Наступите на меня, Павел Дмитриевич

Кажется, Женя совсем профукал тот момент, когда началась аттестационная неделя. Каждый день, за исключением выходных, родители желали ему удачи на учёбе, если были дома, а сам парень выходил из подъезда со счастливой улыбкой на лице в предвкушении очередной гулянки с друзьями вместо пар. Из раза в раз Тарасов шёл к колледжу, осматривал его с разных сторон, но в итоге просто проходил мимо. И так продолжалось бы еще очень долго, если бы через несколько недель Женю не ожидали экзамены.. Допуска к которым у него, конечно же, не было. Для этого ему нужно было сдать больше половины всех долгов. И вот, обойдя почти всех преподавателей, он стоит у кабинета последнего из них — Павла Дмитриевича. — Ты, значит, новенький.. — мужчина поправляет очки, листая журнал туда-сюда. — Новенький, который уже старенький. За второй семестр ты появился в колледже всего трижды и при этом ни разу не был на моем предмете. Куратор в курсе вообще? — Да как не был, — приняв решение косить под дурака, авось прокатит, Женя, для пущего эффекта, старается заглянуть в журнал. — Вы в этом уверены? Павел Дмитриевич поднимает уставший взгляд на парня, после чего, тяжело вздохнув, разворачивает к нему журнал и встает из-за стола. Уж чего-чего, а этого разговора он сегодня никак не планировал — у него попросту не было на это сил. — И что ты собираешься там разглядеть? — не дожидаясь ответа, он продолжает. — Женя, верно? Ты должен сдать мне все пятнадцать практических за две недели. Иначе ты будешь не аттестован. Если учесть, что Евгений действительно появился раза три-четыре в стенах учебного заведения, таких практических заданий ему нужно было сдать чуть ли не по каждому предмету.. Да и сроки все преподаватели ставят одни и те же. Две чертовы недели. Можно было бы, конечно, подключить товарищей для помощи, но даже так это вряд ли успеется. Поэтому настало время торгов. Женя отрывает взгляд от журнала, в котором так и не увидел своего присутствия, и осторожно, будто прощупывая почву, начинает: — Павел Дмитриевич, а если я сдам половину? В следующем семестре обещаю как штык ждать у дверей каждую Вашу пару! У меня просто были… Сложности. Они заключались в излишней лени, но это можно было преподнести иначе. — Женечка, ты знаешь, сколько у меня было таких, как ты? — Тарасов уже было обрадовался, стоило ему услышать свое имя в ласковой форме, но тут же скуксился от продолжения. Павел Дмитриевич на уступки не пойдёт. — Много, очень много. И ни один, кто обещал в следующем семестре взяться за голову, обещания не выполнил. Мужчина пожимает плечами, мол, «вот так вот», после чего вновь устремляет свой взгляд в журнал. Устал он уже от таких бездельников, как Женя, работы которых приходилось проверять в самые последние сроки с чашкой кофе и сигаретой в руках. — Давай так: я всегда в этом кабинете до конца шестой пары. Приходи, делай практические, я буду сразу проверять и проставлять оценки, — преподаватель на мгновение затихает и быстро пролистывает журнал, стараясь что-то в нем найти. — У тебя и по другим предметам задолженности.. Если будут силы и желание, можешь и просто так приходить, делать долги. Тут все удобства есть, как видишь: и парты, и компы. Убрав руки в карманы толстовки, Женя опускает плечи. Складывалось ощущение, что на них теперь висел огромный, просто гигантский груз, не дающий выпрямиться. Но не согласиться на такое предложение было бы крайне глупо, и Женя это прекрасно понимал. Отчисляйся, либо работай, и выбор здесь очевиден. — Спасибо за понимание, Павел Дмитриевич, — отойдя от учительского стола на несколько шагов, Женя разворачивается на пятках, готовясь покинуть кабинет. — Приду сегодня после четвёртой пары и возьму все необходимое. Буду ходить каждый день, чтобы закончить быстрее. — Смотри не потеряй к этому моменту весь свой энтузиазм. See ya. Стоит Жене выйти из кабинета, как плечи осунулись пуще прежнего. Сетовать на то, что парнишка сам привёл свою жизнь к этому, не просто было смысла, но он упорно бубнил себе под нос о том, что он, вообще-то, не заслужил такого! И друзьям нажаловаться успел, сидя на одной из пар, на что получил совет отчислиться, нежели сидеть каждый день с преподом один на один. И юноше, в моменте, кажется эта затея не такой уж и плохой. Ну не из тех был Женя, кто кропотливо сидит над заданием, не смущаясь присутствия преподавателя. Он, скорее, относится к тем, кто ставит на свою удачу, забивается в самый угол и скатывает все с телефона, хитро озираясь по сторонам.

***

Стрелка часов неминуемо приближала момент новой встречи. Тарасов, выйдя из кабинета истории, поправляет рюкзак на плече, осматривает счастливых, и, что самое главное, свободных одногруппников, и снова начинает жаловаться. Получив слова поддержки себе в спину, парень прощается с друзьями и возвращается к нужному кабинету после четвёртой пары. Через силу, конечно же, ведь чем ближе он к нему подходил, тем сильнее замедлялся его шаг, и тем меньше хотелось стучать в дверь. Помявшись на пороге не меньше минуты, Женя даже не проверяет, закрыт ли кабинет, а сразу мягко стучит костяшками пальцев прежде, чем потянуть за ручку. — Входи скорее. Павел Дмитриевич как обычно сидел за учительским столом. Он только-только отнёс журнал куратору одной из групп, после чего, вернувшись в кабинет, уселся заполнять бумаги по практике. Их было так много, что с каждым заполненным документом гора листов будто и не собиралась уменьшаться. — Я не потерял свой энтузиазм и вернулся, — улыбнувшись как можно обворожительнее, юноша тихонько прикрывает за собой дверь. — Вы дадите мне список нужных практических? И могу я сесть за самый дальний стол, чтобы не мешать Вам? Студент беспрекословно проходит вглубь аудитории, совсем не той походкой, какой подходил к ней: медленно и будто нехотя. Ну конечно, подумал Павел Дмитриевич, у этого юноши так много долгов, что, наверное, даже начинать не хочется. На кафедре только его имя и крутится, мол, почему он не посещает пары и не сдаёт работы. В общем, если Женя не возьмётся за голову, то его и отчислить могут. Преподаватель выкладывает бумаги из рук и снимает очки, на этот раз чтобы протереть стекла. Работы и у Паши, и у Жени было выше крыши: у одного документация, у другого — практические. Одно не лучше другого, как говорится. — Without questions, — строго начинает мужчина, надевая очки обратно. — Садись рядом со мной. Что за сложности у тебя, Женя? Возможность получить хоть немного свободы в этом, уже ненавистном, кабинете, разбивается вдребезги. Женька готов был рвать и метать, и плевать, что Павел Дмитриевич просто выставит его за дверь и влепит неаттестацию. Даже обворожительная дежурная улыбка сходит на нет, стоит осознать своё положение. Ну что он такого натворил в этой жизни, какую бабушку через дорогу забыл перевести, что ему не везёт настолько? Глядя на преподавателя вдруг резко захотелось разбить ему очки, которые он некогда так старательно натирал, но Женя, собирая остатки самообладания, лишь тяжело вздыхает, усаживаясь за учительский стол рядом с мужчиной. Даже как-то слишком близко, чтобы иметь возможность лишний раз в окно посмотреть. — Да не забивайте голову, семейные проблемы, — не было никаких проблем, его родители были на вес золота, только он вышел оболтусом. — Если я буду сидеть здесь, мы будем стукаться локтями, я буду шуршать и мешать Вам. Я очень громко думаю и не смогу сосредоточиться, и вообще, я Вас боюсь, Павел Дмитриевич.. Ближе к концу Женя начинает тараторить, сомневаясь в благоразумности своих слов. Но это было необходимо — заболтать, надоесть, чтобы мужчина как можно скорее захотел от него избавиться. Некоторое время Павел Дмитриевич просто смотрит на наглого мальчишку, который не только ничего не делал весь семестр, но ещё и бессовестно врал о своём положении. Злило. — Знаешь, что я ценю в человеке больше всего? — спрашивает он, прерывая неловкую тишину. — Честность. И то, что ты сейчас делаешь, только опускает тебя в моих глазах. Конечно, Женя не выглядел как человек, у которого проблемы в семье. Кроме того, Павел Дмитриевич разговаривал с куратором этого сорванца, и тот сказал, что по некоторой информации с родителями у него все хорошо. Проблема была в том, что от Жени не следовало ни ответа, ни привета, ни объяснений по поводу прогулов. — Но все люди ошибаются. Так что я спрашиваю тебя ещё раз и, пожалуйста, будь любезен ответить честно, — Павел Дмитриевич скрещивает руки на груди и сверлит студента взглядом. Проблем с родителями у Тарасова никогда не было. Они всецело ему доверяли и были уверены, уезжая в очередную командировку, что их сын исправно посещает колледж, что у него, как говорится, все на мази. Поэтому никогда и не лезли с вопросами по учебе. Странно вообще, что за все это время куратор не выцепил номер Аллы Васильевны, мамы Жени, и не сделал пару звоночков. Под взглядом преподавателя становится максимально неуютно. Женя даже плечом ведёт в сторону, стараясь отсесть хотя бы на пару сантиметров дальше. Ну слишком уж он был пронзительным и серьёзным. А помимо сконфуженности ему становится совестно, что его уличили во лжи. Какой студент не врет? Все врут. Но делать это сложно под давлением строгого взгляда. По щекам подростка расползаются некрасивые красные пятна, с потрохами выдавая испытываемое смущение от этого разговора. Замявшись, Женя не сразу находится, что ответить. Он отводит взгляд в сторону, предпочитая рассматривать старенький подоконник, и только спустя долгие полминуты решает ответить честно: — Я хотел забить на учебу, потому что думал, что это пустая трата времени. Весь семестр проходил мимо колледжа, вместо того, чтобы прийти на пару. Опомнился, когда уже почти поздно было, начал бегать по преподавателям и молить о зачёте. Закончив свой монолог, Тарасову кое-как удаётся собраться и врезаться взглядом в глаза напротив. Догадки Павла Дмитриевича оправдались. Женя не выглядел как человек, у которого могут быть проблемы в семье. В добавок к этому, Паша готов был поспорить, что этот юноша никогда не знал семейных невзгод. Его ложь не то что ударила прямо в сердце, но и напомнила мужчине о своих проблемах. Не для этого он брал дополнительные часы в колледже, чтобы думать о своих жизненных трудностях. Павел Дмитриевич планировал, что голова будет забита только работой. — Такая правда Вам подходит, Павел Дмитриевич? — в самом конце своих откровений добавляет мальчик. И у Валенцева что-то приятно колет в животе. Так прямолинейно ему уже давно не задавали вопросов — ни студенты, ни жена, с которой мужчина не общался уже месяц, ни кто-то еще. Дело, наверное, было даже не в словах, а в глазах юноши. Взгляд его был сильным, вызывающим и напористым. Заставляющим опешить. Всё это было настолько неожиданно, что на лице Павла даже скользнула ухмылка. — Очень даже подходит. Thanks for your honesty. Кто-то из них определённо должен был нарушить этот странный и уже явно затянувшийся зрительный контакт. Паша мог бы смотреть в глаза этому наглому мальчишке ещё очень долго, но это было бы совсем некультурно с его стороны. Можно даже сказать, многозначаще. Он отвернулся от Жени и направил взгляд в компьютер. Кликнув на зелёную иконку, спросил: — Excel’ем умеешь пользоваться? Настроение в кабинете на уровне ощущений как-то изменилось. Несмотря на серьезность, которой буквально сквозило от мужчины, создавалось впечатление, что честность работает для него как «пряник» в извечной паре с кнутом. Но это уже была большая победа, что получилось сменить гнев на милость, хоть и отдалённую. — Умею.. — неуверенно ответил студент. — Павел Дмитриевич, я могу занять другой компьютер, чтобы действительно не мешать Вам. Списывать не буду, но сначала попрошу Вас немного объяснить мои дальнейшие действия.. — Ты слишком много болтаешь. Открыв нужный документ в Excel’е, Павел Дмитриевич встаёт из-за стола и пододвигает ближе к парню один из открытых журналов. — Перенеси эти данные в таблицу, — мужчина указывает пальцем на одну из страниц. — Сможешь? — Да, я все сделаю. Работы и вправду было уйма. Помимо документов по практике Паше нужно было заполнить экселевские таблицы в точности с журналов, внимательно прочитать и подписать некоторые требования, а ещё, как вишенка на торте, огромная стопка бумаг, что ждала его в шкафчике. И это ужасно тяготило мужчину. Со своими проблемами в личной жизни у него самого накопился огромный вагон этих «долгов». Коллеги не то, что не знали, они даже не догадывались о его семейных невзгодах. Паша почти всегда был серьёзным, только иногда пошутить мог или выдать что-то умное и сразу «сойти со сцены», чтобы не докучать. Только Марья Борисовна, преподавательница русского и литературы, знала о предстоящем разводе с Соней — пока что настоящей женой Паши. Самому справиться с этим в крайне короткие сроки было вполне возможно, но в таком случае Валенцев мог попрощаться с отдыхом и свободным временем. И раз уж появился кто-то, кто в силах помочь ему с муторной документацией, то грех было не воспользоваться шансом. А что? Женя поможет преподавателю, а тот, в свою очередь, закроет долги мальчика. Все равно что убить двух зайцев одним выстрелом. — Будь внимательнее, пожалуйста. Не халтурь, — добавляет Валенцев. — И еще: если кто зайдёт, переключай вкладку. Забрав с собой документы по практике, Павел Дмитриевич усаживается за первую парту первого ряда. Выбор пал на неё не случайно — парта стояла встык с учительским столом, что позволяло Паше, просто поднимая взгляд, контролировать чужую работу. Он раскладывает бумаги по стопкам и принимается внимательно их заполнять. Недоумение сваливается на подростковую голову только после принятия задачи. То есть, он не будет писать нудные практические, ломать голову над словами, а будет просто помогать выполнять работу преподавателя? Ощущение было, будто он наконец выиграл в лотерею. Юноша старается унять ликование внутри себя и сосредоточиться на поставленной задаче. По сути, ничего сложного делать не нужно, просто внимательно переносить информацию, уж с этим он справится на отлично. Евгений принимается старательно клацать по клавиатуре, по несколько раз сверяя информацию с журналом и изредка поглядывая на мужчину, что сидит прямо перед его глазами. В какой-то момент, спустя добрых полчаса, он даже представляет себя преподавателем, воображая гипотетический разговор с Павлом Дмитриевичем: «Паша, ну в кого ты такой уродился? Миллион пропусков, ни одной сданной работы, думаю, мне придётся поставить тебе неуд!» — Женя даже головой многозначительно закивал, находясь в представляемом образе. Тихо хохотнув и спрятавшись за монитором, юноша продолжает качать головой, до того забавным выглядит его воображаемый монолог. Заметив ритмичное покачивание светлой макушки из-за компьютера, Паша исподлобья поднимает взгляд на мальчишку, из-за чего взгляд получается несколько грозным. Кажется, студент решил послушать музыку? — Подключись к колонкам, я бы тоже послушал. В рамках приличия, конечно. Вдоволь насытившись фантазиями о наказании Павла Дмитриевича, мальчишка всё-таки возвращается к работе, но тут же замирает, когда слышит голос преподавателя. Вроде и спрятался за монитором, а все равно попался. — А.. — Тарасов заметно подвисает, некоторое время не понимая, о чем идет речь. — Нет, я не слушаю музыку, — выпрямившись в спине, как подобает хорошему студенту, юноша вопросительно приподнимает бровь. — А так можно? Тогда… Женя снова задумался. У него было несколько плейлистов под любое настроение. Он, от нечего делать, иногда фасовал музыку, подбирая что-то очень ритмичное, для уборки, допустим, и что-то спокойное, без слов, для концентрации. Выбор падает на плейлист без слов, чтобы не отвлекаться на подвывания — всё-таки оба занимались кое-чем важным. Достав телефон из кармана спортивных штанов, он подключается к колонке и заходит в проигрыватель, включая лучший сборник "Aleph One". Вообще, делиться с кем-то настолько сокровенным было для студента в новинку, особенно с серьёзным преподавателем. Он даже немного переживает, ведь мотив такой.. несколько интимный и расслабляющий. Кабинет наполняется ритмичной музыкой. Такие композиции обычно крутят в клубах, насколько помнит Паша. Воспоминания наплывают сами собой. Давно он, все-таки, не был в таких местах. Кажется, с тех времён, как встретил свою жену — Софью. И в скором времени уже бывшую. Кажется, только что у него появились планы на вечер — пойти в клуб. Туда, где неважно, с мальчиками или девочками. Туда, где можно забыться, напиться и переспать. Потому что то, что было между ним и Соней — не любовь. В аудитории становится душно. Сняв пиджак и повесив его на спинку стула, мужчина упирается локтями в парту и тянется к учительскому столу, дабы увидеть сколько всего сделал Женя. Переведя взгляд на преподавателя, парень замечает на нем идеально выглаженную рубашку, а поверх нее — подтяжки. Лет сто уже на людях не видел подобного гардеробного атрибута, и это должно было показаться ему смешным, наверное… Но нет, Павлу Дмитриевичу они были более, чем к лицу. — Ты на какой группе сейчас? Мужчина направляет взгляд на студента, надолго задерживаясь. Симпатичный, полностью в его вкусе, но маловат — восемнадцать все-таки. Куда ему, тридцатидвухлетнему? Почувствовав на себе заинтересованный взгляд, Женя отрывается от монитора и заглядывает мужчине в глаза. — На десятой, кажется. — Тарасов поворачивает монитор в сторону мужчины и, набрав воздуха в легкие, все же решается уточнить кое-что. — Павел Дмитриевич, не сочтите за грубость, я очень благодарен Вам за возможность закрыть Ваш предмет. Но я буду помогать Вам с документами и таким образом получу свою аттестацию? Если так, то я буду приходить и сидеть до закрытия колледжа, мне не сложно. — Да, так и есть, — кивает он, переводя взгляд в компьютер. — Если ты согласен на такой расклад, то вряд ли выйдет заниматься этим в колледже. Документация — штука конфиденциальная. Тут в любой момент может зайти кто-то из преподавателей, и тогда и тебе, и мне от этого будет только хуже. Павел опрокидывает голову на ладонь, возвращая взгляд на мальчишку. — Так что, поскольку я не могу отдать документы тебе на руки.. Не сочти мое предложение бестактным, но я предлагаю видеться у меня дома ближайшие пару дней. Павел Дмитриевич, кажется, немного оттаял. Куда делся стальной голос, серьёзный взгляд и желание поставить неаттестацию? Видимо, у мужчины действительно было очень много работы, раз зачёт можно получить таким образом. Ушла вся эта напыщенность, которая несколько пугала юношу, и Женя даже немного расслабляется. Предложение преподавателя настораживает настолько же, насколько притягивает. Ну а что? Там, вероятно, ему и чай подадут, и стул поудобнее предоставят. А может даже позволят поваляться в перерывах между работой. На губах студента снова воцаряется озорная улыбка. — И что же тут бестактного? Это я, всё-таки, балбес с кучей долгов, — откинувшись на спинку учительского стула он согласно кивает. — А Вы — доблестный носитель знаний, который поможет мне. Ну а я Вам. Согласен. — Good, that’s agreed, then, — Павел Дмитриевич тянет руку к столу, берет бумажку, без дела валявшуюся у компьютера, и пишет на ней свой адрес. — Буду ждать тебя завтра к семи. Женя в ответ лишь согласно кивает, быстро пробегаясь глазами по написанному. Прямо у колледжа, супер. Пары, чаще всего, заканчиваются в три-четыре часа дня, так что юноша будет успевать даже вылежаться на любимой кровати дома. — А Вам нравится моя музыка? — юноша с интересом всматривается в лицо мужчины, шкодливо потрясывая ногой. — Не сказал бы, что это прямо мое, но звучит приятно. Павел Дмитриевич откидывается назад, обратно к нудным документам. За половину пары он не сделал и четверти от стопки. — Я люблю джаз, инди-рок. А ты что слушаешь, не считая этого? — преподаватель указывающие кивает в сторону колонок. — Что-то вроде рэпа? Судя по тому, как был одет Женя, складывалось именно такое впечатление. Сейчас же все подростки слушают рэп? Morgenshtern, Instasamka, что там ещё? Soda Luv? Полный, конечно, бред. Паша не считал это музыкой. Так, по приколу и очень редко. А вот Тарасов чуть не оскорбился от чужих слов. — Я настолько плохо выгляжу? Если я ношу спортивную одежду, это не делает меня автоматически любителем футбола, рэпа и кальянов. — Звучало супер клишированно, согласен, — признает Павел Дмитриевич, вновь поднимая взгляд на мальчишку. Юноша возвращается к компьютеру, чтобы возобновить перервавшийся процесс работы. Отличительная и сильная черта Жени — многозадачность. Несмотря на разговор, он быстро переносил нужную информацию. — Я люблю техно. И инди-рок тоже почитаю, но реже. Да и вообще, мне нравится все, что на слух приятно. Юноша никогда не считал, что принадлежность к прослушиванию какой-либо музыки можно определить по внешности. За исключением ярых фанатов некоторых групп типа "Kiss". Вот их точно не спутать. Но он решает наглядно показать преподавателю, какое направление техно ему больше по душе, поэтому отвлекается на телефон, где сменяет плейлист на излюбленного Niko Moreno. И сразу делает звук тише, ведь жанр немного отличается по звучанию от того, что играло секундами ранее. Из старых колонок летят глухие басы. Где-то уже Паша слышал такого рода музыку, поэтому совсем не удивился. И все же интересный был разброс музыкальных вкусов у этого мальчишки.. Да и сам он показался Паше интересным. — Хорошо звучало, если бы не колонка. У меня дома есть хорошая аппаратура. Можем послушать как-нибудь музыку. Предложение про музыку немного настораживает обоих. Паша почти тут же осекается — ему точно стоит придержать коней. А Женя сразу проводит параллель с поучающими роликами про «мужчин с конфетками на улице». Но подросток не придаёт этому такое глубинное значение, потому что, как минимум, Паша не насильник, а преподаватель. И они уже слушают музыку, не в кровати, стоит отметить. О чем тут переживать? — Не боитесь, что многие мои треки покажутся Вам редкостным дерьмом и опорочат Ваши инди-колонки? — слова опережают мысли и Женя заметно уменьшается в размерах на своём месте. — Я не это хотел сказать.. Этот мальчишка уж очень расслабился, и Павел Дмитриевич вроде как должен словить того на бранном слове, но он даже бровью не ведет. Наоборот — лишь усмехается. — Сегодня четверг, документацию надо сдать к понедельнику. Если сможешь помочь мне с таблицами и половиной от всех бумаг — я закрою компетенцию на отлично. Но в таком случае придётся работать по много часов и засиживаться примерно до одиннадцати вечера. Если не сможешь оставаться до ночи, то поможешь только с таблицами и я поставлю тебе четвёрку за семестр. Что думаешь на этот счёт? — Насчёт времени не переживайте, мои родители слишком занятые люди, их неделями дома не бывает, — Женя подпирает щеку ладонью, возвращая взгляд на мужчину. — Как Вы думаете я смог целый семестр ходить мимо колледжа? Поэтому, даже если придётся остаться до ночи, я к этому готов, что б в следующий раз мне неповадно было прогуливать. Тарасов уверен, что это не будет напряжно. От слова совсем. Ну посидит немного перед компьютером и заполнит документы в компании молодого преподавателя у него дома, зато не нужно писать нудные практические и ломать голову, боясь задать вопрос. Так куда легче и спокойнее. — Okay, got it. Павел Дмитриевич переводит взгляд на часы — скоро пройдёт пятая пара. Ещё немного монотонной работы, и можно ехать домой. И раз Женя уже согласился помочь, можно и в клуб свинтить на несколько часов, и время с кем-нибудь хорошо провести. Прекрасно. Мужчина вновь углубился в документы. Подпись здесь, подпись там.. Как же муторно всем этим заниматься. — А чай будет входить в мою работу? — немного нагло, но Женя никогда не отличался умением вовремя остановиться. — А полежать дадите во время отдыха? Паша тяжело вздыхает. Мозги уже совсем не переваривали информацию. За последние пятнадцать минут он уже сделал пять ошибок. Так совсем не пойдёт. — Все удобства, конечно, будут. И ещё кое-что, — Павел Дмитриевич поднимается с места, подходит к учительскому столу, за которым сидит мальчишка, и упирается бедром об его край. — Я буду подвозить тебя до дома. Если по дороге с тобой что-то случится и кто-нибудь узнает, что ты был у меня, нам обоим несдобровать. Не то чтобы Паша сильно переживал за Женю, но за свою задницу он точно волновался. Не особо хотелось в миг испортить свою репутацию, которую он строил годами в этом колледже, лишь из-за кого-то мальчишки. Так что перестраховаться было не лишним. А вот для Тарасова идея кататься на машине препода звучит очень даже заманчиво. Кому расскажешь — не поверят. Человек, не посещавший ни одной пары напыщенного и строгого Павла Дмитриевича, вдруг оказывается VIP-персоной, которой позволено разъезжать на переднем сидении его тачки. Женя в секунду смог представить лежащие на полу челюсти друзей и свой неугомонный хохот. Но парень решает в какой уже раз вставить свои пять копеек: — О, у Вас даже машина есть. Но можете не переживать, я умею за себя постоять и менты меня тоже не сцапают. Мне через четыре месяца уже девятнадцать. — Это мои условия. И если ты с ними не согласен — можем попрощаться прямо сейчас. Женя же, в свою очередь, не мог выдвигать никаких условий к их работе, даже как-то обидно. Он вроде должен быть просто благодарен и молча стоять на задних лапках, но натура протестовала. — А если я не иду домой в одиннадцать часов и мне вообще в другую сторону нужно? — склонив голову к плечу, юноша хитро улыбается, рассматривая спокойного преподавателя. — Вдруг, у меня тайная ночная жизнь и путь домой только излишне отнимет мое время? Никакой тайной жизни, конечно же, не было. Походы по клубам и посиделки у кого-нибудь из друзей на квартире ведь не относятся к чему-то тайному? Да и, на самом деле, Женю более, чем устраивал вариант быстро и без опаски добираться домой, просто хотелось тоже иметь право голоса. Не в его положении, конечно, но взбалмошный характер пёр наружу. — Мне все равно, — Павел Дмитриевич склоняет голову к плечу и улыбается, пародируя мальчишку. — Думаю, мало что поменяется, если ты пару дней не поживешь своей «тайной ночной жизнью». Am I right? Конечно, Валенцев прекрасно понимал, что парень лишь играется. А даже если нет, то он не в том положении, чтобы что-то решать. То, что ему выпала возможность закрыть долги за считаные дни, только Пашина заслуга. Ну и, конечно, заслуга обстоятельств. Вопрос преподавателя остаётся без ответа. Взгляд студента мажет по высокой статной фигуре, останавливаясь на том, что заинтересовало его с тех пор, как Паша снял пиджак — подтяжки. — А подтяжки снова в моду возвращаются? Этот вопрос искренне интересовал Женю, на губах не было и толики какой-либо издёвки в виде ухмылки. — Вы просто первый, кого я вижу в них за последние… лет десять. Ну разве что на карапузах ещё иногда. Вы не подумайте, — уже быстрее добавляет он, поднимая ладони вверх по типу белого флага. — Вам к лицу. Просто интересно, может я в моде отстал. — Этот костюм сшит на заказ. Весь костюм, даже подтяжки. Обычно я такое не ношу, но эти — кожаные и выглядят хорошо. Я бы сказал, даже очень хорошо. Слово «подтяжки» само по себе звучит нелепо. Паша тоже так думал, пока на день рождения его лучший друг, Кирилл, не подарил ему этот костюм. Да, весело они тогда отпраздновали.. Шлейки сидели точно по фигуре, они были тонкими, аккуратно отделанными и имели сзади лаконичную печать дизайнера костюма. Просто сказка. — О, они правда кожаные? Женю заинтересовывают слова про костюм настолько, что он встаёт со своего места, ровняясь с мужчиной. Ну как ровняясь — юноша был на полголовы ниже, но встал прямо напротив. Склонившись к пашиной груди, Женя подхватывает пальцами одну из лямок, трогает на ощупь, внимательно рассматривая. — Боюсь представить, сколько он стоит. И подтяжки.. Не то, чтобы я разбирался в материалах, но выглядит крепко. Тарасов нагло нарушает личное пространство Павла Дмитриевича. Сначала мужчина молча наблюдает, а после накрывает Женину руку своей ладонью и заглядывает тому в глаза. А чем он хуже этого мальчишки? Он тоже умеет нарушать чужие границы. — Раз с костюмом мы разобрались, что насчёт моих условий? — заметно похолодевшим тоном спрашивает он. — Ты согласен или будешь диктовать мне свои правила? Женю передергивает. Во-первых, от тёплой ладони, которая накрыла собственную, во-вторых от резко сменившегося настроения мужчины. У Павла Дмитриевича биполярка, что ли? Едва ли в глазах юноши можно было рассмотреть испуг, он слишком быстро отводит взгляд, каждой клеточкой тела ощущая, как не согласен с преподавателем в данный момент. Он же не раб, черт возьми. И у него все ещё есть какой-никакой выбор. — Мои правила просты, — сглотнув, отвечает он, с вызовом врезаясь взглядом в лицо Паши. — Вы должны будете выполнить Ваши обязанности по сделке так же хорошо, как я буду выполнять свои. Паше сейчас ведь не послышалось? Он должен будет выполнять обязанности? И это говорит ему какой-то мальчишка. Что за смех? Студент прикладывает титанические усилия, чтобы не отвести взгляд. Язык мой — враг мой, кажется, так говорят, да? Юноша действительно немного опасался дать лишка, но и услуживать, как собачка, был не намерен. И о какой сделке он вообще говорит? Их «маленький секрет» вообще можно назвать сделкой? В любом случае Паше не стоило воспринимать слова Жени на полном серьезе. Малец просто хотел показать, что не является пустым местом в данной ситуации, что имеет, так сказать, яйца и может ответить, если надо. Но выглядело это скорее несуразно, чем внушительно. И тем не менее. Женя вцепился взглядом в Пашу и в животе вновь кольнуло. Снова этот неоднозначный взгляд, который запомнится ему надолго. Вот так посмотришь на этого мальчишку и не поймёшь, что у него в голове. — В общем, если ты согласен на мои условия, — между пальцев преподавателя появляется бумажка с адресом, некогда лежавшая на столе, и он протягивает ее Жене, не нарушая зрительного контакта. — Бери адрес и, наверное, на сегодня закончим. Хорошо? После этих слов Павел Дмитриевич улыбается, но взгляд его остаётся холодным. Он убирает ладонь с руки студента, что так и застыла, удерживая кожаную шлейку подтяжек. Когда твоё дальнейшее нахождение в учебном заведении, за которое платят родители, сосредоточено в руках серьёзного на вид преподавателя, лучше шутки не шутить. А с этим пониманием у юноши проблемы. Стоит ему почувствовать хоть немного свободы, как язык превращается в помело. Но в этот раз Женя решает заткнуться. Буквально выхватив бумажку с адресом, он засовывает ее в карман толстовки, ненадолго все же отводя взгляд. Когда преподаватель убрал свою руку, Тарасов мог поклясться, что продолжал фантомно чувствовать ее еще несколько секунд, не до конца понимая, что все ещё держит мужчину за шлейку. Он одергивает руку, как от кипятка, очень резко, от чего кожаная лямка хлёстко врезается в пашино тело. — Хорошо. Согласно кивнув, парень отключает телефон от колонок, подхватывает с пола рюкзак и вешает его на одно плечо. Журнал оставляет открытым, а экселевский файл недоделанным. — Тогда до завтра, Павел Дмитриевич. Легкая растерянность сменяется улыбкой, чтобы доказать своё дружелюбие. Тарасов аккуратно обходит мужчину стороной, но про себя он скорее думает, что Павел Дмитриевич немного не дружит с головой. Не нормально, чтобы на губах была улыбка, а глаза тебя под землю гнали. От взгляда даже спрятаться некуда было, да и вынести его сложно, но у Жени, кажется, всё-таки получилось. — Договорились, — уступает Павел Дмитриевич и отходит в сторону, давая Жене пройти к выходу. — И ещё: ни единая душа не должна знать о нашем уговоре. — Не переживайте, я никому ничего не скажу. Мое слово — кремень, вот увидите. Идея поделиться с друзьями своими достижениями моментально сходит на нет. Вот что-что, а молчать о доверенных секретах парень умеет. — До завтра, Евгений Алексеевич. Это Паша мельком подсмотрел в журнал, который Женя оставил не закрытым. Тот как раз-таки остановился заполнять таблицу на своей группе, словно это был знак. Тарасов Евгений Алексеевич. Звучит лаконично. Чувствуется Паше, что ему придётся помнить это ФИО ещё очень долго, пока мальчишку либо не отчислят, либо он не выпустится с Божьей помощью. Дверь тихо закрывается, и Паша облегченно вздыхает. Наконец-то личное пространство и отдых. Кажется, он ждал этого целую вечность.