mon amour.

я падаю вниз, я срываюсь со всех краёв

хотел выше птиц, но не попадаю в дверной проём

я опустился, куда бы с тобою не смог

я распустился, как ядовитый цветок

— мы уходим и лиза идет с нами,— это первое и последнее, что говорит кристина. они с врачом андрющенко долго пожирают друг друга взглядами, но в конце концов он отходит, открывая захаровой путь к отсуплению. крис может и тупая, но тут все предельно ясно. когда голос бархатный над ухом возникает, в голову воспоминания ударяет, она наконец узнает врача — дилер, друг хиккана, они с малышенко как то у него брали дурь. девушка не дура, сложить два и два может. леха играет с ними в кошки мышки, а лично с крис он ведёт себя так словно они в корриде, черт возьми. захарова роль того самого быка исполняет, а хиккан машет красной тряпкой, так и нарываясь, желая вывести крис из себя. что ж, у него это просто замечательно получается. — уверена, что стоит уходить? вдруг в следующий раз её попытка суицида удачно закончится? мало ли, вены вскроет. шрамы на её запястьях, никогда не замечала?— шепчет подставной врач. крис словно бомба замедленного действия, и скоро черт возьми взорвётся. она сжимает руки в кулаки и пытается настроить себя на то, что всю злость надо выместить на хиккане. на нем, и только на нем. задевая "врача" плечом, крис выходит из палаты. вилка идёт за ней, приобнимая лизу за плечи и совершенно ни черта не понимая. захарову молчит. малышенко чувствует раздражение, иходящие от неё, и решает тоже придержать язык за зубами. обо всем она спросит потом. хотя, забегая в недалекое будущее, захарова и потом не ответит ничего, молча свалит, оставив с кучей вопросов. — слушайте, подождите пару минут, а? я курну, на скамеечке и можем идти,— лиза устало вздохнула. они уже вышли из больницы, и девушке было жизненно необходимо набить в свои лёгкие как можно больше никотина, чтобы на день хватило. крис говорит "нет", а вилка в ту же секунду отвечает "да". в итоге они пялятся друг на друга долгие секунды, после чего татурованая тянет старшую поговорить. крис не хочет, у неё нет времени сил и желания на этот бессмысленный разговор. малышенко бросает миллион слов на ветер, потому что захарова даже её не слушает. она наблюдает за лизой, мирно курящей винстоны на скамейке. скамейка в снегу, но кажется андрющенко это не смущает. она сидит, выдыхая облачка пара в воздух, и наблюдая за тем как они летят ввысь. лиза выглядит ужасно усталой. под глазами у неё тёмные круги, руки мелко дрожат, а лицо такое бледное, как у трупа. у крис сердце сжимается, господи. — ты меня вообще слушаешь? кристина, черт возьми, что происходит, ты объяснишь?— виолетта смотрит на захарову и ищет в её глазах ответ. те же в свою очередь как обычно до чёртиков холодны и беспристрастны. старшая молчаливо вилке кивает и руки в карманы сует. говорит: "вечером буду" и уходит, вперёд по улице. малышенко раздражённо вслед ей бросает что то и к лизе поворачивается. та все ещё сидит на скамейке, все ещё курит свой винстон и на облачка смотрит. вилке кажется, что она никогда не видела никого настолько красивого. даже не смотря на чёткую усталось, андрющенко выглядела волшебно,— идём?— лиза голову опускает и взгляд на вилку переводит. устало кивает и тушит сигарету своими старенькими поношеными ботинками. виолетта на лизу не давит, ни о чем не спрашивает и не докучает, понимает как той херово. малышенко позволяет им идти в тишине, нарушаемой лишь похрустыванием снега. молчание между ними комфортное, не неловкое или смущающее, оно целебное, такое мягкое и успокаиюващее. в квартире у лизы они по началу тоже не разговаривают. молча стягивает обувь и верхнюю одежду, идут греться в комнату где кое как работает батарея и садятся рядышком, обомотавшись одеялом. потом решают сделать чаю. на кухне слышится как гремит посуда, и тихо шумит старенький чайник. — давай сыграем в две лжи и одна правда,— виолетте нравится с лизой молчать, но разговаривать она любит больше. андрющенко уже выглядит не такой усталой, с кружкой чая в руках и под тёплыми пушистым одеялом. девушка плечами пожимает, мол, без проблем, давай. вообще, лиза сейчас бы с радостью легка поспать, чтобы мысли навязчивые в голову не лезли, но вилке отказать сложно, просто язык не поворачивается, честное слово. малышенко говорит, что лиза начинает. та греет руки об кружку с чаем и негромко произносит, смотря в окно: — я закончила филологический факультет, мне двадцать пять лет, я хочу умереть,— повернула голову в сторону виолетты,— как думаешь, что же из этого правда?— она беда очевидна как день. лиза криво усмехнулась. на самом деле в ключе смерти она никогда не думала так буквально, но теперь ей кажется что смерть возможно бы решила все её проблемы. стало бы легче. поэтому да, наверное она и правда хочет умереть. — лиз,— в полутьме комнаты шепчет виолетта и мягко до руки андрющенко дотрагивается. та руку отдергивает и нервно плечами ведёт. девушка с дивана поднимается и пачку сигарет из кармана достаёт. забавно, лиза уже зависимой от этого дерьма становится, просто потрясающе. она курила совсем недавно, и вот, уже шаркая тапками на балкон плетется, дабы опять медленно начать свой организм убивать. вилка становится в дверях, и молча наблюдает за ней. лиза курит, дрожа от холода. на самом деле мороз помогает, правда. он и сигареты сейчас как нельзя лучше действуют, помогают голове трезвой оставаться. господи, чем она думала, когда согласилась в эту хрень с одной правдой играть? — я просто устала, ви, понимаешь? я правда пытаюсь, но все как обычно на смарку, господи. иногда у меня такое чувство, что я тону, понимаешь? это страшно. знаешь, наверное смерть в воде для меня самая страшная. я плавать не умею, да и воду не люблю. ладно, это не важно сейчас. просто пойми, что я не специально, не хочу вас всех разочаровывать или ваши ожидания не оправдать,— андрющенко устала поворачивается. сигарета у неё в зубах тлеет, а виолетта стоит буквально в шаге от неё. они смотрят друг на друга и малышенко ей мягко улыбается. — лиз, какие ожидания? какое разочарование? мы просто хотим, чтобы ты счастлива была. я хочу, чтобы ты счастлива была, разве не понятно?,— вилка смотрит ей в глаза. лиза медленно докуривает косяк и кидает наземь, осторожно давя его тапочком. — я не знаю как мне стать счастливой,— шепчет лиза, утопая в чудесных зелёных глазах виолетты, так очаровательно блестящих при свете одного из уличных фонарей. — я могу помочь,— говорит малышенко, а потом накрывает лизины губы своими. она боится напугать её, поэтому целует целомудренно, почти невесомо. андрющенко для неё словно хрустальная кукла, которую так легко разбить, или ангел, которому так не хочется навредить. кристина была чистым кайфом, там не было вопроса нежности или целомудрия, все было как было. с лизой все иначе. с ней хочется чертей всех своих в недры согнать, чтобы не напугали ненароком и не испортили ничего,— позволь мне стать твоим спасением,— сквозь невесомые касания губ шепчет малышенко. виолетта страдала чертовски сильным синдромом спасателя. а ещё она любила безнадёжные случаи, настолько, что лезла в них словно в омут с головой. ей хотелось стать для лизы всем миром, оградить от бед и проблем, оставив в её жизни лишь счастье. — я позволю тебе быть для меня кем угодно,— шепчет лиза, осторожно кладя ладонь на щеку виолетты, вырисовывая узоры поверх её татуировок. малышенко щекотно немножко совсем. а ещё она кажется сейчас упадёт в обморок, потому что хриплый голос андрющенко, и нежность её рук буквально сводит с ума. вилке кажется, что она попала в сказку. наверное, после стольких страданий она это заслужила. точно, однозначно заслужила.

***

одинокий ангел сидит в холодной ванне, пропитанной сигаретным дымом и солёными слезами. когда то ангел имел красивые белые крылья, настолько очаровательные, что все люди восхищались ими, восхваляя ангела. он и сам свои крылья любил, берег их и дорожил. он всегда был добрым и улыбчивым, любил людей и радовался новым знакомствам. только вот доверял ангел не всем, а если честно, то вообще мало кому, поэтому крылья свои белоснежные на людях не показывал, прятал их и глубоко в себе замыкал, чтобы люди не испортили, не сломали. но был у ангела друг хороший, тысячу лет они словно были знакомы и понимали друг друга с полу слова. настолько близкому человеку разве можно не доверять? ангел даже и не думал о том, что его могу предать, обнажил перед другом свои крылья, открыл душу и наизнанку себя вывернул, делясь самым сокровенным, что за долгие годы внутри накопилось. друг растоптал сердце ангела, сломал нежные белоснежные крылья, оскрасив их в ужасный багряный цвет. ангел плакал и выл, сидя в своей прокуренной ванной, в то время как острые шипы боли врезались в его сердце все сильнее и сильнее. с того самого дня ангел больше никогда не взлетел, навсегда пригвоздившись к земле. тогда он потерял своего единственного друга, оказавшегося гнусным предателем. для ангела это был удар в самое сердце. растоптанный и разбитый, сидя в ванной он думал, неужели не бывает на свете хороших людей? неужели все они настолько ужасно? ангел боялся верить и доверять. с того дня его сломленных крыльев больше никто не видел, как и его разбитую на миллион осколков душу. этим ангелом была виолетта. в тот день она потеряла лучшего друга, лишилась своих крыльев, и навсегда стала грязной, настолько, что от этого никогда не отмыться. всю ночь она рыдала, закрывшись в ванной, а на утро закинув в себя таблетку экстази ей стало легче. в её жизни появилось правило — никому не доверять и никогда не открываться. виолетту малышенко сломали. с того самого дня она ломала в ответ.

***

— я позволю тебе быть для меня кем угодно,—кристина слышит слова, которые так больно режут по сердцу. внутри словно бы рушится все, причём так стремительно, что даже дышать боишься. захарова возвращается домой, и это первое что она слышит. девушка глотает обиду, таящуюся в груди и делает вдох. на что она собственно говоря рассчитывала, верно? крис хлопает входной дверью для того, чтобы показать будто бы только пришла. на балконе на несколько секунд наступает тишина, а потом в коридор выскальзывает лиза. она улыбается крис. та выдавливает из себя ответную улыбку. лучше бы она сдохла. — у меня тут сюрприз,— захарова дверь приоткрывает входную, из за которой выглядывает малышка белла, юля с кирой в кресле и мишель позади всех. андрющенко широко улыбается, она правда, искренне счастлива. крис кажется, что им всем сейчас не до неё, поэтому вяло плетется в ванную комнату. костяшки пальцев ноют ужасно, все разбиты сильно и кровоточат. на шее под тостовкой уже прослеживаются следы удушья. сраный хиккан, чтоб он сдох. — блять,— кристина ругается, морщась от боли. раны промыть нужно, но больно жесть. чтобы там про неё не думали, но крис к боли очень восприимчива и вообще её терпеть не может. захарова злая, потому что проблема не улажена. её бесит, факт того с лехой нельзя договориться, нельзя предложить что-то. вариант первый, убить его нахрен и сесть в тюрьму. вариант второй, посадить его самого. с этим все херово, его друзья отмажут, весь срок сгасят. честно, сегодня крис была готова исполнить первый вариант. остановил её охранник этого мудака, буквально вжал в стену, пока хиккан поднимался с пола, вытирая кровь с лица. — я превращу лизу в сраного овоща, а вы ничего не сможете сделать. я медленно уничтожу ее прямо на ваших глазах, и тогда когда вы упадёте предо мной на колени, умоляя о прощении, я уничтожу и вас,— сказал хиккан, сплюнув на пол. крис замерла на несколько секунд, обдумывая услышанное. потом она дала охраннику по промежности, оттолкнула от себя и со всей силы ударила леху головой об стол. он упал на пол, а захарова ядовито выплюнула: — это я уничтожу тебя, твой бизнес и жизнь. будешь гореть в аду, мразь,— она пнула его всего один раз, после чего охранник поволок её на улицу, сжимая рукой шею. признаться честно было не очень комфортно, учитывая, что крис чуть не задохнулась. сейчас, стоя в лизиной ванной, она осматривала свою шею. след от удушья остался довольно чёткий, скрыть не получится. захарова вяло поморщилась. придётся все время ходить в чем то, что горло закрывает. — крис?— она дернулась, заметив в зеркале мишель. та стояла в дверях и чуть ли не с открытым ртом пялилась на неё. окей, это проблема и довольно большая,— что это? кто это сделал?— этого захарова и не хотела — ненужных вопросов, а точнее допросов. гаджиева с волнением смотрела на неё, скользя взглядом от шеи, до синяков на теле и разбитых костяшек. крис устало присела на край ванной. мишель подошла к ней, опустившись на стул,— ладно. можешь не говорить, просто дай..помочь тебе,— блондинка осторожно взяла ладонь девушки в свою, скользя нежными руками по кровотощим местам. захарова моищилась, когда руку начинало щипать. вроде бы, сколько лет дерется, а таких пустяки все ещё мучают. мишель хорошая, мишель такая как крис нужно, правда та этого в упор не видит. захарова вопросы не любит — гаджиева никогда лишнего не спросит. крис бросить пить хочет, мишель итак не пьёт, всегда готова поддержать и рядом быть. возможно для захаровой она даже слишком хорошая, если честно. сейчас, вместо общего веселья сидит с ней в старой ванне и руки обрабатывает, нежно выводя узоры на кистях, стараясь унять боль, перевести внимание старшей на что-то другое. — тебя все ждут между прочим,— негромко говорит мишель,— белла хочет твой автопортрет нарисовать, кира какую то игру крутую на телефон нашла, юля обещала заварить самый вкусный кофе, лиза отзрезала тебе торт, а вилка на гитаре играть собирается. может отшельничать не будешь, со всеми повеселишься?— мишель смотрит на неё, а в свете полу потухшей лампочки у неё глаза подсвечиваются так интересно. несколько секунд крис тупо пялится и только спустя мгновения тишины до неё доходит, что пора отвечать. — конечно,— она думает, что мишель наверное скучно одной там, она не в своей тарелке, поэтому соглашается. видя, как улыбка озаряет её очаровательное лицо крис тоже улыбается. устало и слегка вымученно, но по настоящему. гаджиева тянет её в комнату. вилка и правда уже начала на гитаре бренчать. у каждого в руках тарелка с тортом, и кружка чая под боком. кира все ещё в коляске сидит, и крис своей мобилой машет, видимо там и правда что то стоящее. юля взгляд кидает на кружку крис и та чувствует запах кофе. самый дешёвый и отвратный, но девушка будет не против даже такого. маленький белла уже держит в руках карандаши. крис кажется, что нет в мире ничего лучше этого мгновения, такого счастливого и тёплого, как последние майские дни. — я помню дождливое лето гараж, посиделки, закроем дверь друг друга хватало без всех сигарет что же с нами случилось теперь? ты куришь и врешь, не даёшь говорить выдыхаю без фильтра ложь но в сердце моем выжигал свое имя и фразу "брошу позже". хриплый голос виолетты разлетается по всей гостиной. все остальные тихо подпевают, бросая на друг друга взгляды полные тепла. малышка белла лежит на коленях у крис, устав рисовать её портрет. захарова перебирает волосы девочки, типо подпеваю строчкам "выдыхаю без фильтра ложь". кира что то про игру базарит, но крис лишь может ловить глазами осторжные касания рук лизы и малышенко, их взгляды брошенные на друг друга в полутьме и глотать чувство зависти. — ты пахнешь пожарами и алкоголем залитая морем моя Атлантида разбитая горем, моя утилита исправит все баги, всё будет окей. исправит все баги, все будет в порядке. спасибо за всё телефону с зарядкой за все твои крымские голосовые за тысячи фото и «вечный онлайн». вилка играет и поет, кайфует и заставляет кайфовать других. лиза рядом с ней достаёт сигарету и медленно закуривает, выпуская в потолок облачко дыма. ей кажется, что она становится слишком зависимой. она натыкается взглядом на виолетту и та смотрит на неё чуть обеспокоенными глазами. андрющенко криво улыбается и пускает дым ей в лицо. малышенко сначала кривится недовольно, а потом улыбается. понимает, что у лизы не все в порядке, но хотя бы лучше, чем хреново. крис хочется залить в себя какого нибудь бухла и желательно забыться. мишель хочет научить захарову справляться с проблемами без алкоголя. она тянет расстроеную девушку с кровати и кружит в нелепом танце. захарова почти улыбается. настоящая восторженная улыбка трогает её губы, когда кира поднимается со своего кресла и почти самостоятельно стоит на ногах несколько секунд. юля обнимает её и шепчет на ухо о том какая она сильная. кира раслабленно улыбается. вечер становится ещё лучше. на этот раз все чувствуют себя по настоящему счастливыми. — я вас всех люблю,— сонно шепчет белла, умиляя этим всех остальных. малышка озвучивает мысли абсолютно каждого в комнате, кто так хочет, но боится произнести заветные слова. хотя, наверное тут и без слов все понятно. достаточно заметить как они все к друг другу относятся, с какой теплотой и нежностью заботятся друг о друге. в честь киры они даже поднимали тост чайными кружками. поочерёдно все засыпает. последней остаётся лиза. она уносит кружки и остальную посуду, ставит гитару в угол и накрывает каждого одеялом. потом ложиться на диван рядом с вилкой и устало прикрывает глаза. — Je t'aime mon amour,— она не знает чудится ей или нет, но перед тем как уснуть лиза слышит как знакомый голос с хрипотцой шепчет ей на ухо пр французски. андрющенко ничего не говорит, мягко проваливается в сладостную дрёму, не ощущая на себе тёплого взгляда малышенко. та невесомо проводит рукой по её щеке. лиза такая красивая.

***

утром хочется сдохнуть. виолетта наверное совсем мозгов лишилась, потому что ровно в восемь часов утра на всю врубила песню нирваны, заставляя всю квартиру проснуться. кристина кинула в неё тапок, кира закрыла голову подушкой, а лиза недовольно застонала. — вставай и пой, мир, у меня сегодня по плану просто восхитительный день, который вы все проведёте со мной, безоговорочно. а бросаться тапками очень некрасиво, крис, ты могла попасть мне в лицо. — было бы просто потрясающе,— захарова раздражённо смотрит на радостную малышенко. ей хочется её убить. откуда столько энергии, господи? крис с утра хочется только кофе, сигарет и желательно прожить ещё один день и не сдохнуть. вилка все болтает фоном о планах на день, в то время как все остальные пытаются мирно продолжить спать. единственный кто разделяет восторг малышенко это белла, прыгающая вокруг неё с восторженными криками. — я хочу сходить погулять и слепить снеговика! мы обязаны зайти в пиццерию, я ужасно хочу какую нибудь пиццу, чтоб прям большая и супер вкусная. о, ещё нужно обязательно культурно просвятить беллу, зайдём в какой нибудь музей..— перечисляет виолетта,— эй, вы чего?? пошли покурить и без меня? позор, просто позор,— вилка в одной своей тонкой кофточке выскальзывает на балкон к лизе и кристине, которые уже держат в зубах свои сигареты,— эй, лизок, дашь огоньку?— она наклоняется и протягивает андрющенко свою сигарету. лиза выполняет просьбу. несколько секунд они смотрят друг на друга, и наконец то отводят взгляд, когла крис намекающе кашляет. блять, её это уже серьёзно бесит, если пялитесь друг на друга, то хотя бы можно делать это не перед ней, ладно? — белла слишком хочет слепить снеговика..она уже обулась, так что могли бы вы побыстрее?— заглянула на балкон,— и как вы эту дрянь курите? рак лёгких не шутка между прочим,— фыркает. — да ладно тебе, не бухти, миш. пара секунд и мы готовы. пойдём культурно просвящать лизину мелкую, и заодно сами просвятимся,— она тушит сигарету и смотрит на мишель, ловя взгляд её голубых глаз. лиза замечает блеск а глазах обеих и её губы трогает улыбка. виолетта хмыкает и говорит,— ну что, готовы к лучшему дню в вашей в жизни? я лучший организатор, моя программа вас просто поразит.