Доктор страдает, его заставляют

Это не…офис. Посередине стоял широкий диван, а перед ним — стол, по бокам стен странные приборы с напитками и едой. Столы, в отличие от увиденных ранее, не были забиты вдоволь хламом и рабочими бумагами. Доктор удивился, ведь ранее не наблюдал такого спокойного, умиротворённого места, которое, вероятно, становилось небольшим убежищем для уставших учёных в обычное время. — Комната отдыха, — объяснил Маска, проходя дальше. — Немного соврал насчёт офиса, не хотел портить сюрприз. Он здесь никогда не был, удивительно. Насколько на самом деле огромный Фонд? — Какой именно сюрприз вы хотели показать? — уточнил Доктор. Глаза зацепились за одинокий листок. Очередной рисунок? Маска обернулся, встречаясь с непонимающим взглядом, а после провёл по поверхности стола пальцами. — Сыграем в крайне любопытную игру, радость моя. Друг обхватил листок и ловко поднял его в воздух, демонстрируя странный чертёж. Маленькие квадраты, некоторые — закрашены кровью, другие же чернилами ручки. Они образовывали небольшую цепь с чётко обозначенным началом и концом и отдалённо напоминали шахматы. — Называется «настолка», мною разработанная и нарисованная, — гордо сообщил Маска, будто это повод для похвалы. Доктор присмотрелся, совершенно не понимая, что из этого являлось развлечением. — Правила объясню, садись, — приказал Маска, жестом указывая на диван. Он видел, как друг отправился к другому столу, но сам двигаться не спешил. Нехорошее предчувствие не желало проходить и лишь усилилось, когда в руках Маски появилось два глаза, пять человеческих пальцев и…почти оригами. Едва ли это нормальный набор для игры. Бумажные фигуры вышли чересчур похожими на них самих — чумной доктор и маска комедианта. Обе стояли на небольших подставках. Он не сразу понял, что восхищался, ведь друг объединил в своём творчестве и рисование, и бумажное рукоделие. Ему вдруг резко захотелось увидеть, как справился бы Маска с древесным ремеслом. Шедевр. У него бы получилось настоящее произведение искусства. И Доктор догадывался, что первой подделкой — будет он сам. Сделанный из самого драгоценного и редкого дерева. Бережно хранимый и оберегаемый. Спрятанный от лишних глаз на полке в личных покоях, чтобы ни одна душа не смогла навредить ему. Он рвано вздохнул, и это не осталось без внимания. — Любовь моя, я понимаю, что безумно красив, но чтоб настолько засматриваться? — с издёвкой спросил Маска. — Я не… — Доктор замялся, неловко поправляя капюшон. — Зачем нужны столь странные приспособления? И о чём он только думал? Он старался не отводить взгляд, когда Маска долго и пронзительно посмотрел на него, но не выдержал и смущённо отвернулся. Его мысли прочитали. Теперь Маска горы свернёт, но выйдет из Фонда и сделает фигурку Доктора из дерева. Постыдное действие, определённо! Но он соврёт, если скажет, что не заинтересовался этим. — Пойдем. Маска направился в сторону дивана, держа в руках «необычный набор для игры», разложил части на столе. Доктор проследовал за ним, аккуратно садясь рядом, а после наблюдал, как друг бережно раскладывал фигуры на бумагу. — Итак, это игровое поле, — Маска махнул в сторону листка. — Нужно передвигать по нему фигуры. От начала до конца, — в подтверждении слов тот провёл ломаную линию по клеткам. Доктор нахмурился и кивнул. Он понимал, что от правил зависела его жизнь. Буквально. Если не понять их, то неизвестно в какой момент Маска мог перевернуть ситуацию в свою пользу, ссылаясь на придуманные им правила. — Внимательно слушаешь, милый мой. Это хорошо. В любом случае ход совершается по очереди, кидаем глазные яблоки. Какой стороной упадёт — столько шагов делаешь. Разве не славно? Он скептично оглянул два зрительных аппарата, отмечая, что радужка была разных цветов, а после хмуро поднял голову на Маску. Получается два глаза от разных людей? Расчётливо. — Один цвет — скучно, — вздохнул друг, отвечая на молчаливый вопрос Доктора и подпирая подбородок. — А так любуемся карим и зелёным цветом. Красота! — Оригинально. Жёлтому Лорду определённо понравилась бы ваша идея, — хмыкнул он. — Не смей! — Маска приложил мертвецки холодные пальцы к губам Доктора, заставляя того замолчать. — Никакого Жёлтого Лорда сейчас, — с угрозой добавил тот, и Доктор медленно кивнул отстраняясь. Всё-таки странные между Лордами отношения. Вроде цель — одна, а каждый сам по себе. Без упоминания, что Жёлтый Лорд и Красный Лорд вообще не подходили на такой титул в силу нелепых характеров, безусловно. Ненависть и веселье, когда дело касалось правления? Глупость. — Учту, — он прокашлялся, вновь устремляя взгляд на вырванные глаза. Создавалось чувство, что выбрать в качестве игральной кости можно было что угодно, а значит, был подвох. Доктор догадывался, что дело в форме. Больше шансов, что упадёт радужкой вниз. Возможно, чтобы не пропустить ни одной клетки? Ведь некоторые были раскрашены в красный и синий и явно что-то означали. — Радужка вниз — один шаг, вверх — два шага, — хитро сказал друг. Точно подвох. — Но ты не подумай, что мне просто поиграть захотелось, — Маска в один момент стал серьёзным и наклонился вперёд, снижая громкость голоса до таинственного шёпота. — Мне кое-что нужно от тебя, радость моя. Доктор нахмурился, когда чужие пальцы прошлись на длинному клюву, а после потянули на себя, чтобы встретиться с голубыми глазами. — Оказывается, в нынешнее время появилось много танцев: брейк данс, тверк. Это когда в танце участвуют мышцы ягодиц и бёдер, интересно, правда? Доктор видел, как в пустых прорезях вспыхнули фиолетовые огни, и непроизвольно замер. — Я хочу от тебя танец. Всего один. Не так уж сложно, любовь моя? Маска приблизился почти вплотную, и Доктор облокотился на край дивана, проклиная его прочность. — Ты утолишь мой интерес? А может самый настоящий голод, — задумчиво произнёс Маска, начиная выводить круги на теле Доктора. — Я так хочу увидеть, как ты двигаешься, дорогой. Хороните его на месте. Можно без гроба. — Что за танец? — невозмутимо произнёс Доктор, ощущая, как сдерживаться становилось всё сложнее. Как же хотелось по-глупому засмеяться. Он умел танцевать ровно также, как и петь! Абсолютно никак. Разве что вальс. И то, в последний раз Доктор практиковался в Алагадде. А с тех пор прошло слишком много времени, он сомневался, что позорно не грохнется на пол на глазах у друга. — Не могу сказать, — хитро ответил Маска, отстраняясь. — Если ты попадёшь на одну из красных клеток — станцуешь, а я с трепетом понаблюдаю. — Я боюсь, что вас разочарую, — горько усмехнулся Доктор. Он опустил глаза вниз, на руки в перчатках, и тяжко вздохнул, а после почувствовал, как подбородок обхватывают в ободряющем жесте и вновь поднимают вверх. — С моей стороны, если я попаду на одну из синих клеток, тебе достанется палец. Соберёшь пять штук — я выполню твоё желание, — мягко сообщил Маска, наблюдая, как в голубых глазах появилась надежда. Можно загадать, что угодно? Например, попросить не отвлекать одно нарушений содержания, чтобы плотно заняться лечением Поветрия? Нет, Доктор с потрохами выдал себя, когда потратил время и пришёл за Маской. Да ещё и спел с ним. Стереть ему память? Уже лучше. Маска, скорее всего, смог бы это обеспечить. Если он забудет, что предпочёл безделье выполнению великой цели — хотя бы на душе станет спокойнее. Но стоило позаботиться в первую очередь о танце. Как там говорил Маска? «Движения ягодицами? Крутиться на голове?». Доктор точно не собирался это выполнять. — Могу я выбрать танец? — скептично спросил он. — Тогда это нарушит моё желание, дорогой. — Тогда я настаиваю, чтобы это был парный танец, — уверенно продолжил Доктор. — Это условие. Вы ведь сохраните право выбора. Вряд ли человечество изобрело больше, чем вальс и его ответвления. А это не так плохо. Маска же, казалось, не ожидал такого ответа и задумался. Доктор мысленно улыбнулся, наблюдая за другом, что пытался найти иной вариант, чтобы остаться при своём, но в итоге сдался. — Хорошо, — Маска отпустил подбородок Доктора и обернулся к столу. — Начнём же, радость моя? Но выиграю я, не надейся попасть на синие клетки. Слова прозвучали с настоящим азартом. Настолько, что Доктору захотелось по-настоящему выиграть. Он знал, что главное не наткнуться на красные квадраты. Но позволят ли ему обойти их? …Не позволили. В нужный момент, когда нужно было кинуть два глаза радужкой вверх, Маска как бы «случайно» решил потрогать Доктора за руку. Точнее, хлопнуть по плечу со словами: «Неожиданный факт! Твои глаза самые красивые!». Он опешил лишь на мгновение, даже не сумев сообразить, что к чему. Глазные яблоки мигом выпали из рук. Он успел поймать лишь одно, другое упало зрачком вниз. Ему предстояло сделать один шаг вперёд…прямо на кровавую клетку. — Это нечестно! — возразил Доктор. Возмущению не было предела. — Я имею право перебросить. — Нет. — Вы отвлекли меня! — Разве? — как ни в чём небывало ответил Маска. — Голубые глаза моей любви заставили меня сотворить глупость! Каюсь! Тот трагично извинялся, но это обман! Он видел эту хитрую улыбку сквозь безжизненный фарфор! И телепатия не нужна, когда сущность напротив так и искрилась яростной ложью! — Вы обвинили мои глаза в моей же ошибке?! — Да, вполне. Доктор открыл рот, набирая воздух в грудь, и вновь закрыл его, изумлённо смотря на наглого Маску, что непринуждённо пожал плечами. — Ой, так ты на красную клетку попал! Как неловко то… — друг словно только заметил всю сложившуюся ситуацию — удивлённо прикрыл рот, не меняя опечаленного лица. — Мне так жаль, моя любовь! Нам придётся танцевать. И почему это желание Маски нужно было исполнить с одной клетки, а желание Доктора аж с пяти синих? Это абсолютно неправильно! Он сжал пальцы в кулак так сильно, что раздался хруст суставов на всю комнату. Зло глянул пронзительными голубыми глазами, а после отчеканил, скрипя зубами: — Придётся. Это война. Он соберёт пальцы. Если потребуется — вырвет из носителя Маски со словами: «Неожиданный факт! Пальцы — очень чувствительная часть тела, но не для вас. У вас нет тела, да и капли уважения ко мне тоже». А потом отдавит все ноги во время танца. Спокойствие. Доктор глубоко выдохнул. Он отличался хладнокровностью разума. Какой он врач, если прямо сейчас выйдет из себя? Нужна аккуратность, правильный подход — сесть подальше, кидать поближе, не сводить взгляд с безумца и шипеть на всё, если потребуется. Тактика удалась. Он победоносно переставил фигурку чумного доктора на последнюю закрашенную синей ручкой клетку и забрал пятый окровавленный палец себе. Так странно — радоваться, что у тебя в руках чья-то часть тела. Но оно того стоило. Маска разочарованно цокнул, уныло скатываясь по дивану. Доктору пришлось подвинуться, чтобы на него не сложили ноги. — Я тебе не говорил, радость моя, но у меня и в мыслях не было танцевать брейк данс или тверк, а особенно тебя принуждать. Доктор широко раскрыл глаза. — Но вы же сказали… — Вынужден признать, — Маска сделал трагичную паузу. — Это слишком для меня…да и какой в этом смысл? Я крутанусь — у меня голова отвалится! — тот возмущённо вскинул руки к потолку. — Мне не понравилось, что я увидел. Нет, не исключаю, что есть действительно увлекательные танцы современности, но — нет. Не сегодня! Удивительно. Доктор думал, что Маска на всё новое соглашался, не важно насколько вульгарно оно выглядело. Выходит, что друг всё же сохранял остатки разума, раз понимал, что крутиться посреди Фонда на разъедающейся голове — плохая идея, а заставлять Доктора шевелить ягодицами в знак поддержки — ещё ужаснее. — Но раз идёт разговор о выборе, то я бы хотел станцевать болеро. Испанский танец. Гораздо медленнее, чем вальс. Более спокойный, чем танго, но очень чувственный, страстный. Доктору не приходилось встречаться с ним вживую, лишь на картинах, но он слышал, как сложно его исполнить — огромную роль играло безграничное доверие партнёру. — Сдержанный, но полный чувств. Я считаю это превосходное описание наших отношений, любовь моя. — Вы крайне неспокойны в последнее время, чтобы так говорить, — тонко заметил Доктор. — Ты в этом виноват. Не представляешь каких усилий мне стоит молчание, когда рядом ты, — любовно выдохнул Маска, вновь засматриваясь на скрытое за тёмной одеждой лицо. — Такой прекрасный в своём стеснении и глупой уверенности во всём… Маска медленно поднялся на ноги, а после протянул Доктору руку. — Позволишь пригласить на танец, радость моя? — вопрос больше риторический. Конечно. Даже если он бы не проиграл. Он обхватил ладонь, позволяя аккуратным движением себя поднять, и оказался на одном уровне с носителем Маски. Взглянул голубыми глазами на едва вспыхивающие фиолетовые огни и положил руки на участки плеч, непокрытые коррозией. Ощутил, как талию уверенно приобняли, прижимая ближе к себе, а свободную руку перехватили, переплетая пальцы. Доктор смущённо ахнул, наблюдая за столь мягким и неожиданным жестом, и удивлённо поднял голову. — Наклонись чуть назад, дорогой, — тихо прошептал Маска, от чего по телу непроизвольно пробежали мурашки. — Ты чересчур напряжён. — Потеряю равновесие, — нахмурился Доктор. — Ты не доверяешь мне? — с ноткой грусти раздалось в ответ. Отклониться в спине — полностью признать ведомую роль и отдать контроль партнёру. Вряд ли Доктор успеет среагировать, если Маска решит отпустить его. Нелепо упадёт прямиком на пол. Однако он понимал, что шанс такого равнялся нулю. С тех пор, как он появился в Алагадде и встретил Чёрного Лорда, его не отпускали и никогда не отпустят. Больше нет. — Доверяю, — произнёс Доктор. Он прогнулся в талии, наклоняясь достаточно, чтобы опереться лишь на крепко держащие руки Маски, и не переставал смотреть вперёд. Его повели по небольшой комнате приставными скользящими шагами. Расстояния между ними оказалось критически мало, и чтобы убрать нелепо длинный клюв, Доктору пришлось незначительно поднять голову, обнажая шею. Это было рискованно. Он знал, как Маска любил, неподдельно обожал проводить холодными пальцами по выделяющимся на бледной коже артериям и венам. Даже спрятанные за тёмной одеждой они постоянно манили — являлись источником и началом жизни, могли легко и жестоко привести Доктора к смерти. Достаточно провести чем-то острым или попросту вырвать их, а может — сжать руки на шее, пока кислород окончательно не исчезнет. Маска не желал убивать Доктора, но ему нравился контроль. Такой незначительный и вместе с тем безусловно важный. В свою очередь Доктор не был против, когда чужие руки в очередной раз проводили по шее. Он неосознанно задерживал дыхание и громко выдыхал, когда всё прекращалось, словно окунался в нечто горячее, что не мог толком объяснить. — С огнём играешь, дорогой, — предупреждающе сказал Маска. — А вы хотите получить клювом в… — Я хочу, чтоб ты двигал бёдрами. Его резко потянули в сторону, прерывая на полуслове. Несмотря на медленный ритм, Маска совершал достаточно телодвижений, чтобы начать самому путаться в ногах и едва успевать отступить в нужный момент. Доктор быстро осознал, что проще всего — и не пытаться. Позволить Маске управлять каждой частью его тела и всеми клетками сосредоточиться на чувствах. Не на разуме, на который он привык надеяться. Впервые рассудительность лишь отвлекала. Когда думаешь, где не так, как красивее поставить ногу — совершаешь больше ошибок, чем должен. Но музыки действительно не хватало. Доктор ориентировался лишь на внутреннюю интуицию и отбиваемый обувью ритм. — Заведи руку. Он не сразу понял смысл фразы, пока не столкнулся с ожидающим взглядом Маски. Доктор расцепил пальцы, а после неловко завёл их за спину, смущаясь от того, как странно выглядел данный жест. Ничего неприличного, но сердце забилось быстрее, когда Маска трепетно провёл тыльной стороной ладони от капюшона до талии, останавливаясь на его руке. Не сжимал запястье, хотя Доктор был уверен, что на него повесили невидимые оковы, а после вновь обхватил ладонь и поднял её выше над головой, заставляя недовольно нахмуриться. — Это излишне. Он позволял Маске совершать все эти действия интуитивно, потому что искренне доверял, чувствовал себя в…безопасности. Насколько можно было ощущать подобное в стенах с невероятно опасными объектами. — Не могу не воспользоваться моментом, любовь моя, — посмеялся Маска. Как же откровенно и лично выглядел их танец. Доктор, вероятно, не смог бы сравнить это чувство ни с чем. На последних неслышимых нотах Маска наклонился, удерживая за талию, и опустил Доктора почти до пола с такой элегантностью, что тому оставалось лишь недоумённо замереть, сжимая плечи носителя с огромной силой. Кажется, его спина окончательно сдала сбой, наконец напоминая о болезненных ощущениях, и он недовольно зашипел. — Всё, всё, отпускаю, — насмешливо произнёс Маска, замечая, как испуганно округлились голубые глаза напротив. — Метафорично! Я всё ещё рядом, любовь моя. Маска аккуратно поднял Доктора, убедился в его целостности и сохранности, а после нехотя убрал руки. Доктор облегчённо выдохнул, поворачиваясь в сторону дивана. Прилечь что ли? Всё же столь неожиданные нагрузки не обошли последствия. У него хрустнула спина. — Я… — Доктор опустил голову, а в следующий момент почувствовал ужасную слабость во всём теле. Маска подоспел вовремя и обхватил его плечи, не дожидаясь пока тот упадёт. Доктор был…признателен. У него не осталось сил на сопротивление, особенно когда Маска так мягко размял напряжённые лопатки и любезно усадил на диван. — Как ты так, радость моя? Ходишь по Фонду, бегаешь за больными, а от одного танца со мной устаёшь, — хитро сказал Маска. — Мои пациенты не кружат меня в безумном вальсе по комнате, — устало возразил Доктор. — И правильно! Не желаю ревновать. Краем глаза он заметил, как друг присел рядом и хлопнул по коленям, приглашая прилечь. Что-то ему это напоминало. Ситуацию в Алагадде… — Массаж для птенчика? — с улыбкой спросил друг. «Фирменный массаж от Чёрного Лорда…с укладыванием на лопатки». Он прекрасно помнил, как в один момент Красный Лорд начал истошно вопить прямо перед Послом. Какой-то массаж с откладываемым эффектом, раз ужас наступил не сразу. Доктору тогда было жуть как интересно, как Лорд смог заставить, можно считать, бестелесное существо орать? И почему Красный Лорд вообще согласился раскладываться перед Чёрным Лордом? И почему ему вообще было больно? И как после всего этого удалось обвинить Жёлтого Лорда, что просто мимо проходил, используя самую глупую причину: «никто ведь не жаловался раньше». Ну конечно, он сомневался, что кто-то вообще выживал. — Откажусь, — хмуро ответил Доктор. — Сразу плохое вспоминаешь, а зря! Между прочим, у меня убийственно хорошо получается. — Я чувствую себя…неплохо. Могу и посидеть. Он лгал. — Если приляжешь — я расскажу почему занимался творчеством, любовь моя, — невзначай сказал Маска, вновь хлопая по коленям. Доктор испытывающе долго посмотрел на друга, а затем перевёл взгляд на колени. Его спина так и шептала: «Ложись! Ложись!», пока разум в тщетных попытках пытался придумать причину для отказа. Не получилось. Он слишком устал. — Я прилягу, — словно пытаясь убедить самого себя, сказал Доктор. Он не сводил голубых глаз с Маски, постепенно наклоняясь в его сторону. — Ты уже ложишься, — с насмешкой фыркнул друг, а после коснулся плеча Доктора, слегка надавливая на него. Голова Доктора оказалась на чужих коленях, и это…вызывало напряжение. Он чувствовал себя повинившимся и плаксивым ребёнком, хотя не собирался плакать. Разве что немного. И только в душе. — Итак, я обещал рассказ, — Маска зловеще потёр ладони, а после в нетерпении опустился к щеке Доктора. — Начнём с того, что в моём плане есть брешь — твоя человеческая хрупкость. План по побегу из Фонда, давно ещё обсуждали. Я понял, что не могу провести тебя безопасными маршрутами. Их попросту нет. Пока что. Доктор решил проигнорировать тот факт, что холодные пальцы с щеки скользнули к шее. Он закрыл глаза, ощущая неторопливые поглаживания сквозь ткань, и невольно расслабил плечи. — Не исключаю, что придумаю решение в будущем, но пока остаёмся в Фонде, — Маска пожал плечами, а после с трепетом обхватил лицо Доктора, заставляя посмотреть на себя. — Ведь единственный, кто у меня остался, это ты…моя вечная любовь и радость. — Я не солома, чтобы ломаться от любого дуновения ветра, — нахмурился Доктор. — Ты — соломенное чучело. От ветра может и не сломаешься, но если на тебя наступит огромный ящер! Прости, моя любовь, шансов у тебя мало. Это была чистейшая правда, к огромному сожалению Маски, что не мог людской кровью прорубить выход на свободу. Доктор тоже это понимал, хотя пытался убедить окружающих в своей неуязвимости. Влиял ли так традиционный костюм чумного доктора? Ведь раньше за ним — как за горой. Пока врачи не заболевали. Может примерно так Доктор и думал, в очередной раз предпочитая слоняться по коридорам Фонда в одиночку. — Мне кажется, что я всё ещё ответственен за твою жизнь, — с тоской произнёс Маска. Он вновь ощутил лёгкие касания на шее, на сей раз более беспокойные, неаккуратные и размазанные. Сжимающие до рваного вздоха и быстро соскальзывающие в тот же миг до ключиц. — Вы не Чёрный Лорд, — прохрипел Доктор. — Вам не нужно меня опекать. — Но я всё ещё люблю тебя, разве нет? И переживаю. Маска, казалось, не видел ничего плохого, чтобы оберегать птаху от всевозможных угроз, но Доктору совсем не нравился излишний контроль над собой. Он небрежно смахнул с себя руки. — Творчество, — чётко произнёс он. — Ты хочешь заниматься творчеством? Похвально! — Вы сменили тему. — Какой я ужасный. До него наконец дошло, что друг просто…любил болтать. Понимал, что занавес раскроется, и Доктор облегчённо выдохнет, а потому старался упоминать всё, на что только язык поворачивался. — В общем, я решил разнообразить нашу жизнь в этой унылой коробке! — Маска указал на абсолютно безжизненные, лишённые и капли креативности стены. — Ты так смущался и радовался моим подаркам каждый раз… — Они непонятны. Но приятны. — Кому как. Я читаю мысли, мне всё понятно, — фыркнул Маска. — А тебе, я так смотрю, даже фотографии нынешнего мира не показывают. Там такие дома! Я обязательно всё покажу, когда мы выберемся отсюда, любовь моя. Что-то было в том, чтобы так мирно лежать на чужих коленях, позволить себе закрыть глаза и вытянуть шею, слушать рассказы Маски о настоящем, которое казалось заоблачным, неизвестным миром. Со странностями, определённо, но с изюминкой. Нашлось бы им место в таком огромном пространстве? Доктор хотел думать о хорошем, хотя бы сейчас, когда впереди очередные дни заключения. Он разрешил себе проявить слабость. Не анализировать, не размышлять и не корить себя за пренебрежение долгом хотя бы раз. Подставиться под холодные пальцы, пускай он и не мог в полной мере ощутить прикосновения, дать добро спуститься вниз и очертить талию, без раздражения выслушать все комплименты, а также…разрешить Маске сделать чёртов массаж. Авось переживёт.