Доктор страдает, его заставляют

Он заволновался. Обычно Доктор не успевал вылечить больных Поветрием, потому что Маска прерывал работу. Однако сейчас, в это нарушение условий содержаний, прошло достаточное количество времени, а друг так и не появился. Это напрягало. Он не успел осознать, как привык к постоянным встречам, творчеству в виде подарков, пускай и не совсем понятному для него. Неужели Маска опять вернулся к планам с побегом и что-то продумывал, искал? Нет, точно бы предупредил. Доктор перевёл взгляд ниже, на собственные руки, покрытые чужой кровью, а после на скальпель и мертвеца. Собраться с силами не получалось. У него была великая цель — избавить мир от болезни, она требовала крайней собранности, терпения!.. Однако великое дурачьё под боком у него тоже было. Да простит Чёрный Лорд за такие мысли. И бросить всё, как раньше, погрузиться полностью в работу с пациентами — не получалось. Он скучал. Для такого простого признания потребовалось аж полгода. Столько времени прошло с последних нарушений условий содержания. Доктор тяжело выдохнул, понимая, что работа отменялась. Лишь ненадолго. Просто, чтобы убедиться. Потом, конечно же, сразу за лечение! Он встал, сложил инструменты в сумку и двинулся вперёд по безграничным коридорам Фонда. На удивление долго искать не пришлось. Буквально за поворотом он наткнулся на носителя Маски в оранжевой форме. Рядом валялись трупы таких же расходников. Друг неподвижно лежал на полу, рассматривая серый потолок. Даже не обернулся, когда Доктор подошёл ближе и наклонился. Чёрные слёзы стекали быстрее обычного, и это было крайне непривычно наблюдать. — Что с вами, друг мой? — с сомнением спросил Доктор, подавляя в себе странное желание дотронуться до белого фарфора. Если б он не знал Маску, точно подумал, что объект дремал. Уж настолько безжизненной выглядела данная картина. — Я в печали, — равнодушным голосом ответил Маска. И правда. — Случилось что-то серьёзное? — он окончательно присел рядом. Не в манере друга расстраиваться по пустякам. — Я ранен в самое сердце! — трагично вскликнул Маска, подскакивая с места и хватая Доктора за руку. От столь резких действий он опешил, недоумённо вглядываясь в опечаленное лицо напротив. — Не быть мне музыкантом. В этом унылом месте нет подходящих инструментов. Я прочитал про один объект — чудесная скрипка, но она играет хорошо лишь в паре с чем-то! Доктор взял слова обратно. Лучше бы продолжал работать, ей-богу. — Вы хотели увлечься музыкой? — поинтересовался Доктор, аккуратно вытаскивая запястье. — Я хочу заниматься музыкой, мой дорогой, но в этом месте — всё против меня, — Маска лёг обратно на пол. Как драматично… Он не знал, что делать, да и ободрить не получилось бы. Фонд — не театр или концертный зал. — И в голове песня заела, как сломанная пластинка. Людские песни такие бессмысленные! — обречённо выдохнул Маска. — Но липнут как… — Я думаю, вам надо встать и не позориться, — Доктор устало потёр переносицу. И причём здесь музыка, если до это было рисование? Он долго всматривался в чёрные прорези, пытаясь убедить Маску наконец прекратить драму, но носитель не двигался. — Если ты так считаешь, то я не желаю тебя видеть, — фыркнул друг, переворачиваясь на бок. — Уходите, бесчувственный Доктор. У меня трагедия. Доктор ошеломлённо открыл рот, впервые встречаясь с подобными выражениями в свой адрес. Как это понимать?! Он сюда пришёл, а его обратно отправили? После того, как Доктор перешагнул через себя и отвлёкся от Поветрия? Неслыханное неуважение. — Вы крайне жестоки по отношению к моему ранимому сердцу, Доктор, — недовольно пробурчал Маска. Ранимое?! Ещё и на «вы» перешёл?! Да что происходило? Раньше Чёрный Лорд, конечно, к нему так обращался, но после Алагадды прекратил, а сейчас… Доктор прокашлялся, быстро взяв себя в руки. Спокойствие. Он застал чуму, так что неожиданный приступ сентиментальности и ранимости собеседника — не беда. Не страшнее пандемии. — Я понимаю вас, но слезами горю не поможешь, — Доктор едва коснулся плеча носителя Маски, словно тот мог почувствовать ободряющий жест. — Мы не виделись так долго, глупо устраивать скандалы прямо сейчас. Он почти не узнавал собственные слова, настолько противно-нежными они звучали, настолько сжимали сердце, но принесли свои плоды. Маска слегка обернулся, пересекаясь взглядом с голубыми глазами, словно пытался понять серьёзны ли намерения Доктора, а после медленно и отчётливо произнёс: — Спойте со мной. Второй раз Доктор брал свои слова назад. Теперь хотелось закричать. — Я не знаю текст, — попытался оправдаться он, возвращая руки обратно и сжимая ткань чёрного балахона. — И достаточно плохо пою. Мне будет стыдно перед вами. — В моих словах будет подсказка, лживый Доктор, — Маска словно видел насквозь всю его суть, выворачивал наизнанку мысли. Насколько умелым нужно быть, чтобы знать всё о человеке, но вести себя, основываясь лишь на информацию, которую рассказал сам человек? Знать всю книгу вдоль и поперёк, но не рассказывать сюжет. Это ведь грубо. Он неожиданно понял — ему не нравилось, когда к нему обращались на «Доктор». Кто угодно, но не бывший Чёрный Лорд. Это звучало… — Тогда вы встанете с пола? — скептично спросил он. — Как споёте. Непривычно. Холод в голосе обжигал сильнее, чем раскалённый металл. Доктор шумно вздохнул и осмотрелся — три трупа и Маска. Превосходная публика. А теперь он говорил сарказмом, прямо как друг. Ещё лучше. — Я вас настолько обидел? — прямо спросил Доктор. Абсолютное унижение! — А у вас проблемы со слухом? — язвительно заметил Маска. Доктор сжал пальцы в кулак, проклиная собственное упорство и странные чувства. — Говорите текст. Да что ж такое! Стыдоба то какая! — I say disco, you say party, — Маска показал пальцем сначала на себя, а после на непонимающего Доктора. — Disco! Disco! Последующая тишина говорила о том, что настала очередь его партии. — Party…party? — неуверенно произнёс Доктор. Он не был уверен в правильности текста. — С эмоциями! — друг присел, вскидывая руки к верху. — I say disco, you say party. Disco! Disco! Глупость. Чем они занимались? Фонд увидит — на смех поднимет, переименуют в «Доктора Вечеринку» и «Маску Диско». Какой ужас! — Party! Party! — постарался пропеть Доктор, но звучало…словно коза померла в горах. Возможно, стоило начать молить, потому что это выходило за рамки допустимого. Или бросить всё и с гордостью уйти. Сохранить остатки приличия. Но он зашёл слишком далеко. — Ладно, замолчите, неспособный Доктор. Вы отвратительно поёте, — Маска наклонился, чтобы обхватить возмущённое лицо человека и опустить нелепо длинный клюв вниз. Доктор мгновенно вывернулся, закрывая лицо руками. — Я знаю! Не мучайте меня, прошу! Это было самой настоящей пыткой. — Я услышал достаточно, чтобы понять — из над двоих мучаюсь лишь я, — за следующие секунды Маска элегантно встал, поправляя оранжевую форму, и посмотрел невероятно важным взглядом на Доктора, протягивая руку. — Идёмте. Он уставился на раскрытую ладонь, а после неуверенно её принял, вставая на ноги. Он поднял труп с колен своим пением, но стоило ли оно того? Между ними всё ещё ощущалось напряжение. Доктор следовал за Маской, что без особо энтузиазма рассказывал обо всём: о других объектах, учёных. Словно обиделся, хотя он и так сделал всё возможное, чтобы извиниться — спел чушь на глазах друга. — Мой обыкновенный Доктор, я тут подумал… «Обыкновенный»? Он что, название растения? Доктор Обыкновенный? Взращённый в садах Алагадды самим Чёрным Лордом? — Хватит меня так называть, — устало перебил он. — Ой, надо же! — поддельно удивился Маска. — Как же мне вас называть, если не Доктор? Вы самый настоящий врач, хоть и со специфичными методами лечения! Над ним откровенно издевались, пытались поддеть странными кличками и придраться к медицинскому ремеслу! — Как…раньше, наверное, — он отвернулся, не в силах объяснить, что именно имел в виду. — Мне кажется я отморозил себе голову. Подскажите, что было раньше? Я звал вас как-то по-особенному? — Маска наклонился набок, словно пытаясь вспомнить что же он там говорил. Хотя всё прекрасно помнил! — Вы говорили…радость моя, — сердце застучало как бешеное. Доктор готовился к его полной остановке. Это конец. Он чувствовал, что горел в ярком пламени стыда. Щёки так точно пылали, а одежда явно не спасала. Почему приходилось выбирать между сладкими обращениями и названиями каких-то садовых растений? За буквально пару часов он испытал все оттенки смущения. Точно рекорд. Спасло бы родное имя ситуацию — неизвестно, скорее нет, и от этого становилось крайне безнадёжно. — Вы моя радость? — Маска недоумённо приложил к груди руки и замер. — Мне казалось, вы моя любовь. Но думаю, я смогу смириться… — Перестаньте, — почти жалобно проговорил Доктор. — Мне нехорошо и неловко. Имейте же сострадание. Маска смотрел долго, даже чересчур, по-садистски наслаждаясь такими искренними эмоциями. Он пытался отвернуться, но попросту не смог — погиб в душе, достиг своего пика и мысленно отправился куда-то в небытие. Наверное, в небеса. Хотя тело всё ещё существовало. К сожалению. Именно тогда Маска решил, что с Доктора хватит мучений. — Та песня меня бесит, — внезапно сказал друг. — Один из учёных постоянно слушал её в голове. — Вы могли не читать мысли, — заметил Доктор, с облечением выдыхая. Ему совершенно не нравилась прежняя тема разговора, но возвращаться к странной песне было не лучше. — Свет души моей, я не могу не читать мысли, когда мне нравится песня! — Но вы же сказали… — Парадокс! Маска топнул ногой, разводя руки в стороны. — Я готов в рабство Жёлтому Лорду отдаться на месяц, лишь бы забыть это… Disco! Disco! Party! Party! Я предчувствую мой глаз скоро начнёт дёргаться вопреки всему. Там ещё мотив такой… — друг раздражённо схватился за голову. — Бестолковая современная музыка! Орудие пыток! Доктор усмехнулся. — Значит, идея с музыкой отменяется? Всё же стоило признать — рисование у друга получалось гораздо лучше. Может к счастью, что музыкальных инструментов в Фонде не наблюдалось. — Да, но я тебе ещё кое-что не рассказал. Брейк Данс. Я подаюсь в танцоры! — Маска подошёл ближе и приобнял плечи Доктора, гордо смотря в голубые глаза. — Это не развратный танец? Он прекрасно помнил тот рисунок, показанный ранее, и заранее приготовился к худшему. — Смешной! Крутиться надо. — По типу вальса? — с сомнением переспросил Доктор. — На голове! — На голове крутиться? Он ничего не понимал. — Можно и так сказать, — задумчиво ответил Маска. — Разберёмся на месте, пошли. С этими словами его потянули в сторону ближайшего офиса. — Меня ждёт работа, — решил возразить Доктор, упираясь. — Она тебя ждала и не дождалась, друг мой. Ты же пошёл меня искать, забыл? Пора бы признать, что ты хочешь мен…со мной время проводить, — быстро поправился Маска. Сердце птахи ещё важно. — Потом займёшься лечением. Отрицать бессмысленно, но соглашаться — позорно. Доктор крепче обхватил чужую руку, еле поспевая за Маской. Какой же он глупый врач в самом деле. Тратил время на ерунду, вместо того чтобы спасать жизни людей. — Ты спасаешь мою жизнь, любовь моя, от беспроглядной тоски, а это — не ерунда, — невзначай обронил Маска, тут же сворачивая за поворот, чтобы Доктор не успел тщательно обдумать слова. — Прошу простить, что вы сказали? — переспросил он. — Ничего такого, солнце. Просто мысли вслух.