Загадки новейшего времени

      Дуку глубоко задумался.       И для этого у него было сразу несколько причин.       Во-первых, он умер (устаревшая новость).       Во-вторых, перед тем, как умереть его использовали для каких-то неизвестных манипуляционных целей (этот факт стал довольно очевидным в тот момент, когда ему перерезали горло/отрезали голову).       В-третьих, он… возродился? (есть ли более подходящие название для его… ситуации?).       Ну, и, в-четвертых, он в некотором роде…       Дуку бросил короткий взгляд на – не такие большие, какие он помнил и какие предпочел, будь у него выбор – руки и вздохнул, при этом равнодушно пропуская над головой все разговоры, которые он даже не мог понять из-за незнания языка.       … смирился со сложившимися обстоятельствами.

***

      Когда Дуку очнулся здесь, среди пустынных каменных залов (так напоминающих стены Храма Джедаев, инстинктивную тоску по которому он спрятал глубоко внутрь себя, думая, что это пойдет ему – и его целям – на пользу), он не подал вида, что проснулся.       Это не было ни вбитой в подсознание техникой выживания, ни любым другим заранее рассчитанным действием – просто его кости казались слишком тяжелыми, а сознание – пустым и угасающим, что он просто был не в состоянии собраться с мыслями в полной мере.       Он оцепенел до такой степени, что не мог пошевелить и пальцем для своей собственной защиты от возможных угроз.       Даже когда услышал тихие перешептывания у себе над головой и даже когда почувствовал как его тело двигают без его на то ведома.       Он точно не знал, что влияло на его оцепенелое состояние больше всего – предательство, смерть или отречение от Силы (не смотря на все произошедшее с ним в прошлом, он все равно остает… оставался ее частью, ее адептом, какую бы сторону не принял) – но сейчас он не думал, что это знание имело хоть какое-нибудь значение.       Дуку не умел отпускать.       Он не мог отпустить сенаторов, погрязших в коррупции.       Он не мог смериться с тем, что убивал разумных – беспомощный, напуганных разумных – по приказу преступников.       Уйдя, но еще не Упав, он верил, что если даже он пойдет по этому кривому пути один, но будет достаточно могуществен, то он все равно будет способен на многое.       Дуку, отчасти благодаря своей жизни среди джедаев-дипломатов, отчасти благодаря своему аристократическому окружению много лет назад, был знаком с различными манипуляциями, различными – не всегда чистыми – способами добиться своих целей.       Теперь как же смешно осознавать, что он поддался на одну из этих уловок.       « - Вы – один против целой Галактики отъявленных негодяев»       Раньше это звучало как взаимопонимание, обещание сотрудничества и крепкого, надежного союза, благодаря которому он смог бы исправить это отвратительное положение вещей.       Теперь Дуку отчетливо слышит насмешку и темные мысли, стоящие за этими словами.       Такие же темные силы, которые стояли за тем, чтобы уничтожить всё, что было хоть мало мальски ценно.       Он предполагал, что должен чувствовать… что-то по этому поводу, снова войти в круговорот гнева и беспощадной жестокости, искать отомщения…       Ничего из вышеперечисленного у него не было.       Вместо этого…       Он снова вглядывается в свои ладони: на отсутствие мозолей от светового меча, на тонкие, аккуратные пальцы, на отчетливую молодость кожи, на отсутствие складок и морщин.       … пустота.       Которая казалась отпущением грехом, исправлением ошибок…       Ранее недостижимым покоем.       Подросток, одетый в одежду с чужого плеча, моргнул.       Легкое прикосновение к его плечу заставило Дуку инстинктивно поднять голову.       Когда Дуку, едва ли понимая на чем он сидит и что его окружает, сумел набрать достаточно силы воли, чтобы действительно сфокусировать взгляд на разумном перед собой, он сначала подумал, что это Винду.       Тот же оттенок кожи, тоже очищенная вот волос голова, схожие черты лица.       Существенными отличиями лишь было то, что незнакомец был одет в свободные ярко желтые – практически кричащие – свободные одежды. Ткань была среднего качества и прикрывала большую часть кожи, неровными кусками ложась друг на друга. На шее, на шнуре с нанизанными на нее крупными деревянными бусинами висели четки. Одна из рук осторожно, размерено поглаживала, перебирала этот предмет – судя по всему, привычка.       Кроме того факта, что Мейс Винду никогда бы не согласился носить такие яркие цвета, для Дуку стали подсказкой глаза незнакомца. Гетерохромные: переплетение коричневого и зеленовато-голубого цветов.       Они ничего не напомнили Дуку – просто цвета, которые можно встретить когда угодно и у кого угодно, совершенно случайно.       (По крайней мере, у человеческого разумного).       Дуку лениво катализировал полученную информацию (хотя и не спешил делать какие-либо выводы по ней, потому что все еще находился в оцепенении) и не отвел взгляда. Даже не моргнул.       Незнакомый мужчина снова обращается к нему и Дуку, конечно же, ничего не понял из сказанного.       Вместо этого он лениво задался вопросом, почему этот конкретный человеческий (?) разумный не использует общий язык, на котором разговаривают все жители Галактики.       Но он не чувствует энергии, которую можно было бы использовать для того, чтобы углубиться в суть или искать ответы и поэтому… моргает.       Медленно и осознанно.       Наверное, это действие не было подобающим поведением для разумного его статуса, но сейчас ему было как-то… наплевать?       Будем называть вещи своими именами, как бы грубо на самом деле они не звучали для его аристократического слуха.       Незнакомец замолкает, выжидательно смотрит на Дуку где-то полминуты, а потом снова начинает говорить. На этот раз это совершенно другие перепады, звуки и слоги – еще один язык, который, конечно же, тоже не понятен.       Он демонстративно моргает еще раз, когда тишина снова появляется между ними, как щиты между враждующими космическими кораблями.       Смутно-веселящаяся (насмешливая?) эмоция пробивается сквозь неприступную стену оцепенения, когда он видит нотку разочарование, проступающие на лице незнакомца, но та умирает так же быстро, как и рождается.       Подобная ситуация повторяется еще несколько раз – Дуку начинает невольно уважать усилия незнакомца к его попыткам установить контакт с ним и количество языков, которые ему известны – а потом мужчина беспомощно вздыхает и, на секунду задумавшись, начинает странно двигать руками.       Язык жестов.       Дуку прищуривается, осознанность очень тяжело дается ему на данный момент времени.       С одной стороны он по привычке хотел сохранить преимущество перед чем либо – что бы с ним не случилось, его явно еще не опознали как Дарта Тирануса (или его уменьшенную версию) – с другой стороны…       Он так же не хотел, чтобы обман зашел слишком далеко.       Это могло бы привести к непредвиденным – и, как часто это бывает, крайне неприятным – последствиям.       Поэтому Дуку склоняет голову на бок, тем самым показывая, что обращает внимание к их «разговору», и использует свои собственные знаки.       Нет, они не были выдуманы им – обстоятельства, связанные с политикой, однажды вынудили Дуку выучить язык жестов одной нечеловеческой нации – но Дуку все равно очень сомневался, что на данный момент они могут достигнуть хотя бы минимального уровня взаимопонимания.       (Он все еще не мог найти ответ на вопрос о том, почем он/они хотя бы (не хотят? не могут?) не используют свои коммуникаторы – от них бы было гораздо больше пользы, чем от человеческого разумного с ограниченной - по сравнению с современными ИИ – памятью).       Дуку был вынужден признаться перед самим собой, что ему стало любопытно.       Совсем немного.       (Доброжелательная попытка общения было существенным отличием от… всей этой историей с Темной Стороной Силы и, знаете, Империей).       (…)       (Он уже долгое время – сколько? месяцы? годы? – не мог вспомнить – познать –  вкус положительных эмоций).       (Он и не подозревал, что соскучился).       Незнакомец явно приободрился – выпрямил сгорбленную спину (неужели Дуку уменьшился настолько, что другим разумным приходится наклоняться, чтобы быть на одном и том же уровне? Он был готов признать, что это задевает) и приветливо улыбнулся бывшему ситу так, словно тот был ребенком, который сказал свое первое слово и это было «папа», а не «мама».       Дуку – (был?) внимательный человек.       Он может прочесть намерения своего противника, когда и где он нанесет удар, даже без помощи Силы.       Он настолько долго находился среди важных политических фигур, что тактика заглядывания под маски и тщательный поиск любого минимального подвоха в произнесенных вскользь словах стала скорее привычкой, а потом – частью его характера, чем навыком, который обычно принято использовать при определенных обстоятельствах.       Другими словами, Дуку не привык видеть перед собой кого-то, у кого было настолько открытое выражение лица.       Тем временем, пока бывший ситх погрузился внутрь себя, чтобы разобраться со своими переменчивыми ощущениями, незнакомец, все еще взволнованно улыбаясь, продолжил делать плавные движения руками, тем самым телеграфируя свои движения наиболее четко и ясно.       Дуку мгновенно сосредоточился, теперь готовый впитывать любую предоставленную ему информацию.       Для того, чтобы иметь любые рычали давления на постоянной основе или для того, чтобы сбежать – он пока не решил.       Но оцепенение, навеянное всеми произошедшими событиями, прошло и он чувствовал себя энергичнее.       В любом случае, бывший ситх прищурился и – к удовольствию лысого старейшины перед собой – стал внимательно наблюдать как и за языком тела – не совсем враждебным (пока что), но и явно не гражданский – так и за движениями пальцев рук и кистей.       Конечно же, он не смог понять и малой доли тех слов, которых ему демонстрировал незнакомец, но Дуку если не опустил руки даже тогда, когда его загнали в угол, то сейчас – тем более.       Они в комнате одни – в какой-то момент понимает бывший ситх – никто не помешает убить незнакомца перед ним, если возникнет критическая ситуация.       Даже тонкие палочки вместо пальцев на его руках не станут слишком большой помехой – главное умерщвлении противника только две переменные: куда бить и сколько бить.       С этим Дуку мог справиться.       (В отличие от вида, который мелькает на краю его зрения – вещей, расположенных в смутно-знакомом – забытом порядке и других едва заметных знаках, которые он так старался забыть).       Ничего не подозревающий об убийственных намерениях подростка перед собой монах старался наладить контакт ровно до того момента, как прозвенел колокол, возвещающий о начале обеденного перерыва.       Группа, одетая в простые желтые и оранжевые одежды и занимающиеся в это время медитацией на заднем дворе, поднялась со своих мест и неторопливым шагами направилась в сторону столовой.

Пояснительная записка.

      Образ джедаев был взят (один из, на самом деле - были еще самураи, тут источники как бы немного расходятся во мнении) от шаолинских монахов.       Так что, по сути, Дуку вернулся домой, сам того – пока что – не подозревая.       Ну, или, скорее, в Земной его вариант.