море?

Рита ненавидит солнце.

      Она настолько его не любит, что готова всю жизнь провести где-то в подземелье или пещере, живя словно отшельник или огр, главное только так, чтобы это противное светило на неё не светило.       Девушка очень быстро сгорает, постоянно ходит как змея, облезая чуть ли не круглый год, будто у ящерки началась линька. Она перепробовала абсолютно все солнцезащитные крема и другие средства, но всего, чего она смогла добиться — отсутствие противных вздутых волдырей от ожога.       Эту девчушку воспитала улица. Мама никогда не была трезвой, а отца просто не было. Она жила с милейшей бабушкой, но почему-то не питала к ней глубоких чувств, больше проводя времени на просторах вне дома. Несмотря на всё это, она никогда не ходила в рванье. Но и в платьях, сарафанах и юбках она не видела ничего удобного, с самого детства предпочитая джинсы и ярко-зелёную футболку с динозавром каким-нибудь розовым рюшам на очередном, купленном, конечно же, бабушкой, сарафане.       В двенадцать, кажется, лет, пенсии старушки-бабушки стало не хватать, поэтому девочка тут же нашла себе занятие: раздавать листовки с утра до вечера около набережной, баров и прибрежных кафе, где круглогодично людей было столько же, сколько капель в самом море.       Уже в четырнадцать она впервые состригла свои длинные волосы, предпочитая им андеркат. Вот тогда-то всё и началось…       — Катя! — кричит Рита, стоя за стойкой бара в прибрежном кафе, — Подмени меня на пару часов, окей? — говорит она подошедшей девушке.       — Опять к Ленке своей бежишь? — с интересом и некой усмешкой спросила Екатерина. Внешне она была старше её на добрый десяток лет, но по факту всего на три.       — А вот не ты угадала! — Рита смеётся, — У меня тату новое будет, — она закатывает рукав три-четверти и показывает место чуть выше локтевого сгиба, — Вот тут хочу динозаврика набить. Как у той девчонки, которая каждый год приезжает. Ну, у которой родители постоянники…- она увидела непонимание в глазах собеседницы и вздохнула, — Динозавра, короче, мультяшного хочу себе. А то уже руки чешутся что-то новое сделать.       — Ох, Ритуль, тебе только летучую мышь на шею осталось наколоть и хуй на лбу сделать, — Катя смеётся, — И вообще вылитый Зомби-бой.       — Ой, отстань, а, — девушка цокает, но после усмехается, — Ну и, так уж и быть, заскочу к Ленке ей шоколадку отдать.       — Вот обманщица! А сказала не пойдёшь! — Екатерина шуточно потрясывает указательным пальцем на руке, — Беги давай, так уж и быть, подменю!       — Ты чудо-о! — говорит Рита, уже забегая в служебное помещение и переодеваясь со скоростью света в привычную, повседневную одежду.       Она выходит из прибрежного кафе, захватив с собой свой чёрный рюкзак, закидывая его на одно плечо и направляясь в высотные дома, что стояли неподалёку, дабы заглянуть к той самой Лене.       Двор, ещё двор, подъезд, этаж… И вот она уже открывает дверь квартиры, слыша странные звуки и какое-то перешёптывание. Именно поэтому дверь резко открывается, а перед глазами уже пеленой встаёт картина: Лена в одном топе и её лучшая подруга в одних трусах стоят почти посреди коридора.       — Это не то, о чём ты подумала, я просто…- начинает Лена, но Рита буквально затыкает её своим каким-то животным полурыком.       — Вон — дверь, вон нахуй, — она сдерживает резкие слёзы, — Чтоб я вернулась ночью, а тебя тут будто и не было, сука, — Рита захлопнула дверь и кинула плитку шоколада под дверь, убегая вниз по лестнице.       По щекам катились слёзы, но не было ни единого звука.