Мелодия конца миров

Choose your last words, Тhis is the last time, Cause you and I, We were born to die

      Вокруг так темно, что Марфа даже не сразу поняла, что у неё открыты глаза. Будучи в сидячем положении, она подняла голову и вяло покрутила ею по сторонам. Здесь как в аду — мрачно и страшно. Тихо настолько, что сбитое дыхание являлось самым громким звуком в помещении, если это действительно ещё не преисподняя. Голова ужасно трещала после недавнего удара, но потихоньку начинала работать, пытаясь восстановить ход событий. Последующие мысли заставили девушку подавиться воздухом несколько раз.       Они сидели в укрытии, когда к ним закинули дымовуху со слезоточивым газом. Ворвались тёмные силуэты. Мужчины, судя по телосложению, бойцы или охотники — огромные и крепкие. Обездвижили, вырубили и доставили сюда бессознательными. Кто эти «силуэты»? Мужики из вырезанного поселения, самые дееспособные. Чьи-то мужья, отцы, сыновья или братья. Их просто не было дома во время инцидента. Почему они это сделали? Потому что они потеряли всё. Свои семьи, свои дома. Всё, что было им дорого и любо. Их лишили всех радостей жизни. А что будет дальше?..       Марфа резко дёрнулась на месте. Звякнули цепи. Руки оказались связаны за спинкой стула и привязаны к ней же, ноги — к ножкам. Почти что мёртвая хватка — незначительно пошевелить можно только кистью руки или ступнёй. Просто так не разорвать...       Сердце забилось бешенным пленником в клетке, начало выделывать рваные кульбиты вверх-вних и закололо, раз за разом ударясь в грудину. Дыхание спуталось в клубок под рёбрами и застряло там, точно сжатое цепкими лапами наглого котяры. Тело затрясло так, что аж зубы зацокотали.       Паника, паника, паника. Страшно, страшно, страшно...       — М-мур? — тихо позвала девушка, искренне надеясь, что она здесь не одна. На долю секунды ей показалось, что за её спиной тоже кто-то зазвенел цепями. Окружающая темнота не позволяла даже обернувшись рассмотреть того, кто сзади.       — Я. — также тихо отозвался парень, вызывая облегчённый вздох спутницы. После долгой паузы он заявил. — Марфа, скорее всего, нас будут пытать.       Не говори этого, не говори, не говори, не говори...       — Молчим либо отрицаем всё? — девушка шумно сглотнула, стараясь разом прогнать и тошнотворный ком ужаса в горле.       — Нет... Марфа, тут надо маневрировать между правдой, ложью и молчанием... — он говорил также спокойно и серьёзно, как и всегда, разве что делал большие паузы между предложениями. Боялся пыток? Или подбирал каждое слово, побаиваясь, что оно может стать последним? — Если мы им расскажем всю правду, то от нас избавятся просто по ненадобности. А если мы будем всё время молчать, то нас будут продолжать бить и мы просто умрём во время пыток. Поэтому, надо выкручиваться. В случае чего, я готов провоцировать их на себя, чтобы тебя не трогали.       — Нет! — плутовка почти что пискнула. — Только через мой труп!.. — от собственной самоиронии ей захотелось завыть.       Хотелось плакать, только вот слёзы не лились. А время наоборот лилось, утекало чёрной водой сквозь пальцы.       — Мур, прости меня за всё.       — Тебе не за что извиняться.       Начал загораться свет — стоящие на полу большие свечи по очереди вспыхивали яркими огоньками. Амур увидел это первым — он сидел лицом к длинному проходу, в конце которого всё равно было темно. На стене слева от него разместилось две цепи сверху и два зажима внизу, а также колесо, которое можно было крутить и им регулировать длину цепи. Напротив Марфы на стене висел большой щиток. На нём уместились волшебная палочка, пара разных топоров, щипцы, дубинка, металлическая балка и молот. Справа находился стол с полотенцем и какой-то доской на нём, а под ним ведро с водой. Подростки же сидели на железных стульях, приваренных металлической пластине на полу, которая тоже как-то закреплена. Фокусировки на шее конечно же не было, как и тесака за поясом.       В комнату зашли двое мужчин. Первый широченный и высокий, с маской на лице и голым торсом, из-за чего его мускулы были хорошо видны и оказывали должный эффект — запугивали. На нём только длинные шорты из шкуры медведя. Второй пониже, худощавого телосложения, в качественном костюме из чьей-то шкуры. Чего стоила только одна его чёрная кожанка с клыками убитых животных на плечах, вместо шипов у представителей субкультур. У этого парня длинные блондинистые волосы, зачёсанные назад, а на лице ехидная ухмылка. Широкий стал напротив Мура, худой подошёл к столу.       — Меня зовут Рэт, а того парня Снэйк. — заговорил блондин, протирая руки полотенцем и вальяжно пошатываясь, подходя к Марфе. — Сегодня у нас должен был быть выходной, но нашему боссу очень интересна ваша биография. Ну знаете, как зовут, чем увлекаетесь, и что вы, мать твою, забыли в нашей деревне?! — он замолчал, оглядывая будущую жертву. — Так вот, перейдём к вопросам. Кто вы такие и откуда вы? И вот знаете, если мне не понравится ваш ответ — пеняйте на себя.       Рэт замолчал и выжидающе замер, прожигая в Марфе дыру взглядом. У неё сердце, затерявшись меж рёбер, никак не могло встать на место и успокоиться. Ей было страшно говорить что-либо, да и просто шевелиться. Она чувствовала себя маленькой мышкой, загнанной в ловушку, из которой как не крутись-вертись, а не выберешься.       — Ты что, язык проглотила?       Из-за резкой вспышки боли от удара с кулака по животу Марфа подпрыгнула на месте и потянулась согнуться пополам. Зазвенели цепи и ничего не получилось. Девушка задыхалась, припадочно хватая губами воздух. Судя по шуму позади неё, Муру также прилетело.       — Следующий вопрос. Как вы сюда попали?       В этот раз Мара не хотела молчать — это слишком чревато последствиями. Однако за правду сильнее может пострадать Амур, ведь именно он взывал к Иблису... Нет, не вариант. Плутовка закашлялась и дрожащим, словно не своим, голосом выдала:       — Портал.       Блондин задумчиво хмыкнул и заинтересовано вскинул бровь.       — Хм, портал говоришь... Хорошо. А где он находится?       Если бы первым правилом за сегодня было «подумай дважды», то вторым было бы «подумай трижды». Когда хочешь убедительно врать, стоит помнить, что ложь должна быть такой, чтобы придраться было негде. Этого же Марфа не учла. И что ей сказать, когда на Плане Теней она видела всего лес, реку и выгоревшую деревню?       — Я не помню... — брюнетка прошептала это с такой искренностью, с которой даже молодожёны клятву не дают. Опрометчиво, однако. Хотя, кажись, она знала, на что идёт, ведь чуть отползла назад и вжалась спиной в холодный металл.        — Ты мне врать вздумала?       Удар. Внутренности сжались, всё внутри перевернулось вверх дном и поднялась волна жуткой тошноты. От второго раза боль острая и пронзительная, противно вылазящая колом на спине.       — На кого вы работаете?       Мара молчала, понимая, что удара не избежит. Если Рэт думает, что их кто-то отправил вырезать поселение, то он прав лишь частично. Это была часть сделки, в которой девушку даже не учли. А выдавать Корнелиуса как работодателя...можно, но...       Менее, чем через минуту, блондин заржал ужасным, скрипящим смехом, но таким сильным, будто бы услышал самый взрывной анекдот от огненной фракции. А потом очередной удар, от которого у Марфы замигали белые вспышки перед глазами. Боль уже не такая острая, но по-прежнему сильная, из-за чего тело изнутри затрясло крупной дрожью.       — Чёрт, Снейк, уже через двадцать минут начинается гладиаторский турнир! Нам нужно поторопиться, иначе опоздаем. — Рэт встрепенулся и важно приосанился. — Что ж, очень приятно проводить с вами время, но мы вернёмся завтра. До скорого.       По мере того, как парни уходили, свечи попарно гасли, пока подростки вновь не оказались в кромешной темноте. Плутовка сильно закашлялась и откинулась на спинку стула. Плевать на боль в рёбрах — сегодня уже хуже не будет. А в остальные дни...       Из темноты меж стульев вылез Корнелиус, сверкая своими огоньками. Напуганная этим действием Мара была готова его проклять до четырнадцатого колена, но ей было лень и некомфортно поворачиваться туда-сюда, чтобы высказать ему тираду в лицо. А Повелитель Теней тем временем заговорил.       — Мои тени пока не могут определить где мы, я попытался с ними связаться.Это место просто подавляет мои силы, но поскольку я заключил контракт с Амуром, то я их накапливаю. Я могу вам помочь, потратив их. Я могу вас вылечить или укрепить тела, чтобы они были менее восприимчивы к пыткам. А также могу попробовать связаться с внешним миром, чтобы узнать какую-то информацию, чтобы вам было как хитрить и обманывать. То есть, даже если информация не правдива, палач всегда заинтересован, потому что ему она нужна. Возможно, он её проверит, но потянуть время вам это поможет.       После разговора в укрытии, Марфа считала любые подачки в её сторону от Корнелиуса брошенной дворняжке костью. Но, дают — бери, не дают — отбери. Она начала рассуждать вслух.       — Как я поняла, сидеть здесь придётся долго. Укрепление было бы кстати, но тогда пытки могут стать жестче. И на какой-то день мы просто не выдержим.       — Я вам каждый день это предлагать буду, ибо силы я накапливаю каждый день. Просто на всё сразу мне их не хватит, но одно чудо в день могу.       — А, тю. — девушка хмыкнула, вспомнив свои же слова о «внеземной щедрости». И как у него бедного только глаза не поотпадали от такого напряжения — помогать малому бесполезному дитю? — Раз на то пошло, то пусть сегодня будет информация. Думаю, без лечения мы ещё денёк потерпим. Да, Мур? — она закинула голову назад до упора. Парень вяло угукнул. Девушке в голову закралась мысль, что если Корнелиус черпает силы из Мура, то он чувствует себя вдвойне паршивее. Сердце кольнула игла совести.       — Хорошо, тогда я попробую отправить твою тень, — взгляд огоньков скосил на брюнетку. — на поверхность, чтобы она попыталась вытащить какую-нибудь информацию. Вообще не обещаю, что из этого что-нибудь выйдет, но я сделаю всё возможное, чтобы получить нужные вам данные.       Огоньки моргнули и исчезли.       — Мур, прости меня... — снова шепнула Марфа, но ответа не последовало.       Девушка осталась наедине со своими тенями, лезущими из души во все стороны.       

«Чёрт, куда я попала... Мне не верится, что всё это происходит наяву. Это всё плохой сон или качественная галлюцинация. Сейчас я просплюсь и всё будет как раньше... Я просто не могла убить их всех, не могла! И попасть сюда... Глупость!.. Только вот рёбра болят совсем по-настоящему, да и спина хрустит слишком реалистично, как для обычного, хоть и самого ужасного, кошмара...       Мне так искренне жаль Мура. Он не заслуживает сидеть здесь, на соседнем стуле, мучиться от жрецовского проклятия и терпеть пытки. А вот была бы я чуть осмотрительнее, мы бы не попали сюда. Я просто ужасный лидер, никудышний. Если бы я вовремя среагировала на то, что дождь закончился, а из логова идёт дым от костра и мы долго сидим на одном месте, всё было бы иначе. Мур прав — я беспомощна, действительно как малое дитя.       А самое страшное то, что сидеть здесь придётся долго. Не день-два, а возможно неделю, вторую... Боюсь, что я сломаюсь. Нет, я не боюсь самой смерти — после столицы это чувство мне чуждо. Я просто не готова. Покинуть этот мир, свои надежды и мечты, и отринуть в бесконечность. Но заслуживаю ли я вообще существовать после всего произошедшего?..»

***

      Утро началось с громкого скрипения крысы в берцах — Рэт прошёл к столу и что-то подготавливал. Снейк молчаливо стал напротив Мура. Интересно, а этот шкаф говорить умеет или он обезличенная груда мышц?       — Знаете, мне кажется, что у нас не клеится диалог, потому что мы с вами недостаточно близки. — вполне себе обыденно заговорил блондинчик, полоская руки в ведре. — Вот вы, например, знали, что у Снейка есть коллекция хомячков? Безногих, безглазых, беззубых, безволосых, бесхвостых и безмозглых хомячков. Не одновременно конечно — каждый из них уникален... Давайте лучше перейдём к вопросам.       Марфа нервно сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывает уже знакомая тревожность в паре с тошнотой. А Рэт сначала подошёл к Снейку, передал ему молоток, и со вторым в руках замер над девушкой. Плутовка мысленно кляла тот день, когда ей пришлось ступить на План Теней.       — Так вот. Кто вы такие? Мы пробили кое-что по нашим информаторам, и нам кажется, что вы нам что-то не договариваете. А нам всё-таки интересно узнать, кто вы такие на самом деле.       Думай, думай, думай, ду-май...       — Авантюристы. — выдала брюнетка, мысленно давая сама себе мощную оплеуху. Зарекалась же никогда не называть себя авантюристкой! Но, в данной ситуации, ей казалось это логичным — кем они ещё могут быть, если вылезли из портала, исходя из вчерашней версии?       — Хм, авантюристы, пришедшие из портала... — Рэт опустил молот вниз. — Хорошо. Но есть ещё некоторые моменты, в которых я сомневаюсь. Есть ли какой-нибудь способ выбраться из Плана Теней, о котором мы не знаем?       «Откуда я блин знаю, что вы знаете о выходах из Плана? Я сама в душе не гребу как отсюда выбираться!»       — Мы и сами не знаем. — откровенно неуверенно шепчет плутовка, а сама напрягается, готовясь к удару.       — Мне кажется, вы что-то скрываете.       Сначала Марфу бьёт по голове осознание того, что она в теории может узнать от Корнелиуса о точном расположении портала, а местные жители — ни сном ни духом о его существовании. И её слова — обман чистой воды. А потом прилетает молотком по коленной чашечке. Боль острая и пронзительная, хочется пошевелить ногой или вовсе убежать, но цепи не дают. Девушка резко чувствует себя беспомощным котёнком. На совесть капает осознание того, что Мура тоже бьют.       — Авантюристы, вышедшие из портала... Какова причина вашего нападения на нашу деревню? — процедил блондин поглаживая молот.       — У нас не было другого выбора. — она говорит это лишь бы не молчать. Молчание — не выход.       — Мне кажется, вы не до конца понимаете, как работают пытки. — Рэт синхронно с братом опять бьёт.       Боль невыносимая. Марфа уверена, что сейчас просто потеряет сознание. И лучше бы оно было так. Девушке казалось, что её нога теперь недееспособна, и это вгоняет в дичайшую панику. Чтобы куда-то деть себя от боли и страха, а ещё для сохранения тонкой нити связи с реальностью, плутовка грызла губу.       — Последний вопрос. Кто ваш лидер? — Рэт висел над пленными как грозовая туча, Снейк — как скала.       Мара понимала, что это — фиаско. Она чувствовала себя отвратительно ещё после вчерашнего, и уверенна, что выглядела так же жалко. Мысли в голове лениво ворочались и расползались в стороны от попыток их организовать и родить какой-нибудь вразумительный ответ. Ложь нужно придумывать, на что она сейчас не способна. А правда... Её нет. Они просто глупые ведомые барашки. И не сказать, что их лидер Корнелиус — это ведь союз, в котором лидером была она. Но и пошли на убийство они не из-за сумасбродного желания напиться крови или ещё чего.       Марфа слишком долго думала, причём бесполезно, а пострадало из-за этого двое. От третьего удара к горлу подкатывала рвота, в глазах потемнело. Колено, кажется, начало опухать. Удивительно, но она его до сих пор чувствовала, хоть с каждой секундой и казалось, что ходить больше никогда не сможет. Лоб покрылся холодной испариной. Ещё один вопрос и они трупы.       — Хватит с вас на сегодня. Придумайте до завтра что-нибудь интересное, иначе погибнете.       Головорезы вышли из комнаты, за ними мерно погас свет. Девушка нервно заёрзала на месте, пытаясь найти позу, в которой ничего не будет болеть. Душа не в счёт. Каждое движение давалось трудом из-за боли и всё ещё не отступившей тошноты.       — Мур, добей меня, ты же так хотел. — просипела брюнетка, шевеля зажатым запястьем. Помимо рёбер и колена ныли ещё неудобно связанные руки и спина.       Вовремя вылез Корнелиус. Бодрый, живее всех живых. Аж завидно.       — В общем, удалось узнать, что эти ребята из группировки Освобождения. Они против тотального господства Королевы Воронов и выступают за освобождение человечества от её гнёта и постоянно ведут с ней борьбу. Это всё, что пока удалось найти. Тени продолжат поиски, но пока это всё... — видя недовольный взгляд плутовки, упирающийся в него, он вдруг встрепенулся. — Кстати, что вам ещё нужно? Я накопил ещё сил со вчера.       — Скорее всего, они завтра придут с чем-то посильнее. — вспомнив предостережение Рэта и вид опухающего колена, девушка тяжело вздохнула. — Мы это не выдержим. Давай лечение.       — Хорошо, я потрачу свои силы на это.       В теле неожиданно стало чуть легче и даже тошнота пропала. Боль облегчилась и ощущалась не так остро, а скорее как заживающий синяк. Всё ещё не идеально, но уже хоть что-то, за что стоит быть благодарным. Но Повелитель Теней предпочёл снова спрятаться.       — Мур, нам нужно придумать более-менее вразумительную историю и уже по ней ехать. Они думают, что мы авантюристы, пришедшие из портала, но всё ещё не знают нашей мотивации и...нанимателя?       — Они думают, что мы два авантюриста, которых на Материальном плане наняли и отправили сюда на задание, поэтому и пытаются узнать кто это сделал. Скажем, с какой мы стороны, зачем это делали и знаем ли мы какие-нибудь секреты, которые могут быть полезны им. — устало хрипя отозвался парень.       — Мы можем... можем... Аргх, я потеряла мысль. — Марфа закинула голову назад и замолчала, пытаясь поймать хвост убегающей идеи. Не вышло. — У тебя есть какие-нибудь соображения?       — Надо дождаться когда придёт подмога от Корнелиуса. Тогда мы сможем выйти и уничтожить тех людей, которые здесь находятся. Сможем отомстить. А пока нужно восстановить силы.       — Я понимаю, что ты мыслишь геноцидом, но это неправильно! Нам ещё нужно дождаться пока вернётся твой Корнелиус на коне с информацией! А до этого нужно пережить хотя бы ещё завтра! И вообще, геноцид — не выход! — от непонятной внутренней злости Мара уже взрывалась. Попыталась успокоиться, сделала пару глубоких вдохов и медленных выдохов, и только потом продолжила. — Поэтому, прежде всего надо подумать над историей... Зачем мы вырезали деревню...       Амур позади цокнул языком так, будто его уже больше замучила Марфа, чем жрецы, палачи и Корнелиус вместе взятые.       — То, что они из Сопротивления, даёт нам понятие об их врагах. Мы можем сказать, что это сделали их враги и это было бы логичной ложью. А когда они пробьют эту информацию, то поймут, что это не так. Но мы один день проживём и правдивой информации они не получат.       Парень резко замолчал — ушёл в отключку. Марфу тоже тянуло вырубиться, но без хоть размыто спланированной стратегии она не могла позволить себе такой роскоши.

      «Что же Мур имел ввиду... Сказать, что мы работаем на врагов Сопротивленцев... То есть, на Королеву Воронов? Она их натуральный враг. Но чёрт, я о ней кроме имени и легенд о дворце из тёмного льда не знаю ни-че-го. Если меня спросят о чём-нибудь, кроме имени, я ж загнусь. Зато у нас теперь есть мотив — нас наняли. Уже хоть что-то.       А ещё я наконец-то высчитала, что в день задают по четыре вопроса. Даже если им приходится задавать побочные вопросы, то они всё равно держатся четвёрки. Если выводить их на ненужные, лишние вопросы... Я смогу дольше держаться. Главное ставить их так, чтобы я смогла тянуть историю дальше. Правда, на раздумья у меня не больше минуты, а это всё портит. Но...ладно. На какое-то время этого хватит.       Хотя...ради чего я всё это делаю? И почему это всё случилось именно со мной? Я такая злая весь этот день. Мне кажется, что я до тошноты и коликов ненавижу буквально всё. Я ненавижу шадар-каев. Ненавижу этого противного Рэта и его кособокого Снейка. Ненавижу жрецов. Ненавижу Корнелиуса. Но больше всего я ненавижу себя и только себя. За свою слабость, за свою глупость и за свои мысли. Я так ужасна. Я — убийца. Мне никогда не отмыться от этого клейма, а моим грехам нет искупления. Возможно, лучшим выходом для меня будет умереть. Но разве умирать — это не удел слабых? А слаба ли я? Я не знаю. Но умирать не хочу.       Единственное, что меня держит и утешает — это Амур. Порой я его не понимаю, но лучше него меня не понимает никто. Мой бедный, бедный Мур! А ведь мы здесь из-за меня... Моя вина перед ним настолько велика, что до неё не дотянуться. Сколько бы я не извинялась, этого катастрофически мало. Поэтому, я должна нас спасти. Или его.       Прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости...»

***

      Сон пришёл наградой, на время отключив все тревоги. Марфа чувствовала себя сегодня довольно трезво. Готовой к бою, но всё ещё немного трусящей перед болью. Таки боль — достаточно сильный способ воздействия на человека.       Свечи сегодня зажигались так резко, словно готовился концерт, с первых секунд которого зрители должны были восторженно ахнуть. К сожалению Рэта, этого не случилось — вместо оваций его прожигал недовольный взгляд мраморных серых глаз. Его это не особо заботило, поэтому он артистично начал монолог:       — Дамы и господа, приветствуем вас на шоу Рэта и Снейка! — впервые за всю историю, со стороны громилы в маске послышалось возмущённое нечленораздельное ворчание. Блондин закатил глаза. — Снейк, ну мы же уже разговаривали об этом — «Шоу Снейка и Рэта» не звучит. Правда ведь? Как ты думаешь? — он развернулся к Марфе, смотря ей в лоб. Противно — у него глаза такого водянистого цвета, что аж страшно.       А девушка ненадолго задумалась. Не столько как театральный критик, сколько как подопытный кролик. Если Рэт не получит желанный ответ, то может разозлиться и ударить, верно? А Снейк — его немая пешка, он не будет действовать без указания.       — Думаю, «Шоу Рэта и Снейка». — несмело озвучила брюнетка, внимательно наблюдая за действиями палача. Он оскалился и всплеснул в ладоши в ответ на услышанное.       — А я говорил! — блондин театрально широко улыбнулся. — Ты разбираешься! Но ладно, перейдём к вопросам, а то долго болтаем. Скажите-ка, а зачем вы убили наших людей? — Рэт взял в руки странную золотую волшебную палочку и покрутил её меж пальцев.       — Это были не мы, а ваши враги. — после короткого размышления выпалила плутовка. Сегодня она пыталась выложиться на максимум и быстрее думать. За промедление здесь тоже прилетает. А ещё она пока не понимала предназначения палочки.       Мужчина недовольно цокнул языком и зажёг палку, кивая Снейку.       — Знаешь, когда люди ищут себе партнёра, то в основном смотрят на его красоту, а не на душу. Для женщины эта красота очень важна. И знаешь, если у тебя будет ужасный ожог на пол лица, ты вряд-ли кого-то себе найдёшь. Я очень не хочу этого делать...но ты просто вынуждаешь меня, не оставляешь другого выбора.       Марфа теперь внимательно следила за огоньком. Она не боялась того, что у неё может остаться ужасный нескрываемый шрам и её никто никогда не полюбит. Ей всегда казалось, что рано или поздно любой встретит свою половинку, своего человека, который примет тебя любым. А ещё ей кроме Мура никто другой и не нужен. Главное, чтобы он был жив. А вот этого она уже боялась — ожог это очень больно. Когда по неосторожности прижигаешь руку об горячую плиту, то долго мучишься, а здесь лицо напрямую огнём могут обдать. От такого можно и двинуться.       — Для чего вы рисковали жизнью, убивая наших людей? — Рэт приблизился к Маре, держа палочку у её лица. Насколько это было возможно, она отклонилась назад до упора.       «Нас наняли или у нас не было другого выбора? Варианты в целом равноценны, но второе может разозлить его...»       — Нас наняли. — брюнетка повторила собственные мысли, сводя взгляд к носу, который огонёк совсем не ласково грел.       — Неплохо. — Рэт довольно хмыкнул и отшатнулся назад, потушив палочку. — Как зовут вашего нанимателя?       — Королева Воронов. — девушка нервно сглотнула, хотя это был единственный ответ за всё время, в котором она действительно была уверена.       — Где находится ваш лидер? — отчеканил блондин, словно только и ждал такого ответа.       Сердце снова тревожно забарабанило. А всё так хорошо начиналось! Ситуация шла сегодня хорошо, даже очень. Мара тяжело вздохнула, ощущая как время бьёт по пяткам. Похоже на разговор с барменом в столице, когда тот спрашивал про Сильвера, а плутовка про него не знала вообще ничего.       — Мы не знаем. А задание об убийстве передали через посредников. — брюнетка выпалила первое, что пришло в голову и тут же испуганно вжалась в спинку стула. Прогореть на последнем вопросе надо уметь. Таким везением обладает только она.       Рэт рывком поднёс палочку к лицу подопытной, но вот незадача — огонёк погашен. Эмоции на лице парня менялись неимоверно быстро — от крайнего удивления и негодования до злобы и отвращения. Он вздохнул, на этот раз свирепо, и пошагал к брату, отбросив палочку на стол.       — Снейк, я совсем забыл — у нас важное совещание по... А их это грести не должно. Пойдём.       Палачи спешно покинули комнату. Марфа истерически засмеялась и закинула голову назад. Они живы и сегодня даже невредимы! Это победа?...       Из-за спины уже привычно вылез Корнелиус. Он встал справа от подростков и задумчиво начал:       — Я смотрю вы уцелели...       — Ты огорчён? — девушка прыснула и повернулась к нему, перебив. Огоньки закатились на долю секунды куда-то в темноту.       — Армия теней пытается выйти на базу Сопротивления, но пока безрезультатно, в связи с тем, что они постоянно шифруются. Мы уже вышли на их след, но баз у них очень много и мы не знаем, в какой конкретно находитесь вы. Придётся ещё немного подождать... Что бы вы хотели сегодня попросить?       — Так, информация, лечение или...? — девушка вопросительно посмотрела на Корнелиуса.       — Укрепление. Чтобы вы были менее восприимчивы к пыткам.       — Давай попробуем укрепиться. Предчувствие у меня странное... Тревожное. — задумчиво заключила плутовка. Повелитель моргнул и что-то зашептал, после чего бесследно растворился в темноте.       — Мур? — вдруг позвала девушка.       — А? — не получив ответа, парень повернул голову назад. — Что?       — Ничего. — брюнетка печально вздохнула. — Просто хотела твой голос услышать.       — Сегодня был тяжёлый день... Знаешь, даже если бы мне поставили шрам, это бы ничего для меня не значило. Я и так часто скрываюсь под маскировкой и меняю внешность...       — Я бы принимала тебя любым, каким бы ты не был, потому что ты — это ты. Мне не нужен никто другой...       — Люблю тебя. — это было сказано так непривычно мягко и нежно, что аж на душе стало на градус теплее, менее скользко. — Отдохни, пожалуйста. Надо восстановить силы.       — И я тебя люблю... — тихо пискнула Марфа, почти всхлипывая. Сердце заболело так, словно его кто-то сжал костлявой рукой, пока из него не брызнет кровь.

      «Даже не верится, но я жива. Сегодня мы даже не пострадали. Так, отделались лёгким испугом. Я просто наконец-то начала понимать как это работает! Судьба, слышишь, я выживу! Я начинаю верить в то, что если сделаю что-нибудь действительно хорошее, то получу прощение. Самое хорошее, что я могу сейчас сделать — это спасти Мура. Я понимаю, что чуда не будет и мёртвых людей никто не вернёт к жизни. Но... Я обещаю, что больше никогда не буду убивать. Я буду помогать всем, кто в этом нуждается. И хоть это не спасёт меня от небесной кары, моя душа будет чище. Лишь бы всё было хорошо...        Меня действительно пугает осознание того, что придётся ждать. Не день-два, а больше...намного больше. Мы оба это понимаем, но не говорим. Мур — чтобы не расстраивать меня, я — чтобы не заставлять его нервничать ещё больше. Я понимаю, что побеждает тот, кто умеет ждать. Но это так страшно... Сегодня мне хватило остроумия ответить. Но кто знает, что будет завтра?..»

***

      Сегодня Рэт долго суетился у щитка — сдувал невидимые пылинки, стирал разводы на металле. Марфе, напротив которой щит висел, эта картина совсем не нравилась. Пульс начинал скакать, закрадывалась мысль о том, что тревожное предчувствие пришло к ней неспроста.       — Надеюсь, ты не думаешь, что я способен только на насилие. — вдруг заговорил блондин, развернувшись к брюнетке и скрестив руки на груди. — Знаешь, однажды мы пытали кованого. Он состоял из множества деталей и совсем не чувствовал боли. Он мог умереть, как любой из нас, но его невозможно было заставить бояться смерти. И знаешь, как мы его раскололи? — он замолчал, вопросительно смотря на плутовку. Та боязно отрицательно махнула головой. — Мы стали с ним друзьями. Я по слову вытягивал из него информацию. Он говорил не многое, да и не охотно, но сказанного им хватило, чтобы найти его семью. Когда мы прицепили его сестру к вон той штуке на стене, — парень указал на цепи. — и потихоньку растягивали её на части и доставали внутренние органы, я впервые увидел, как плачет кованый.       А... Маре на несколько секунд показалось, что у неё пропал пульс. И лучше бы он и правда пропал. Такого ужаса она не испытывала ещё никогда — первый день пыток и рядом не стоял.       «Если к этой штуке прицепят меня — я, возможно, переживу. Если Мура...я не выдержу...»       — Ладно... — вдоволь надовольствовавшись испуганным лицом подопытной, Рэт отвернулся обратно к щитку. — Снейк, бери её за руку.       Когда топор, снятый со щитка, оказался в руках палача, Марфа сначала захотела смеяться. Долго, громко, пока не заболит живот. А потом плакать. Также долго и громко, навзрыд, пока глаза не запухнут.       Правую руку освободили от цепей, на смену им пришли огромные ладони громилы в маске. Стоит сказать, что хватка у него поистине каменная. Девушка заёрзала на месте, задёргалась и попыталась выкрутиться, как птичка в клетке. Чтобы усмирить пленную, Снейк немного скрутил хрупкое запястье в руках. Для него это действие было такое лёгкое и слабенькое, как листок бумаги скомкать. Но плутовка резко успокоилась и, дрожа как тот самый лист на ветру, замерла. Когда Рэт подошёл к ней с куском белой тряпки в руках, она завертела головой, пытаясь увернуться. Змеюке на этот раз пришлось всего лишь стиснуть кисть девушки, чтобы та смирно села. Так ткань и оказалась сжатой в зубах Марфы, лишая её возможности сказать хоть что-нибудь.       — Слушай, если ты сейчас же не расколешься и не расскажешь всё, что нам нужно, то мы отрубим ей руку. — Рэт резко обратился к Амуру.       «Мурка, только не говори им ничего! Молчи, пожалуйста!..»       — Мы пробили сказанную вами информацию про Королеву Воронов и нашли некоторые расхождения. Поэтому... Кто вы такие? Кем вы приходитесь? Имя, фамилия, откуда вы, кто ваши родители? Меня интересует всё связанное с вами.       Мур молчал, а Мара на секунду подумала, что где-то научилась телепатии.       — Молчать вздумал? Зря.       Рэт замахнулся топором. Марфа зажмурилась, но даже не пискнула — дёрнулась, поднимая перезвон цепей. Тряпка оказалась очень кстати — можно грызть её вместо губ. Острая боль импульсом пролетела по всей руке, рассеявшись покалыванием по телу. Рукав рубашки багровел — из раны шустро сочилась кровь. Девушка вообще была крайне удивлена, что конечность осталась на месте, и мысленно поблагодарила Корнелиуса за укрепление.       — Хах, ну молчи... Я знаю, что про авантюристов вы тоже солгали. На кого вы работаете?       — На Королеву Воронов. — прохрипел колдун.       Удара не ожидал никто. Наивно.       — Ложь! Нет в базах Королевы Воронов таких бойцов!       От боли Марфа сорвалась на громкий вой — крику препятствовал импровизированный кляп. Девушке казалось, что рука буквально разрывается. В ушах зазвенело с такой силой, словно её голову засунули прямо в колокол и лбом ударили об стенку. Одно было ясно — на следующем ударе рука отпадёт, а жизнь оборвётся.       — А теперь скажи-ка зачем вы вырезали нашу деревню? Мы пробили информацию про Материальный план — там нет гильдий, можешь не затирать мне про авантюристов.       — Мы напали, чтобы собрать души и заключить сделку. — всё-таки сдался Мур после полуминуты размышлений. В его голосе послышалось едва уловимое отчаяние.       — Вы напали, чтобы заключить сделку... Ясно. Что вы знаете про живые тени?       Марфа мысленно распрощалась с жизнью. Быстро, панически, скомкано. Она была почти что полностью уверена, что Амур не сдаст Корнелиуса.       Но Мур рассказал всё. Говорил долго, иногда стрессово запинался, пока не выдал всё, что знал. Глубиной его познаний в религии в этой области можно было захлебнуться. И в конце концов парень признался, что заключил сделку с Корнелиусом о том, что он им поможет выбраться, взамен на души. Рэт долго взвешивал услышанное. Ещё дольше переваривала всё Мара, понимая, какой ценой она спасена.       — Хм... Этого пока достаточно. Мы передадим информацию нашему боссу и проверим её на правдивость. — блондин вернул топор на стену. Брезгливый — сначала мокрой тряпкой стёр кровь, а потом сухой отполировал металл до блеска. Снейк в это время пристегнул травмированную руку девушки обратно к стулу и только потом развязал тряпку, служившую кляпом.       После этого палачи ушли.       Марфа скукожилась и долго кашляла. Её чуть не вырвало. А рука-то всё ещё адски болела, из-за чего девушка почти заскулила. Из темноты вышел Корнелуис.       — Воу, нужно залечить рану. — чем он и занялся только после угуканья с девичьей стороны, ненадолго замолчав. — А ещё я вижу, что моё укрепление вам очень помогло.       — Ага, спасибо. — сипло отозвалась брюнетка, когда рука наконец-то перестала болеть и лишь где-то отдалённо ныла.       То ли оскорблённый тем, что его сдали, то ли слишком занятый для разговоров с простыми смертными, Повелитель Теней незаметно растворился.       — Мур, спасибо. — вдруг шепнула плутовка.       — Ради тебя — всё, что угодно. — так же тихо отозвался парень.

      «Судьба сегодня решила сбить с меня спесь, тем самым показав, что на пытках нельзя быть уверенным вообще в чём либо. И... Я правда перестала верить. В себя, в Корнелиуса, в завтра, в удачу. Во всё. Я просто хочу исчезнуть.       Я знаю, что будет завтра, и не хочу, чтобы оно наступало. Я готова втыкать сколько угодно в стену напротив, если бы это хоть как-нибудь могло остановить ход времени. Сделаю что-либо, если это отсрочит наступление завтрашнего дня. Я снова боюсь. Страшно, страшно, страшно, страшно, страшно...»

***

      Марфа впервые за всё время не успела проснуться до прихода палачей. Усталость брала своё и для заглушения истощения нужно было больше времени и сил. Поэтому плутовка не сопротивлялась когда её, как кошку, посадили на место Амура и привычно связали. Но вот когда парня крепили к стене, девушку словно окатили холодной водой из ведра.       Она знала, что так будет и надеялась, что из-за этого знания воспримет ситуацию спокойнее. Но спокойствие оказалось за гранью возможного в этот момент. Её било такой крупной дрожью, что она аж подпрыгивала на стуле, насколько то позволяли цепи.       Звякнула цепь, вторая. Щёлкнули крепления... Мур выглядел абсолютно равнодушно в этот момент. Но где-то в глубине чёрных угольков его глаз и напряжённой линии челюсти Мара видела страх. Такой простой, человеческий-первобытный, но такой не присущий для него. Девушка вообще не могла припомнить хоть раз, когда бы парень чего-то боялся. В Жерле в лицо опасности всегда лез Амур — гонял диких собак, снимал паутину в углах, прыгал по скользким камням на реке. В Трике смело бился со жрецом, смеялся в лицо Смерти в столице, здесь — стрелял шадар-каев, нежить и даже устроил геноцид. Он был бесстрашным и чётко уверенным в себе, и впрямь как полубог. Его планы не давали слабины, да и руки никогда не тряслись. Но сейчас он выглядел так по-простому уязвимым. Как редкий мотылёк, приклеенный к стеклу, над которым собрались ставить опыты. Марфа резко вспомнила, что ему всё ещё 17. В прочем, как и ей. Что они, в конце концов, ещё дети. Под рёбрами что-то больно сжалось, а во взгляде что-то надломилось и поплыло.       Сильнее страха в его глазах была только горящая ненависть. И плутовка проклинала тот день, когда она там появилась. И проклинала себя за свою слабость. Она понимала, что один оборот колеса и ей обеспечен полёт с катушек далеко и надолго. Поэтому, Мара скорее всего выдаст всё, лишь бы уберечь Мура от участи сестры кованого. Пусть он будет этим недоволен, но зато живым.       — Мы пробили сказанную вами информацию. Наш босс остался доволен. Но тем не менее, у нас остались вопросы. Вы говорите, что вас наняли, и следуя своим алчным желаниям вы вырезали нашу деревню. Но где же находится ваш лидер?       Марфа поняла, что рассказать всё не сможет. От этого осознания ей захотелось засмеяться. Взгляд её упёрся в тень Амура, жалобно прилипшую к стене. Там, спасая свою тощую задницу от праведного гнева, прятался Корнелиус, неформально являющийся их лидером. И если плутовка скажет, что он здесь, то сам Мур выгребет не по-детски. И либо они терпят один оборот колеса, либо попытки вытянуть Корнелиуса. Из двух зол выбирай меньшее, правильно?..       Девушка молчала, извиняясь взглядом. Растянутый на стене парень одобрительно кивнул, мол, всё нормально, уж лучше так.       — Снейк, крути колесо.       Громила обернул круг. Механизм заскрипел, завизжал, зазвенели цепи, ставая пока чуть короче в длине. Амур вскрикнул и зарычал, когда его буквально начало растягивать на две части. Для него это «чуть» было куда более ощутимым.       Марфа не плакала от страха в первый день. Не плакала от боли, когда ей рубили руку. Но плакала сейчас, видя как мучится Амур. Слёзы просто реками заструились по щекам, как дождь в тот самый день. «...растягивали её и доставали внутренние органы...». Крик души застрял в груди. Девушка начала понимать плачущего кованого. Он не боялся боли и его не страшила смерть. Собственная смерть. Но когда на твоих глазах, по твоей вине умирает дорогой тебе человек...       Мара самими лишь губами шептала только одну фразу, как в лихорадке.       Прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости.       А прищур его глаз в панике отвечал ей, мелко вздрагивая.       Больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно, больно.       — Вы прибыли сюда через портал, заключили сделку с тенями, и преследуя свои алчные желания, вырезали нашу деревню... Мы видели, как вы сражаетесь и заметили, что вы используете магию. Откуда вы черпаете силы для ведения боя?       «Их нет», — единственное, о чём подумала плутовка, вспомнив про чудо-вакуум вокруг сознания. Голова не хотела соображать аж никак. Но прикинуть, что именно хочет услышать Рэт, оказалось достаточно просто.       — Иблис. — отозвалась брюнетка, сглотнув скатившиеся к уголкам губ слёзы. Сдавать его ей было не жаль — он всё равно никогда об этом не узнает, ведь сейчас их ничего не связывает. Да и покровитель колдунов уж как-нибудь отделается от шайки Сопротивленцев.       — Человек, который предал всех и перешёл на сторону монстров... — блондин хмыкнул и с отвращением посмотрел на своих жертв по очереди. — Что ж, то есть вы, жалкие, алчные трусы...       Девушка перебила его — на нервах сипло засмеялась и закивала. Слёзы всё ещё градом катились по бледному лицу. Ведь правда, Марфа, кто ты после содеянного? Монстр. Такую ли судьбу ты себе хотела?       «Перестань уже напоминать мне об этом. Я сама себя ненавижу больше, чем ты меня»       — ...работаете на чёртовых монстров и пришли сюда через тайный портал. Это практически всё, что мы хотели узнать... Знаете ли вы о выходах из плана теней?       Мара понимала, что ещё один оборот будет и чертовски этого не хотела. Как же долго армия Корнелиуса колупалась. Если она скажет «нет» — Амура точно растянут ещё раз. А впереди ещё один вопрос! Если скажет «да» — его не тронут этот «раунд», но в следующем спросят «Где портал?» и тогда... Марфа пыталась принять тот факт, что осознанно причинит Муру вред. У них нет другого выбора — сказано уже много, назад не отступить, способа обмануть нет. Это проигрыш...       — Да. — брюнетка обречённо вздохнула, отводя печальный взгляд в пол. На пластине со вчера красовалось пятно засохшей крови. Её крови.       — Где находится портал? — закономерно спросил блондин.       Девушка умышленно молчала и виновато смотрела на парня напротив. В её глазах собралось море, кристалликами брызжущее через берега. Это был целый Океан Скорби.       Прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости...       По кивку Снейк снова провернул колесо. Амур мучительно застонал и побледнел, вытягиваясь вверх. Его белизне могла позавидовать самая дорогая керамика. Но это был последний вопрос, а значит и оборот — финальный.       Марфа была бы рада сойти с ума, но не могла. Чёртовы катушечки созания крепко приклеены на месте со жрецовской подачи и с них не так просто съехать. А ей так хотелось бы просто кануть в чёрном липком забытие и безумии, вместо всего этого трезвого осознания происходящего.       — Ладно, хватит с вас на сегодня.       Мура сняли со стены и посадили на место Марфы, а её, в качестве издёвки, оставили сидеть на его месте напротив колеса... Свет погас, палачи ушли, а слёзы продолжали безудержно литься. В гробовой тишине капли, ударясь об металлическую пластину на полу, звенели погребальным колоколом. Руки чесались остановить этот поток, прекратить этот реквием, но сильнее этого желания были цепи.       Мара не дала и рта открыть тихо вышедшему Корнелиусу.       — Дай угадаю — твоя армия где-то застряла и нам здесь сидеть ещё чёрти сколько? — девушка гадко улыбнулась, но в этом жесте было больше боли и отчаяния, нежели самой насмешки. — Можешь не продолжать.       — На самом деле да. — всё же начал повелитель. — Мои тени нашли 32 базы Сопротивленцев, из которых половина — в горах, но они всё ещё не знают в какой конкретно мы. Ситуация такая, что мы в находимся в изолированной камере где-то под землёй. Поэтому понадобится подождать ещё некоторое время, увы. Нас обязательно найдут... Что бы вы хотели попросить сегодня?       — Я бы хотела информацию, но у меня нет гарантии, что я проживу ещё день, чтобы её послушать. Поэтому, давай укрепление. Вдруг поможет. Завтра по-любому будет что-то страшное.       — Я вас понял.       Корнелиус что-то прошептал и исчез. Ночь прошла в кромешном мраке и тишине.

      «Пора ли подбирать последние слова?.. Думаю да. Я проиграла, ведь говорила слишком много правды. Из-за нехватки то ли информации, то ли опыта, я не справилась. Неумение врать сыграло со мной плохую шутку. А я так верила, что добро и правда спасут мир. Но его уже ничто не спасёт. В прочем, как и меня.       Чуда не будет. Завтра я умру. И, о боги, я этого уже хочу. После сегодняшнего я умерла морально, завтра — физически. И, кажись, я уже готова. Начинаю понимать, что имеют ввиду люди, говоря, что иногда смерть — лучшая награда. Я испортила себе жизнь и не заслуживаю прощения. Как минимум, потому что я испортила её не только себе.       Мур... Мой бедный, бедный Мурка! Он, наверное, и сам не знал, во что ввязывался. Мне часто его жаль, почти всегда. Но я благодарна ему за то, что он рядом. Волей неволей, но со мной. Наверное, я всё же сделала что-то хорошее, если судьба оставила его со мной. Но вот чем провинился он, что ему досталась я?..       Какой же глупой я была, когда не ценила былое спокойствие и сломя голову рвалась в приключения... Дурочка. Хотя сомневаюсь, что если бы у меня была возможность повернуть время вспять, я бы что-нибудь изменила в самом начале. А вот концовку пришлось бы переписывать полностью...       За всё ли в своей жизни я несла ответственность сама? Возможно. С одной стороны, мы сами строители своей судьбы и только на нас ответственность за все её повороты. С другой стороны, жизнь часто кидала меня то туда, то сюда, не спрашивая не то что разрешения, а и банального согласия. Хоть я и склоняюсь к тому, что сама устелила дорогу своей жизни пожарами, но иногда мне так искренне хотелось в бессилии развести руками и прошептать «сдаюсь» в лицо судьбе. И пусть меня накроет высоким огнём и тёрпким дымом тех самых пожаров, разведённых мною же. Пусть. Ведь я это и шепчу.       Сдаюсь.»

***

      Рэт залетел в комнату бешенной фурией — разъярённый, нервный, дёрганый. Снейк был как обычно молчалив и лишь как болванчик кивал головой. Кажись, что-то готовилось.       — Знаете, мне это всё уже надоело! Сейчас сыграем по-крупному. Либо пан, либо пропал! — блондин отвернул край кожанки. На его поясе висела кобура с блестящим револьвером «перечницей».       Марфа думала, что бояться уже не будет, но тело думало иначе и затряслось изнутри. Ожидание смерти в разы хуже самой смерти.       «Так вот почему влюблённые хотят чтобы Смерть забрала их в один день... А можно ли умереть в одно мгновение? Просто расстрелять обоих. Я совсем не хочу чтобы Мур умер у меня на руках по моей же вине. И не хочу думать в секунду перед смертью о том, что же почувствует Мур, когда за его спиной пристрелят меня...»       — Знаете такую игру как «дворфская рулетка»? Не знаю в каком состоянии был дворф, придумавший эту игру, но меня она очень позабавила! И вот сейчас я положу сюда ровно одну пулю, — Рэт протёр барабан рукавом и погрузил туда один снаряд. — и каждый раз, когда мне не будет нравится ответ, я буду нажимать курок. А там у тебя два варианта — либо выживешь, либо умрёшь. И с каждым разом шанс умереть будет всё выше и выше.       «Почувствую ли я что-то, когда получу пулю в лоб?», — руки предательски похолодели. Ей не хотелось умирать болезненно и долго.       Блондин тем временем закинул одну пулю и с тихим щелчком прокрутил барабан.       — Начнём же. В прошлый раз вы... Ах да, совсем забыл. Может хотя бы перед смертью скажете свои имена? Я всё ещё не знаю как вас величать.       Марфа молчала.       «Лучше я умру как глупый герой, но буду спокойна, что про это никто не узнает. Если назову имена, то случится как с кованым — найдут мою семью и, Иблис упаси, доберутся до них. А им я точно не желаю зла. Выдумывать что-либо я тоже не собираюсь. Чем быстрее он выстрелит, тем для нас лучше.»       Холодный металл револьвера упёрся в лоб. Мара не жмурилась и не дёргалась — волком смотрела в лицо палачу над собой.       «Ах, с каким уловольствием я тебе тесак всадила бы между глаз. Надеюсь, ты умрёшь следующим после меня».       Щелчок. Ничего не произошло, лишь обернулся барабан.       — Хах, а тебе повезло. Что ж, следующий! — блондин перешёл к Амуру и приставил оружие к нему. — Где находится ваш лидер? Где Иблис?!       Если бы девушка верила в каких-нибудь богов, то молилась бы всем, чтобы револьвер не выстрелил и в этот раз. Потому что подростки молчали. Мур возможно умышленно, Марфа потому что не могла придумать хоть что-нибудь. Невозможность спасти любимого убивала больнее всяких пуль.       — Опять молчите?       Щелчок. Холостой выстрел. Рэт недовольно цокнул языком и вернулся к девушке, прицеливаясь в точку между её серых глаз.       — Где находится тот трус, который вас сюда отправил?       Мара горько усмехнулась краешком губ.       «А этот трус сидит под соседним стулом и сжимается от страха за свою тощую задницу. Прикрываться двумя подростками так гуманно... Хотя, будто вырезать деревню было очень гуманно. Я бы так хотела сдать его, но тогда сразу пристанут к Муру. Почему они так тесно связаны...»       Плутовка промолчала, всем своим видом показывая палачу, мол, я конечно твоё мнение разделяю, но и сказать тебе ничего не скажу. Рэт невпечатлённо цокнул и переместил палец на курок. Что-то внутри мелко задрожало. Послышалось как Амур сглатывает.

      «Ни один человек не умирает без сожалений. Люди жалеют о не сказанных словах, не сделанных действиях, потраченном впустую времени. Прискорбно, что это всё вспоминается только на пороге смерти... И я — не исключение. Я сожалею о многом. О сотне не озвученных в своё время «люблю», о так и не сказанном матери прощании. Жалею о потерянной в темноте юности и о том, что последние минуты жизни провожу как униженный пленник, хоть и заслуженный. Я так ничего в этой жизни и не увидела. Не почувствовала этого её вкуса, ванильно-сладкого, о котором многие рассказывают с упоением...       Я сожалею, что вовлекла в это всё Амура. Он не заслуживает всего того, что на нас свалилось... А я помню, как мы впервые встретились, ещё совсем крохами. Помню, как он улыбался мне — не так, как Каю или миссис Хилинг... Иначе, по-особенному... Помню, как поняла, что влюбилась. Помню, как мы проводили дни и ночи вместе, смеялись, разговаривали, целовались, мечтали. У нас ведь было столько планов! И мы беззаботно верили, что обязательно воплотим каждый. Я помню, как была счастливой. Я помню свет в его глазах.       Ах, Мурка, если бы я могла... Если бы только могла, то никогда не допустила бы подобного финала. Не оставила бы тебя одного. Я надеюсь, что в другом мире мы ещё встретимся, ведь в любой вселенной и виде я буду выбирать тебя.       Прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости...»

      Рокот, выстрел.       Перед Марфой тенью материализовался Корнелиус, закрыв её от летящей пули. От удивления девушка давилась, задыхалась, аж подпрыгивала на месте. Нет. Просто нет. Теперь она поняла, как должным образом работает его укрепление.       Поздно. Рэт ликующе засмеялся и кивнул Снейку. Тот рывком натянул белые магические перчатки и буквально оторвал Корнелиуса от Амура.       — Опа, джекпот! А вот и ответ на вопрос попался сам!       Это финал? Не совсем. Рэт перешёл к Муру и направил на него револьвер.       — Последний вопрос. Где находится портал?       У Мары от ужаса чуть не выпали глаза. Сердце тревожно забилось о рёбра, дыхание скомкалось в ужасный хрип.

      «В револьвере изначально была ещё одна пуля! Мы должны были умереть вдвоём! Они так задумали. А теперь умрёт только Мур! Если меня после этого оставят в живых, то только для того, чтобы узнать недосказанное. А я не хочу жить без Мура! Возможно, это эгоизм, но я с ним не могу бороться и не буду...       Почему жизнь так несправедлива? Почему она так несправедлива с нами? Я никогда не просила о многом или большом. Я не была жадной к деньгам или цацкам. Не хотела извесности. Сначала моей просьбой было просто встретить Мура. Потом не потерять его. Сегодня ещё проще — умереть вместе. Я знала, что хорошего финала здесь не будет. Но чтоб настолько... Или увидеть как по моей вине убивают самого дорогого мне человека — моя расплата? Способом искупить все свои грехи? Я отрекаюсь — такую цену заплатить я была не готова. Я готова была пожертвовать чем угодно, но не им.»

      Рэт переместил палец на курок. Сердце пронзила острая боль, на глаза предательски навернулись слёзы.        Раздался невероятной мощи взрыв. Пластину оторвало от пола и вместе со стульями откинуло в сторону. Стена справа просто рухнула. Глаза застелило белой пеленой, в ушах гудел дикий шум, будто её накрыли тяжёлым ватным одеялом с головой. Она жива, но вокруг неё апокалипсис? Или мертва и так ощущается смерть?