Кто приходит и заводит эти часы?

Гарри чувствовал искренний восторг, находясь в кабинете Дамблдора. Его любопытный взгляд путешествовал по бесчисленным полкам, заставленным причудливыми предметам, флаконами и картинами. От каждой пылинки, казалось, веяло древней магией. Тяжелые, медленные шаги легендарного мага погружали Поттера в транс. Седовласый мужчина монотонно проводил пальцами по своей длинной бороде уже пару минут, явно продумывая свои слова. — Гарри, мы все находимся в затруднительном положении. С тех пор, как Волан-де-морт явил себя в попытке обрести тело, магический мир встревожен. Все готовятся к предстоящей битве. К сожалению, она неизбежна, — рассудительно произнёс Дамблдор, не поднимая глаз. Мальчик, который выжил, судорожно сглотнул. — Но обряд сорвался, — тихо сказал Гарри, поправив свою чёлку, прикрывающую его знаменитый шрам. Профессор устало сел за свой огромный, деревянный стол. — Дело в том, что я много раз просмотрел твоё воспоминание, — Дамблдор достал маленький флакон с серым туманом внутри и поставил его перед своим учеником, — Ошибка была неслучайна. Останки отца Реддла так и не нашли. Кто-то избавился от них. Я был в Министерстве магии и узнал, что им пришло письмо с координатами твоего местонахождения. Поэтому авроры успели прийти тебе на помощь. Гарри нахмурился, пытаясь блокировать образы того ужасного дня, наводняющие его сознание. — Письмо пришло ровно за пять минут до твоей встречи с Волан-де-мортом, — добавил профессор, поправляя свои очки. Поттер молчал, не решаясь озвучивать свои предположения. — Землетрясение, которое произошло недавно, подтвердило мои опасения, — медленно продолжил Дамблдор, смотря в большие, зелёные глаза ученика. — Ты же знаешь о маховике времени? — Да, — кивнул Гарри, подаваясь вперёд. — Его возможности ограничены. Он позволяет возвращаться в недалёкое прошлое, не давая менять ничего координально. Маховик, находящийся в Хогвартсе, не был никем тронут. Он на месте, — голос профессора казался понижался с каждым произнесённым словом. — Других маховиков не существует? — спросил Поттер, прищуриваясь. — Нет. Он единственный…в нашем времени, — ответил Дамблдор, тревожно дотрагиваясь пальцами до флакона с воспоминанием. Глаза Гарри округлились. — То есть кто-то переместился из будущего…он до сих пор здесь? — нервно пробормотал гриффиндорец. — Да. Но проблема не в этом. Возможности маховика были усилены. Правила его использования были нарушены, — густые, седые брови профессора сошлись на переносице. — А это разве возможно? — спросил Гарри, почёсывая затылок. — К сожалению, да. Но только с помощью тёмной магии, — голубые глаза Дамблдора едва заметно потускнели. — То есть кто-то из будущего предотвратил возвращение Волан-де-морта и спас меня, используя тёмные искусства, — непонимание в голосе Гарри было очевидным. — Этот маг на нашей стороне…но меня настораживают последствия его вмешательства в хрупкие материи времени. Я боюсь, что его благие намерения будут стоить нам очень дорого, — пояснил Дамблдор, даже не скрывая отсутствия душевного подъём. — Нам просто надо его найти и всё объяснить, — поспешил ответить Поттер, явно вдохновлённый союзником из будущего. Седовласый волшебник поднялся из-за стола, не сводя своих умных, голубых глаз со своего ученика. Гарри воодушевлённо выпрямился в ожидании ответа Дамблдора. — Ты знаешь историю Элоиз Минтамбл? — голос профессора звучал слишком мягко. — Да, — кивнул Поттер, чувствуя, как его позитивный настрой начинает испарятся. — Она проводила эксперимент с маховиком времени и застряла на пять дней в прошлом. По возвращению Элоиз состарилась на пять веков и умерла в больнице Святого Мунго. Её долгое нахождение в прошлом стало причиной огромных искажений в жизни людей, которых она успела встретить. Более того, после неудачного эксперимента начали появляться тревожные сигналы того, что само время было повреждено. Первый день после возвращения мадам Минтамбл длился более двух суток, а второй пролетел за пару часов. Понадобилось много усилий, чтобы устранить трещины. Дамблдор медленно подошёл к одной из картин, на которой был изображён маленький, полуразрушенный дом, стоящий посреди выжженного поля. Гарри тревожно нахмурился. — По моим расчётам маг из будущего находится в нашем времени намного дольше пяти дней, — добавил профессор, рассматривая картину. Поттер молчал, перебирая в уме все возможные варианты дальнейшего развития событий. — Тёмная магия проникает в самые отдалённые уголки подсознания и незаметно разрушает душу того, кто начинает ею пользоваться, — Дамблдор отошёл от картины, и практически сразу маленький дом развалился на части, сливаясь с багряной, выжженной почвой. Не осталось ничего. Гриффиндорец поёжился, ощутив колючие мурашки на своей спине. — Тот, кто проник к нам из будущего, опасен, — решительно сказал легендарный волшебник, обернувшись к своему ученику. — Не воспринимай его, как своего союзника, Гарри. — То есть в числе наших врагов пополнение, профессор? — зелёные глаза Поттера потемнели. Дамблдор медленно кивнул, вкладывая в этот жест всю серьёзность сложившейся ситуации. *** В Хогвартсе всё было по-прежнему. Если не замечать практически одинаковые задумчиво-угрюмые лица преподавателей и перешёптывающихся студентов, держащих в руках свежий выпуск «Ежедневного пророка». — Четырнадцать лет… — пробормотала Джинни, вглядываясь в страшное, искажённое безумием лицо черноволосой женщины. Гарри стоял, прислонившись к стене. Его мысли кружились в водовороте. Гриффиндорца мучило то, что он пообещал профессору Дамблдору, что никому не расскажет о их недавнем разговоре. Даже своим друзьям. Рон снова и снова перечитывал некролог, словно надеясь найти там скрытое послание. А Гермиона следила за проходящими мимо студентам, прислушиваясь к их разговорам. — Странно только то, что она не умерла раньше, — тихо сказал Поттер, явно не испытывая никакой жалости к Пожирательнице. — А мне непонятно, почему она посвятила свою жизнь служению тьме, — отозвалась младшая Уизли, внимательно рассматривая кричащую ведьму в кандалах, красующуюся на первой странице газеты. Её «живой» образ передавал весь мрак, скопившийся внутри урождённой Блэк. В миндалевидных, чёрных глазах не было ничего кроме злости и ненависти. — Надо отдать ей должное. Смелости у Лестрейндж было не отнять, — рассудительно отметила Гермиона, замечая в толпе платиновую макушку Малфоя. — Я бы сказала, жестокости и одержимости ей хватало с лихвой, — поспешила поправить Джинни, испытывая жгучую неприязнь ко всем, кто поддерживал Волан-де-морта. Карие глаза Грейнджер блеснули недобрым огнём, но никто из гриффиндорцев не заметил, потому что её взгляд был обращён на стройную стаю слизеринцев. Гарри вскинул подбородок, смотря на своего заклятого врага, вальяжно плывущего по коридору. Ему хотелось прочесть на остром лице Драко хотя бы одну эмоцию, но блондин был спокоен, словно родная сестра его матери не умерла в Азкабане, и весь Хогвартс не обсуждал эту новость. — Хватит пялится, Поттер, — пропищала Пэнси, проходя мимо мальчика, который выжил. Она явно пыталась воспроизвести особенную, неприязненную интонацию, с которой Драко всегда выплёвывал знаменитую фамилию гриффиндорца. Но вышло по-детски неуклюже. Малфой одобрительно ухмыльнулся, так же как и все остальные слизеринцы. — Мучения твоей тёти закончились, — Гарри не смог сдержаться. Драко резко остановился, с готовностью оборачиваясь к своего давнему врагу. Пронзительные, серые глаза быстро скользнули по гриффиндорцам, на пару секунд задерживаясь на лице Гермионы. — Если это твои соболезнования, Поттер, то я их принимаю, — протянул высокий блондин, одаривая Гарри многозначительным наклоном головы, в котором можно было увидеть многолетнее, укоренившееся противостояние. — Ты очевидно не будешь по ней тосковать, Малфой, — парировал темноволосый парень с ярко-зелёными глазами. Грейнджер тряхнула головой, будто сдерживая смешок. Отложив газету, Рон скрестил руки на груди, тараня тяжёлым взглядом слизеринца. Джинни неодобрительно нахмурилась, явно не желая участвовать в бессмысленной перебранке. — А это не твоё дело, Поттер, — протараторила Паркинсон, делая шаг вперёд. Забини и Нотт заговорщически переглянулись. — А с каких пор ты стала такой разговорчивой? — лукаво прищурилась Гермиона. Девушки уставились друг на друга. Грубое лицо Паркинсон скукожилось от напряжения и плохо скрываемого страха. Пэнси прекрасно помнила всю боль и унижение, которые она испытала на дуэли с Пожирательницей. Тогда она даже не могла представить, кто скрывался под личиной всезнайки Грейнджер. — С тех пор, как попала в Слизерин, — вступился Драко, прерывая затянувшуюся паузу. Пэнси благодарно посмотрела на своего однокурсника, отступая назад. Малфой решительно развернулся, на последок одарив Гарри своей фирменной, высокомерной ухмылкой. За ним потянулись остальные слизеринцы. — Я не могу выносить то, что он просто гуляет здесь среди нас…вся его семья в сговоре. Я это чувствую, — тихо пробормотал Поттер, вонзая в стройную спину Драко свой яростный взгляд. — Нужны доказательства, — отозвался Рон, скручивая «Ежедневный пророк» в трубочку. Джинни задумчиво отвернулась к окну, а Гермиона медленно провела руками по своим кудрявым волосам, будто пытаясь их выпрямить. *** Где-то глухо стучало сердце. Моё? Или… Я пыталась на ощупь понять, где нахожусь. Но тщетно. Мои руки цеплялись за воздух. Густой, терпкий и вязкий, как смола. Время потеряло смысл. Я плыла, смутно различая очертания комнаты. Тёмные, болотные тона расплывались, размываясь перед моими глазами. Издалека доносился слишком знакомый, холодный, как сталь голос. Я старалась разобрать слова, но получилось уловить интонацию. Властную, извивающуюся, скользящую по мне. Он находился рядом. Смотрел на меня. Осуждал. Я вырвалась из Азкабана, но похоже попала в другую тюрьму. И ключ от неё был снова у Драко Малфоя. Только другого Драко, который для меня был лишь далёким, невинным отголоском из прошлого. — Грейнджер, не отворачивайся от меня. Смотри…это твоих рук дело. Я дёрнулась, пытаясь заблокировать голос, заполняющий собой всё вокруг. — Не бойся…сегодня мы поиграем в безобидную игру. Тебе не будет больно. — Нет, — прохрипела я в пустоту, отказываясь возвращаться к нему. Даже мысленно. Ощущение невесомости постепенно исчезало, словно моя душа отягощалась мучительными воспоминаниями. Очертания комнаты исказились. Холодные, болотные тона сменились на тёплые, бежевые. Заливистый, детский смех и мелодичный, женский голос. Я почувствовала запах свежей выпечки. Захотелось улыбнуться. — Грейнджер, не прячься от меня… — снова вальяжный голос, пропитанный ядовитым самодовольством. — Оставь меня в покое, — процедила я, цепляясь за свои уютные, безопасные детские воспоминания. Рядом раздался противный скрежет, словно кто-то царапал ногтями по доске. Бежевые цвета расплывались, темнея. — Я никуда не уйду. — Проклятье, — выплюнула я, подаваясь вперёд. Я начала мысленное воспроизводить свою комнату в Хогвартсе, чтобы скрыться от вездесущего демона, поселившегося в моём сознании. Красные, багряные тона заволокли пространство. Я ощутила успокоение. До боли знакомое, родное бурчание пронеслось, как порыв летнего ветра. — Хочешь обратно к ним? — змея скользнула подо мной. Я промолчала, изо всех сил хватаясь за спасительное воспоминание из почти безмятежных, школьных дней. Тёмно-зелёный цвет начал вытеснять красный. Бормотание Рона и Гарри превратилось в монотонное шипение. — Оставь меня, — простонала я, пытаясь бороться с невидимым врагом. Внезапно я остро ощутила толчок, будто кто-то ударил меня в спину. Но никакой боли я не почувствовала. — Ты уже смотрела себе в глаза? Не было страшно увидеть своё отражение? — голос казался ласковым, убаюкивающим. — Нет, — рявкнула я, отталкиваясь от сужающихся вокруг меня болотных стен. — А как же знаменитая, гриффиндорская честность, Грейнджер? Тебя не мучает чувство вины после всего, что ты сделала? — У меня не было другого выхода, — сдавленно пробормотала я, ощущая удушающую тяжесть. — А теперь…чем ты лучше меня? — Заткнись! — выкрикнула я. — Ложь и предательство. Бесконечный бег по кругу. На твоих руках запёкшаяся кровь… — Нет! — разъярённо бросила я в пустоту, из которой, казалось, в любой момент должен был появиться он. — Душа Гермионы Грейнджер такая же грязная, как и её кровь, — насмешливо пропел холодный голос. — Пошёл вон! — мой раскалённый злостью голос эхом пронёсся по моему измученному сознанию. — Ты не умеешь принимать поражение, Грейнджер. И в этом твой главный недостаток. Меня ослепил едкий, зелёный свет. Я попыталась отстранится. — Ты вернёшься ко мне…поверженная своей собственной гордостью, — стальной голос окутал меня странным, покалывающим теплом. — Я не вернусь, — процедила я, сопротивляясь убаюкивающему ощущению, исходящему от света. — Вернёшься…но я не знаю, приму ли я тебя обратно, — тихий, фальшивый смешок и лёгкое касание на моей спине. — Тебя здесь нет! Ты остался в будущем, которого скоро не станет! Я позабочусь об этом! — прорычала я, используя все оставшиеся силы. Стены затрещали, покрываясь коричневой коркой. Опьяняющее тепло растворилось, и на замену ему пришёл отрезвляющий холод. Болотные оттенки рассеялись. Вокруг звенела тишина. Я осталась одна. Но тяжесть не ушла вместе с ядовитым, как отравленный клинок, голосом, а только усилилась. *** Будущее Торопливые, семенящие шаги разносились по огромному, мрачному особняку. Казалось, ни один луч солнца не осмеливался проникнуть внутрь и хоть немного осветить пространство, боясь наказания. Маленький эльф спешно поднимался по лестнице, неуклюже подпрыгивая. Перед тем, как постучать в одну из многочисленных дверей, эльф судорожно сглотнул. — Хозяин, — опасливо пролепетал маленький слуга, облачённый в тёмно-серую тунику. Уши эльфа дрогнули от напряжения. Он прислушался к подозрительной тишине, выжидая. — Заходи, — раздался ледяной, властный голос. Эльф осторожно открыл дверь, заглядывая в комнату. Терпкий, сладкий запах сразу ударил ему в нос. Розоватая дымка заволокла всё вокруг. Огромные, как блюдца глаза эльфа ещё больше округлились, скользнув по девичьей фигуре, слепленной из светло-коричневого песка. Скульптура стояла на ковре, который эльф не так давно кропотливо вышивал серебряными нитями. — Хозяин, произошел новый раскол. Трещины разрастаются. Заклинания их не устраняют, а только сдерживают, — протараторил маленький, верный слуга, словно задыхаясь от тревоги. — Упрямая…невыносимая, — процедил сквозь зубы высокий, худощавый мужчина с неестественно платиновыми волосами, которые казались нарисованными на фоне его иссиня-чёрного костюма. Эльф склонил голову, рассматривая сидящего в кресле мага. Строгий, острый профиль выдавал кристально-чистую, аристократическую кровь, а ритмично барабанящие по подлокотнику, длинные пальцы указывали на высшую степень раздражения. Остекленевший взгляд был сфокусирован на песчаной статуе. — Хозяин, Тёмный лорд вызывает Вас. Это срочно, — добавил эльф, пытаясь вывести своего хозяина из оцепенения. — Она не понимает, что творит. Называла меня сумасшедшим, а сама… — громко и надрывно проговорил мужчина, подаваясь вперёд. Песчаная фигура плавно подняла руки, выставив их перед собой, словно защищаясь. Эльф сдавленно пискнул то ли от страха, то ли от жалости. Теперь Добби не мог разобрать, что чувствовал. С тех пор, как сбежала странная девушка с большими, грустными, янтарными глазами, хозяин погрузился в почти осязаемое отчаяние. Он говорил с Добби, делясь своей болью. И это пугало больше, чем привычные, жестокие наказания. — Она нас всех погубит, — низко протянул волшебник, обращаясь к песчаной девушке с копной коротких, кудрявых волос. Её лицо оставалось безучастным, только руки едва заметно дрожали. — Хозяин, Вам пора, — пискляво пробормотал эльф, тревожно переминаясь с ноги на ногу. Перед глазами начало плыть. Добби замотал головой, зажимая нос. Розоватый дым проникал в него, затуманивая разум. Мужчина со стальными волосами медленно поднялся из кресла. Эльф отпрянул, почувствовав на себе мутный, расфокусированный взгляд мага. В тонкой, розовой дымке его стройная фигура казалась ещё выше. Благородное, хищное лицо было искажено нездоровой негой. Опущенные вниз уголки губ нервно подрагивали. Тонкий, но глубокий шрам на левой щеке бледной, выпуклой ниткой спускался вниз к шее, скрываясь под высоким, чёрным воротником. Непривычно растрепанные, платиновые волосы переливались, как дорогие кристаллы. Шатаясь из стороны в сторону, мужчина развернулся к песчаной скульптуре. — Ты вернёшься…приползёшь ко мне…будешь молить о прощении, — едва слышно прошептал маг, обращаясь к безмолвной фигуре. Угроза в его голосе каким-то образом соседствовала с мольбой. Руки статуи потянулись к мужчине, будто желая утешить, успокоить. Но он порывисто отвернулся. В серых, как густой туман, глазах блеснула боль. Резким, решительным жестом пригладив волосы, маг, пошатываясь, двинулся к выходу. Эльф отпрыгнул в сторону, пропуская хозяина. Девушка беззвучно рассыпалась, как только мужчина покинул комнату. Добби горестно вздохнул, рассматривая крошечные, коричневые песчинки, проникающие в серебристый ковёр.