содомский грех

23.04.1476 06:49 Болоховская земля Разгар весны, а значит много работы и обрядов для урожая. Например, в начале весны был обряд на хороший урожай, чтобы дождей побольше было. Иначе не выжить бедным жителям этой деревни, нет у них ничего кроме хозяйства. Скоро будет Вальпургиева ночь. Это означает приход весны, также незамужние девушки на жениха себе гадают и в добавок ещё на ведьм охотятся. А их в округе полно. Взяв на плечи коромысло, Елизавета направилась к речке. Нужно воды набрать, как можно больше, и чтобы было попить и поливать. Сегодня многие идут за водой, будто это какая-то традиция ходить по средам за водой. Лиза очень хотела, чтобы она пошла с Христиной. Не одной же этот груз на горбу тащить, да и, тем более, Лиза была уверена, что та составит ей компанию. Добираться до Христины долговато, но по сравнению с тем, куда им нужно будет идти, – это мелочи. Для таких случаев у Лизы есть туфельки на низком каблуке. Хотя, соизволю отметить, что все девушки деревни носили такие туфельки при любом случае. Одежда – очень большая загвоздка, у Лизы мало одежды, но выглядит она довольно хорошо. В данным момент, на Лизе было надето платье, имеющее чёрный корсет, белые, короткие рукава и тёмно-зелёного цвета юбку. А на волосы был надет платок, который завязывался верёвкой на подбородке, но волосы он не закрывал, чёлку и волосы до лопаток было видно. Одному богу известно, почему данную девушку не казнили за цвет волос. Она же потенциальная ведьма. Тем временем, Андрющенко уже шла через каменный мост над рекой, но в неё скидывают отходы, поэтому воду здесь набрать нельзя. Но, благо, подруга Лизы живёт не рядом с этой мусорной рекой, иначе бы дела были плохи. По дороге куча людей здоровается с черноволосой. Все друг друга знают, некоторые передают привет тётке Ольге, а кто-то с самой кареглазой пообщаться хочет. Постукивает своими костяшками по двери, чтобы таким способом подозвать хозяев и встретиться с ожидаемой брюнеткой. Пока чьи-то шаги слышны за дверью, Лиза рассматривает уже знакомую дверь и смотрит на железный номерок, который уже пошатывается. Номер семьдесят пятый скоро станет просто пятым. Также в поле зрения попадает каменный забор, чьи камни уже изучены наизусть. Словно, если нажать на какие-то из этих камней, то откроется что-то не из мира нашего. Но Бог создал, к сожалению или к счастью, только один мир. —Привет, Лиза! Пошли? Нам столько обсудить нужно!—говорила Идея с явным восторгом, ведь почему-то она любила такие «походы», особенно с подругой. —Пошли!—с улыбкой и предвкушением сказала Лиза, поворачиваясь и идя рядом с подругой. Христина довольно культурная, красивая девушка. Но есть у неё один смертный грех – гайбат. Он заключается в осуждении и различных сплетнях в сторону кого-то. Бог велел не судить никого, а она взяла и нарушила закон божий. Лизе по правде тоже было интересно послушать, но если Бога ослушается, то никогда себя не простит, а уж тем более кто-то другой. Сожгут, как грязную ведьму на костре. Идя по горам, если их так можно назвать, Лиза смотрела, смотрела на матушку природу. Как же хорошо, что она родилась именно в это время – думала она. Надеется, никогда не ошпариться, и не умереть в муках. Надеется, что Боженька услышит её слова, услышит молитвы перед сном. Пусть услышит это! Умоляет Лиза каждую ночь. Но природа и вправду расслабляет, и все мысли про муки снимает. Это даже к лучшему. Ведь они совсем не кстати. С коромыслом идти тяжело, особенно в горы. Но делать нечего, ведь незамужняя она. И тингов нету хороших в этой деревушке. А за кого-угодно тут замуж не выходят, мужчин тут воспитывают как можно более мужественно, чтобы невест найти. Ведь, кто не в браке, тот неудачник. Даже жалко таких. Ведь, кто виноват в их характере? —Лизонька, давай отдохнём. Коромысло довольно тяжелое. —говорила Сверчкова с достаточно усталым лицом, немного сгорбивши осанку и сгибая ноги в коленях. В ответ ничего не последовало, лишь то, что Лиза сняла это приспособление с своих плеч и сев на камень, избегая мох. Вокруг деревья сочного зелёного цвета и невероятной высоты. На траве виднеется тропинка вытоптанная, а вокруг иногда встречаются камни, на которых девчата с радостью бы сели. Девушки сидят абсолютно не соблюдая свою осанку, утомились уже. Каждая не хочет этим заниматься, но на старших даже язык не поворачивается сказать что-то против. Даже просто потому, что получить выговор лишний не хочется, терпение не вечное. А уж тем более войти в спор с тётушкой, или как у Христины – матушкой. Подруга всё также всякие разные сплетни рассказывает. И про Ивана, и про Серёжку. Откуда только она знает это всё? Будто дар какой-то, который все сплетни собирает. Но когда шатенка закончила очередной рассказ, девушки принялись снова в путь. Осталось совсем чуть-чуть. Только подняться до конца и пройтись по поляне. Кстати, о ней. Она полна всякий цветов, а если подойти к концу горы, то будет видна вся деревня, даже больше. Будто весь мир будет у тебя на одной ладони. На этой поляне девицы собирали цветы для венков, да и просто красивые они были эти цветы. Домой собирали, делали букеты, чаи, успокаивающие травки, обереги. Что только из них не делали. *** Шаг. Два. Уже виднеется поляна, которая освещается яркими лучами солнца. Тем самым подчёркивая цвет цветов, травы, и бабочек которые летают над цветами. Яркие цвета одновременно режут и радуют глаза. Радует то, что мир такой красивый. И то, что скоро они пойдут домой и не будут гореть под солнцем. Ради отдыха хочется идти быстрее, хочется уже пойти полежать на соломе в конюшне или просто уже перестать ломать себе спину. Уже и речечка виднеется. Красиво стекает куда-то вниз, где чужая земля кроется. Солнце и тут сделало своё дело, красивые переливания лучей на воде дают ей невероятную красоту, которая завораживает всё и всех. Увидев это всё, Лиза ахнула. Эта атмосфера весны так грела душу Лизе, что аж бабочки проскочили в её животе. Счастье её схватило в свой плен. Ну разве это плен? Это курорт скорее. Хочется всегда быть в плену счастья. Никогда не прекращая там находиться. На середине поляны виднелась вся деревушка. Довольно мило наблюдать здания разных строений, которые зависимы только от дохода и статуса человека, или семьи. Какие-то из дерева, а другие из камня. У кого-то два этажа, у кого-то один. У кого-то есть сарай, у кого-то нету. Также виден рынок крыша которого состоит из ткани, а сам рынок это узкая улица. Виднеется тот самый мост рядом с домом Христины и речка, которая ведёт в поля, и в другие мало известные для девушек земли. Уже подходя к реке, можно было увидеть сидящий у реки силуэт. Он явно принадлежал девушке. Платье у неё было белое, с рукавами. Пояс был подчёркнут золотой тканью. С рукав светает такая же. Она же была на верхних краях платья и шла по плечам. Золотая ткань была посередине платья ниже пояса до пола. Эта линия, чем ближе шла к полу, тем больше расширялась. На голове у неё был белый барбетт из-под которого виднелись белые, длинные волосы. Они сверкали на солнце как шёлк, а цвет волос был точно таким же, как лучи солнца. А голубые глаза были такие же, как небо. В них можно было летать. Были также русые, смотрящие вверх, небрежные и неуложенные брови. И шершавые, не обладающие особой пухлостью, одновременно нежного и насыщенного розового цвета губы. Данная особь также усердно наливала воду в ведро, оно было одно и у неё не было коромысла. А лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, глаза были пустыми. —Здравствуй!— почти в один голос сказали барышни. Они были довольно радостными и настрой у них был такой же. Он сохранился даже после долгого и тяжёлого пути, что довольно похвально. Но попытки заговорить с этой девушкой не закончились успехом. Она даже взгляда не кинула на них, будто их совсем нету. Ни одного признака жизни. Будто восковая фигура, которая умеет передвигаться. Подруги переглянулись. Они не смеялись, они просто смотрели на друг друга с лицом, выражающим непонимание. После этого «обмена» эмоциями, они наклонились наливать воду. Они иногда перекидывались парами фраз, а после их разговор сходил на нет. —Христина, ты не знаешь ту девушку которая возле реки была?—говорила Лиза, когда их работа подходила к концу, а напряжение спало. Христина посмотрела на Лизу с лицом «ты не знала?». Почему-то она была уверена, что Лиза знала её. Но, к сожалению или к счастью, это не так. Христина стояла и щёлкала пальцем, это была ее привычка, которая означала, что она что-то забыла. И она смотрела на что-угодно, пытаясь заставить себя вспомнить. —Так это же дочка священника нашего.—через некоторое время ответила Сверчкова, когда уже вспомнила ту самую мысль из всех сплетен которые хранятся у неё в голове. Лиза явно этого не знала. Она вообще не знала, что у него есть дети, она в церковь ходит только ради молитв и свечек, а не узнавать сплетни всей деревни. Для этого у неё есть Христина. Про кого-угодно знает сплетни, вот что за человек такой? —Ещё у неё есть брат и сестра. Я ещё от Дианы, которая сестра её, услышала, что отец их эту девицу хочет монахиней сделать.—говорила шатенка, надевая на свои плечи то, после чего спине понадобиться отлежаться ещё очень долго. Коромысло. Лиза слушая это всё, последовала примеру подруги, и тоже надела коромысло, которое теперь было раза в три тяжелее из-за воды в вёдрах. Андрющенко не понимала, что такого в том, чтобы служить Богу, ведь он дал нам жизнь, ввёл свои правила, при отсутствии которых всё было бы по-другому. А как жить по-другому? —Раз на то пошло, как зовут эту барышню?—поинтересовалась брюнетка, ведь нужно же знать как к ней в следующие разы обращаться, может хоть так ответит, хотелось бы пообщаться с персоной, которая занимает большое место в социуме. —Кристина…—запнувшись сказала Христина,—Кристина Захарова.—уже договорила Сверчкова. Она на самом деле не поняла заинтересованости Лизы, но решила рассказать, вдруг та подружится с такой «элитой» общества. —Кристина, значит.—сказала Лиза себе под нос, так сказать, подвела итоги «допроса» и непринужденно улыбнулась сама себе.