Мелодия конца миров

      Как только нога путешественников ступила с шатающейся лодки на твёрдый противоположный берег реки, их накрыло густым туманом. Этот был совсем как молоко или даже сметана, на его фоне та дымка над деревней казалась вовсе тонкой кружевной паутинкой. Холодало.       В пару к опустившемуся туману начался проливной дождь. Кажись, погода о чём-то говорила.       — В-везенье. — констатировала Марфа, поморщившись от ляпнувшей на нос холодной воды.       Большие капли с тяжестью разбивались об землю, барабанили по листьям и телам, создавая свою шумную мелодию, неожиданно давящую после «реквиема». Дождь стоял мутной стеной. С трудом можно было рассмотреть хоть что-нибудь на расстоянии вытянутой руки. Холод, влага и насыщенный запах озона отрезвляли и заполняли сознание лишь одной мыслью. Спрятаться в сухом месте.       «Плохой знак», — уже мысленно отметила девушка, словно что-то предчувствуя. Содеянное глубоко засело в голове, заставляя побаиваться и искать знаки там, где обычный человек не додумался бы.       — Идти придётся через лес. — с подачи Корнелиуса отозвался Амур.       — И так ни черта не видно, так ещё и мокрыми придётся ползти в непроглядной заднице. — заворчала брюнетка, которую пронзающий холод уже начинал злить. Оказывается, всё же существует вещь, которая бесит её больше чем Припять, жрецы и подвалы.       — Не сахарная, не растаешь. — парень цокнул языком с беззлобной насмешкой. — А там и дождь может закончится.       Марфа закатила глаза, поёжившись как воробушек на морозе. В голове зазвучал голос недавней знакомой.       — Госпожа, я тут осмотрелась. Я нашла место...сухое, почти под землёй. Как пещера.       — Правда? — девушка неожиданно оживилась и заинтересованно посмотрела на землю, в поисках тени под ногами. — А ты сможешь объяснить как-нибудь где находится это место?       — Я могу вас провести. Дайте руку.       Плутовка осторожно протянула руку в неизвестность, сама задумываясь о том, а как тень её вообще схватит. Но тут её запястье так же аккуратно обвил невесомый морозный холодок и ощутимо потянул куда-то левее.       — Мур, пойдём. Я знаю, где можно переждать ливень. — окликнув спутника, девушка сфокусировала внимание на руке Мары, тяжесть прикосновения которой сбивалась идущим дождём.       Невольные странники зашли в лес. От льющейся с неба цистернами воды это пока не спасло — сквозь хвойные иголки капли ловко проскакивали, как зайчики. По ощущениям Марфы прошла вечность, пока они дошли до укрытия, на деле же дорога заняла не так много времени. Погодные условия просто нагнетали обстановку, и без того трагичную.       Мара привела их к холму, а точнее к прикрытому ветвями углублению в нём. Действительно походило то ли на пещеру, то ли на яму. В окружении высоких деревьев, это укромное местечко казалось маленьким раем на земле, запрятанным от глаз особо любопытных. Главное — там сухо и относительно теплее, чем снаружи.       Марфа наконец-то облегчённо вздохнула, когда шагнула внутрь и вода перестала капать на голову. Правда, теперь она лилась с неё рекой, но это было лишь временной издержкой. Девушка поспособствовала этому, выкручивая несчастную косу как мочалку. Кости тоже хотелось отжать — аж настолько она вымокла.        Амур забился под дальней стеной, вялым комочком распластавшись по земле. Со жрецовской подачки его теперь было куда проще выбить из колеи. Бедолагу аж подкидывало от холода, но тут на помощь пришёл Корнелиус. Приняв облик невнятной чёрной бабайки, он навис над парнем согревая и высушивая его теми же «Фокусами». Выглядел то ли как сосредоточенный друид над бурлящим травяным отваром, то ли как воин над умирающим союзником.       «Романтики», — Марфа закатила глаза и откинулась на стену. В голове вновь пусто, что уже даже не пугает. Мокрая ткань рубашки прилипла к спине, заставляя поёжиться. Простудится ещё, будет прекрасно. В подтверждение этой единственной возникшей мысли, плечи зябко задрожали.       Девушка перевела взгляд на Корнелиуса. Стыдно признаться, но у неё возникало ощущение того, что у неё попросту уводят Амура. Или чего лучше — тот сам к нему ушёл. Она объясняла сама себе, что так будет правильнее, Корнелиус им поможет и главное — Муру станет лучше. Но...чёрт. На душе так гадко, скользко. Она столько времени была незаменимой союзницей, чтобы её буквально за день заменила какая-то теневая сущность. Глупо обижаться — на его фоне Марфа действительно была бесполезной. Повелитель теней силён и могуч, всезнающий и колдующий, а она... Просто она. Глуповатый энтузиазм с чёлочкой, неспособный даже себя защитить. А Корнелиус... что-то в нём нечисто. И это «что-то» ей чертовски не нравилось. До одури и белеющих костяшек пальцев.       Плутовке пришлось тряхнуть головой, чтобы сбить оскомину. Откуда-то вылезшая совесть надавила по больному, в открытую заявляя Марфе, что она просто скидывает вину на Корнелиуса. Что она пытается оправдать своё невиданное зверство тем, что Повелитель попросил души в качестве оплаты договора. И именно поэтому он ей не нравился. А для начала стоило посмотреть в глаза правде — вы просто ведомые барашки, полезшие грубо убивать первых встречных ради спасения собственной шкуры. И нечего кого-то винить в этом, ведь все проблемы начинаются с нас.       Марфа заглушила голос совести с большим трудом, даже большим, чем проделанный в злосчастной деревне, но взгляд её остался всё таким же недовольным. Обиженным, упирающимся в спину Повелителя. В области сердца больно кольнуло. Корнелиус словно почувствовав, что его пожирают взглядом, недовольно посмотрел своими кровавыми огоньками на брюнетку, засевшую тенью в углу.       — Принесёшь хворост — разведу костёр и тебя согрею. — он отозвался нарочито снисходительно, но слышалось, что даже эта фраза далась ему великим трудом переступания через самого себя.        Девушка глубоко вдохнула, чтобы потушить внутренний пожар негодования, который ни грамма ни грел, лишь палил и без того пляшущие нервишки. И у неё не осталось выбора, кроме как вылезти из укрытия, чтобы выполнить условие. Уж лучше так, чем загнуться от переохлаждения или простуды.       Чертыхаясь под дождём, Марфа кляла весь мир, и в особенности проклинала Корнелиуса, тщетно вновь ища виноватого в этой ситуации. А ливень настойчиво барабанил и барабанил по спине, желая безжалостно стереть, растворить девушку лужей. Бедолаге казалось, что у неё уже и кости промокли, но она понимала, что мокрый хворост гореть не будет. И в лесу, который никак не спасал от гнева природы своими колючими кронами, плутовка искала и косила тесаком сухие ветки.       «Вот попади ты в передрягу, я тебя точно также оставлю на попечение судьбы», — Марфа хлюпнула носом уже не разбирая, катятся по щекам слёзы или дождевые капли. В глазах мутно, в голове уже дурно. Ещё пару минут потынявшись меж стройных стволов, было принято решение вернуться.       Девушка ввалилась в логово, ссыпав охапку веток по центру на землю. Сама же она устало плюхнулась рядом, знакомым жестом выжимая косу. Ей показалось, что Корнелиус цокнул языком (если он у него имеется и это клацало не от воды в ушах) и кинул в хворост искорку, как какому-то бродяге на сигару. Древесина вспыхнула, мягко потрескивая. Уже теплее.       Не забыв, хоть и натянуто и через губу, поблагодарить Корнелиуса за такую «внеземную щедрость», Марфа подобралась максимально близко к костру, насколько это было безопасно для неё самой. Она наконец вспомнила о сумке. Благо кожа плотная и водонепроницаемая, но торчащие свитки пострадали, а чернила на них расплывались чёрными невнятными волнами. Плутовка вздохнула и подкинула бумагу в огонь. Зато шкатулка и книга не пострадали.       Ещё раз осмотрев шкатулку и оценив то, что она закрыта, девушка привычно достала из волос шпильку и вставила её в замочную скважину. Крутила осторожно, но при этом нервно — ей хотелось открывать подобные замки как орешки, а в силу времени она нуждалась в большей практике. Но вот крышка поддалась и из-под неё взрывом вылетел какой-то чёрный дымок. Марфа инстинктивно прикрылась руками, откинув коробочку в сторону, Корнелиус же шустро кинул какое-то заклинание, попросту поглотившее это странное облако. Точнее, его словно растащили тени, разбежавшиеся от Повелителя.       «Тьфу ты, как наивно было полагаться на то, что здесь не окажется ловушки».       — Не балуйся таким больше. — шикнул Корнелиус, свалившись со своими нравоучениями как гром среди ясного неба, и отвернулся обратно к Муру.       — Я не собиралась, если честно... Не очень-то и хотелось. — кинула ему в спину брюнетка, подтянув к себе шкатулку дрожащими с перепугу руками.       Коробка выглядела солидно и весила привычна. Даже в свете тусклого огонька костра она блестела вскрытым лаком, а символ на крышке, замке и стенках выглядел ещё более загадочно. Марфа обозвала его вихрем и открыла шкатулку. Внутри находилось много всяких вещей. Какой-то открывающийся медальон на цепочке и странный символ вихря на длинной тонкой цепи первыми бросились в глаза. Рядом с ними лежало пару пучков разных трав, стеклянная сфера, драгоценные камни и что-то на подобии чёток. Под ними, на дне, затаились какой-то декоративный меч, маленькая серебряная ступка, тарелочка и даже мангал, на идентичных тоненьких цепочках. И всё миниатюрное, как для кукольного домика.       Любопытство забурлило в крови, поднимая под рёбрами щекотку. Вопросов возникало больше, чем на них находилось ответов. Плутовка посмотрела на Корнелиуса как на единственного всезнайку в этом кругу. Нет, она не станет...       — Кгхм, Корнелиус, а вы что-нибудь знаете об этом символе? — обычно тонкий девичий голосок прозвучал довольно резко в блаженной тишине укрытия.       Повелитель повернулся на источник звука, как-то неоднозначно блеснув глазами.       — Милое дитя... Я заключал договор с этим молодым человеком, потому что считаю его довольно сильным и достойным. Поэтому я взял его в напарники. А ещё он выполнил свою часть сделки — взамен своей одной души он дал мне сотню. Я их принял и стал сильнее. Я служу ему, хотя это скорее союз. Я помогаю ему и буду помогать. Тебе же я ничем не обязан. Твою помощь я оправдаю твоей защитой по просьбе этого молодого человека, а также тем, что помогу найти вам выход отсюда... А насчёт символа я знаю не многое. Но то, что я знаю, вряд-ли тебе пригодится.       Марфа аж рот приоткрыла после такой тирады. Ого. Давненько её никто так не приземлял и не обесценивал. То есть она просто так бегала как угорелая с тем ножом по деревне, став чуть ли не предвестником смерти? А Мур всё сделал сам? Нет, в прочем здесь есть доля правды — большую часть грязной работы проделал именно он, включая вырезанное кладбище нежити, поджёг и подстрел. Но девушку в чёрном, как палача, видела добрая половина жителей перед мучительной смертью.       «Стоп, то есть я ищу подтверждения тому, что убивала не просто так? Иблис милуй, куда я качусь... Ладно, а Корнелиус неспроста мне не нравился. Лить такие медовые речи сил хватило, а рассказать про символ так язык отсох бы! Ну если хочешь меня послать, лучше бы делал это напрямую, чем заливал мне тут в уши!».       На этот раз девушка промолчала, лишь закатив глаза, которые кажись сделали уже полный круг вращения. Было принято решение разобраться с раздобытой мелочёвкой и любопытной книгой.       И тут плутовка вовремя вспомнила о своём колдунском, хоть и недлительном, прошлом. До призыва фамильяра она ни разу не практиковала проведение каких-либо ритуалов, хоть и знала их тонкости. И сейчас в голову стукнуло «Обнаружение магии». Не будут же под замком и непонятной ловушкой скрывать простые безделушки, верно? А Марфа ещё в доме задумывалась о том, что его хозяин был далеко не косвенно знаком с магией.       Девушка прикрыла глаза, поёрзала на месте и расслабила плечи, намереваясь войти в транс. Сфокусировав внимание на дыхании, она монотонно его считала — тихий вдох, свистящий выдох. Вдох, выдох... Сердцебиение тоже приятно замедлилось до порога расслабленности. Совесть окончательно затихла, потрескивание костра на фоне пропало.        Когда через некоторое время тело охватила далеко знакомая лёгкость, Марфа вновь открыла глаза. Мир вокруг неё стал чёрно-белым и словно остановился — языки пламени в костре так и замерли, точно испугавшись. Ритуал в силе. Плутовка опустила взгляд на книгу, заблаговременно вынутую из сумки и бережно разложенную на коленях. Эта поистине большая тетрадь буйными волнами расплывалась в глазах. На пустых в обычной жизни страницах заплясали письмена — проявившиеся золотые символы будто поняв, что их раскрыли, быстро-быстро начали меняться. В глазах аж зарябило от такого шустрого переливания, как у крыльев бабочки. Но сознание довольно трезво анализировало ситуацию, отмечая, что записи мало того, что скрыты невидимостью, так ещё и покрыты шифрующим заклинанием, которое позволяет увидеть настоящий текст только определённым особям. Все посторонние, сняв невидимость со страниц, будут видеть абсолютно другой, не связанный текст, скорее всего на другом языке. По одной лишь мощнейшей ауре, исходящей от книги, Марфа понимала, что у неё на руках — невероятный источник магических знаний, который при возможности и желании может дать невообразимую простому человеческому уму силу. Только условия здесь диктует сама чудо-энциклопедия, ища достойного оценить уровень её познаний.       Девушка вернулась к загадочному глазу на обложке. По ощущениям, там, где красовалось закрытое веко, скопился большой ком непонятной силы. Некогда колдунья ранее думала, что он не так-то прост, и усердно в него вглядывалась, словно намереваясь увидеть что-то сквозь кожаную палитурку. И она не ошиблась. На секунду глаз открылся и пытливо уставился на гостью, потревожившую его извечный сон. Его взгляд пронзал чуть ли не до глубины души, больно уколов, и на этом ритуал закончился. Её просто выкинуло из транса. На замену расслаблённости и невесомости пришло новое состояние, похожее на чувства спасённого тонущего — сердце тревожно барабанит в груди, кислорода катастрофически не хватает и приходится панически хватать воздух губами. Глаз на обложке был по-прежнему закрыт, но Марфа знала, что он открывался. Хоть не по-настоящему и только для неё... Или, ей только показалось это? Просто захотелось, чтобы оно было так.       Плутовка решила осмотреть содержимое шкатулки сначала без ритуала. Первым в руки лёг золотой кулон в виде вихря, очень объёмный, но при этом на очень длинной и ювелирно тонкой цепи. Вторым стал открывающийся круглый медальон, больше походящий на карманные часы. Хмыкнув, девушка открыла его — на одной половине разместился обгоревший портрет. Можно было выделить две фигуры, но первая сгорела до неузнаваемости, а со второй можно было выделить только чёрный плащ на мужском теле. Знакомый плащ... Марфа ведёт взгляд к Амуру. Да, на нём плащ этого незнакомца с портрета и, судя по всему, владельца всех этих сокровищ. Серебряные мангал, ступка и блюдце ничем не примечательны. Травы сухие, дурно пахнущие и точно незнакомые. Драгоценные камни, рассыпанные по дну, разнились цветом, формой и огранкой, и при этом не похожи ни на один с Материального плана.       Уже проснулся первый раз Мур. Значит, прошло четыре часа их нахождения тут. Он завошкался и о чём-то галдел с Корнелиусом, но Марфа их не слушала. Вновь прикрыла глаза. Неудовлетворенное любопытство подтолкнуло её снова войти в транс. Скоро ей это удалось. Первыми под осмотр попали камни — от них вновь зарябило в глазах. Весь мир вокруг скучно-серый, а драгоценности светились и чуть ли не взрывались фейерверком из искр и блёсток. Их аура светилась оттенками жёлтого, зелёного, синего и фиолетового в соответствии с цветом самих камней. Что-то внутреннее подсказывало, что они все были связаны между собой и шкатулкой, и даже были одного рода, но всё ещё их главный прикол оставался загадкой. Стеклянная сфера же светилась чистым белым. Складывалось ощущение, что её аура была пуста и ждала, когда её наполнят.       На какой-то минуте ритуала глаз, на обложке книги в стороне, снова открылся и взглядом забегал по помещению. Марфу снова выкинуло из транса, но ощущения были другими. Если в первый раз последствия были сродни панической атаки и девушку просто до дрожи напугали, то сейчас её словно... вытолкнули аурой. Интерес к кулонам, камням и сферам ушёл на второй план. Плутовку волновал только глаз.       «Ну-с, сыграем в гляделки»       Разместив книгу на коленях, брюнетка третий раз вошла в транс. Глаз долго не открывался, точно стеснялся такого пристального внимания к своей далеко не скромной персоне. Но вскоре веко поднялось и зрачок уставился на плутовку. Через секунду он снова суетливо начал осматриваться по сторонам и остановился на паре серых глаз напротив. Девушку третий раз выкинуло.       Когда стоило бы задуматься и проанализировать ритуалы, в укрытие вдруг залетела какая-то шипящая палка. Она начала дымить, источая ужасную вонь. Марфа тут же вскочила, прикрывая лицо воротом рубашки, хотя глаза заслезились. Корнелиус поднял Амура. Подростки жутко закашлялись, чуть ли не до рвоты. Действовать не было сил и возможности — за слезами не видно мира, а от кашля не разогнуться. Облава, засада!       В укрытие зашли тёмные силуэты в противогазах, перегородив собой проход. Марфа поняла в одночасье поняла всё. Однако, поздно — один из вошедших мужчин подошёл к ней и ударил прикладом по голове. В глазах темно, в конечностях мягко. Тишина.