Наступите на меня, Павел Дмитриевич

По пути домой в гордом одиночестве, ведь все одногруппники свинтили после четвёртой пары, на телефон Жени приходит сообщение. Он заранее знает, что в нем. «Дорогой, очень тебя любим, вернёмся через неделю. Не чуди, на носу закрытие семестра. Целую, мама.» Его это больше не трогало. Вот прямо совсем. Поперву он обижался и даже, бывало, бился в истериках, не отпуская родителей на долгие сроки, но с возрастом понял, что все делается на общее благо семьи. Да и ему давно не бывает скучно, что наедине с собой, что в компании друзей, которым сразу же прилетает оповестительное смс с призывом зависнуть вечером у него. Нечего времени зря терять, он и без того пытается выкинуть сверлящий взгляд темно-карих глаз Паши. Прямо-таки мороз вдоль хребта, стоит воспроизвести его в воспоминаниях. Что за тараканы поселились в его голове? Рабочий день закончился и Паша с чистой совестью может пойти в клуб. Он быстро принял душ, побрился, надушился и приоделся, после чего заказал такси и поехал на поиски пассии, что проведёт с ним всю ночь. Как раз-таки с последним у Паши всегда были трудности. Он был безумно привлекательным, возможно даже интересным и интеллигентным, но его предпочтения были слишком неординарными — ему нравилось пошло, грязно и больно. Многих это пугало. Тусклое и громкое помещение буквально с порога опьяняет Пашу своим до боли знакомым ароматом. Запах пота, алкоголя, мальчиков и девочек. Прекрасный запах для этого прекрасного вечера. Он подходит к барной стойке, просит бармена намешать «белого русского». Стакан с коктейлем уже через пару минут оказывается у него в руках, после чего в миг опустошается. За ним следует еще как минимум пять настоек. У Паши были уж очень большие планы на этот вечер. Гулять так гулять. Когда в квартире Жени собралось пять человек — все парни, конечно же, — Серёжа, явно поддатый заранее, вдруг оповещает всех о намерении посетить клуб. Женька первым вскидывает руку, словно доброволец на голодных играх, готовый порвать любой танцпол. — О, первый есть, — присвистывает Сережа, оглядывая всех остальных. — Ой, блять, ну серьезно? Всем резко ударило за тридцать? Тарасов не узнавал своих друзей. Все, кроме зачинщика, так странно на него смотрели, будто он родину продал только что, но молчали, так что юноша остался без объяснения причин. Ну и ладно. Только спустя добрых полчаса, когда захмелели уже все, идея отправиться в клуб стала заманчивой для каждого. Вот только у Жени не пропадало ощущение, что все знают что-то, о чем он не подозревает. Ему дали время собраться, наказав сделать это как можно привлекательнее. Только вот, кого они привлекать там собрались? Девчонок? Под смех с чужих рассказов юноша надевает узкие чёрные джинсы и такую же чёрную атласную рубашку, верхние две пуговицы он расстёгивает, открывая вид на шею и ключицы. Волосы приводит в легкий беспорядок, челка, извечно аккуратно убранная, теперь спадает на глаза. Женя долгие несколько минут вертится вокруг зеркала, рассматривая себя со всех сторон, и только после являет себя взору товарищей. — Как-то так, да? После одобрительных кивков каждый допивает своё и все тот же Серёжа заказывает два такси — в одно бы не поместились. Накинув сверху джинсовку, парень буквально впрыгивает в черно-белые массивные кроссовки и закрывает за всеми дверь своей квартиры. Ну наконец-то он повеселится. Расслабится и забудет о том, что его ладонь периодически горит огнём на месте прикосновения странного преподавателя. В целом, Паша чувствовал себя комфортно в подобных местах. Клуб был и вправду приятным: хорошая музыка, красивые люди и качественный алкоголь, не говоря уже об атмосфере. Неоновая подсветка иногда била в глаза, заставляя щуриться и, будучи уже пьяным, теряться на некоторое мгновение в пространстве. Бармен любезно спрашивал что подлить, а окружающие Пашу люди почти всегда поддерживали разговор. Да и мальчики здесь были хорошие: красиво одетые, местами даже слишком пошло, все такие невинные клеятся ко всем. Но Паша умел различать, кто здесь для веселья, а кто — для секса. Так что тех, кто для веселья, почти всегда избегал, в это время рыская по залу глазами. И этот вечер был не исключением. Когда такси подъехало к нужному адресу, Женя вышел первым, осмотрелся по сторонам и одобрительно закивал головой. Ранее он не был в этом месте, но заведение выглядело очень даже. Рядом, на курилке, толпилась молодёжь, были замечены и девушки, не без интереса разглядывающие «новеньких». Слуха юноши касается до боли знакомая мелодия и он, подхватив сразу двоих своих друзей под руки, в наипрекраснейшем настроении, хмельной и шебутной, заваливается в клуб. Мимо глаз проносятся десятки лиц, но он, не останавливаясь ни на одном из них, устремляется прямо к танцполу. И все кажется таким цветным, музыка громкая, хорошая атмосфера, но будто что-то не так. — Ну как? — перекрикивая музыку спрашивает Серёжа на ухо друга. — С почином, дружище. Добро пожаловать в гей-клуб! Рядом от смеха сворачиваются Антон и Дима, заранее знавшие конечный пункт. Теперь все встало на свои места. — Да твою мать… — Вымученно стонет Женя, уже без искорки в глазах осматриваясь по сторонам, и, подобно другу, перекрикивает музыку. — Серёг, я тебя безумно, блять, люблю, но о таком заранее предупреждают! — Жека, расслабься, выпей и просто потанцуй, никто даже не посмотрит на тебя. И пританцовывая Серёжа удаляется к барной стойке, оставляя чутка потерянного Женю в толпе пьяных танцующих тел. Нет, Женя не был противником ЛГБТ, не относился к ним предвзято или с отвращением, у него и самого был опыт поцелуя с другом, который показался ему весьма интересным, просто рассчитывал он на другое. Но дело сделано. Совладав с желанием забиться у одного из столиков и просто напиться, мальчишка постепенно расслабляется, решая, что это, всё-таки, неплохое место. Паша уже уселся на кожаные диванчики в самом конце зала и просто наблюдал. Обычно на этих диванчиках люди и знакомятся ради секса. «Место отлова» называлось — такое название дал этой территории Кирилл. Диванчики эти стояли друг к другу бочками, из-за чего создавали замкнутый круг. Каждый, кто сидел в «месте отлова», видел друг друга и мог спокойно подсесть к тебе. Вот и к Паше подсел какой-то парень. — Выглядишь хорошо, — незнакомец сразу бросает комплимент и подсаживается неприлично близко, закидывая свою тонкую ногу на колено Паши. — У тебя есть что-нибудь вкусненькое? «Что-нибудь вкусненькое» означало, к сожалению, не член, а наркотики. У Паши такого, конечно, не имелось — ему незачем. — Нет, извини, — ответил он, слегка похлопав рукой по бедру парнишки. — Найди кого-нибудь другого, мне такое не вкатывает. И юноша в ту же секунду поджимает губы, смиренно кивая, после чего сразу же пересаживается напротив к какому-то толстому мужику, изначально уже сидевшему с тремя мальчишками в обнимку. По нему было видно, что богатый. Во веселье. Давно ясная и простая истина жизни — не мешать алкоголь и не пить водку с пивом. Но когда ты молод, то не ценишь этих простых истин, как-то они не соблюдаются. Серёжа, томимый то ли муками совести за свою подставу, то ли желанием просто подбодрить, несколько раз проскальзывал на танцпол и цеплял друга за плечо, вкладывая в его ладонь стопку. И Женя послушно опрокинул одну, а через некоторое время ещё две. Вот теперь было хорошо. Музыка долбила по перепонкам, унося вместе с собой все недовольство и чуть подпортившееся настроение. Тарасов зря носом крутил, когда только вошёл сюда. Атмосфера располагала к танцам, угару и желанию совсем отключить голову. К нему не приставали, не зажимали в угол, не тянули за руки в разные стороны, так что он был более, чем доволен сложившейся обстановкой. Из толпы вдруг показывается знакомый силуэт. Дима, неизвестно когда успевший напиться больше, чем сам Женя, почти валится на него, громко крича на ухо. — Даю косарь, — он показывает сложенную между пальцев купюру, пьяно улыбаясь. — Если сможешь закадрить какого-нибудь мужика. Мы с пацанами поспорили только что, что ты зассышь и будешь сопротивляться. Пьяный Женя — генератор ебанутых идей. Пьяный Женя — смерч бедствий. Пьяный Женя — до жути азартный мальчишка. Нельзя ему говорить, что он чего-то будет бояться, чего-то не сможет, потому что он перевернет мир с ног на голову, в лепёшку расшибется, но выполнит. Он смаргивает, всматриваясь в веселое лицо Димы и скалится так, будто озверел вовсе. — Беру авансом, — перекрикивая музыку отзывается юноша, выдергивая купюру. — А теперь иди и скажи этой великолепной четвёрке во главе с Серёжей, чтобы они смотрели и учились, пока я, блять, жив. Несильно толкнув друга ладонью в грудь, Женя убирает деньги в задний карман джинс и возвращается к танцам. Долго, однако, Паша не был в этом клубе. Изменился он, конечно, кардинально — не та атмосфера, что была раньше, но все равно приятная. Может, стоило поискать пару самому? Поднявшись с диванчиков, Паша направляется на танцпол. Много, много красивых мальчиков и девочек. Но сегодня хотелось мальчиков. Красивых, стройных и может даже хрупких. Взгляд пал на одного парнишку из толпы. Он ритмично двигался под музыку и, кажется, был уже пьян. Паша выбрал тактику задабривания. Алкоголь с каждым движением быстрее разливается по жениным венам, всасывается в кровь и заставляет все перед глазами кружиться. На губах все та же азартная, безумная улыбка. Женя знает, что выглядит сейчас хорошо, даже, черт возьми, очень хорошо. Склеить какого-нибудь мужичка, который будет пускать на него слюни — проще простого. Уже не неприятно, градус в крови блокирует любые негативные вибрации. Сейчас только азарт. И юноша даже не успевает выбрать себе жертву, она сама его находит. — Привет, хочешь выпить вместе со мной чего-нибудь крепкого? — Паша приближается к мальчишке со спины довольно близко, нависает прямо над ухом, чтобы было лучше слышно. Над ухом звучит приятный мужской голос, в ноздри забивается запах хорошего одеколона, но на вопрос Женя решает ответить своим телом. Прижавшись спиной к чужой груди, парень продолжает двигаться в такт музыки, совершенно не заботясь о том, что на них могут смотреть другие. Помимо приглашённых зрителей, конечно. Пряди жениных волос липнут к взмокшему лбу, рот приоткрывается в попытке глотнуть свежего воздуха, но его здесь попросту нет. Танцпол буквально забит потными пьяными телами и в моменте даже кажется, что этот запах въедается в кожу. — Давай сначала потанцуем, — так и не поворачиваясь отвечает юноша, заводя свои руки назад. — А потом выпьем. Не то чтобы Паша надеялся на взаимность от первого же мальчишки, к которому он решит подойти, но когда тот прижался мокрой спиной к его телу, внизу живота завязался узел возбуждения. Этот парень двигался так, будто танцевал последний раз в жизни, абсолютно никого и ничего не стесняясь. Влажные волосы подростка скользили в такт движений и Паша с каждой секундой все больше и больше хотел учуять их запах. Мужчина прикладывает щеку к голове своей «жертвы», после чего мимолетно зарывается носом в его волосах. Вкусный юношеский запах моментально заставляет сердце биться еще чаще. Схватив запястье незнакомца, Женя тянет его на себя, чтобы уложить чужую ладонь на свой живот. Ягодицы бесстыдно втираются в пах мужчины, тело изгибается в более плавном, волнообразном движении и Тарасов в какой-то момент даже начинает получать от этого что-то отдаленно напоминающее удовольствие. А кому не приятно, что его желают? Ведь вряд ли этот мужик подвалил, чтобы поговорить по душам. Он точно хочет трахнуть мальчишку. Алкоголь и этот раскрепощённый юноша одновременно бьют в и так затуманенную голову Паши. Здравый смысл все быстрее и быстрее улетучивается куда-то ввысь, заставляя забыться в этих до жути приятных прикосновениях, и напряжение в брюках стремительно нарастает. В какой-то момент Паша невольно растворяется в этом душном пространстве, абсолютно забывая, что вокруг все еще находятся люди. Он лишь чувствует, как парень берет его за запястье и тянет ладонь под рубашку. Азарт накрывает новой волной. Женя бросает короткий взгляд на толпу товарищей, которые во все глаза наблюдали за происходящим, а после прикрывает веки. Тарасов ведёт чужой ладонью по своему животу, позволяет пальцам незнакомца коснуться кожи под рубашкой, но совсем ненадолго. Ему абсолютно плевать, кто стоит за ним. Красив ли этот человек, умён, интеллигентен ли. Или он вообще больной маньяк. У Жени есть цель. Пальцы на запястье мужчины сжимаются сильнее, чтобы скользящим движением поднять его ладонь выше, по груди к горлу. Потное и одновременно горячее тело мальчишки пленит Пашу. Он крепко хватается за худое тело юноши, прижимая его к себе все сильнее. Возбуждение достигает пика, когда незнакомый парень, сжав пашино запястье, тянет его руку вверх: сначала к груди, а после и к шее. Ладонь и без помощи юноши легко скользит выше по нежному телу, и Паша не упускает момент сжать вставший сосок между двух пальцев. Тут же отдаёт холодом. У этого паршивца пирсинг? Женя позволяет чужой ладони вырваться из хватки и сомкнуться на своей шее, а после он попросту растворяется. Рассудок стремительно покидает голову, ее заполоняют различные желания и не совсем пристойные мысли. Даже спиной он ощущает странную власть, которой обладает незнакомец. Не открывая глаз Женя прижимается теснее, откидывает голову на плечо мужчины и хватает ртом спертый воздух. Паша чувствует тяжесть чужой, такой же затуманенной головы на своем плече, но даже не думает обращать на это внимание. Мужчина склоняется вниз, фактически прижимая щекой голову незнакомца к себе. Он видит, как чёрная рубашка задирается все выше и выше, пока не становится заметно торс. Красивый и упругий торс. Паша окончательно теряет голову. Он обхватывает чужое горло сильнее и сжимает пальцами кадык, тем самым оставляя юношу без кислорода. И в этот момент он поднимает голову, чтобы насладиться лицом раскрепощенного незнакомца. И Жене тоже не дают вдоволь насладиться происходящим. — Прошу прощения! Эта фраза буквально отрезвляет Пашу, и он чувствует, как податливое тело безвозвратно растворяется в толпе. Он оглядывается по сторонам в надежде найти мальца — тщетно. На полу лишь осталась одинокая однотысячная купюра, которую мужчина не сразу успел заметить. На ощупь настоящая. Нужно вернуть, подумал он, словно эта купюра была единственной причиной найти того мальчишку. Очухивается Женя уже стоя у барной стойки в компании друзей. — Ебать, мы же сказали склеить, а не трахаться с ним на танцполе, — гогочет Дима, хлопая Женю по плечу. — Ну даёшь! Серёжа такой популярностью не пользуется среди мужчин, как ты. Смех подхватывает и Женя, не смотря на странное и весьма будоражащее ощущение где-то глубоко внутри себя. Он, блять, даже не знает, с кем зажимался. Просто не успел обернуться, чтобы скользнуть взглядом по этому мужчине. Но это было.. захватывающе. На танцполе слишком много разных людей. Головы тормошат, закрывая лица друг друга, но за одно он цепляется четко. Несколько секунд уходит на то, чтобы осознать реальность происходящего, а как только это происходит, Женя камнем падает на корточки, чтобы не быть пойманным этими строгими, блядскими глазами Павла Дмитриевича. Сердце заходится до того быстро, что больно стучит по вискам. Он, кажется, даже протрезвел в момент. Может, обознался? Нет, это точно он. Ошибки быть не может. А заметил ли Паша Женю? Этот вопрос куда более серьезно волнует юношу сейчас. Перед глазами все расплывается. Парень, так и не выпрямляясь на ногах, продвигается к выходу. Он потом все объяснит друзьям, соврёт что-нибудь, ведь нельзя говорить, что его препод был замечен в гей-клубе. Только оказавшись на улице, Женя вдыхает свежий воздух и пытается переварить увиденное. А вдруг преподаватель заметил, как он зажимался с каким-то мужиком? Даже колени затряслись от осознания, что такой вариант нельзя исключать. Десять минут Паша наворачивал круги по клубу в поисках мальчишки в скини джинсах и чёрной атласной рубашке, что некогда была бессовестно им задрана. В голове мужчины появляется идея поискать парня на улице — он бы попросту не успел покинуть клуб так быстро из-за огромной очереди в гардероб. Женины мысли метались со скоростью света, неприятно стукаясь друг о друга и разлетаясь в разные стороны цветным фейерверком. Здравых в них ноль. Только паника, что накрывает все сильнее, и легкий страх за то, что супер неприятного разговора им точно не избежать, если Паша и вправду все видел. И даже больше: они виделись всего раз и ничего друг о друге не знают толком! Вдруг, преподаватель из тех, кто использует полученную информацию в свою пользу? Тогда в чужих руках будет ещё больше власти. Хотя, Паша ведь тоже был там! Значит, они в равных условиях? Думать о чужой ориентации, когда жизнь на грани краха – такая себе затея, и юноша её на время оставляет. Отослав товарищам короткое смс с объяснением того, что он ждёт их на улице, парень неприятно ёжится от холода, ведь джинсовка осталась в гардеробе. Женя решает достать из кармана злосчастную купюру, чтобы порвать её к чертовой матери! Это все она! Она подтолкнула, соблазнила, возбудила щекочущий в животе азарт. Сунув ладонь в задний карман, парень осознаёт, что ее нет. Проверяет второй – тоже пусто. Запах сигарет врезается в нос мужчины, стоит ему перешагнуть порог заведения. Это должно ещё больше опьянить, но с каждой минутой Паша, наоборот, лишь трезвеет. В считанную минуту почти вся толпа перед клубом была нагло обшарена взглядом Валенцева и, наконец дойдя до конца, где уже стояло ограждение, он замечает знакомую фигуру, стоящую к нему спиной. Фонарь освещает улицу тёплым светом, позволяя разглядеть мальчишку со спины. Светлые взъерошенные волосы непослушно лежат на голове. Паша запомнил их сладкий и пьянящий аромат. Стоит ли говорить, как мужчина был приятно удивлён, увидев фигуру, которую ранее прижимал к своему телу, в полный рост? Длинные, изящные ноги в скини джинсах, прекрасная рубашка и длинная тонкая шея, которую так хотелось сжать в руках ещё раз, но уже в разы сильнее. Бабочки наполнили его живот. — Ты обронил кое-что, — произносит Паша, как только приближается к мальчишке. Тарасов слышит чужие шаги, следом знакомый голос и у него земля уходит из-под ног. Сердце замирает где-то в глотке, а биение его становится таким поверхностным, словно его вовсе нет. По позвонку бежит холодок. Женя начинает паниковать, напрочь забывая о купюре. Обронил? Что он мог обронить: ключи, пуговицу рубашки? А может быть, совесть? Становится плевать, что бы там ни было. Незнакомец буквально оцепенел, услышав голос Паши, и мужчина не мог не заметить этого. Очень странно, пронеслось у него в голове. Может, этот юноша стыдится того, что было на танцполе? Может, ему и восемнадцати нет? Слишком уж он молодо выглядел, пускай и со спины. Даже если этот мальчишка несовершеннолетний, вернуть ему деньги, что он обронил, было нужно. И только Паша делает шаг вперёд, тянет руку к плечу юноши, как тот делает рывок вперёд. Огромная концентрация адреналина, словно укол в сердце, выливается в кровь, даруя просто невероятные способности. Парень, боясь, что мужчина сделает ещё хоть шаг в его сторону, опирается об ограждение рукой, отводя неопорную ногу назад, и с размаха перепрыгивает бетонную преграду. Она была по пояс — сделать это труда не составляло. А потом он срывается на такой бег, что с лёгкостью смог бы выиграть марафон. — Стой! — кричит Паша, хватаясь за ограждение. Он успел сказать лишь это, но парня уже и след простыл. Паша, конечно, упрямый, но догонять какого-то незнакомца из клуба, будучи пьяным, он не собирался. Хотя в душе уже и была досада. Почему он сбежал? И кто вырвал этого пацана из его объятий? Досада быстро сменилась на гнев. Его пассию бессовестно украли, а после она и вовсе сбежала. Ну что за день такой идиотский?! Доподлинно неизвестно, сколько Женя бежал прежде, чем запнулся и едва смог ухватиться за стену какого-то дома, чтобы не упасть. Блять. В попытках отдышаться, юноша воровато оглядывается по сторонам, чтобы понять, где он находится и не бежал ли кто-то за ним. Вроде никого. Вроде паника начинает отступать. И в голове так пусто, только зашкаливающий пульс, гулом отдающийся в ушах. Продолжать этот вечер в клубе уже не хотелось. Убрав купюру в карман брюк, мужчина возвращается в клуб, забирает свое пальто из гардероба и, вызвав такси, уезжает домой. Женя не совсем помнит, как вызвал машину на ранее незнакомый адрес, сколько ехал до дома, как открывал дверь квартиры и раздевался. Находясь в какой-то прострации, парень с грохотом падает на кровать, уставляясь в потолок. Остывшее грязное тело стоило бы отнести в душ, но ни физических, ни моральных сил на это попросту не остаётся. Он чувствует себя больше похожим на желе, что постояло на солнце. Паша… Это злая шутка такая? Что он там делал? Пришёл потанцевать не зная, где находится? Или просто выпить? Да ну, он не дурак, и точно знал, что это за место. Тащится по мужчинам? Неожиданно, прямо-таки совсем. Женю это мало трогает в раскладе того, что он остался непойманным, у каждого за пределами колледжа идёт чередом своя жизнь со своими причудами и хотелками. И каждый имеет на это полное право, так что ни осуждать, ни как-то заострять на этом внимание юноша не намерен. Более того, он сам бесстыдно втирался в незнакомого мужчину, позволяя ему шарить горячими ладонями по своему телу. Так ли они отличаются друг от друга? Только сейчас парень концентрируется на ощущениях, которые испытывал там, на танцполе. Властные пальцы, с силой сжимающие шею, саднящий сосок, плененный секундами ранее, дурманящий запах хорошего одеколона на фоне пота и перегара. Такой, который можно учуять верно из тысяч других ароматов. Внизу живота начинает приятно потягивать, а сердце, в который раз за этот роковой вечер, заходится сильнее. У него почти встал. Что тогда, что сейчас. На все ещё не совсем трезвую голову Жене это нравится, но он слишком вымотался, чтобы продолжить катать эти фантазии у себя в голове. Накрывшись одеялом, юноша так и засыпает, в пропитанных потом и сигаретным дымом шмотках, не заботясь о чистой кровати. А Паша к этому времени только переступает порог своей квартиры. Он не спеша снимает обувь, вешает пальто и сразу направляется в ванную. Горячий душ лишь заставляет тело ещё больше обмякнуть, а разум — затуманиться. Паша мог думать лишь о сегодняшнем вечере и о том мальчишке из клуба. Прекрасное подростковое тело некогда таяло у него в руках. Светлые, завивавшиеся от пота волосы возились то в одну, то в другую сторону. Едва уловимый запах духов он тоже запомнил. Черт, а его проколотые соски и хрупкая шея, которую можно свернуть даже не прилагая особых усилий.. У Паши встал. Как же мерзко осознавать, что его возбуждает возможно даже несовершеннолетний пацан. Но дрожащая рука уже обхватывает вставший член. Этот мальчишка отлично бы выглядел в одной лишь расстёгнутой рубашке. Пуговицы от неё ежесекундно разлетелись по полу, если бы Паша одним движением потянул за края рубашки, дабы быстрее открыть вид на проколотые соски парня. Налюбовавшись чужой грудью, он бы развернул мальчишку задом и, достав ремень со своих брюк, выпорол им эту бледную задницу. Отшлепал бы до алой росы за то, что тот сбежал тогда из клуба. Не прошло и пары минут, как Паша кончает, задыхаясь от своих грязных фантазий. Смог бы он сделать это, если бы мальчику не было и восемнадцати? Сейчас, будучи ужасно возбужденным, он был уверен, что да. Он бы безжалостно трахнул этого пацана прямо так, без подготовки, пока тот, заходясь рыданиями, умолял остановиться. Насколько же все это было одновременно неправильным и отвратительным. Настолько ужасным, что у Паши снова стояк. Из ванной он выбирается лишь через полтора часа. Тело ноет от усталости, но Паша должен разложить свои вещи по местам. Он собирает одежду, что ранее оставил прямо на полу у ванной, аккуратно складывает и убирает в шкаф. Деньги! Паша вспоминает про них и судорожно вытаскивает бумажку из кармана брюк. Он садится на кровать, держа в руках чуть помятую купюру, и начинает прокручивать в голове сегодняшний вечер. Сейчас он бы точно побежал за тем мальчишкой и догнал его, сколько бы сил на это не ушло. — Четыре утра, — озвучивает мужчина, поднимая взгляд на настенные часы. Тяжело вздохнув, Паша кладёт купюру на прикроватную тумбочку рядом с дорогим одеколоном и выключает светильник.