшись в уже реальном мире и в ужасе обнаружив нежеланного гостя стоящим напротив двери, — что ж, забегая вперёд скажу, что я — не твоя галлюцинация и ты прекрасно это знаешь, не отрицай действительность, — гость оскалился в лукавой ухмылочке, под стать своей манере, указывая пальцем на побелевшего Сэма. По его физиономии охотнику неоднократно хотелось, да что там, хочется прямо сейчас вдарить от всей души. Проблема в том, что Сэм только-только собирался списать всё на предыдущий опыт. Но во-первых — Кас же всё починил! Забрал часть воспоминаний. А во-вторых, резонный вопрос, откуда ему знать о расположении бункера?       — Ты… — охотник потерялся, подавившись собственным возмущением, голос его отдавал сонной хрипотой, а выражение лица, в свою очередь, можно было описать как «загнанный в угол забитый щенок».       В комнате горит тусклый свет, исходящий от прикроватной лампы, но его достаточно, чтобы понять — перед Сэмом стоит никто иной, как сам дьявол.       — Что я тут забыл? О, я знаю, о чём ты думаешь, бывал у тебя в голове, ты помнишь. И откуда мне знать про бункер? — не совсем верное изречение: Люцифер просто выучил Сэма. Ровно как и Сэм выучил Люцифера. И чтение мыслей вовсе не обязательный навык для предсказывания действий друг друга, например, сейчас и так понятно, что Сэм собирается подвести итог происходящему и потому выдаёт:       — Что ты делаешь у меня в комнате? И в бункере…тоже, — бедолага от растерянности забыл сохранять недоверчивый вид. Архангел же с трудом удержался от банального ответа «сижу», пусть он и стоит. Но съязвить всё же съязвил:       — Я и знать не знал где находится ваше пристанище, поэтому подглядывал за вами, не извиняюсь. Ах да, насчёт комнаты, теперь она не только твоя, а наша, забыл? И тут всё ещё тесновато из-за такого количества твоих средств для ухода за волосами, — дьявол и пол шага не сделал, как охотник бодро шарахнулся в сторону, — да ладно тебе! Расслабься, я не убивать тебя пришёл, а помочь, — Люцифер раздражённо качнул головой, развел руками и демонстративно закатил глаза, будто всё, что бы он не сказал — столь очевидные вещи, понятные даже ребёнку, просто окружающие не способны постичь его слова в силу своих… Чем бы там они не оправдывались.       Но как ни странно, Сэм не чувствует угрозы от дьявола. На данный момент. Опасности, которую Люцифер по определению своему должен источать двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Вместо этого он чувствует хорошо знакомое раздражение от того, что падший имеет наглость в который раз бесцеремонно вторгаться в его жизнь, и, что не маловажно, личное пространство.       На стене за его спиной отчётливо виднелась тень оборванных крыльев. Охотник прекрасно знает, о чём говорит данный жест — архангел никогда и ни кому кроме Сэма до селе не позволял взглянуть на них хоть атомом. Для него это болезненно, не иначе.       — О, чудненько, теперь проваливай, — Винчестер медленно, стараясь привлекать как можно меньше внимания, поднялся с кровати. От него за милю несло напряжением и первобытным страхом, и Люцифер отчётливо это ощущал.       А в комнате у Сэма пахло кофе, старой бумагой и календулой, кажется…странная смесь, которая почему-то создавала ощущение домашнего уюта.       — Ясно, церемоний по случаю возвращения не будет… — и вновь многострадальный сосуд Ника, он всё-таки нашёл то, что хотел, вернее, что было. В мыслях Сэм поблагодарил Бога кого бы то ни было о том, что хоть в чём-то Люцифер оставил его тело в покое, однако поспешно забросил такие суждения поглубже в разум. И пусть они давно не производят бурных впечатлений на охотника, не вселяют страх и ужас от самого себя, облегчения не следует, в прочем, никогда не следовало.       Он игнорирует, потому что так проще.       — Как ты вошёл в бункер?       — Ангельские фокусы. Было открыто, вот я и вошёл. К слову, Винчестеры снова налажали. И я вижу, что ты тянешься за клинком, Сэм, прекращай эту драму, — вышеназванный нехотя, но подчинился; порыв скорее рефлекторный, нежели намеренный.       — Проваливай! — Винчестер забавно свёл брови к переносице, предсказуемо запротестовав, и намеревался было добавить что-то ещё, но Люцифер не дал ему закончить:       — Ой, а то что? — архангел заулыбался при-мерзко так, но с места не сдвинулся, — мы с тобой прям как тайные любовники, чья любовь запретна: я — тот самый любовник выскочка, а ты — прекрасная леди из светской семьи. Представь, что будет, когда нас застукают? — Люцифер насмешливо по истине дьявольски растянул губы в улыбке, а голубые глаза сверкнули ядовитым огоньком.       — Дин, он-       — А, Ди-и-н, Винчестер старший и по совместительству тушка моего сбрендившего братца, видишь ли-       — Что ты с ним сделал?! — накинулся Сэм раньше, чем успел подумать и напрягся всем телом, одарив Люцифера самым гневным взглядом из своего арсенала.       — Да не кричи ты! Считай, он вне зоны доступа. Ему сейчас не до нас, а ваш карманный ангелочек на прогулке, ему я также не причинил вреда, так что-о-о, — тянет дьявол, несколько двусмысленно подходя к Винчестеру ближе, — пошалим? — «Люцифер какой-то не такой» — думается Сэму, и он оказывается прав.       Охотник понятия не имеет, чего боится больше: самого архангела с его возможностями, или непредсказуемого поведения.       — Что. ты. сделал. с Дином? — настойчивей вторит Сэм, нервно сглатывая скопившуюся слюну вместе с комом тревоги, нарочито чётко выговаривая, едва ли не выплёвывая слова, чтобы скрыть лишнюю нервозность.       — Ты еще по слогам повтори. Больно сдался мне твой отсталый братец, — Люцифер поджал губы и перевёл взгляд в сторону, как бы рассматривая обстановку в комнате, — после ночного сеанса фильмов, до которых ты ещё не дорос, коробки пиццы и дешманского пива, он спит, пуская слюни. Тебе ли не знать? И куда в него только лезет?       — Возможно, — нехотя соглашается Винчестер, наконец успокаиваясь. Взгляд его забегал по комнате, но Сэм заставил себя посмотреть Люциферу в глаза. Вопреки ожиданиям мир вокруг не схлопнулся, а дьявол не перешёл в нападение.       — Так может, ты наконец забудешь о потенциальном алкаше и обратишь внимание на нечто более невероятное и притягательное? — Люцифер поднял одну бровь, а на лице Сэма так и было написано: «врешь мне». Он хмыкнул, с шумом втянул воздух и обнаружил себя стоящим у стены, неподалёку от двери, архангела же вальяжно сидящим на его, вообще-то, кровати. Винчестер упустил момент, когда они успели махнуться местами.       — Да-да, в клетке ты был посговорчивей, но я не пытать тебя пришёл, — Люцифер выдержал паузу, — к твоему сведению, Сэм, я здесь не просто так разделяю с тобой одно ложе. В любом случае, не только за тем, чтобы подомогаться, — пожимает плечами архангел так, будто говорит абсолютно естественные вещи.       — Неужели? — Винчестера хватало лишь на хмыканья и агрессивное сопение. Это всегда так забавляло Люцифера, что тот всплеснул руками:       — Оставь свой фееричный сарказм для Дина или моего папаши. Ты метался во сне по кровати, вот я и… Секундочку, а какого меня я тут вообще стелюсь перед тобой? — архангел уселся поудобней, перед тем вздёрнув подбородок.       — Пошёл ты, — буркнул охотник и попятился к двери: нужно поторопиться и свалить из комнаты. Но как будто бы это помогло.       А что потом?       — Нет-нет, Сэм, ты не выйдешь отсюда, пока я не договорю, — в подтверждение своих слов глаза Люцифера вспыхнули красным, а несчастная дверь слилась с неживописной стеной, точнее, просто растворилась в ней, — «я тебя ненавижу, сгинь, исчезни», и прочие яркие синонимы. Заело? Смени пластинку, твои проклятия устарели века 3 назад, — Охотник буквально ощущал в воздухе то, как Люцифер, мягко говоря, раздражён, — серьёзно, словно пятиклассница, которой взбрело в голову дерзить старшим. И я бы, возможно, не столь злился, если бы вы, олухи, вновь всё не запороли! — улицезрев то, насколько Сэм вжат в стену, точно желая слиться с ней в одно целое, чтобы больше ничего не выслушивать, архангел наконец усмирил пыл и заговорил о причине своего пребывания в бункере, — ты провалялся три дня, знаешь об этом? — когда давишь на Сэма, он же как ребёнок — противится и возмущается. По-хорошему, правда, он тоже не с первого раза понимает, но прогресс есть.       — Дин сказал, но я не понимаю, зачем здесь ты. Что заставило тебя примчаться в бункер, очевидно, на первых порах после того, как только ты отыскал сосуд? — и в самом деле: прошло немногим больше трех недель после семейной ссоры поистине Божественного масштаба и сэмовой комы включительно.       — Сэм, мне искать не пришлось. Ник сам меня нашёл, позвал, точнее, но дело в другом, — архангел поднялся с места, держа руки в карманах: сложенные крылья отбрасывали тень на стену, где стоял Винчестер, — как ты думаешь, кто заставил тебя очухаться? — «очнуться от чего? Что с моей душой?...» — хочет спросить Сэм, но пускает всё на самотёк.       В комнате, быть может, миры и не взрывались, а вот в голове охотника происходило чёрте что: какого Люцифер заявился сюда? Как обошел защиту? И наконец, помог Сэму очнуться от чего? Что ещё за внезапная «кома» настигла его? Несмотря на обилие вопросов, он упрямо ждёт, пока архангел сам не ответит на пусть не все, но часть из них. Хотя не так: Сэм хочет услышать от него объяснения.       — Я, Сэм, я спас тебя, — и что с того? Чего он добивается? Не прощения же! О каком вообще прощении может идти речь? С какой стати? Люцифер веками изматывал, калечил его пытками, более того, воздействовал на жизнь Сэма не лучшим образом еще задолго до их первой встречи, и тут на тебе! Винчестер подавил в себе мысли о том, что Люцифер мог бы извиниться подобным способом. Дьявол? Извиниться? Но Сэм Винчестер не был бы Сэмом Винчестером, если бы не был самым податливым и неуступчивым существом одновременно. Он — тот самый человек, который хочет искать плюсы везде, где есть хоть намёк на положительный результат, будь то плюсы в ситуациях, людях или чудовищах. А что ещё остаётся делать? Дин выбирает методы пожестче, карая практически всех, и часто это действительно справедливо, но Сэм? Раздавать всем вторые, третьи, четвёртые шансы, вот, что выбирает Сэм. Оттого он считает, что если мир и станет хуже, чем есть, то он хотя бы пытался изменить его в лучшую сторону.       Это лучше, чем сидеть сложа руки.       Спроси его напрямую кто-нибудь, намеревается ли младший из семейки Винчестеров подарить второй шанс дьяволу, Сэм поколебался бы, пофыркал, до последнего отрицая и обманывая себя да умалчивая все от Дина.       Чёрт! Винчестер, откровенно говоря, умолчит и о визите Люцифера: скроет факт наличия того в бункере, будет держать в тайне от брата, с которым они давно условились не молчать! Нарушать обещания ведь так в их стиле. Дин… станет препятствовать: запрёт бункер на десять замков, отправив Кастиэля на время погулять или сменить место жительства, чтобы защита не подавляла его ангельскую суть, а Сэма выматерит словами до селе не слышимыми ни им, ни Касом за всю их жизнь.       Посему охотник и не скажет, вернее, сохранит информацию в тайне на время. Это не означает, что не скажет никогда, так ведь? Сэм разберётся сам, и понадеется, да, именно понадеется на лучшее. Вопреки тому, что Сэм, по понятным причинам, с годами стал до чертиков подозрительным, нервным и очень уставшим от этого, раздражая самого себя, он все еще умеет выходить сухим из воды, пускай и с новыми шрамами.       Поверит ли он Люциферу на слово также, как поверил Руби? Нет, это другое. Вместо этого он выстроит и будет соблюдать дистанцию, рамки которой заботливо очертит для Люцифера, а тот, в свою очередь, учтиво перешагнёт через границу, будто так и планировалось.       Прямо сейчас он подвергает всех прямой опасности и понятия не имеет, что будет делать в случае этой самой опасности. Он все прекрасно понимает и от этого становится в разы страшнее.       Но всё-таки, почему?       Почему Охотник задумывается о шансах сейчас? Не спешит ли? Он ведь так рвался за Люцифером, списав всё на послания Бога, убеждал себя в этом? На сколько ему известно, после освобождения Михаила и Люцифера из клетки, хоть и с разницей во времени, на основе их договорённости, первый ожидаемо вернулся в Рай, последний же остался на Земле за неимением варианта получше. Ведь Ад вполне хорошо себя чувствует и без пребывания там своего создателя, да и справедливости ради, там просто скучно.       Можно ли обозвать Сэма «наивным»? Люцифер так не считает: Винчестер смотрит гораздо, гораздо дальше и шире других людей, и возможно, глубже Люцифера — в самую его ослепительную суть. Научился смотреть на него, не лишаясь при этом зрения, научился там, парой этажей ниже, где только и мог, что созерцать.       — От чего же? Зачем ты спас меня? Откуда ты узнал? Когда я был «во сне», время тянулось невыносимо медленно и вместе с тем невероятно быстро, что это было…? — вновь потребовал ответов Винчестер, но Люцифер лишь скуксился, угрюмо закатив глаза, отчаянно выискивая чужой взгляд своим, но Сэм, оправдывая всю свою упрямость, невольно то отводит глаза, то обратно — смотрит в упор, и это всегда нравилось Люциферу. И ох, сюрприз, архангел тоже своенравен. А настроение его, тем временем, менялось чаще, чем погода в Канзасе.       — Поздравляю тебя, Сэм, с продолжением, думаешь, последствия нашего времяпрепровождения в клетке так быстро исчезают?       — Но Кас забрал мои воспоминания, Люцифер… — вышеназванный задрал подбородок и повел головой в сторону, а потом вздернул плечами и тихо фыркнул:       — Подумаешь, великое дело! Человеческая душа устроена сложнее, думаешь, этого достаточно? Ты избавился от воспоминаний в голове, но душа, каждая ее нить помнит, и плевать, что ты не чувствуешь той же боли, что раньше. Я могу помочь с этим, — когда архангел смотрит в тёмное небо, то видит сотни тысяч галактик и ткань Мироздания, знание этого ничего не привносит в жизнь, он просто видит. Сэм же выкладывается по максимуму, глядя в загадочное, усыпанное звёздами полотно, и не может сосчитать всех звёзд, всех галактик, ведь никогда даже не видел их. Но он пытается представить, сбивается со счёта и пробует вновь, пусть Люциферу такая затея и кажется бессмысленной.       Нет, что-то здесь не сходится: подозрения сразу закрадываются в голову охотника и хорошо там устраиваются. Люцифер замалчивает кое-что определенно немаловажное, всегда замалчивает, даже если считает, что так лучше. Причины для «откладывания истины» всегда разные, но что важнее, исход всегда одинаково плачевный.       — С чего тебе есть дело?       — Не хочу, чтобы население этой планеты лишилось, без преувеличения, человека, отделяющего его от уничтожения, от моих рук, разумеется, — Сэм не ошибся? Дьявол откровенничает с ним? Не сказать, что от слов Люцифера за версту несёт ложью, да и когда в конце концов он лгал? Иронично: близкие люди лгали больше, а архангел всегда откровенен с ним. Данному факту Винчестер в который раз с горечью усмехнулся.       Сэмовы глаза цветом похожи на замшелые камни или землю, ассоциируются с лесом, в котором всегда тихо и пасмурно, и нет назойливых, вонючих, пустых и шумных людей. А взгляд всегда проникновенный, немного встревоженный и такой жутко усталый, будто бы его обладатель не спал вот уже несколько столетий. Хотя, в каком-то смысле так и есть.       — О, я не требую к себе такого внимания, — больно складно, чтобы быть правдой. Оба они слишком хорошо знают друг друга, и Сэм пропускает его слова сквозь себя. Доверяет ли охотник Люциферу в его намерениях? Всё еще решительно ни в коем случае! И он не намерен менять позицию.       Но из раза в раз идёт на уступки, а архангел не упускает шанса воспользоваться ими. В прочем, он до сих пор не проявлял ни секунды агрессии.       — Хорошо, буду иметь в виду в другой раз, когда понадобится моя помощь. Что ж, увидимся, — Люцифер легко поднимается, а Винчестер губит еще в зародыше желание остановить его и задать тот самый вопрос, жующий сильнее всех остальных: «как он почувствовал, что с душой Сэма не порядок?»       Связаны ли они вместе до сих пор, после нахождения в одном теле, или быть может совпадение? Последнее явно глупости, так что Сэм выбрасывает эту мысль, приблизительно с той же скоростью, с которой пропадает Люцифер.       Ни то архангел быстро исчез, ни то Сэм нарочно медлил, намеренно одёрнул себя — уже не так важно, как вошедший в комнату обеспокоенный Дин. Братья столкнулись взглядами, своеобразно «поздоровались», назвав друг друга по имени, и Дин начал диалог, как обычно, с претензии:       — Ты сам с собой разговаривал? Признаюсь, тоже грешу время от времени, но всё в порядке? — взволнован. Его можно понять: Сэм недавно вернулся в строй сам по себе, без всякой ангельской помощи и ведьминской ворожбы, так что младший только хмыкнул и извинился.       — Всё в порядке, правда, — всё, за исключением маленького пернатого «но», и Винчестеру хочется прикусить свой язык до крови от этого факта.       — Ты бледный, — замечает Дин. Тот отмахнулся брошенным: «ерунда, мне не хорошо, но это временно», вопреки тому, что голова его под завязку забита…       Домыслами: не натворил ли он дел снова?       Опасениями: как скоро вернётся Люцифер? Что он задумал? Задумал ли вообще? Вернётся ли?..       Вопросами: почему Сэм Винчестер уверяет себя в неопасности архангела?       Сомнениями: может, все-таки стоит оповестить всех? Дина? Будет скандал, но он перебесится — это меньшее из возможных зол.       Интересом: здесь слова просто излишни.       Что, в конце концов, будет лучше? Он может метаться между двух, а то и трёх огней сколько угодно, однако выбирает лишь промолчать. Откровенно, в любом другом случае, Сэм клянётся сам себе, что обязательно рассказал бы семье.       «Если бы произошедшее волновало Сэма настолько сильно, он безусловно поделился бы новостями» — на первый взгляд, кому угодно покажется так, что справедливо, но суждение в корне не верное, во всяком случае, сам Винчестер не согласен. Он хочет рассказать, правда, но по-своему чувствует ответственность, по-своему проявляет её, и потом с разбегу прыгает на те же самые грабли, а из шишки на лбу давно не сочится кровь, она обросла корочкой, со временем отвердевшей настолько, что стала подобно камню, так что удары зубьев не причиняют боли.       Совесть грызёт, вторит, что «неправильно», «опрометчиво», «безответственно и просто так ужасно глупо», и она права.       Но Сэм выбирает подождать.