Корни

– Красиво тут у вас! Молодой человек в классическом городском наряде держал в руках чемоданы и широко улыбался, осматриваясь вокруг. Он выглядел очень юным: его лицо ещë не украшали модные в то время усы, а ручки были мягкие и бледные. – Конечно красиво. Ржавое озеро – оазис среди моря наглых рекламщиков, новых капиталистов и бюрократии, чтоб еë... Протянутые чемоданы подхватил плотный черноволосый мужчина, одетый явно менее пижонисто: рукава рубашки были закатаны до локтей, ворот растëгнут, а на чëрных сапогах виднелась дорожная грязь. – И не говорите, в городе вообще не продохнуть, а тут природа, свежий воздух! – юноша радостно вздохнул. – У Аннет в последнее время проблемы с лëгкими, в городе ей становится хуже.. Я даже начал думать над тем, чтобы мы переехали сюда, дядя, к тебе. Черноволосый мужчина напрягся и стал заметно хмурее. – Нечего вам тут делать. Место здесь опасное, оно чужих не принимает. Поживите недельку-другую в отеле, а потом сразу же уезжайте, не дай бог с вами что-то случится. Молодой человек лишь рассмеялся. – Дядя, когда вы успели стать таким суеверным? Что может быть такого в обычном курортном городишке? – Он резко переменил тему. – Слушайте, ну раз вы так хорошо знаете это место, расскажите лучше, как пройти к озеру. Я знаю, на картинах оно очень красивое. Мужчина широко распахнул глаза и поставил чемоданы на землю. Видно, что такая просьба сильно его напугала. – Об этом даже не думай, Генри. – отчеканил он. – Ну что на этот раз не так? Что, опять скажете про каких-нибудь оживших утопленников, которые тащат в озеро каждого, кто к нему приблизится? О, а может там живут вампиры или людоеды?! – Не понимаю, чему ты радуешься. У любого здесь спроси – каждый скажет тебе, что к озеру спускаться запрещено. Народ здесь шуганый, никто по тропинке к озеру не ходит, кроме одной семейки... Да и идти там трудно. Что, будете с Аннет вместе по камням прыгать и по бурному руслу плыть? – пытался он отговорить племянника. Но Генри и не думал сдаваться. – Ну и что? Раз та семья как-то добиралась, значит и мы пройти сможем. – На озере кому-то виделись звери с человеческий рост, а в отражении иногда чëрные призраки мерещатся... Генри, ты понимаешь, что там сплошная чертовщина творится, в этом забытом Богом месте. Поверь мне на слово, тебе, городскому, не понять, я и сам не верил ни во что, когда таким же юнцом, как ты, сюда переехал. – Я ценю вашу заботу, но, извольте, это всë не научно. Не стоит верить всему тому, что вам говорят деревенские сумасшедшие. Мужчина тяжело вздохнул и медленно опустился на стул, расположенный рядом с перилами крыльца. – А семья психов-маньяков – это научно? – вдруг спросил он. – Ну-с, это зависит от семьи, а что? На озере и они живут? – Да, есть одна такая. Только сейчас от них мало что осталось, умерли все. Лишь объявившийся вдруг дьявольский сын с меткой на лбу и бедный осиротевший мальчик.То ли племянник ему, то ли ещë невесть кто.. Я уж не помню. Они давно тут не показывались. – Но почему они сумасшедшие-то? – Ох, Генри, это мне придëтся с самого начала историю рассказывать, чтобы ты не начал опять возмущаться, что я всë придумываю! – Хорошо. – юноша резво приземлился на раскладной стул напротив него и сложил руки на коленях, приготовившись слушать. – Только вы уж потрудитесь рассказать всë, а то я сам пойду с ними знакомиться! Сейчас они кажутся мне очень даже интересными. Мужчина снова поднял свои густые брови вверх от испуга. – Господь с тобой, Генри! Не смей, слышишь, не смей этого делать. Они убьют тебя и всë, а что мне потом твоим родителям говорить, а?! Я не пойду потом забирать у них твоë бездыханное тело! Генри вдруг разразился хохотом. Его искренне забавляла боязливость старика: то как он вскидывает брови, сжимает руки в кулаки – всë это молодому Генри казалось лишь причиной для усмешки. – Я же шучу, дядя! Вы что, действительно думали, что я пойду к семье с сомнительной репутацией? Но, молю вас, скажите уже, что с ними не так! – Учти, ты сам напросился.. Семейство Вандербум проживает здесь побольше моего, они родовитые дворяне и, не поверишь, по началу они казались обычными адекватными людьми. По рассказам жителей деревни я понял, что переехали они сюда где-то в начале прошлого века, была это небольшая семья с двумя резвыми мальчишками, которые носились тут по улочкам и пугали бедных хозяек. Но странная вещь, которая ещë тогда насторожила многих жителей была в том, что эта семейка выбрала себе место на холме прямо напротив озера, где ещë никто не смел селиться. И знаешь что? Озеро пустило их безо всяких проблем! Понимаешь, этим людям даже плевать было на то, что когда-то на этом же месте, вроде, культисты жили, да потом сами же себя и подожгли от дурости... – Ну не все же такие суеверные, как вы. – Вклинился Генри. – А ты не перебивай! Сам же послушать захотел. Ну так вот. Братья росли, вскоре, пришла их пора перенимать семейное хозяйство. Старшего, кажется, Альдус звали, (или Олдос..тьфу ты, не поймëшь их), а младшего Уильям. Ну они и переняли, причëм неплохо! На них почти никто не жаловался: помогали, говорят, много, лекарства возили и сами иногда их готовили. Но вот только поползли по тогдашней деревне слухи, что, мол, безбожники они, душу дьяволу продали, чтобы познать алхимию. Он услышал, как Генри снова начинает посмеиваться. – Вот ты пока смеëшься, а потом поймëшь, что прав я был. Потом уж не до шуток будет. – Простите, дядя, я слушаю. Но это всë я только со слов старших товарищей говорю, в ту пору меня ещë здесь не было. И вот жили они дальше, как будто и не было про них никаких слухов, но в один день просто взяли и пропали. – Как так, "пропали"? – А вот не знаю, сначала просто заметили, что они приходить перестали, а потом обнаружили, что и дом опустел. Правда, потом пришло известие о смерти Уильяма, а вот что случилось со старшим сыном никто не знает. И все даже оправиться не успели как тут же за наследством приехал новый член семейства – Джеймс Вандербум. Кто он и откуда взялся я так и не понял, вроде опять сын чей-то, но ясно то, что он был не местный. Вообще не из этих краëв. Ну, дальше, с его же слов, я понял, что приехал он из-за письма, в котором ему объявили о скоропостижной кончине его дядюшки Уильяма, пообещали шикарный участок у озера, который тот ему завещал вместе с семечком, которое обязательно надо было посадить..Хех, ну и странные иногда желания бывают у ныне покойных! Зачем ему нужно было это семечко – не понятно, но Джеймс собрался вырастить из него красивое дерево. – Ого, вы даже общались с ними! – юноша воодушевлëнно улыбнулся – Я же говорю, по началу они действительно были нормальными. Это потом у них всë коту под хвост пошло. А про Джеймса я ничего плохого сказать не могу: он и мне немного с переездом помогал, я приехал только на пять лет позже его, мы вместе ходили тут и осваивались. Хоть он и старше был, мы неплохо так сдружились, он был приятным и харизматичным юношей.. Хехе, я вспомнил случай, как мы тогда девушку спасли возле одного из тех отелей. Тогда мы вовремя заметили, что какой-то наглый пьянчуга пристал к бедной девушке, оставшейся безо всякого попечения. Он нависает над ней, а бедняжка даже уйти от него никак не может. – И что же вы сделали? – Ну, пока я стоял-с и хлопал глазами, Джеймс уже двинулся на него с намерением побить. Я кричу ему, мол, дурень, он тебя пришибëт сейчас, а ему хоть бы хны, хахах! Джеймс не учëл, что он был довольно щуплый, а противник его был здоровенный амбал, Боже, да он вообще тогда думал лишь о том, как бы выслужиться перед этой дамой. И вот, пока он собирал удар за ударом, я втихую отвëл эту даму в сторону. Там оказалось, что еë зовут Мари, а тот амбал – какой-то еë дальний родственник, с которым она сюда приехала, представляешь! Я ж говорю, чертовщина тут, однако, творится... А потом к нам подошëл и Джеймс: весь побитый, с синяком на лбу, но довольный такой, будто миллион выйграл! И тут Мари как вскрикнет! Я сразу зашикал, а она испуганно закрыла рот рукой. Вид тогда у него был крайне неважный. Помню я тогда его спросил: " – Я ж предупреждал, что он сильнее! Как ты вообще теперь до дома дойдëшь? – Уж дойду, не переживай. А ежели не дойду, так в речку упаду и меня течением вынесет!" И стоит довольный, смотрит на Мари, которая к тому времени уже стала гораздо спокойнее и даже изволила смеяться. Он даже предлагал довести еë до номера в таком виде, но она, со смехом, отказалась, что теперь ей охрана не нужна, этого хрыча ещë до утра дома не будет уж точно. С того случая Мари больше не выезжала за пределы озера. Вскоре она сбежала от того странноватого родственника и начала жить с Джеймсом, очень уж он ей приглянулся. Сначала они просто вместе жили, а потом однажды он пришëл ко мне со своей привычной улыбкой до ушей и сообщил о них скорой женитьбе, что, мол, с сего дня Мари будет его законная супруга! Ну а я что, я был искренне рад за них, видя то, как они любили друг друга.. – Знаете, это даже мило! – Да, мило, тогда люди действительно умели любить, не то что вы, пижоны! Но представь себе, даже тогда многие считали их странными, и, честно говоря, было за что. Я часто слышал, что многих здесь настораживало, что у таких именитых дворян нет ни слуг, ни коней, но они всегда ходили чистые и опрятные, только вот на приглашения редко отзывались. А что в их доме творится, Бог весть, даже я ни разу не был у них, они заперлись там, будто пытались скрыть что-то. Оттого и слухи пошли, что эта семейка уже давно служит дьяволу, а он взамен им помогает, с уговором, что никто лишний в доме не появится. – Мистер Салливан тоже редко пускает кого-то в квартиру, и всë равно никто и не думал упрекать его в служении Сатане. Это глупо! – Ох, Генри.. Ты слишком молод, потому и не поймëшь дух того времени. И на сравнивай с ними своего сварливого соседа, наш случай явно иной. Нет, всë же парой они были хорошей: жили мирно, душа в душу, деток планировали... И спустя два года они родились! Ох, как сейчас помню сколько радости было на их лицах! Но, тем не менее, представлять нам этих детей они долгое время не решались. Говорили, что их трое, но внешность упоминали только двоих; имëн изначально назвали три, а все очень уж быстро позабыли о третьем ребëнке, что тогда было очень странно. Потом я понял, почему Джеймс и Мари не хотели говорить о нëм, увидев его всë местное общество осознало: рождение такого ребëнка – дурной знак, влекущий несчастья.. Но Джеймс тогда рассказывал, что все трое – милые и хорошие дети, он действительно любил их. Поэтому я уверен, что он не виноват в том, что произошло дальше. Это всë дьявольский сын. – И что же произошло? – юноша выглядел обеспокоенным. – Джеймс умер. Мне жаль, что я знал его только пять лет, мне жаль Мари, которая до конца своей жизни продолжала мучиться из-за этих трëх проклятых детей.. Сплошные несчастья накрыли эту семью аккурат после рождения Третьего. Никто не знает, как умер Джеймс. За пару дней до случившегося он выглядел крайне взволнованным, что-то явно тревожило его, но он не признавался. Потом две недели никаких вестей, а затем, как снег на голову, письмо от Мари: "Джеймса не стало. Не приходите больше и остальным скажите, чтоб никогда на этом берегу озера не появлялись, земля здесь проклята." – И что, вы не являлись? – Нет конечно, но я сначала посылал ей помощь. Она была милая девушка, честно тебе говорю, поэтому многие из местных и приезжих жалели еë: посылали ей деньги, одежду для детей.. Но спустя пару лет она и от этого отказалась, видимо, испугавшись того, что я претендую на место Джеймса. Конечно, у меня и в мыслях такого не было, но я не смог еë в этом убедить. И так прошло шесть лет, шесть лет мы практически не видели Мари, не вспоминали и про еë детей... Многие уже успели забыть о них, как однажды они не решились объявиться вновь, прямо в разгар туристического сезона.