mon amour.

каждому дьяволу положен свой ангел,

и ты нашла меня на городской свалке.

запачкав девственные крылья пылью

унесла, ведь я был таким жалким.

на улице было холодно. так холодно, что в лизину однушку просачивался ледяной ветер, заставляя кожу покрыться мурашками. на часах было ровно шесть утра и девушка уже не спала. лиза сидела на своей старой, обшарпаной кухне, которую вероятно не ремонтировали со времен распада советского союза. она подгибала под себя колени, ежась от вечной мерзлоты этого гадюшника. единственным спасением была её поношенная ветровка, купленная на какой то барахолке, и кружка чая, согревающая ей руки. чайный пакетик был последним. больше всего на свете лиза боялась такой жизни — не имеющей смысла. андрющенко было за двадцать, а она жила в убогой сссровской квартире, питалась один раз в день какой нибудь булкой с маком из перехода и перестала ходить в универ. лиза на финансиста училась, хотела в жизни состояться и хоть чего то добиться. сначала все гладко шло, она учёбу любила, все силы в неё вкладывала. а потом выгорела. словно спичка потухла под натиском цифр, записей и лиц преподавателей вокруг. в универе она пока что ещё числилась, но её исключение было вопросом времени. девушка сама проебала свою возможность, она это прекрасно понимала, и корила себя за это каждый день. андрющенко никогда курить не любила, кайфа в этом не видела и не понимала зачем люди эту дрянь в себя впихивают? сейчас же сама зажигалку достала, и сигарету вытянула. она надеялась, что крис не будет в обиде за один украденный косячок. возможно для лизы сигареты были одной из отраслей селфхарма, такие ненавстные и до одури тошные. она прониклась их горечью, разъедающей лёгкие и дерущей глотку. андрющенко думала, что боль она заслуживала. сигареты делали ей больно. лиза кашляла, хрипела и жмурилась от слез, желающих пробиться наружу. плачь, лиза, ты заслужила это,— думала девушка, рвано хватая ртом воздух. курение было самой меньшей болью, которую она заслужила. если бы лизу вдруг спросили с какого возраста она ненавидит себя, то андрющенко пришлось бы прибавить пару лет, ведь шесть не самое лучшее число. с годами её идеальное представление о самой себе все возрастало и возрастало, а силы на это все уменьшались и уменьшались. пьедестал с идеалом стал кажется настолько непостижим, что лиза сдулась, словно воздушный шарик, потонула будто лодка в дикий шторм. — и где же та жизнь о которой я грезила ночами, пропитанными песнями земфиры?— девушка устало прикрыла глаза, прислонившись головой к стене сзади. неужели та красивая жизнь так и осталось лишь несбывшейся мечтой, навсегда похороненой в стенах детского дома номер восемь? однажды, один человек сказал ей, что все ее мечты сбудутся, ведь она заслуживает этого как никто другой. на следующий же день этот человек привёл её на порог детского дома, поцеловал в лоб и сказал, что вернётся через неделю. неделя прошла, он не вернулся. первым в ком разочаровалась маленькая лиза была её мать, казалось бы любящая её от луны и обратно, но при этом бросившая навсегда. кристину привели туда на следующий день. пьяный отец практически кинул её за двери учреждения, поставив на этом точку. лиза и крис жили в соседних домах. андрющенко и мать теснились а однушке на пятом этаже, а захаровы жили в двушке на первом. девочки пересекались во дворе и в ближайшем магазине около дома, виделись по дороге в садик и школу, находящихся рядом. а ещё часто были свидетелями бурных попоек своих родителей. мать лизы и отец кристины любили наведываться к друг другу в гости, дабы "тяпнуть по сто грамм". тогда девочки сидели вместе, заперевшись в другой комнате. кристина спасала маленькую лизу от демонов, ограждая её от криков слишком буйных родителей с кухни. маленькая андрющенко мало что понимала. кристина понимала больше. именно поэтому и взяла на себя роль защитницы. хотелось, чтобы хоть кому то жилось чуть лучше чем ей. у неё защитника не было. пусть у лизы будет. — не надо тебе этой дрянью увлекаться,— крис вырвала лизу из воспоминаний. подошла вся такая сонная и помятая, сижку из рук выхватила, потушила и в мусорку закинула. андрющенко вяло усмехнулась. и это ей крис говорит, со своей пачкой даже во сне не растающаяся? девушка ногу из под себя вытащила и захаровой стул пнула. та сначала чайник включила, а потом рядом уселась. голову рукой подперла, и на лизу уставилась. они на ночь вместе с малышенко у неё остались. лиза не думала, что крис так быстро проснётся, все таки та не ранняя пташка, может и до обеда провалятся если что. — хватит на меня смотреть. просто спроси. я не кусаюсь, ты же знаешь,— лиза руки за голову заводит и на крис смотрит в ответ, ловя в голубизне её глаз непонимание. оно плещется в них, мирно покачиваясь словно кораблик на волнах. андрющенко ждёт, а захарова молча взглядом пожирает, итак расшатанные нервы лизы шатает. девушка не злится, продолжает сидеть как и сидела, играя в молчанку, раз уж крис так это нравится. она не понимает чего захарова от неё ждёт, что ее не устраивает. — что случилось, лиз?— крис вперёд выгибается, и внимательно на лизу смотрит. у той почти получается сохранять спокойствие. а потом нижняя губа начинает дрожать. андрющенко устала, просто так чертовски сильно устала, что ноги уже подкашиваются. она не любит эту жизнь и не любит себя. её воротит от того насколько все вокруг походит на её детский ночной кошмар. лиза обещала, что никогда не будет так жить. а сейчас растоптала свое же обещание в прах, кажется без возможности все исправить. подобная жизни её пугала. однушка в самом убогом районе города, нулевое образование, булочка с маком в качестве еды на весь день и никаких перспектив. она здесь загибается, просто умирает от того насколько это тошнотворно. — все зашибись у меня. что не заметно?— вяло плечами водит и взгляд отводит. не может больше в такие родные и чуткие голубые глаза смотреть, слишком давят они на нее, будто бы изнутри сжирают. спасением звонок в дверь становится. андрющенко практически вылетает из кухни, дабы посмотреть кто пришёл. крис в одиночестве остаётся сидеть на кухне, смотря лизе вслед. та любит молчать. даже под дулом пистолета не вывалит накопившееся внутри как бы тяжело не было. лизок открывает и на пороге девочку видит, ей лет семь наверное. у неё волосы светлые и в две косички завязаны. малышка в куртке тоненькой, в кедах и без шапки. на улице минус семнадцать наверное, а она так прохладно одета, что у лизы зубы даже сводит. — ты кто?— бросает старшая, тупо смотря на ребёнка. как она вообще до звонка то достала? маленькая, худенькая и бледная. — я белла. меня мама отправила, она на улице ждёт. можно мне у вас погреться чуть чуть? я замёрзла,— девочка шмыгает носом. лиза смотрит на её насквозь мокрые кроссовки и ей хочется выругаться. господи, боже мой, её мать наверное просто ненормальная. — а кто это у нас такой хорошенький? какая малышечка, просто очаровашка. ну-ка красавица, признавайся, ты откуда такая?— из комнаты виолетта выглядывает. у неё волосы во все стороны выглядывает из за сна. малышенко выглядит ужасно забавно. белла улыбается и говорит, что она с мамой тут, в питере живёт. лиза пропускает девочку в квартиру и тихо просит вилку о ней позаботиться. сама же андрющенко стягивает тёплую куртку с вешалки, которой уже года три наверное и вниз по ступенькам бежит. что же там за мать такая? на улице и правда холодно, как бедный ребёнок в такой дубак ходит в тонкой курточки и кедах этих поношенных? лиза замечает её мать около скамейки. та курит, одетая примерно так же легко как и дочь. вид у женщины потрепанный, наверняка бухала всю ночь. андрющенко издалека видела похмелье, по человеку все сразу понятно. она спрыгнула со ступенек и подошла к этой матери непутевой. та как только её увидела сама не своя стала, подорвались с места и обнимать лизу полезла. девушка уже дернутся хотела, а потом неизвестная произнесла: — доченька, я так скучала,— она отстранилась и лизе в лицо посмотрела. та стояла с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. она видела мать последний раз четырнадцать лет назад. женщина за это время сильно постарела внешне. во многом виною этому постоянное употребление алкоголя. удивительно как та со своими вечными пьянками гулянками смогла родить ребёнка, да ещё такого хорошенького как белла. — что тебе от меня нужно?— лиза на шаг от матери отходит. андрющенко больше не шесть и она не ребёнок. ей двадцать лет и в матери она не нуждается. хотя та явно пришла не за тем, чтобы начать участвовать в жизни дочери. единственная причина по которой мать вернулась — ей что-то нужно. лиза предполагает что деньги. что ж, тогда ее милейшая матушка явно прокололась, ведь денег у самой лизы тоже нет. лицо матери тут же изменилось. улыбка с него пропала и появилось обычное усталое и скучающее выражение. женщина несколько секунд молчала, докуривая свою сигарету. потом она затушила её ботинком, сунула руки в карманы куртки и посмотрела на дочь. — деньги мне нужны. тыщ пятнадцать. беллу одеть, обуть надо, а у меня ни гроша. — откуда у меня пятнадцать тысяч? ты что, шутишь что ли? извини конечно, но зачем рожать ребёнка если не можешь его обеспечивать? тем более, откуда у тебя на беллу деньги могут быть если ты их на алкашку тратишь? да от тебя как от пивного завода несёт, господи,— лизе было так чертовски жаль эту маленькую девочку, с такой то матерью непутевой. бедная, сейчас сидит отогревается. совсем её женщина замучила. — а вот, первая дочь у меня хреновая вышла, пришлось вторую родить, чтоб хоть один ребёнок у меня хороший был. белла у меня умница, красавица, вся в меня и папу. он в отличии от твоего отца мужчина хороший, порядочный, но женатый. обещал, что скоро от жены уйдёт, а пока мне деньги нужны. как я дочь могу растить если их нет, а? — да какая дочь, ты как только деньги получишь их пропьешь сразу же. мать из тебя никудышная просто, черт возьми. мне жизнь сломала, теперь и ей хочешь? она ходит в кедах, а на улице дубак и снег по колено. да она скоро с воспалением лёгких такими темпами сляжет, и что ты делать будешь?— лиза злится. матери кажется вообще абсолютно плевать на её тираду, она стоит как ни в чем не бывало, руки вбоки поставив. смотрит на дочь самым злобным из существующих в мире взглядом и выплевывает ядовито — "веди её ко мне.". лиза для неё злодейка и враг народа, не отдала ей пятнадцать тысяч, которых у неё нет. девушка руки в кулаки сжимает и в подъезд заходит. до десяти считает, пытаясь успокоится. стоит несколько секунд прижавшись к старой сырой стене и просто тупо дышит. переводит взгляд в окошко на двери и понимает, что матери нет. она дверь в панике открывает и на улицу выбегает. бежит по снегу и вокруг осматривается. её нигде нет. — блять,— лиза злится и пинает ногой скамейку. стоило догадаться, что произойдёт что то подобное. её мать безответственная кукушка, бросающая своих детей. просто потрясающе. андрющенко подняла голову выше, смотря на окно своей квартиры. там сейчас сидит её младшая сестра. такая очаровательная и чудесная девочка, которую увы постигла та же участь, что и лизу. господи, ну разве они это заслужили? андрющенко устало плетется к подъезду. кажется сегодняшний день с самого утра решил убить её. просто волшебно. она обожает эту жизнь. бог, если он конечно существует, наказывает её по полной. респект, дедуль, просто блять респект.

***

— тебе правда не сложно? — что ты, конечно же нет. белла просто очаровашка. да, белл? скажи, тебе же хочется провести время с тётей виолеттой?— малышенко присела на корточки и девочка обняла её. лиза услышала тихое "я люблю тётю виолетту". господи, скоро сраное сердце лизы просто не выдержит, вот серьёзно. у андрющенко даже еды дома не было, поэтому они решили, что белла проведёт время с вилкой. лизиной сестрёнке однозначно понравилась малышенко. девочка теперь ходила с ней не отлипая, вот серьёзно. крис ей тоже понравилась. кажется после такой матери ей нравились все. вообще малышка белла была просто солнышком, просто замечательной, очаровательной и чудесной. — все точно нормально, лиз?— крис осторожно дотронулась до руки девушки. та дернулась и неловко кашлянула, пробормотав что-то вроде "да, я в порядке", "у меня все отлично" и прочая ложная херня. захарова несколько секунд смотрела на лизу, надеясь, что та скажет правду. та молчала, а маленькая белла уже звала тётю крис. захаровой пришлось уйти вместе с малышенко. она бросила на лизу последний взгляд, но та не посмотрела в ответ. когда все наконец то покинули лизину квартиру она смогла дать волю чувствам. девушка опустилась на стул в коридоре и разревелась. вот так вот, просто взяла и расплакалась. на самом деле, лиза ведь так давно не плакала, вот прямо очень давно. андрющенко сидела на этом триклятом стуле и всхлипывала, душа себя слезами, и до боли сжимая руки в кулаки. девушка устала. ей просто хотелось поспать. желательно подольше. все вокруг её убивает. лиза улыбается и делает вид, что все хорошо. потому что по сравнению с другими у неё и правда все просто замечательно. она не жалуется и не ноет, не плачет и не психует. все как обычно. нет поводов доя паники и нервов. совершенно. у девушки трясутся руки когда она вытаскивает баночку с таблетками. высыпает на руку штуки три и в себя запихивает. идёт на кухню и жадно водой запивает. держится руками за кран, и продолжает вхлипывать. у лизы ужасно болит голова и вообще все болит. она так сильно устала, ей так нужен отдых и желательно долгие, очень долгий. андрющенко психует, когда таблетки не действуют спустя минут пять, поэтому сыпет себе на руку ещё. перед глазами все плывает и девушка глотает не глядя сколько там вообще есть. головная боль сейчас разорвёт её изнутри, точно так же как все эти нервы. будто бы лиза просто блять состоит из этих нервов, стала чертовым клубком нервов. — скоро все пройдёт. все должно пройти,— она стоит, крепко держась руками за край раковины. у неё дрожат руки и ноги, а в глазах темнеет. лиза думает, что это наверняка потому что она не ела уже два дня. конечно из за этого, а не потому что она впихала в себя половину банки сильнейшего обезбола. девушка отпускает одну руку и прижимает её к голове, которая точно сейчас взорвётся. лизе требуется несколько секунд, чтобы понять, что ноги её больше не держат. девушка словно бы теряет почву под собой, когда её ноги подкашиваются, а перед глазами наступает кромешная мгла. лиза чувствует, что ударяется головой о пол и это становится последней каплей. все ясные и неясные мысли уходят, оставляя лишь пустоту. никаких чувств, никаких мыслей, ни-че-го. только её тело, лежащее на полу, лужица крови и баночка с оставшимися таблетками, рассыпавшимися по полу. одинокая сссровская однушка и тело такой молодой двадцатилетней девочки в ней. а ведь лиза всего лишь хотела отдохнуть.

***

первым что андрющенко чувствует когда просыпается, является катетер, вставленный ей в вену. второе, что она чувствует, это ремень на запястьях. её приковали к больничной койке. какого хрена? девушка начинает дёргаться и в этот момент заходит врач. — спокойно, а то нам придётся прибегнуть к более жестоким мерам. после вашей почти успешной попытки суицида вам доверять нельзя, можете все что угодно сделать. — это не была попытка.. — вы проглотили больше пятнадцати таблеток. сомневаюсь, что не специально или просто не заметили. очевидно, что вы пытались наглотаться ими и умереть,— мужчина вытаскивает из кармана шприц и подходит к лизе. она знает, что с ней все в порядке. это случайно вышло, она же не хочет на самом деле умереть. врач наклоняется и шёпотом произносит,— привет от хиккана,— а потом ей в руку вкалывает какую то хрень. андрющенко начинает брыкаться и психовать. страх изнутри съедает после слов мужчины. привет от хиккана. господи. лизе так чертовски страшно, но все списывают это на её очередную попытку суицида. якобы умереть хочет; вот и психует. лиза знает, что она не больная. поэтому она не понимает, какого черта все вокруг пытаются убедить её в обратном. в это же самое время в коридоре сидит вилка вместе с крис. малышенко мелко трясёт пока она ходит туда-сюда по коридору. виолетта нашла лизу в квартире на кухне, лежащей на полу. девушка сама лично пыталась вытащить у неё из горла таблетки, черт возьми. с матерью прокатывало, значит и здесь должно было. только вот у вилки нихера не получилось. пришлось в скорую звонить. девушка держала холодное лизино тело и молила всех богов мира, о том, чтобы андрющенко осталась жива. — я не понимаю, почему?— шепчет виолетта, наконец останавливаясь. она смотрит в глаза захаровой. та выглядит такой чертовски бледной и усталой. младшая падает на стул рядом с ней и головой к стене прислоняется. — даже если у неё и были проблемы она о них никогда не заговорила бы. лиза она..такая. вот просто такая и всё. всё в себе держит, поэтому не надо тут голову ломать, или себя винить. с ней нормально все будет, не волнуйся,— крис держится, потому что хоть кто то из них должен. маленькую беллу пришлось оставить с вилкиной подружкой — дашей. не потащишь же её в больницу к сестре с попыткой суицида? захарова смотрит на такую разбитую виолетту и понимает, что она должна стать опорой для неё. чтобы внутри не бушевало, какое дерьмо не творилось, крис всегда готова помочь другому, а не себе. другой подумает, что крис это не свойственно, но она почти всегда так. поможет так, что ты и не заметишь, но легче станет, это точно. спустя пару минут к ним вышел врач. крис он показался странным. захарова напрягаясь, но малышенко кажется не заметила, подскочила с места и стала слушать все что ей в уши вливают. — вашей подруге нужно будет полежать здесь. у неё ярко выраженное расстройство пищевого поведения, на фоне длительной депрессии,— кристина смотрит на него широко распахнутыми глазами. у лизы? рпп? депрессия?— эта попытка суицида явно не последняя, поэтому ей стоит находится под наблюдением психиатра, дабы не было плачевных последствий,— виолетта кивает несколько раз, а крис с подозрением на врача смотреть продолжает. что-то тут не так. мутно это как то всё. их практически выгоняют из больницы. говорят, позвонят когда ей лучше станет — позвонят. малышенко все дорогу говорит. ей так проще. ей так легче. мысли в голову плохие не лезут. крис практически все время молчит, но вилке это не мешает. тишина для них обоих сейчас убийствена. малышенко говорит, говорит, а потом замолкает. голову вверх поднимает и в шоке замирает. крис прослеживает за ее взглядом. лиза стоит на подоконнике пятого этажа и выглядит так будто сейчас выпрыгнет. лиза не знает, что ей вкололи. лишь потом она поймёт, что это сильно действующий галлюцинаген, заставивший её разорвать сдерживающие ремни и залезть на окно. андрющенко казалось, что в окне она ангела видит. девушка такая красивая, с крыльями белыми, тёмными волосами и татуировками. лиза не знала, что у ангелов татуировки бывают. интересно, а кто им их бьёт? у ангелов есть тату мастера? девушка протягивает ей руку и одним своим взглядом зовёт к себе. лиза ломается. ей страшно и пока что она просто стоит. — я люблю тебя до луны и обратно, лиза. не бойся, иди ко мне,— шепчет шершавый голосок, и ручки ближе тянет. у андрющенко дыхание захватывает, она смотрит в глаза ангела, такие красивые — зелёные, и понимает, что ей готова хоть всю жизнь доверить. она высовывает свою ногу из окна и уже готовится окунуться в сладостные объятия смерти, но что то тянет её назад. точнее кто то. виолетта малышенко хватает её за талию и вытаскивает из этого чертогового окна. она прижимает ее к полу и шепчет какие то глупости, трясясь от страха. как же она черт возьми испугалась. — но..там был мой ангел,— бормочет лиза, смотря на пустое окно. — теперь я твой ангел, договорились? только больше не делай так. никогда. виолетта и правда стала её ангелом, когда вытащила с того света. кристина стоящая в дверях все больше убеждаюсь в том, что что-то не так. — кристина,— бархатный голос над её ухом зовёт её и девушка наконец то понимает, что черт возьми не так.

***

— ты можешь просто уйти? я не понимаю зачем ты крутишься вокруг меня, черт возьми. ты достала,—кира в неё желчью плюется, с каждым разом все больнее и больнее слова задевают. но юля держится, правда держится. возит киру на коляске туда сюда и говорит. много говорит, обо всем на свете рассказывает. врачи кире уже разрешили садится в коляску и по больнице ездить. на ноги пока вставать запретили, но сказали, что они обязательно начнут это делать в скором времени. медведева сказала, что хочет кофе. чикина обрадовалась, ведь кира почти не говорила с ней. она попросила кофе, уже прогресс. девушка подошла к автомату и выбрала нужный кофе. сзади послышался удар и юля резко повернулась. киры в коляске уже не было, она попыталась встать и теперь на полу валялась, корчась от боли. — кира, господи,— юля попыталась помочь ей встать, но та её оттолкнула. чикина правда очень устала. она любила киру, правда любит, но медведева её просто убивает своим поведением. — зачем тебе инвалидка, а? да лучше уж сдохнуть, чем так жить,— кира жмурится, пытается не расплакаться. юля её к себе прижимает, даже не смотря на протесты все. — тише, кир. ты поднимаешься на ноги и все хорошо будет. ты не инвалидка. авария на лишила тебя ног , они вернуться, я обещаю. мне все равно на то, что ты меня отталкиваешь, плевать на то, что ты такие грубые вещи мне говоришь. я буду рядом ни смотря ни на что, ясно? я все равно люблю тебя, дура,— бормочет чикина, обнимая девушку. медведева на её руках замолкает. перестаёт психовать и дергаться. просто замирает и не шевелится. чикиной кажется, что она лишнего сказала. однозначно, господи. — ради тебя я встану на ноги. и это кажется намного лучше признания в любви. три слова, десять букв, а ведь смысла в них порой куда меньше, чем нужно. во фразе сказанной кирой любви и правды больше, чем во всех хвалебных речах мира. юля чувствует это. юле наконец то кажется, что жизнь не такое уж и дерьмо.