Выйди и войди нормально

Сяо Чжань оглядывает притихший класс. — И поэтому я решил, что с такой успеваемостью я буду проводить тесты каждую неделю. Начиная с сегодняшнего дня. Сяо Чжань игнорирует поднявшуюся волну вздохов и ахов и продолжает дальше: — А потому достаем чистые листочки… Раздается короткий стук в дверь — Сяо Чжань переводит на нее взгляд раздраженно, а весь десятый класс с нескрываемой надеждой. У Сяо Чжаня нет ни сил, ни времени выслушивать очередную учительницу, которой вот прям срочно понадобилась ведомость, староста класса или еще и Сяо Чжань впридачу. Если честно, у Сяо Чжаня уже третий год ни на что нет сил — как раз с тех пор, как он временно подменил на практике уволившуюся преклонную преподавательницу по истории. И особенно сил нет сегодня — после утренней летучки, на которой в очередной раз пригрозили внеплановой проверкой и, скорее всего, парочкой новых учеников, которые вот-вот должны перевестись из других школ, а это — очередная бумажная волокита и полу-сорванные уроки, так как новичков надо представлять, знакомить, дружить, ассимилировать, так сказать. Сяо Чжань сдерживается, чтобы не рявкнуть на вошедшего — это молодой парень, худой, но крепкий, в спортивном костюме. Неужели теперь еще и физрук наловчился посылать учеников по дурацким заданиям?! — Простите… учитель Сяо? Сяо Чжань ждет, даже не кивая в ответ. Хотелось бы верить, что за три года ученики хотя бы выучат имя преподавателя по истории старших классов. Но, видимо, это слишком наивное пожелание. Жирно будет. Не заслужил такой чести. Сяо Чжань слегка поворачивается корпусом в сторону двери, а парень, вместо того, чтобы сказать, зачем явился, бросает на Сяо Чжаня такой взгляд, что в некоторых странах за такой уровень непотребства и арестовать могли бы. Сяо Чжань выжидающе поднимает бровь, но парень в ответ только ухмыляется. Ухмыляется! И, когда он наконец-то открывает рот, чтобы продолжить, на весь класс раздается мелодия мобильного. И звучит она, конечно же, из кармана парня. Тот лезет за телефоном под перешептывание в классе — еще бы, такая неслыханная наглость. А еще он, и тут у Сяо Чжаня только что красные звездочки перед глазами не начинают плясать, предварительно выставляет руку вперед, подняв указательный пальчик, мол, минуточку и «шшш». И пока Сяо Чжань окончательно закипает, фоново решая, что вот он, знак, что пора увольняться, бесючий парень говорит «ага, да, понял, сейчас встречу», а потом, как ни в чем не бывало, убирает мобилку и успевает произнести: — Тут, собственно… Но его перебивает Сяо Чжань, выплевывая: — Выйди. Сяо Чжань говорит это тихо, еще не хватало при детях повышать голос, но в классе мгновенно воцаряется тишина. Ученики правильно оценили уровень гнева преподавателя и теперь ждут шоу. — Чего? Парень смешно хмурит брови, реально не догоняя, что ему сейчас сказали. Сяо Чжань чувствует теплое удовлетворение внутри. Он никогда не срывается на учениках, но считает, что надо держать их в узде — дружелюбной, вежливой, но узде. Потому что если хотя бы раз дать слабину, то потом этот класс вести будет невозможно. Сяо Чжань уже спокойнее повторяет ту фразу, которую, наверное, не слышал со времен собственного обучения в школе: — Выйди и войди нормально. Говорит он это тихо, но в звенящей тишине слышно каждое слово. Парень втягивает воздух, замирает с руками в карманах свободных спортивных штанов — и Сяо Чжань не позволяет себе разглядывать школьника, они же дети, наглые, хрупкие, упрямые, разные — а потом кивает чему-то, делает шаг назад, плавный, как пантера. Тихо захлопывает за собой дверь. Сяо Чжань готов к любому повороту, сжимает в руке линейку — которая, видимо, лежит тут со времен основания школы — и облегченно выдыхает, когда после стука снова появляется голова парня: — Можно, учитель Сяо? Говорит он спокойно, почти покорно. Сяо Чжань понимает, что это послушание обманчивое, хотя насмешки нет, а потому нет и причины дальше устраивать эту показательную порку. — Да. Что ты хотел? Парень улыбается уголком губ, снова засовывая руки в карманы и натягивая ткань спортивок на ногах: — Мне поручили привести к вам нового ученика, Ху Цзяо, его сейчас в секретариате отпустят и он придет. Сяо Чжань бросает короткий взгляд на счастливые лица учеников — такими темпами они не то что тест сегодня не проведут, даже половину новой темы разобрать не смогут. Когда-нибудь Сяо Чжань обязательно уволится! Вот как пить дать! — Хорошо, проводи его… — Ибо. Ван Ибо. Тут уже парень улыбается как-то иначе, как будто рассказывает что-то тайное, важное и немного неприличное. Сяо Чжань не знает, что происходит, он спросил имя ученика больше из вежливости. Чтобы хоть как-то к нему обращаться. Ну и в целом закончить с ним на хорошей ноте. Ученики тоже люди и ценят уважение. — Хорошо, Ибо, — Сяо Чжаню хочется поежиться под откровенно разглядывающим его взглядом, а потом он все же добавляет учительской стали в голос и продолжает, — но в следующий раз заходи, как полагается. Тут все-таки урок идет, а не балаган какой-то. Последняя фраза уже лишняя, и Сяо Чжань понимает это в ту же секунду, как начинает произносить. Потому что ученики, которые до этого наблюдали за всем относительно спокойно, воспринимают это как отмашку устроить тот самый балаган и начать обсуждать нового ученика. Сяо Чжань смотрит на учебник перед собой, открывая его на нужной странице — хорошо бы прикинуть, какую тему взять, чтобы успеть ее разобрать за оставшиеся несколько минут после того, как класс осчастливит появлением новенький — а потому вздрагивает, когда слышит, как к нему обращается этот парень, Ван Ибо, который успел тихо подойти к столу учителя: — Я все учту, учитель Сяо, но, если что, мы с вами ближе, чем вы думаете, — Ибо наклоняется к Сяо Чжаню, который пытается понять, что происходит, почему его тело впервые реагирует на такие подкаты ученика. И прежде, чем Сяо Чжань успевает сделать очередное замечание наглецу, тот опирается на стол, и Сяо Чжань не знает, отстраниться или держать оборону, и дополняет: — Я ваш новый преподаватель танцев, учитель Сяо. Будем знакомы. Сяо Чжань, как солдатик, повторяет: — Танцев? У них сроду в школе не было никаких танцев. Но этот дерзкий не ученик, видимо, воспринимает вопрос по своему, потому что он делает какую-то небольшую, невообразимую волну телом, Сяо Чжань готов поклясться, что это выглядит как… выглядит как… как будто тот… назовем это, совершает поступательное движение относительно стола… Но посреди класса? При всех? Сяо Чжань краснеет, бросает испуганный взгляд на учеников, но они шумят так, как обычно, общаясь больше между собой и только часть в целом следит за учительским столом, но никаких шокированных взглядов он не видит. — Танцев, учитель Сяо. Сяо Чжань откашливается, переводя взгляд на рот Ван Ибо, потому что тот слишком близко, и не смотреть же ему в глаза! Но и губы, этот приоткрытый рот, блестящие зубы, Сяо Чжань лихорадочно опускает взгляд ниже, на кадык, потом на тень от плотного воротничка спортивной рубашки. Весь этот урок кажется каким-то поплывшим бредом сумасшедшего. Сяо Чжань возвращается взглядом к губам — они уже растянуты в небольшой знающей улыбке. И да что ж такое-то! Сяо Чжань вообще никогда не смешивал работу и личную жизнь — и по вполне себе понятным причинам! А тут! Какой-то самоуверенный юнец! Ну и что, что он тоже учитель! От дилеммы, сталкивать ли парня со стола или поддаться его чарам, Сяо Чжаня спасает звонкая трель мобильного. Ван Ибо достает из штанины телефон и, не отрывая взгляда от Сяо Чжаня, отвечает звонящему. Он говорит простые «ага», «да» и «мгм», но при этом смотрит так, что Сяо Чжаню кажется, что он снова лишился девственности, хотя и никогда не верил в этот концепт. Ван Ибо заканчивает разговор, отодвигается от стола к вящему облегчению Сяо Чжаня, а потом с тихим «я скоро вернусь» подмигивает и плавно сваливает из класса. Сяо Чжань отстраненно думает, что и правда, не врал, реально танцор, а потом наконец-то обращает взгляд к совсем расслабившимся ученикам и говорит открыть пятую главу учебника. Все стонут, но слушаются — возможно, еще и потому, что знают, что это ненадолго. Что скоро придет спаситель Ху Цзяо, который отнимет дофига времени от урока, а там уже и следующая пара будет — у химички, к которой опоздания смерти подобны, поэтому Сяо Чжань их точно не станет задерживать. В классе воцаряется почти радостная атмосфера, где все больше притворяются, что достают учебники и листают до нужной главы, чем реально это делают. *** Сяо Чжань из последних сил торопливо идет мимо кованых ворот школы к автобусной остановке — если не ускориться, то придется ждать потом еще минут 40. — Хей! Сяо Чжань даже почти не вздрагивает от оклика — и сил на это нет, и нервов, да и в целом он уже привык к ученикам, которые его пытаются отловить после школы. Он эту практику пытается минимизировать, твердо и уверенно объясняя всем, что будет в их полном распоряжении в рабочие дни в своем кабинете. Но сейчас? Сейчас Сяо Чжань бросает быстрый взгляд на Ван Ибо, который уже, видимо, переоделся в свою обычную одежду, которая не сильно-то и отличается от рабочей. Сяо Чжань не сбавляет шага и продолжает угрюмо идти по дорожке к остановке. Ван Ибо пристраивается рядом, как ни в чем ни бывало, легко поспевая за быстрым темпом Сяо Чжаня. Сяо Чжань не любит прилипал, но почему-то от Ибо такое поведение кажется уместным и даже льстящим. Сегодня явно заколдованный день, не иначе. — Выйди и войди нормально, а? Сяо Чжань бросает немного виноватый, но все равно упрямый взгляд на Ибо, который просто идет рядом. Выглядит серьезным, но Сяо Чжань почему-то знает, может с уверенностью сказать, что тот доволен. Может, у него походка такая, может, мягкие линии в уголках глаз. Сяо Чжань внутренне выдыхает и отвечает не защитно, как собирался, а почти доверительно: — Сам не думал, что буду *этим* учителем. Ибо умудряется пихнуть его плечом, но не сбиться с темпа: — Ну, это было не так уж и плохо. Сяо Чжань чувствует какую-то смутную шутку в тоне Ибо, какую-то скрытую почти насмешку, только добрую. Как будто он пришел под конец анекдота и пропустил суть. — Неплохо? До остановки осталось совсем чуть-чуть и почему-то становится немного обидно, что они уже почти пришли. Ибо кивает, а потом, когда они подходят к кучке ожидающих на остановке людей, поясняет тихим, Сяо Чжань бы назвал его интимным, голосом: — Ну, это было по-своему приятно, услышать от вас это. Сяо Чжань, который в очередной раз залип на губах Ибо, механически повторяет: — Услышать от меня? Ибо в этот раз лыбится и, бросая взгляд за плечо Сяо Чжаня — да, там как раз пришел нужный автобус, поясняет: — Как вы говорите про войти и выйти. Ибо перекатывается с мыска на пятку, снова спрятав руки в карманах. Сяо Чжань смотрит на это вопиющее безобразие, но почему-то хочется наказать этого мальчишку в домашних условиях. Может, не отшлепать, но сделать с ним что-то! Вот что-то такое! — Ван Ибо! Сяо Чжань полыхает от гнева и чего-то еще, чему ему, слава богу, не нужно давать название, потому что внутрь автобуса забиваются уже последние пассажиры, и надо поспешить. Сяо Чжань недовольно фыркает и поднимается по ступенькам. Почему-то важно напоследок посмотреть на Ибо, поэтому Сяо Чжань ведет себя грубовато, непривычно, почти распихивая окружающих локтями, лишь бы успеть повернуться, пока не закрылись двери. Ибо все так же стоит у остановки, с руками в карманах, немного склонив голову на бок. «Я пропал», думает Сяо Чжань, когда дверцы перед ним закрываются, а довольная улыбка Ибо остается стоять перед глазами. «Как же я пропал», — крутится в голове у Сяо Чжаня, когда он, подпираемый другими пассажирами, едет домой и впервые за долгие три года ждет следующего рабочего дня.