Подарок Сатаны

-Азазелло! – зычно крикнул Сатана, и его вопль затмил бы даже Иерихонские трубы, звуки которых показались бы сейчас лишь жалким кошачьим мяуканьем. Азик весь сжался, скукожился и мечтал лишь только об одном - чтобы под ним разверзнулся мраморный пол Владыкиных чертогов, и что бы он, Азик, со свистом улетел бы прямо в Преисподнюю. Там сейчас и то не так будет жарко, он-то знал. Ведь если Великий-и-Ужасный величал его полным именем – Азазель, Азазелло – и то, и другое из уст Сатаны звучало премерзко – то значит кабзда стояла уже прямо на самом пороге. -Я… я прогневал Вас сегодня даже сильнее обычного, Мессир? – жалобно пробормотал Азик, продолжая с интересом разглядывать шнурки своих брендовых кроссовок. Смотреть на Сатану ему сейчас совсем не хотелось. Ну вот прям нисколечко. -Что глаза свои бесстыжие прячешь? – разъяренный Вельзевульченко – ни как-нибудь, а прям по паспорту, ёбтеж! -подскочил к несчастному и привычным, отточенным за века движением руки, приподнял его голову за подбородок: -Ты Ангел смерти, Азазелло, в рот тебя конём, или чайка раскайфованная?! -А.. ангел, конечно, мессир! – шумно сглотнул Азазель, возжелав провалиться в Преисподнюю еще сильнее. – С..смерти! Как Вам будет угодно, Мессир! -Мне угодно, что бы ты мои поручения исправно выполнял, а не только кривлялся в своих богомерзких тиктоках! – Владыка Ада отпустил подбородок своего подчиненного, убедившись, что бедолага достаточно напуган и впечатлен, и вернулся в свое роскошное кресло. К нему подбежал забавный лопоухий песик, которого Сатана беспардонно умыкнул у «блудницы Софии» и, от нехуя делать, недавно научил говорить. -Правда, Бусик? – почесал он за ушком собачку. -Азик – дурак! – радостно отозвалась псинка. -Еще какой! – одобрительно кивнул Вельзевульченко. – Пойди-ка ему на кроссовок написай. -Мессир, но они целое состояние стоят! – чуть не плача, воздел руки к небесам Азик. -Да похуй, они тебе все равно скоро не понадобятся! – Сатана ухмыльнулся, сунул в рот толстенную сигару, больше смахивающую на кабачок или огурец-переросток, и, с наслаждением выпуская изо рта плотные кольца дыма, продолжил: - Ну а теперь без шуток, Азазель. Азик шмыгнул носом и сто пятьдесят пять раз пожалел о том, что он бессмертный. -Почему баба на сером Опеле до сих пор жива? Мне за ее смерть еще неделю назад жертву принесли! -Но, Мессир! – Азик оторвался от созерцания шнурков и теперь, с не меньшим интересом, разглядывал свои, покрытые черным лаком, ногти. -Но, Месси-ир! – кривляясь, передразнил его Сатана. – Я весь, внимание, Азазель! -Я так не могу! – собравшись с духом, пробормотал Азик. – Она же ничего плохого не сделала; подумаешь, в кафе с мужем подруги посидела, а та и приревновала сразу! И сразу прям – убить! А у этой, на Опеле, двое детей, между прочим! -Да хоть пятеро, тебя оно ебёт? -Ебёт! – Азик робко поднял глаза на своего начальника и повелителя. – Ладно бы там абьюзера какого тупого грохнуть, который жену со света сживает или педофила, который… -Ой, всё! С меня хватит, короче! – хлопнул ладонью по столу Сатана. Бусик от неожиданности подпрыгнул, испуганно тявкнул: «кабзда»!! и благополучно смылся в другую комнату. От греха, как говорится, подальше. -Значит отказываешься это поручение выполнять? – чуть не прожег разгневанный Мессир дыру в Азике, не сводя с него своих сатанинских очей. -Значит отказываюсь, - тихо проговорил тиктокер. –Можете меня покарать, если на то будет Ваша Адская воля, - еще тише добавил он. -О, еще как могу! – плотоядно облизнулся Сатана и хлопнул в ладоши с радостным возгласом: - Вот-те, на-те, хуй в томате! Был у нас мальчик-красавчик, а тепе-еерь… Азик, не успев толком ничего понять, обнаружил себя уже сидящим на холодном мраморе – не удержался на неожиданно выросших копытах. Хвост нервно вилял из стороны в сторону, как у рассерженного кота, с рогов стекали крупные капли пота. -Ну прелесть же, а! – довольно прицокнул языком Сатана. – Вот так и будешь теперь ходить, пока не одумаешься! Давай, подбирай свои брендовые кроссовки и скачи отсюда на хуй. Да осторожнее – мрамор мне не поцарапай! «Чтоб ты сдох!!» - мысленно проговорил Азик, подхватив с пола кроссовки, и со всех ног копыт бросился прочь. -Ну я же бессмертный, ёбик ты стоеросовый! – коротко хохотнул ему вслед Владыка.