Havana

Я лениво лежал на кровати, периодически перекатываясь с одного бока на другой. Было невероятно скучно и уныло — сестра развлекалась, врубив в наушниках полную громкость, в своей комнате, и мне не хотелось отвлекать её от релакса. А самим собой не хотелось заниматься впервые за долгое время: ни читать, ни работать над дополнительными заданиями, которые я обычно решаю для подготовки к сунын, ни корпеть на французским языком, который был в обиходе в общении между нами с Аран и родителями, ни заниматься саморазвитием или тренировками Хлои Тинг — тем более Хлои Тинг! Многие в моей школе, хоть и были из тех же аристократичных семей, ведь я учился в элитном платном учебном заведении, не могли понять, почему же я так рвусь изучать французский язык. Я, на самом-то деле, особо и не рвался, но здесь стоит, наконец, немного подробнее рассказать о своём происхождении. Моя мама — наполовину француженка, — наполовину, потому что чистокровной француженкой является моя бабушка по маминой линии. Мне часто говорили, что я не совсем похож на обыкновенного корейца — есть во мне что-то с примесью. Так и было. Именно поэтому, несмотря на то, что в нашей школе принято обращаться друг ко другу уважительно, по имени и фамилии, меня с моего же позволения звали просто «Сону». Просто Сону. Мне так даже больше нравилось. Моё полное имя — Сону Ким-Мишель-Седен. Моя фамилия была звучной и величественной, но никогда не нравилась мне. Мне казалось, что если бы моя мама не была француженкой, она бы не заставляла меня корпеть над изучением её родного языка так сильно. Аран носила ту же самую фамилию, но она просила сокращать её до обыкновенного «Ким». Ким-Мишель-Седен. Аристократы кичатся своим именем, твою мать. Стены моей изящной комнаты с резной старинной мебелью прямиком из Франции, светлое панорамное окно и огромная кровать с балдахином давили на меня. Я не мог не думать о Рики. В такие моменты мне хотелось уже поскорее увидеться с ним, обнять, поцеловать в щёку и побежать, держась за его плечо, по дороге, пыльной от грязи машинных шин и подошв прохожих. Наши платонические отношения с Рики развивались стремительно. Да, успел пройти уже почти месяц с того рокового момента, как он подобрал мою цепочку! Мы не стремились обозначать их чем-то конкретным, и на этом настаивал я — я боялся романтических отношений, ведь никогда ещё у меня не было такого опыта. Отец всегда запрещал мне, говорил, что найдёт достойную кандидатку из приличной семьи самостоятельно. Мама относилась к этому более лояльно, но узнай она, что я встречаюсь с мальчиком — мне крышка. Да, мне правда хотелось отношений с Рики. Я знал, что у меня есть романтические чувства к этому чертёнку, но принял я это сам для себя с трудом: я боялся, очень боялся, всё это приводило меня в ужас. Рики ведь до сих пор думает, что я — девушка! Я не мог признаться ему, не мог или просто не хотел. Ещё с самого начала в моей голове осели те слова — мысль о том, что Рики не нравятся парни, выбивала меня из колеи. Возможно, подсознательно мне хотелось продолжить это чуть дольше. Хотя бы ещё месяцок пожить нормальной, пусть и скрытой от родителей, жизнью, прежде чем всё пойдёт ко дну; а я уверен, разрушится это дерьмо моментально. Что-то подсказывало мне, что всё это рухнет, как карточный домик, но я не терял надежды. Как бы то ни было, я уже привык к тому, что в большинстве своём моя жизнь однообразна и сера, но вернуться к этому было худшим для меня исходом. Замечтавшись, я даже не сразу уловил звук уведомления, которым звякнул мой телефон, завибрировав. Моё сердце ёкнуло, ведь я сразу подумал — это от Рики. Схватив телефон с тумбочки возле кровати, я начал жадно поедать глазами высветившееся на экране сообщение: Кики ♡ Ты сейчас не занята? 15:37 Да, он был подписан у меня довольно ванильно и даже с сердечком на конце контакта, но что поделать — я был ванильным.

Вы

Я свободна. 15:38

Кики ♡ Можно позвонить тебе по видеосвязи? 15:38

Вы

Конечно, дай мне десять минут. 15:39

Кики ♡ Оке!!! (∩^o^)⊃━☆ 15:39 Я усмехнулся, невольно закатив глаза. Рики был милым, когда дело касалось переписок, и слал мне много эмоджи. Один раз я даже с любопытством ожидал, пока он напишет мне сообщение, целых две минуты, но потом наблюдал кучу разношёрстных сердечек, которые он натыкал мне, чтобы «показать, как я тебя люблю». Тем не менее, Рики был внезапным. Со временем я к этому привык, но в первый раз, когда он попросил меня созвониться по видеосвязи, я закружил вихрем по дому подобно урагану Катрина. Где парик, на лице маска из голубой глины на васильковой воде, Аран, дай мне свои вещи!.. Я ужасно мандражировал, и в итоге тогда просидел с маской все полчаса, что мы с ним проболтали, чтобы он не увидел моё лицо без макияжа. Как я уже сказал, вскоре мне удалось к этому привыкнуть, поэтому сейчас я неспешно сполз с кровати и направился в комнату сестры, чтобы позаимствовать у неё очередную вещь, которая под руку первой попадётся, главное — женскую.        — Опять болтать будете, голубки? — хмыкнула она, вынув один наушник из уха и приоткрыв глаз, когда я, зайдя в её комнату, сразу же направился к шкафу. Я рассеянно угукнул, перебирая её вещи, хотя благодаря Рики знал уже практически весь её гардероб наизусть. — Так и думала. А чего ты хочешь-то взять вообще?        — Я не знаю, — честно ответил я. — Вообще, по правде говоря, я подумал о том, что можно было бы создать иллюзию того, что я недавно проснулся — ну, знаешь, так немного нелепо и невинно…        — И сексуально! — подсказала Аран. Её лицо посветлело, — кажется, идея, возникшая в голове у сестры, казалась ей гениальной, когда она вынула второй наушник из уха и подбежала ко мне. Теперь Аран была полностью занята мной. — Так, отойди, лягушка, — авторитетно бросила Аран, отодвигая меня своей рукой, чтобы опуститься перед светлым шкафом с позолоченными ручками и резко выдвинуть сразу несколько полок, где в основном хранились её спальные вещи.        — Эй, обидно вообще-то… — пробурчал я; ну правда обидно ведь! — Это ты из своих ТикТоков наслушалась?        — Перестань, ты говоришь как мама, — фыркнула на меня Аран, особо даже не обращая внимания на моё ворчание. — Где оно… А, вот же! — сестра победно воскликнула, пока выуживала из шкафа несколько вещей, словно клоун платки из шляпы вытаскивает. — Держи. Мои глаза широко распахнулись, когда мне удалось разглядеть то, что она мне всучила. О’кей, лифчики с пуш-апом я видал, — и даже пробовал примерять на себя, чтобы выглядеть круче в образе девушки, но больше был похож идиота — как и корсет, облегающий под грудью и подчёркивающий её, но чтобы у сестры были такие шёлковые топы… Когда она успевает в них расхаживать? И где, самое-то главное? У своего мальчика, встречи с которым она тоже скрывает от родителей?..        — И чё ты мне предлагаешь с этим делать? Пойти в стрипушник? — возмутился я, рассматривая странные кружевные чулки и короткие шорты, такие же шёлковые, как топ.        — Сону Ким-Мишель-Седен, quels mots oh mon dieu! — Аран притворно коверкала свой тон, придавая ему более писклявый оттенок, а затем засмеялась. — Ну чего глаза закатываешь, а? Передо мной даже не пытайся, я твоя сестра старшая. Давай лучше перед своим мальчиком, он-то точно оценит.        — Аран! — возмущённо встрепенулся я, сжимая в руках один из чулок. — Ему шестнадцать! В ответ Аран безразлично пожала плечами. — И что? Он достиг возраста согласия и сам вправе выбирать половых партнёров. Я думаю, у него уж точно было больше секса, чем у тебя, особенно учитывая то, насколько он привлекательный, — и сестра рассмеялась. Я и сам не смог сдержать смешка. Смысла не было отрицать, что она чертовски права.        — Не стремишься ли ты забрать его у меня? — в шутку отпустил я, пытаясь собрать в охапку все вещи, но Аран на это лишь фыркнула:        — Не, не сегодня. Он твой. Он мой. Это звучало так хорошо.

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

Надолго в мечтания окунуться я не смог. В районе груди всё сдавливало, и мне хотелось скорее это снять, но я не мог не признать, что выгляжу неплохо и даже, ладно уж, немного сексуально. Я всё-таки успел подкраситься и распустить хвост на парике, чтобы серебряные вьющиеся волнами густые локоны рассыпались по моим плечам. Я лежал на животе, подогнув ноги, и мои ступни в чёрных чулках порой мелькали сзади, пока я болтал ногами, скучающе разглядывая себя в тёмном экране телефона и ожидая, пока он озарится заветным звонком от моего любимого мальчика. Я встрепенулся от раздавшегося звонка, когда в мои глаза ударил яркий свет от экрана, и на нём высветилась фотография Рики, которую я поставил на контакт — это было фото в зеркале, которое однажды он мне прислал, и выглядел он на нём чертовски горячо.        — Ты обиделась на меня?! — выпалил Рики, как только я принял вызов. Его глубокий голос был немного охрипшим, отчего меня пробрала дрожь: кажется, пока кто-то в лице меня делал вид, будто недавно спал, кое-кто действительно только проснулся. Я удивлённо пробормотал что-то невнятное. — С чего ты взял?        — Ты ставишь точки в конце сообщений, — пробурчал он. Он тоже лежал на кровати, вытянув руки вверх, а его грязно-светлые отросшие волосы закрывали его чудесные острые глаза. Я усмехнулся в ответ:        — Я всегда ставлю точки в конце предложений, это правила пунктуации. Мы с тобой переписываемся так долго, но ты каждый раз спрашиваешь, — я закатил глаза и тут же понял, что невольно последовал совету сестры. И кажется, Рики это действительно понравилось. Он слегка усмехнулся и придвинул телефон поближе к себе, чтобы во все глаза начать разглядывать меня.        — Миледи, ты сегодня такая хорошенькая, — мои глаза проследили за мимолётным движением его языка. — Ты что, так спишь?        — Может быть, — я решил подыграть. Прикусив свою пухлую губу, я захлопал накрашенными ресницами; а что, надо же когда-то повеселиться? Я устал тухнуть в своём отвратительно скучном доме. Без моего мальчика. Рики хмыкнул, хрипло рассмеявшись мне в ответ. — Если да, тогда я хочу спать с тобой. И желательно прямо сейчас. То ли он пытался делать вид, что ведётся на мою удочку, а то ли вполне охотно цеплялся на неё сам, как рыбка. На самом деле, я мог его понять: длинные волосы дразняще прикрывали мои плечи и ключицы, но образовавшееся декольте делало своё дело, вполне успешно привлекая внимание глаз моего чертёнка по ту сторону экрана. Сбоку мелькал кружевной кусочек чёрных чулок, дразня намеренно, а приглушённый свет только подливал масла в огонь моей соблазнительности. Боже упаси! О чём я только думаю?.. Сону Ким-Мишель-Седен, а ну перестань! Тебя не этому учили всю твою жизнь!.. Нужно быть воспитанным, соблюдающим манеры обходительным мужчиной, нужно… Не сгореть под взглядом Рики.        — Теперь мне интересно, кто научил моего милого шестнадцатилетнего Кики таким словам, — игривость овладела мной. Рики издал странный смешок, похожий скорее на насмешку надо мной.        — Если мне шестнадцать, это не значит, что я никогда не видел сисек, миледи.        — Йа, Нишимура Рики! — хорошо, он был слишком откровенен, и это немного действовало мне на нервы во всех смыслах. Я чувствовал, как румянец начинает медленно, но верно охватывать кожу моих щёк. — Не заставляй меня хотеть отшлёпать тебя, как маленького непослушного мальчишку.        — О, да, мамочка, сделай это, — когда до моих ушей донёсся его стон, я обомлел. Глухой, грубый, хриплый и немного насмешливый, он заставлял нешуточно горячее пламя разгораться у меня внутри. Что ж, но после этого ему пришлось выслушать поток моих нотаций о том, что он должен следить за своим поведением и держать бурного подростка, не властного над своими гормонами, под контролем.        — Господи, это просто шутка, Сону! — смеялся он в перерыве между волной моих возмущений и непрерывного ворчания. — Хватит так остро реагировать на всё.        — Permissivité flagrante, — пробормотал я сам себе, качая головой и прикрыв глаза. Всё же, мне было сложно противостоять своему образу мышления, который в меня вдалбливали ещё с детства. — Garçon impudent.        — Твои французские штучки скоро меня убьют, миледи, — пошутил Рики, выслушав мои стенания на неизведанном ему языке. — Что ты сказала?        — Я сказала, что ты несносный, — поддразнил я; я не стал лгать ему.        — Эй! — он возмущённо надулся, и это выглядело очаровательно. Затем он пробормотал что-то на японском, видимо, в отместку мне, потому что японский я совсем не знал, но я чувствовал, что это было ругательство или ворчание.        — Дикий, — выдохнул я, стараясь собраться с силами. После этого он немного успокоился, и мы принялись болтать просто так, как обычно делаем это, когда созваниваемся. Я спрашивал про школу и танцы, Рики рассказывал мне последние новости о своих успехах, о том, как недавно он разговаривал по телефону с родителями. Ещё он показывал мне свою собаку по кличке Биско, с которой он разговаривал на японском, ведь рассказал мне, что она не понимает корейского. Я же в свою очередь не понимал его в эти моменты, но всё же нам удалось поиграть с ней по видеосвязи вместе. Казалось бы, абсолютные мелочи, возможно даже скучные, но для меня это было чертовски весело. Я с упоением вслушивался в каждое слово Рики, хотя он даже не понимал, насколько сильно я им восхищаюсь. Я думаю, я мог бы даже просто смотреть на него часами вот так; мне не будет скучно.        — О, кстати, миледи, — спохватился он в один момент, когда мы уже собирались заканчивать разговор, ведь скоро должны были вернуться домой мои родители, и мне ни в коем случае нельзя было попасться им в таком виде (но Рики я, конечно, об этом не сказал). — Давай погуляем завтра? Хочешь? Ты как настроена? Я призадумался. Завтра как раз было воскресенье, а наши с Аран родители уезжали на очередное мероприятие к друзьям семьи, живущим в большом двухэтажном доме в соседнем районе, и они должны пробыть там часов до двух ночи минимум. Поразмыслив недолго, я кивнул — я всё равно очень хочу его увидеть.        — Отлично! — Рики взбудораженно хлопнул по подушке и перекатился набок. Его прищуренные глаза глядели на меня из-за неё, и я засмеялся. — Когда свободна?        — Давай встретимся к двум, как в прошлый раз, — предложил я. Рики призадумался, щёлкнув языком.        — В два, в два… — размышляя, он цокнул, но в скором времени его лицо прояснилось, будто он придумал что-то невероятное, чем со мной, конечно же, не поделился. — Замётано. Я напишу тебе потом!        — Хорошо, — любовно отозвался я. Мой тон, похоже, подействовал на Рики успокаивающе, потому что губы младшего растянулись в блаженной улыбке.        — Зашибенно, — улыбнулся он. — Тогда до завтра, миледи, сладких снов. «И тебе сладких, Кики», — попрощался я, прежде чем он отключился. Очарованно вздохнув, я перекатился на спину, уставился на хрустальную люстру на резном потолке, и, развалившись на кровати звездой, мечтательно прикрыл глаза.

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

Недавно сестра сделала мне подарок — купила для меня платье, чтобы я мог надевать его на прогулки с Рики. Оно было моим, но Аран держала его у себя, ведь мало ли что могло случиться. Это было клетчатое платье светло-коричневых оттенков, увенчанное большим белоснежным воротником. На эту прогулку я решил надеть его. Ещё я завил парик, и теперь мой серебристый хвост струился волнами, едва доходя до плеч. Я не мог не признать сам себе, что выглядел мило. Аран довезла меня до танцевальной студии, где занимается и одновременно подрабатывает помощником хореографа Рики, на своей машине — да, ей двадцать один год, и по достижении совершеннолетия родители всё же разрешили ей выучиться на права, хоть и были убеждены, что водить машину — дело не женское. Меня и Аран это страшно бесило, но у нас не было возможности переубедить их. Я переоделся в её машине, и она предупредила меня, чтобы по окончании прогулки я позвонил ей, и она заберёт меня, приехав с моими обычными вещами — так мы сможем беспрепятственно появиться дома, не заботясь о том, что кто-то мог бы увидеть меня в моём ином образе, когда мы будем в нашем районе. Сейчас же я стоял в маленькой комнатке перед залом, где должен был заниматься Рики — утром он расписал мне своё местоположение от и до. Почему-то я сильно нервничал, хотя вроде бы в зале был один человек, но я не мог разглядеть, кто, и меня это немного пугало. Но после я всё же решился постучаться в стену, чтобы меня заметили:        — Извините? — робко спросил я, высунувшись из-за дверного косяка. Благодаря моей нервозности голос вышел до ужаса противным и писклявым, что, кажется, не очень воспринял сидящий на корточках перед зеркалом юноша. Когда он удивлённо обернулся на меня, и его большие блестящие глаза уставились в мои, я вспомнил друга Рики, с которым они танцевали тогда, на бульваре.        — О, — он, кажется, тоже вспомнил меня, поэтому его маленькие губы тронула улыбка. — Ты к Рики, да? Заходи, он отошёл в туалет, скоро вернётся. Наверное… Слегка неуверенно подтянув сумочку, которую Аран подбирала мне к платью, к груди, я ступил на лестницу, состоящую из пары ступенек, а затем, оказавшись в зале, посеменил к нему.        — Как ты узнал, что я к Кики? — полюбопытствовал я. Юноша смешно поморщил нос.        — Даже если бы он не предупредил меня, это было бы очевидно, — усмехнулся он. — Чонвон, — затем я понял, что он представился. Чонвон аккуратно взял мою руку, чтобы поцеловать её, как и полагается парню. Ого, он прибегает к манерам высшего общества? Я удивлён.        — Сону, — я улыбнулся в ответ немного смущённо, но мне казалось, что нет нужды представляться, и Чонвон вскоре подтвердил это:        — Да, я знаю. Рики почти постоянно говорит о тебе, — «а что говорит?», — взволнованно поинтересовался я в ответ. Мило рассмеявшись, Чонвон вскинул руки, чтобы потянуться. — Да разное. Какая ты красивая, какая ты хорошенькая, интересная. Говорит, что ты его будущая девушка, будущая жена, что когда-нибудь вы сыграете свадьбу, и у вас будет красивый ребёнок… Мои глаза широко распахнулись, а щёки тут же налились алым румянцем, который, казалось, уже начал перебираться на шею. Я не мог поверить своим ушам, честное слово. Чонвон кажется понял, что засмущал меня, поэтому тут же рассмеялся, мило и немного неловко:        — Прости, не хотел напрягать. Может, тогда просто поговорим немного, пока его нет? Расскажешь мне о себе, нуна. Я хочу узнать о тебе побольше, да и о себе расскажу, если хочешь. Что ж, я согласился — Чонвон довольно миленький, да и узнать побольше о нём мне не помешает, как и завести новое знакомство. Будет здорово, если у меня появится третий друг (помимо Рики и моей сестры). Мы хорошо разговорились, и я узнал, что Чонвон ненамного младше меня — ему восемнадцать лет, и он учится в школе, в следующем году планирует поступать на дизайнера и переезжать от родителей в другой город, к тёте. У него есть мечта, это здорово. В свою очередь я немного рассказал ему о себе, конечно, привирая о каких-то подробностях, потому что раскрываться мне не стоило по понятным причинам.        — …О, вы уже познакомились? Услышав знакомый голос, я с нетерпением обернулся, Чонвон скопировал мой жест. Широкая улыбка расползлась на моём лице, когда в дверях я заприметил Рики, чьи глаза-щёлочки изучали меня с теплотой. Казалось, будто я её чувствовал. Чонвон утвердительно промычал, и Рики улыбнулся мне в ответ. — Наконец-то это случилось, — быстрыми шагами он поднялся по лестнице и приблизился ко мне. — Привет, миледи. Он обнял меня, без стеснения оборачивая руками мою талию, и поцеловал в щёку. Я не мог не млеть каждый раз, когда его пухлые губы нежно касались моей щеки, и с каждым разом я хотел этого всё больше. — Привет, Кики, — прохрипел я от волнения совершенно не женским голосом. Из уст Чонвона донёсся добродушный смешок, а после он обратился к Рики. Они обговорили то, что закрытие и роспись за зал остаётся на нём, пока я стоял рядом с Рики, обнимая его за плечо и ощущая некоторую неловкость со своей стороны, будто подслушивал что-то важное, хотя, казалось бы, ничего секретного в этом не было. Меня с детства учили, что ни в коем случае нельзя слушать чужие обсуждения, даже если они касаются самых что ни на есть будничных вещей. Но вскоре мне стало гораздо лучше: закинув на плечо свой неизменный рюкзак, с небольшой, но нежной улыбкой Рики предложил мне свою ладонь. — Пойдём, миледи? — я неуверенно опустил глаза, ведь за руку мы ещё ни разу не гуляли, — только под руку — так что можно ли считать сегодняшний день особенным? Наконец, я решился и вложил свою бледную ладонь в его руку. Она была… такая большая и тёплая, приятная до ужаса, как и ощущение его пальцев на моей щеке, а после он повёл меня прямиком к выходу из зала. Перед тем, как мы покинули помещение, я увидел, как Чонвон с улыбкой игриво подмигнул мне в знак напутствия и, конечно, тут же зарделся.

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

Мы гуляли по городу, держась за руки. Я покорно шёл за Рики, просто отдавая ему всего себя и позволяя вести меня туда, куда его глаза глядят. Мой любимый мальчик был одет в простую белую рубашку и тёмные джинсы, облегающие его длинные ноги; он был одет точно так же, как в тот день, когда мы впервые встретились, и он танцевал Havan'у. Эта мысль тут же пробудила во мне воспоминания, которые вереницей заветрелись в голове подобно юле или какой-нибудь белке в колесе; тогда я даже не представлял, насколько сильно может измениться моя жизнь. Я упомянул об этом в разговоре с Рики. В ответ он сначала только посмеялся и издал звук, похожий на нечто утвердительное, но потом, когда я упомянул про восхищение от этого танца, — под мою любимую песню, между прочим! — он почему-то поменялся в лице. «— Я могу станцевать его для тебя снова, если ты захочешь, — сказал он мне, на что в ответ я робко потупил глаза, впиваясь взглядом в сухой ровный асфальт. На самом деле, это было бы очень здорово. — Может быть, мы бы даже смогли станцевать его вместе, если бы ты дала мне немного поучить тебя.» Я мечтательно вздохнул, конечно же, про себя, но всё же. Ах, как же я хотел бы этого! Я грезил о том, чтобы станцевать Havan'у с Рики, двигаясь под музыку с ним так же хаотично, но плавно, так же броско и романтично, как делала та девушка. Счастливица!.. Только вот я по-прежнему совсем не умел танцевать. Но подобный вид деятельности очень привлекал меня. Мне нравилось наблюдать за танцорами, и я думал о том, что чувствуют люди, и каково было бы самому мне, если бы я занимался тем, чем мне нравится — занимался своим любимым делом. Я никогда не знал, что значит «заниматься любимым делом». Всю свою жизнь я посвятил учению под родительским контролем и надзором прислуги: я без остановки учил французский, обкладывал себя книжками, занимался дополнительными заданиями по всем школьным предметам. Я учился, учился и учился, не занимаясь больше ничем, и смотря на Рики, который всецело отдаётся своему любимому занятию, я был рад и даже немного завидовал. А почему же? Да потому, что мне казалось, что я ничего не умею. Я не умею ничего, кроме как читать книги сутки напролёт, зубрить, тем временем как кто-то возле меня умеет вязать, с другой стороны танцуют, с третьей лепят из глины или что-нибудь ещё. Я был скучным, занудным и возможно даже глупым, по крайней мере, так казалось мне. Когда своими переживаниями я решил поделиться с Рики, тот был очень удивлён. Конечно, он тут же начал пытаться доказывать, что я не неумелый вовсе.        — Да погоди, миледи, — рассуждал он, слегка массируя мою руку своей, что было невероятно приятно, но я старался не сбивать его с мысли, поэтому покорно молчал, хотя мои глаза вовсю любовались его серьёзным лицом. — Ну смотри. Ты — отличница, которая никогда не теряла этот статус; ты умеешь красиво краситься, свободно разговариваешь на другом языке, что уже вам не в тапки ссать, — я не мог не рассмеяться над его сравнениями. — У тебя прекрасный вкус в одежде, ты умеешь грамотно разговаривать, ты изысканная девушка из богатой семьи… Ты очень классная! Ты самая классная из всех, кого я когда-либо вообще видел в своей жизни. Моё лицо тут же покрылось румянцем, а в груди что-то кольнуло, ёкнуло больно и почти приятно — я не знаю, почему было именно так. — Правда? — спросил я с придыханием, и некая надежда проскользнула в моём голосе. Он усмехнулся; его свободная рука потянулась к моей щеке, и грубоватые пальцы нежно огладили мою кожу, заставляя трепетать.        — На самом деле. Я никогда не думал, что человек из богатой аристократичной семьи сможет общаться со мной на равных. Может, я слишком предвзят, но мне казалось, что такие люди всегда слишком холодные… и высокомерные. Он добавил это, виновато прикусив губу, наверное, боялся обидеть меня, но на деле ему это не грозило, ведь я понимал, что он говорит чистую правду. Бывая на светских вечерах, проводимых нашей и подобными нам семьями, я часто скучал: было не с кем поговорить, все такие… напыщенные, один круче другого. Они всегда пытаются показаться лучше, чем они есть на самом деле, и это навевает на меня тоску до зевоты. Рики другой. С ним мне интересно и весело, радостно и тепло. С ним я чувствую душой. С ним я чувствую себя живым.

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

       — Хей, миледи, — он удержал меня за руку, и мы остановились посреди улицы, когда я удивлённо взглянул на него исподлобья, не понимая, зачем он меня затормозил. — Хочешь шаурмы? Я куплю. Он кивнул куда-то в сторону, и, нахмурившись, я поднял взгляд. Перед моими глазами предстал средних размеров ларёк, точно такой же, как десятки различных фудкортов по всему городу. Единственным его отличием была гирлянда с большими лампочками, мигающими ярко и резко, бьющими в глаза своими переливами. Это выглядело забавно.        — А что такое шаурма? — тихо поинтересовался я. Конечно, мне было неловко и даже стыдно, но что я мог сделать? Я слышал такое название, но без понятия был, в чём тут суть. Рики уже не особо удивлялся моим заявлениям, но казалось, будто сейчас он ударит себя ладонью по лбу или… Или меня.        — Так, хорошо, — выдохнул он, протянув длинное: «п-ф-ф» одними губами. — Ну там курица с овощами. Помидоры там, лук, всё такое… Завёрнута в лаваш. Не, не слышала? — он с надеждой в глазах посмотрел на меня, но я лишь покачал головой. Тем не менее, я решил согласиться, чтобы поесть с ним за компанию и не расстраивать. Кто знает — может и понравится, учитывая то, что KFC меня приятно удивил. Широкая улыбка расползлась на лице Рики, когда он услышал моё согласие, и, если честно, хотя бы ради этого стоило согласиться. Он сделал заказ, нагнувшись к ларёчку, и пока повар за прилавком суетился за нашим заказом, снова взял мою ладонь в свою, аккуратно поддев мои пальцы. Казалось, будто он не хотел отпускать меня ни на секунду. Когда Рики протянул мне съедобный кулёчек, называемый шаурмой, я, честно, немного растерялся. Я вертел его со всех сторон, моё острое на такие вещи зрение тут же заприметило и заставило отметить на подкорке сознания кучу соуса внутри, из-за чего мне стало не по себе. Как я буду есть эту штуку? Я всегда ем столовыми приборами. Мне же нужно выглядеть, как леди, в конце концов!..        — Эм, Кики, — я позвал его, и он с любопытством глянул на меня, держа свою еду в руках. — Эм, я… Не понимаю, что с этим делать. Я признался честно, и для меня не стало удивлением, когда от моего чистосердечного признания он откинул голову назад и громко расхохотался чуть ли не на всю улицу, совершенно не соблюдая правила приличия. Ну вот, я опять превращаюсь в клоуна.        — Просто откуси, — фыркнул он. — Не бойся, миледи, она не оживёт, не станет бегать вокруг тебя и пытаться укусить, и под платье к тебе не залезет, — он хмыкнул, а после его рука потянулась к моей сумке. Он забрал её к себе в руки, чтобы неопытный в этом деле я не запачкал её соусом. Джентльмен, чёрт возьми. Но не могу не сказать, что это было кстати. — Это вкусно, поверь мне. Мои щёки вспыхнули румянцем, и я опустил взгляд на шаурму. Странное слово, но да ладно. Раскрыв рот, я всё же попробовал укусить. Надо сказать, это было не совсем удобно, и тут же она засочилась этим самым соусом. Ещё и листья салата вылезли. Ха-ха, господи! Какой кошмар… Рики доблестно пытался сдерживать смех, пока я проворачивал всё это действо, но в конце концов не выдержал. Я всё пытался понять, как есть это аккуратно, пока мы шли, а он хохотал и хохотал, заливаясь, лишь изредка прерываясь на какие-то подсказки, чтоб помочь мне. Они, правда, не особо помогали, потому что для себя я уже понял, что я — криворукий идиот.        — Хах, миледи, — в один момент Рики позвал меня, когда я уже избавился от этой шаурмы. — Ну как, понравилось?        — Не издевайся больше так надо мной! — проныл я в ответ, на что он приподнял брови, поджав губы, чтобы не злить меня насмешливой улыбкой. — Вообще, я не знаю. Вроде мне и понравилось, но знаешь… странновато. Не могу сказать.        — Понятно, — только и фыркнул он. — Миледи, а ты испачкалась. Тут же я испуганно прикоснулся к своему лицу. Я не мог ходить с грязным лицом по улице! Так нельзя… Я хотел потянуться к сумочке, которая всё ещё была у Рики, чтобы достать оттуда карманное зеркальце и салфетки, но этот засранец с игривой усмешкой поднял её над головой.        — Хей! — я попытался подпрыгнуть, но Рики отвернул руку, и у меня не получилось зацепиться за сумку даже кончиком пальца — Рики был слишком высоким. Я понимал, насколько, наверное, нелепо выгляжу: с вымазанным соусом ртом, я прыгал перед Рики, который ухахатывался, когда перед ним скакал какой-то гном. — Маленький чертёнок… — прошипел я, вытягивая руки вверх.        — А ты всё такая же хорошенькая, — ухмыльнулся Рики. Неожиданно он придержал меня за талию одной рукой, заставил встать на месте. Я застыл, как вкопанный, когда его ладонь дотронулась до моего лица. Он вытер мои губы большим пальцем, а затем без стеснения облизал его. — Да там совсем немного было. Он хитро улыбнулся, когда я смущённо отвернулся, ошалело прикрыв лицо руками, тупо глядя широко распахнутыми глазами сквозь пальцы куда-то вниз и никуда конкретно.

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

Вечерело. Солнце склонялось над городом, уплывая, и нас заботливо укутывало покрывало тёмно-оранжевого заката. Река в низине поблёскивала в рыжем свете. Мы шли по набережной, держась за руки. Моё сердце наполнялось радостью, когда я бродил со своим любимым мальчиком, рука в руке, никем не узнанный, я был… Так счастлив.        — Миледи, — я услышал его голос, зовущий меня, взволнованный, глубокий и слегка хриплый. Я удивлённо обернулся, когда он удержал меня на месте. — Нам нужно поговорить.        — О чём ты, Кики? Я сглотнул вставший в горле ком, когда Рики подошёл ко мне практически вплотную. Мальчишка немного присел, чтобы наши лица были примерно на одном уровне, и без моего разрешения прижался своим лбом к моему. Его взъерошенные светлые волосы щекотали моё лицо и почти закрывали обзор на его красивые глаза.        — Знаешь, я думал над этим несколько дней без остановки. Честно, я ещё никогда не встречал такой чудесной девушки, как ты, — я сглотнул, стараясь не утерять нить его слов. — Такая милая, красивая, интересная, невероятная… Ты заставила меня чувствовать то, чего я никогда не чувствовал раньше, думать о том, о чём я не думал раньше.        — Я… — начал было я, но запнулся. Рики замолк, внимательно вслушиваясь в мои слова, однако поняв, что я не могу подобрать их, продолжил:        — Я не хотел пугать тебя, потому что я знаю, что ты из аристократичной семьи, а я, ну… Я никогда не выделялся происхождением, — он усмехнулся своими сочными губами, на которые я старался не смотреть. — И это может быть странно, учитывая то, что у тебя никогда не было отношений, но… Ты мне нравишься, Сону, — выдал он и сам казалось едва удержал себя от того, чтобы боязливо зажмуриться, боясь моей реакции. — Я понял это очень скоро, но выждал время, потому что хотел, чтобы ты тоже разобралась в своих чувствах. Мне казалось, что ты что-то чувствуешь ко мне, но я не знаю — может, это я был слишком самоуверен, — он улыбнулся, то ли мне, то ли самому себе, своим мыслям. — Поэтому я хотел спросить у тебя: ты стала бы встречаться со мной? Ты будешь моей девушкой? Чувствами охватила бешеная пурга красок. Мой разум затуманился, и, пошатнувшись, я покачнулся на месте, но его крепкая рука удержала меня за талию, оставляя на месте.        — Я, я… Я заикался, не в силах вымолвить и слова. Конечно, где-то на периферии сознания я допускал мысль о том, что он захочет со мной об этом поговорить, но эта мысль казалось настолько далёкой, словно птица, парящая в небе — за ней невозможно было угнаться, ухватиться за неё. Она была недосягаемой.        — Чёрт, Кики, я… — мои руки непроизвольно потянулись к его лицу, и я нежно взял его в свои ладони. — Поцелуй меня. Его глаза напротив широко распахнулись. — Ты уверена, миледи?        — Да, — я был полон решимости. Он в ответ мне улыбнулся.        — Это значит «да»?        — Это значит «да», блять, — не выдержал я. — А теперь поцелуй меня. И он поцеловал меня. Как только его полные алые губы накрыли мои, я понял, что пропал. Я цеплялся за этот поцелуй, впиваясь пальцами в его рубашку, а он держал меня ещё крепче. Рики улыбнулся в поцелуй, и своей кожей я почувствовал чужую усмешку, но продолжил неумело отвечать, пытаясь захватить его губы своими, пока он бережно держал меня за талию. Я заплакал. Я плакал прямо в поцелуй, и с моих ресниц, дрогнув, по щеке покатилась слеза, чертя за собой тонкую кривую дорожку.        — Миледи… — негромко позвал он, отстранившись первым, с удивлением глядя на меня. — У тебя слеза потекла. Большим пальцем Рики стёр влагу с моей щеки, а я, всхлипнув, резко притянул его за воротник рубашки и соединил наши губы вновь. Я так хотел показать ему, как быстро он стал для меня целым миром, я так хотел показать ему всего себя, но не мог. Сейчас я плакал не от счастья, а от страха. Больше всего я боялся вернуться к своей ужасной однообразной жизни, пустующей и унылой, но я знал, что рано или поздно это произойдёт. Я чувствовал, что всё это рухнет очень скоро. Я знал, что я рою себе могилу.