cor in amorem.

— кэйя, прошу, расскажи что случилось, я... ничего не понимаю, — дилюк в абсолютном смятении и непонимании шепчет, действительно не зная, что тут думать, а кэйя заливается слезами, трясясь, в мыслях это было проще. сжимая губы, рагнвиндр делает пару неуверенных шагов вперёд, а после садится на корточки, обнимая парня, — ты в порядке? все нормально? давай для начала успокоимся, разговор можно и немного отложить. альберих поднимает усталые глаза полные слез, а после легонько кивает, обнимая красноволосого, одними губами шепча "прости". младший слышит, но сейчас ставит собственный страх и интерес на второе место, понимая, что кэйя нуждается в заботе. — давай я сделаю чай? — мгм... дилюк встаёт, поднимая альбериха, а после сажает на кровать, абсолютно игнорируя все предметы на ней. — подожди, я скоро вернусь. парень уходит, а синеволосый смотрит на кровать, чувствуя ужасный стыд, слезы все ещё текут по щекам, но он хотя бы чувствует свое тело. встав, он первым делом надевает белье, а после убирает все предметы, оставив помывку на потом. ему не было стыдно за сами принадлежности, более того, дилюк знает и видел некоторые из них, но то, для чего альберих их использовал, просто убивало. шаги за спиной заставили кэйю обернуться, смотря на рагнвиндра, но почти сразу стыдливо опуская глаза. младший ставит пару чашек на тумбочку, а после обеими руками, которые были теплее обычного из—за чая, берет синеволосого за щеки, вынуждая поднять взгляд. — кэйя, я не знаю, что произошло, но я все также люблю тебя и не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо, я не верю в то, что ты мог сделать что—то плохое по отношению ко мне, но знаю, что ты мог навредить себе. давай успокоимся и спокойно поговорим, я прекрасно понимаю почему... — дилюк отводит взгляд, подбирая слова, — те предметы могли находится на кровати, но ты выглядел слишком плохо, чтобы это было нормой. я не собираюсь надумывать лишнего и по всей вероятности излишне негативного, поэтому предпочту позаботиться о тебе, а после выслушать. — я... люблю тебя, очень сильно... — и я очень сильно люблю тебя, кэйя, не думай сейчас о лишем, давай просто отдохнем, — дилюк забирается на кровать, тут же хлопая по месту рядом с собой, приглашая альбериха, на что тот смущённо ложиться рядом, обнимая рагнвиндра, а после прикрывает глаза, чувствуя успокаивающие чужие поглаживания. тонкими пальцами сжимая одежду красноволосого, старший шумно выдыхает. — помнишь... однажды, я сказал, что у меня есть иной источник заработка, о котором я не готов говорить после двух дней знакомства? — синеволосый приоткрывает глаза, смотря на парня. — да, помню, было интересно ещё тогда, но не хотелось выпытывать. — боюсь, я бы и в этом случае не сказал, но сейчас... это доставляет мне слишком большой дискомфорт, вызывает отвращение и ненависть к себе, поэтому я хочу завязать с этим, но я не знаю, как мне быть без основной части своего разработка... — архонты, что это за род деятельности такой?.. а деньги... кэйя, ты же знаешь, что можешь тут положиться на меня, зачем же так себя мучать. — я... занимаюсь, точнее... занимался, — голос почти неосознанно гаснет, а в горле пересыхает, но он выдавливает из себя последнее слово, — веб—камом. алые глаза в ужасе округляются, смотря на альбериха, который, казалось, сейчас снова заплачет. — то есть... на камеру?... — прости, я... мне так стыдно, так жаль... я занимался этим ещё задолго до знакомства, но мне никогда не было так стыдно за это занятие... я никогда не чувствовал такой ответственности перед партнёром и чувствую себя просто ужасно, я чувствую себя отвратительным парнем, мне нужно было сразу завязать и оставить это в "тёмном прошлом", а не как шлюха последняя... — кэйя... кэйя, посмотри на меня, — синеволосый запоздало откликается, стеклянными глазами смотря на чужую печаль, — ни—ко—гда, слышишь, никогда не говори о себе так. пожалуйста, не надо так о себе думать, даже если ты видишь повод, в котором лично я сомневаюсь. меня печалит только то, что ты не сказал раньше, в плане, ты просто страдал все это время на моих глазах, а я... не мог хотя бы поддержать. я понимаю, что это было вынужденно, ты не такой человек, который просто пойдет на "лёгкие деньги". естественно, меня не радует то, что тебя видел...кто—то ещё, но в первую очередь меня беспокоит и твое состояние, в том числе и... финансовое. альберих замирает, абсолютно не веря своим ушам. естественно ему в душе хотелось принятия и понимания, но... он по привычке верить в худшее думал о скандале, серьезной ссоре или расставании, а тут... — спасибо, что ты есть, дилюк... — кэйя... я люблю тебя не только, когда ты в хорошем расположении духа, я люблю тебя всегда, а это предполагает и тяжёлые ситуации и проблемы... каким я был бы парнем, если бы отвернулся из—за такого? настолько же шаткими должны быть чувства, если они не прожили и первой трудности? я хочу помочь и считаю, что тут я в силах это сделать, — рагнвиндр нежно перебирает чужие волосы, говоря чуть тише обычного. — я тебя определенно не заслуживаю... — ещё как заслуживаешь. — мне просто... — альберих опускает голову, а младший только гладит его, — тяжко говорить обо всем... этом. ты первый, кому я сам серьезно хотел об этом рассказать по причине того, что больше так не могу, я хотел рассказать сегодня, но... попозже и чуть в более стабильном состоянии, а вышло... так, — чуть ворочаясь, парень шипит от боли, а после неловко приподнимается, шепча, — прости, а можешь... помочь? — да, что такое? — дилюк немого расстерянно смотрит на кэйю, а тот только чуть отодвигается, садясь на колени, а после задирает толстовку, демонстрируя тяжёлое украшение, которое уже на постоянной основе приносило только боль. — помоги снять, пожалуйста... оно тяжёлое, грудь болит... — старший отворачивается, чувствую себя ужасно неловко, но рагнвиндр только кивает, а после и сам садится поближе. когда красноволосый касается пальцами сосков, кэйя почти дёргается, стиснув зубы, пока младший полушепотом извиняется и пытается найти замок. когда грудь становится свободной, парень облегчённо выдыхает, а рагнвиндр с ужасном выдыхает: — у тебя кровь.. — ох, а... — мне принести лёд? или пластыри? я не знаю, что тут хотя бы отек снимет... — все нормально, просто натёрло... мне нужно вставить штанги, хотя... пластыри, наверное, были бы кстати... — я сейчас. альберих сидит в абсолютной растерянности. о нем никто так не заботился... он либо предмет насмешек, либо товар, либо что—то вроде красивой куклы, а тут... — ты сам штанги вставишь или тебе помочь? — парень приходит держа в руках упаковку пластырей, тут же вынимая пару. взгляд падает на явный тремор синеволосого, поэтому дилюк сжимает губы, хмурясь, — давай лучше я. — хорошо... альберих отдаленно ощущает, как штанги вновь оказались на его груди, тут же аккуратно заклеенные пластырями во избежания лишнего раздражения. — дилюк... за что ты меня любишь? — что? — рагнвиндр поднимает взгляд, тут же понимая, что вопрос задан серьезно, хотя скорее от отчаяния, — за что я тебя люблю... я люблю тебя за твою улыбку, за холодные руки, которые оказались для меня самым тёплыми, за ночные разговоры, за самые любимые объятия, за лучшие ночи в моей жизни, за помощь и поддержку, я могу перечислять это вечность, за все—все—все... я просто люблю всего тебя, кэйя. — я... — тише, можешь ничего не говорить, — рагнвиндр обнимает парня, прижимая к себе, чувствуя, как плечо становится влажным. дилюку ни разу не было противно или смешно видеть слезы по сути... взрослого мужчины. красноволосому было до ужаса жаль кэйю во многих моментах, периодически он видел, что тот явно недоговаривает, но не всегда мог различить ложь, парню было страшно давить, поэтому он просто ждал момента как сейчас... младший искренне считал, что его парень достоин лучшего во многом, поэтому собственноручно старался все это организовывать понимая, что все это не зря, при виде искренней улыбки и нескольких слов. дилюк любил безвозмездно, но получал столько же, если не больше, поэтому он и чувствовал себя счастливым, поэтому и хочет помочь, даже понимая, чем занимался кэйя, даже не смотря на все секреты, которых ещё предостаточно у альбериха, красноволосый был готов выслушать, понять и помочь. ему казалось, что это и есть та самая истинная любовь о которой снимают фильмы и пишут книги. синеволосый приподнимает голову,а после шепчет: — я хочу быть с тобой всегда.. до конца жизни. — я обещаю, что мы будем вместе до конца жизни. альберих прерывисто выдыхает, а после аккуратно целует парня, стараясь проявить все свои чувства и эмоции в этом поцелуе, а рагнвиндр чувствовал это, отвечая с той же долей эмоций, абсолютно никуда не спеша. отстраняясь, старший обнимает красноволосого, вновь шепча: — я... очень устал, мне хочется спать. — ты можешь поспать, если хочешь. — а ты? — а я отдохну с тобой. — хорошо... дилюк ложится на спину, тут же умиляясь парню, который обнимает его всем телом, сам почти на него залезая, но красноволосый и не был против, он рад, что его возлюбленный чувствует себя комфортно и уютно рядом с ним. альберих быстро засыпает от нервного истощения и физической усталости, а рагнвиндр осторожно перебирает синие волосы, которые волнами разлились по смуглой спине и постели. в полудрёме младший вновь перебирал этот разговор и события, обдумывая все вне текущего диалога. проституция, эскорт, веб—кам... все это казалось дилюку чем—то очень далёким, неприличным, ужасным... но ужасно это тем, в каком же отчаянии находятся люди, что готовы торговать собой, находясь в постоянной опасности. конечно красноволосый предполагал, хотя скорее знал, что у кэйи есть своя завеса тайн, но об этом роде деятельности он действительно и подумать не мог... когда альберих проснется, дилюку хотелось завести чуть более глубокий, но более спокойный диалог о причинах... определенно, им обоим будет неприятно. старшему конечно будет больно вспоминать, говорить об этом, буквально душу изворачивать, а рагнвиндру... кому будет приятно слышать о том, что его любимый человек пережил нечто настолько ужасное? парень был уверен, что так и было, но... гарантий, что он сам буквально не расплачется не было. безусловно, он был более сдержан и менее эмоционален, чем кэйя, но все же не стальной, да и к тому же младше. — дилюк.. полушепот заставляет красноволосого оторваться от своих мыслей, смотря на парня, а тот... спал. внезапно, все ещё во сне альберих нахмурился, сжимая губы, но почти сразу эту эмоция сменила другая и это был... испуг? имя вновь повторилось, только с более напряжённой интонацией. — кэйя... я тут, — рагнвиндр осторожно берет чужую руку в свою, а после переплетает пальцы, чуть сжимая ладонь. синеволосый дёргается, а после подрывается, панически оглядываясь, а после встречаясь взглядом с не менее напуганным дилюком. — прости, кошмар... я больше не лягу, — альберих неловко отводит взгляд, сидя на чужих бедрах. — тише... все нормально, — дилюк плавно надавливает на чужую спину, вынуждая лечь, — просто отдохни, успокойся, что случилось? — ну... плохой сон, — кэйя послушно лег, приобняв красноволосого за шею. — не расскажешь? — а... кошмар в тему нашего последнего разговора... — оу... — да, поэтому и не хочу даже пытаться уснуть. — я понимаю, но в любом случае я тут. — хорошо... несколько минут они просто молча лежат, альберих успокаивается, а дилюк пытается подобрать слова. он понимает, что тема ужасная, а тут ещё и сон, но лучше бы было ее закрыть и впредь избежать подобных... потрясений. — кэйя, — красноволосый полушепотом зовёт парня, а тот приподнимает голову, вопросительно смотря, — я... хочу у тебя кое—что спросить, но тебе это может не очень понравится. — да, что такое? — старший сквозь полуприкрытые глаза смотрит на рагнвиндра, чувствую себя в безопасности, даже имея не лучшие предположения на счёт вопросов. — почему ты... пошел в веб—кам? альберих тяжко вздыхает, он предлагал это. пусть ему больно и страшно, но действительно стоит расставить все точки над "i",— я никому не рассказывал об этом ранее, но... я расскажу тебе. мне стыдно, неловко, но... думаю, что ты должен знать. не совсем честно, что я знаю про тебя больше, чем ты про меня, да? — синеволосый горько усмехается, — это крайне неприятная даже для восприятия история, но... я надеюсь, что твое отношение ко мне не поменяется. — кэйя, вне зависимости от того, что я услышу, я люблю тебя больше жизни и это не может дрогнуть от... чего—то такого, только наоборот, — дилюк заправляет прядь волос за чужое ухо, а после нежно целует парня, прикрыв глаза. отстранившись, альберих утыкается в шею младшему, шепча: — я не буду на тебя смотреть... ладно? мне стыдно. — как тебе комфортнее. тяжко выдохнув, кэйя кусает губы, настраиваясь, а после начинает рассказ. — как тебе известно, у меня нет семьи, я вырос в детском доме, но... когда я стал старше, я сбежал. меня не любили, шрам ты видел, а моя физическая форма была даже хуже. надзиратели и воспитатели не особо беспокоились о моем побеге, просто минус одна проблема, а я стал... беспризорником. без знакомых, друзей, дома я просто шатался по городу, но... зашёл куда—то не туда. надо мной... надругались, а потом просто бросили там же, а меня как—то переклинило не в ту сторону. я не считал себя привлекательным, а особенно в сексуальном плане, а тут наслушался... как—то нашел нужных людей и стал работать в... борделе? на возраст было все равно, а внешне я пришелся по вкусу многим... альберих сделал паузу, сглатывая, тут же отчётливо ощущая, как сбилось сердцебиение дилюка, а рука, которая покоилась на пояснице синеволосого буквально трясется. резко поднимая голову, кэйя видит, как по юношескому лицу бесшумно стекают слезы. — дилюк... солнце, счастье мое... — холодными руками, старший берет чужие щеки, целуя их, пока красноволосый пытается сделать вздох, чувствуя, как слезы текут только сильнее, — тише—тише, милый... — альберих слезает с парня, надеясь, что тому станет проще дышать. — я... прости, я должен быть устойчивее, но мне так жаль, так больно за тебя... почему я не могу разделить хоть часть этой боли с тобой?... почему ты должен чувствовать и проживать это в одиночку?.. — дилюк, радость моя... ты человек, у которого имеются такие же эмоции, ты имеешь право плакать, когда тебе грустного или больно, а я... ты делаешь мою жизнь лучше сейчас, в разы лучше. без тебя я бы не решился завязать, мой алкоголизм не стал бы гораздо меньше, а я снова скуривал бы по пачке в день, но... этого же нет. потому что я люблю тебя, ты помогаешь мне, даже если сам того не понимаешь, я действительно рад, что встретил тебя сейчас. знаешь почему? не потому, что тебе не было условных восемнадцати, уверен, что и тогда мы выглядели, как ровесники, а ты был прекрасен, а потому, что я не был готов работать над собой, а ты был слишком юн, чтобы жить и проживать это рядом, а не пугаться страшной истории, не в обиду, я действительно считаю, что для осознания подобного нужно быть взрослее. — спасибо, что ты рядом... я правда очень люблю тебя, — рагнвиндр всхлипывает, обнимая парня, а кэйя обнимает его в ответ, осторожно поглаживая по спине. сегодня им обоим тяжело в эмоциональном плане. немного помолчав, он продолжает, — но ты не договорил. — что? — альберих нервно усмехается, — но... ты разве хочешь дослушать? я за тебя в первую очередь переживаю. — но ты сам сказал, что это просто эмоции, такие же, как тот же смех. — эх... допустим, что нам сегодня просто нужно было проплакаться, да? — ага. — хорошо, тогда... на чем я там остановился, — синеволосый чуть задумывается, но после продолжает, — ах, да, я стал работать в чем—то на подобии борделя. возраст никого не смущал, а отсутствие документов только все упрощало. так я стал... проститутом? мне хватало на дом, еду и жизнь в общем, даже с излишком, но я копил, чтобы... суметь уйти оттуда. к сожалению, я слишком привык к данной деятельности, при всей отвратительности ситуации, периодически казалось, что мне даже нравится это... вспоминать жутко. даже после того, как я ушел, все, что я умел это... секс. поэтому об этой деятельности и думал, но не в таком виде... мне уже было восемнадцать, поэтому документы, дом, все это было официально, а так же... это немого развязало руки, поэтому стал чаще пить и курить. веб—кам и параллельно старался найти себе пару. находил, но как—то... от проституции по ощущениям отличалось не сильно, а то и хуже. постепенно становился старше, увереннее, ну и понял, что стоит знать себе цену в адекватном понятии. переехал сюда и пытался устроить что—то более менее здорово, паралельно подрабатывая где—нибудь, но все же основной заработок... эфиры. лечился у психиатров, рассказывая волнующие крупицы моей биографии, так мне... поставили депресиию клиническую и гиперсексуальность, лечился медикаментозно, поэтому сейчас в разы лучше себя контролирую, но образ жизни остался тем же... а потом встретил тебя, конец. это, конечно, крайне вкратце, учитывая, что тут лет 7 моей жизни, но рассказал именно то, о чем шел разговор. — ты так легко говоришь об этом, будто это не... ад, — дилюк утирает слезы, сильнее жмясь к парню. — напомню, что пару часов назад я бился в истерике, но года два назад я бы это не рассказал вообще. в любом случае... я стараюсь воспринимать это как опыт, пусть и болезненный, сейчас все хорошо. — я не знаю, что сказать, но мне снова хочется плакать... мне так ужасно жаль, я даже и предположить не мог, что все...так. подобные сюжеты казались мне абсолютно нереальными... — к огромному сожалению — нет. средний возраст вовлечения в проституцию тринадцать лет, а мне хоть около шестнадцати было. конечно... мне не забыть все это так просто, но я хочу идти вперёд и хочу, чтобы это было с тобой. — я тоже этого хочу, — рагнвиндр шепчет, все ещё шмыгая носом. — архонты, ахах, кто знал, что я искал себе пару не в той возрастной категории... — кто знал, что я вообще не о том поле думал... — я тебя обожаю, — альберих валит парня на спину, надвисая сверху, а после целует, слегка покусывая чужие губы. дилюк шумно выдыхает, не ожидая такой резкости, но после отвечает, сам прижимаясь к старшему. отстраняясь, кэйя вздыхает, а рагнвиндр шепчет, отводя взгляд: — я почти забыл, что ты так тактилен, особенно после чего—то эмоционального... — прости—прости, я слишком люблю тебя... — а я не говорил, что против. — ах ты... синеволосый наклоняется, кусая парня за шею, а рагнвиндр смущенно мычит, сквозь полуприкрытые глаза хватая альбериха за руки, а после переворачивается, за счёт физической силы оказываясь сверху. кэйя с улыбкой смотрит на дилюка, чувствуя, что его запястья крепко держат, даже спустя пару слабых попыток движения, а после говорит полушепотом: — знаешь, ты единственный в моей жизни, кому я действительно верю и чувствую себя в безопасности, даже учитывая, что ты сильнее, и я не могу вырваться. удивление в алых глазах моментально сменилось на любовный взгляд, а хватка стала слабее на интуитивном уровне. — самое трогательное признание в любви, которое я слышал. я тоже тебя люблю. оба парня раздаются смехом, а после целуются, не скрывая своих чувств. радость от нахождения друг с другом было сложно описать, сложнее только глубину их чувств. — к слову, мы забыли про чай, часа так три назад...