Кто приходит и заводит эти часы?

Жизнь — это прямая полоса или изогнутая линия? А может быть это просто отрезок с началом и концом? Кто-то считает, что это замкнутый круг. А для меня жизнь — это лабиринт, где я блуждаю в поиске правильного коридора. Каждый мой шаг должен быть вымерен и просчитан. Я не могу себе позволить ошибиться. Больше не могу. Я бегу от Минотавра, не обращая внимание на бьющие меня по лицу ветки. Я несусь напролом, чувствуя вонзающиеся мне в спину проклятия. Боль стала частью моего существования. Она моя верная спутница, напоминающая мне, что я всё ещё жива. Я не могу сдаться и принять реальность. Пусть во мне останется сил только на один вздох, но я всё равно буду биться. Я не верю, что судьба предопределена. Я не верю, что будущее предрешено. С тех пор, как я попала в Хогвартс, правила мира, в котором я родилась, стали казаться мне нелепыми. Волшебство предполагало возможность самого невероятного и удивительного. Вся моя жизнь перевернулась с ног на голову с появлением письма. Я открыла для себя новый, безграничный мир. Взахлёб поглощая знания, я наполнялась уверенностью в том, что неразрешимых проблем больше не существовало. Днями и ночами изучая книги по магии, я чувствовала, как во мне растёт уверенность в своих силах. Гермиона Грейнджер найдёт выход из любой тупиковой ситуации. Да, это был мой девиз. И я доказывала это своими действиями и решениями. Сколько раз мне удавалось поменять ход игры в свою пользу? Я спасала Гарри и Рона, вытаскивая их из западни. Раз за разом моя находчивость и знания помогали моим друзьям. Я чувствовала себя нужной, сильной, достойной, хоть во мне и не было «чистой» крови. Смерть дышала мне в затылок много раз. Её длинные, липкие щупальца тянулись ко мне, но я уворачивалась, отпрыгивала, защищала себя и своих друзей. Я думала, так будет всегда, и наше Золотое трио никогда не столкнётся с неразрешимой задачей. Глупая самоуверенность, которая стоила мне всего…абсолютно всего. Добро всегда побеждает только в детских сказках. Волан-де-морт смог разрушить мир, поработить народ и лишить всех самого главного — надежды. Почти всех. Я своими глазами видела, как всё вокруг погружалось во мрак. Моя память безжалостна ко мне. Стоит мне задремать, как я снова попадаю на поле боя, слышу крики, чувствую вонь горящей плоти. — Бегите! — отчаянный голос Гарри и ослепительная вспышка. Я замираю, не в силах даже вздохнуть. — Герми, быстрее, — крепкая, горячая ладонь Рона и его сдавленный, охрипший голос. Ноги несут меня вперёд, пока сознание всё ещё держится за образ темноволосого мальчика с яркими, зелёными глазами, олицетворявшего собой саму надежду. В голове снова и снова проносится страшное, змеиное лицо. Торжествующий, тёмный блеск маленьких глаз разрывает мою грудную клетку. Этого не может быть! — Не останавливайся, — Рон тянул меня за собой, как локомотив. Мои ноги заплетались, так же как и мои мысли. Хотелось кричать, плакать, рвать на себе волосы, но не было времени на сопли. Надо выжить! Ради Гарри! Надо выжить! Ради Дамблдора! Надо выжить! Ради Невилла! Надо выжить! Я скандировала про себя, чтобы не упасть на землю, покоряясь боли от невосполнимой потери. Ни во сне, ни на яву я не находила себе покоя. У меня не было больше сил, но я продолжала, как заведённая, словно во мне работал механизм, который не позволял мне сдаться и опустить руки. Прошло столько времени…хотя я уже потеряла счёт годам. Сколько мне уже лет? Такое ощущение, что я давно состарилась и душой, и телом. Находясь в Азкабане, я вдруг поняла, как сильно изменилась. На меня рухнуло осознание того, в кого я превратилась. От прежней Гермионы не осталось практически ничего. Слишком много боли, слишком много смертей, слишком много жертв, на которые я пошла, чтобы получить этот шанс изменить прошлое и спасти будущее. Раскрыв костлявую ладонь Лестрейндж, я уже в сотый раз посмотрела на продолговатый предмет, напоминающий большую, серебряную каплю. Драко Малфой Это сочетание букв звучало, как непростительное заклятье. Могла ли я предполагать, что именно он решит мне помочь? Нет. Никогда. Но я надеялась, что заглянув в моё сознание, он поймёт всю серьёзность происходящего. Это был огромный риск. Но у меня больше не было других вариантов. Я должна выжить во что бы то ни стало. Что если он передумает? Что если он струсит? Во рту неприятно саднит только от одних воспоминаний о многоликом Драко. Он мог быть слабым, жалким, отважным, жестоким, смешным, мстительным, ранимым, кровожадным, высокомерным, сострадательным, а самое главное непредсказуемым. Но каким он был на самом деле? Я видела все его ипостаси. Прочувствовала на себе всё, на что он был способен. В этом самодовольном, на первый взгляд хладнокровном существе скрывался зверь, которому я так и не придумала название. Но тот Драко, который прочёл мои мысли, был ещё наивным ребёнком по сравнению с тем Драко, которого знала я. Стоя перед молодым Малфоем, я чувствовала себя дряхлой и изношенной старухой. Его фирменное, вычурное высокомерие казалось мне милым и даже смешным, потому что я знала разницу. Его блестящие, серые глаза наполнились смятением и ужасом, стоило ему проникнуть в мою голову. Этот Драко ещё не столкнулся с последствиями войны, не испытал на себе её тяготы и лишения. Этот Драко ещё никого не убил. Этот Драко ещё не перешёл грань, потеряв себя. Он стоял передо мной, как белых лист, который я посмела запачкать чернилами из своих гадких воспоминаний о будущем. Я подбросила ему самые «яркие» картинки, чтобы как можно сильнее впечатлить. Он испугался и просто сбежал, оттолкнув меня, как прокажённую. После такой реакции я не думала, что он решится мне помочь. Я действовала опрометчиво, по наитию. Какого же было моё удивление, когда я обнаружила в соломе оставленный им «подарок». Голова трещала по швам от удара об стену, но я сразу поняла, что это был он. Может быть это ловушка? У меня нет выбора. Прийдётся рискнуть и доверится будущему Пожирателю смерти, будущей правой руке Волан-де-морта, будущему пленнику беспросветного мрака и отчаяния, будущей загубленной душе, будущему «спасителю», от которого я сбежала. Глубоко вдохнув, я приложила серебряный предмет к груди. Ничего не происходило. Подняв голову, я подставила чужое, ненавистное лицо Пожирательницы под слабые лучи солнца, пробивающиеся через серые тучи. Прикрыв глаза, я почувствовала сильное жжение. Посмотрев вниз, я увидела, как «подарок» Драко медленно проникает в тело Беллатрисы. *** Пэнси светилась от счастья. Нет. Она не улыбалась и не танцевала, заходя в Большой зал. Просто держала себя по-другому, смотрела по-другому, садилась за стол по-другому, желала «приятного аппетита» по-другому. Девушка теперь хранила секрет, о котором знала только она. А самое главное этот секрет принадлежал Драко. Сидя напротив него за столом, Пэнси чувствовала себя, как никогда близкой к «принцу Слизерина». Ни Забини, ни Нотт не могли теперь тягаться с ней. Паркинсон заговорщически ухмылялась, медленно пережёвывая. Метнув свой взгляд на Малфоя, она скользнула по его острому, гордому профилю, думая о том, к чему может привести их общий секрет. Девушка уже представляла все этапы их романа в самых красочных, романтичных оттенках. Потеряв себя в своих сладких фантазиях, Пэнси не сразу заметила, что Драко смотрит на неё. Причём в его сером, холодном взгляде не были ни капли нежности и тепла. Слизеринка резко вытянулась, напрягаясь от смущения. — Меня всё это очень тревожит. Появление Волан-де-морта, землетрясение, теперь вот странная, токсичная туманность, — тихо бормотал Гарри, ковыряя ложкой в тарелке. — Да. Предзнаменования очень плохие, — отозвался Рон, хмуря свои густые, рыжие брови. — Не надо всё это объединять в одну кучу, — сказала Гермиона, непринуждённо бросая в рот печенье. — Закономерности неслучайны, — парировала Джинни, отставляя в сторону пустой стакан. — Это ты уже у Лавгуд нахваталась? — едкий смешок сорвался с губ кудрявой гриффиндорки. — Полумна замечает больше, чем кто либо другой, — вступился Гарри, придвигаясь к своей подруге на пару миллиметров. Карие глаза сузились. — Вы что успели подружиться с этой ненормальной? — открытое возмущение в голосе Грейнджер заставило Рона улыбнуться. — Не надо так, Герми. Ты её всегда не долюбливала, но Полумна не сумасшедшая. Тебе просто надо с ней побольше общаться, — мягко проговорила Джинни. Фальшиво непринуждённый, надрывный смех разнёсся по залу. Студенты начали поворачиваться, смотря на Грейнджер. Не остался в стороне и Драко. Маленькие, болотные глаза Пэнси пробежались по кудрявой макушке гриффиндорки уже без прежней неприязни. Теперь то она знала, кто скрывается под личиной «праведницы». — Нет, спасибо. Мне хватило постоять с ней рядом за телескопом. Она делает вид, что всё знает, а на самом деле больше придумывает и фантазирует, чтобы привлечь внимание к своей персоне, — протараторила Гермиона, раздражённо кивая головой в подтверждение своих слов. Джинни и Гарри переглянулись между собой, а Рон наклонился вперёд. — Герми, а может ты ревнуешь? Боишься, что твоё почётное место всезнайки займёт Лавгуд? — тихо и иронично поинтересовался Уизли, вглядываясь в родное лицо Грейнджер. Джинни подавила смешок, Гарри широко улыбнулся, а Гермиона сморщилась от негодования. — Моё место никогда и никто не займёт, — резко подавшись вперёд, яростно выплюнула гриффиндорка прямо в лицо Рона, словно он нанёс ей непростительное оскорбление. Рыжий парень отпрянул, удивившись непривычной злобе, исходившей от Грейнджер. Даже когда её что-то сильно раздражало, Гермиона не вела себя так. Она могла не соглашаться и спорить, но в ней никогда не было такого ожесточения и агрессии. Повисла пауза. Гриффиндорцы молчали, удивляясь неожиданной реакции подруги. Большие, карие глаза Гермионы искрились от злости, но недолго. Резко выдохнув, девушка как ни в чём не бывало пригладила свои пышные волосы, отклоняясь на спинку стула. — Нервы шалят. Не обращайте внимание, — пролепетала девушка, выдавливая милую, примирительную улыбку. Рон сидел не шевелясь. Его чистые, голубые глаза потемнели от мыслей. Он поёжился, словно вспомнил что-то неприятное. Отведя взгляд, Уизли поднялся из-за стола. — Ты куда, Рон? — спросила Джинни, наблюдая за побледневшим братом. — Мне надо в туалет, — буркнул парень, стремительно направляясь к выходу. Гермиона проводила безразличным, холодным взглядом рыжего гриффиндорца, медленно забирая последнее печенье. Выйдя из зала, Рон побежал в туалет, прикрывая ладонью рот. Его мутило и трясло. Стоило ему услышать озлобленный голос Гермионы, как внутри всё забурлило. Плеснув холодной водой себе в лицо, Уизли посмотрел на своё отражение в зеркале. В его больших глазах плескался животный страх. *** Почти бесшумные шаги девушки с копной каштановых, кудрявых волос разносились по подземелью, как капли воды. Высокая, продолговатая фигура стояла в самом дальнем, тёмном углу в ожидании. — Такая конспирация, — прошипела гриффиндорка, вставая рядом с Драко. — Её сегодня убьют. В твоём теле, тётя, — сразу перешёл к делу блондин с острым, аристократическим лицом. Его серые глаза блестели в полумраке. Тихий, протяжный выдох и почти тревожное шарканье. — Давно было пора избавиться от этой серой мыши, — цинично протянула Беллатриса, пользуясь мелодичным голосом Гермионы. — А как же твоё тело? — спросил Малфой, внимательно смотря в до боли знакомое лицо Грейнджер, на котором, казалось, уже отпечаталась чёрная душа главной приспешницы Волан-де-морта. — Ну, я буду по нему скучать. Но молодое, упругое и здоровое тело этой мышки ещё сослужит мне хорошую службу. На какое-то время, — сладко пропела Лестрейндж, по-кошачьи прищурившись. Уголки губ Драко опустились, выдавая его недовольство. Карие глаза Гермионы блеснули несвойственным ей злорадством. — Ты не хочешь, чтобы я пользовалась телом грязнокровки? — изогнув брови, спросила Пожирательница, придвигаясь в племяннику. — Мне всё равно, — слишком поспешно ответил Малфой, вскинув подбородок. — Ну, конечно. Я так и поняла, — зашипела Беллатриса, собирая кудрявые волосы Грейнджер и перекидывая их на одну сторону. Пожирательница нарочито медленно провела рукой по оголившейся части белоснежной шеи гриффиндорки. В этом жесте было что-то ужасно неправильное. Драко шумно сглотнул. — Мне кажется, ты был бы не против поиграться с ней, да, племянничек? — добавила ведьма, порочно ухмыляясь. Драко отшатнулся, возмущённо нахмурив свои светлые брови. Ему жутко претило то, как с ним разговаривала родная тётя. — Хочешь открою тебе маленький секрет? — приторно-ласково пропела Лестрейндж, снова придвигаясь к блондину. Малфою было любопытно, но в то же время он опасался излишней откровенности безумной ведьмы. Поэтому он решил промолчать. Пожирательница хищно облизала верхнюю губу правильной Гермионы, наслаждаясь замешательством слизеринца. — В молодости твой папаша не брезговал грязнокровками, — медленно проговорила Белла, смакуя каждое слово. Глаза Драко округлились от удивления. Этого не может быть?! Его отец — приверженец исключительно чистой крови. Он не представлял Люциуса ни с кем кроме своей матери. — Да-да. Лицемерие рода Малфоев не имеет границ. Надеюсь, ты унаследовал чистоплотность и верность рода Блэк, — злобно прошептала Лестрейндж, дотрагиваясь пальцами Грейнджер до тёмных пуговиц на его рубашке. Драко резко отпрянул, словно его ошпарили кипятком. — Молодец, племянник, — фальшиво ласковым голоском пропела Пожирательница, заправляя за ухо одну из каштановых прядей Гермионы. *** Внутри всё горело, будто в груди тлел костёр. Может быть я уже умираю? «Подарок» Малфоя меня сжигал. Я лежала на холодном, влажном, липком от мха полу, пытаясь унять жар. Ветер усиливался, теребя мои серые лохмотья. Я слышала протяжные стоны дементоров, кружащихся вокруг Азкабана. Что будет дальше? Неужели это конец? Перед глазами расплывались круги, образуя воронку. Я начала кататься по полу, пытаясь избавиться от огня, сжигающего мои внутренности. — Ты должна жить, слышишь меня? Не смей сдаваться…никогда, — голос Рона прогремел в моей голове, как раскат грома. В агонии я вскочила на ноги, подбегая к окну. Я так хотела дотянуться до него и просто выпрыгнуть на свободу. — Я должна…мне нужно их спасти…я не могу…умереть… — сдавленный хрип срывался с чужих, потрескавшихся губ, принадлежавших Пожирательнице смерти. Тело Беллатрисы казалось сжималось, стараясь выдавить из себя остатки моей души. — Убийца…мерзкая тварь, — процедила я сквозь зубы, схватившись за чёрные, сухие волосы ведьмы. Я начала выдирать их в исступлении, не обращая внимание на боль, которую я причиняла только себе, ведь Лестрейндж сейчас находилась в моём теле и не могла чувствовать ни капли страдания. *** — Драко, стой позади меня. Не говори ничего, — давал инструкцию Люциус, поправляя свои длинные, платиновые волосы, словно готовился к выходу на сцену. — Хорошо, отец, — кивнул высокий, молодой парень в чёрной мантии, недоверчиво покосившись на идущую справа коренастую, сутулую женщину с круглым, грубым лицом. Драко старался прочесть хоть какую-то эмоцию в её тусклых, бронзовых глазах, но так ничего и не увидел. Азкабан встретил посетителей громким гулом пронизывающего ветра. Стражи склонились в слишком подобострастном поклоне, боясь даже взглянуть на Пожирателей смерти. — Открывайте, — приказал Люциус, нетерпеливо разминая свои руки в чёрных перчатках. Железная дверь со скрипом открылась, впуская внутрь посетителей. Серые глаза Драко расширились при виде узницы, нещадно рвущей на себе волосы. Тощая, мёртвенно бледная женщина шаталась из стороны в сторону, будто в пьяном угаре. Длинные, чёрные пряди валялись на каменном, скользком от мха полу. Порывы ветра разносили их по камере. Гермиона даже не заметила, что к ней пришли палачи. Люциус скрестил руки на груди, наблюдая за заключённой с циничной, жестокой ухмылкой. — Азкабан всё же делает своё дело. — низкий, хриплый голос Пожирательницы пронёсся по камере. Коренастая женщина посмотрела на старшего Малфоя. — А ты говорил, что она не сломалась. — Просто ей понадобилось больше времени, Алекто, — ответил Люциус, высокомерно вскинув брови. — Она похоже надеется, что не почувствует свою смерть, спасаясь в забытье, — отчеканила Кэрроу, направляя палочку на узницу, рвущую на себе волосы. — Петрификус Тоталус, — хрипло сказала сутулая Пожирательница, заставляя Грейнджер застыть на месте в странной позе. Длинные, костлявые пальцы были вплетены в копну чёрных, волнистых волос. Спина была выгнута, шея запрокинута. Люциус одобрительно шаркнул лакированным ботинком, не замечая искривлённое лицо своего сына. — Белла не будет против, если её тело пострадает? — спросила женщина, скользя оценивающим взглядом по узнице, будто подсчитывая торчащие кости. — Нет, — глухо отозвался Драко, внимательно следя за происходящим исподлобья. Пожирательница сделала шаг к заключённой. — Боно Сис Анимо, — грубо бросила женщина с круглым, безразличным лицом. Узница медленно и тяжело выдохнула, опуская руки. Драко видел, как быстро расслабились её мышцы. Раскосые, чёрные, как уголь глаза сфокусировались на младшем Малфое. — Здравствуй, — учтиво произнесла Алекто, водя своей палочкой из стороны в сторону. — К…эрроу, — с трудом пробормотала Грейнджер с откровенной ненавистью. Люциус возмущённо фыркнул. Светлые брови Драко взметнулись наверх от удивления. — Не помню, чтобы мы с тобой встречались, — ответила Пожирательница, прищурив свои пустые, бронзовые глаза. — Это нам ещё предстоит, — многозначно прошипела Гермиона, бросая взгляд на Драко. Высокий, молодой блондин напрягся, отходя к стене. — Этого уже не случится. Никогда, — продекламировала Алекто, направляя палочку прямо в лицо Лестрейндж. Драко крепко сжал кулаки, пряча их в карманах. Люциус расплылся в злорадной ухмылке. Гермиона по-гриффиндорски вскинула подбородок, выдерживая тяжёлый, безжалостный взгляд Кэрроу. Секундная пауза заполнилась протяжным воем ветра и ударом морских волн о стены Азкабана. Драко обхватил свою палочку, произнося про себя заклинание. Грейнджер тут же положила руку на грудь, прикрывая глаза. — Авада Кедавра! — рявкнула сутулая Пожирательница. Зелёный луч ударил в бледное, тощее тело Лестрейндж. Воздух наэлектризовался. Стало тяжело дышать. Драко поднял плечи, инстинктивно пряча шею. Ему ещё никогда не доводилось видеть смерть. Словно в замедленном действии заключённая упала навзничь с широко открытыми глазами. Алекто и Люциус подошли к узнице. Демоническое, острое лицо их единомышленницы посерело. Чёрные, хищные глаза остекленели. — Надо было давно от неё избавиться, — процедил старший Малфой, презрительно сморщившись. — Пусть Белла как следует использует тело этой предательницы, — сказала коренастая Пожирательница, обернувшись к Драко. Губы слизеринца растянулись в кривую ухмылку. Кэрроу и Люциус направились к выходу. Драко бросил взгляд на безжизненное тело своей тёти, снова произнося про себя заклинание. — Оповестите всех о смерти Беллатрисы Лестрейндж, — протянул Люциус, посмотрев на стражей, которые сразу же кивнули, опуская глаза в пол. Хогвартс спал. Умиротворяющая тишина наполняла широкие, длинные коридоры. В одной из комнат у огромного зеркала стоял молодой, стройный парень с платиновыми волосами. Он напряженно смотрел в глаза своему отражению, словно ища ответы на вопросы мироздания. Шагнув назад, Драко осторожно достал из кармана маленький, серебряный предмет, напоминающий каплю. Поднеся его к своим губам, слизеринец шумно выдохнул. — Дай знать, что ты меня слышишь. Затаив дыхание, Малфой ждал. Холодные, серые глаза зажглись, как только серебряная капля потемнела, приобретая оттенок чёрного янтаря. Драко резко сжал в ладони заветный предмет, ощущая его тепло на своей коже. Удовлетворение и азарт потекли по венам слизеринца. Он даже не мог представить себе, что когда-нибудь будет держать в своих руках душу Гермионы Грейнджер.