A new lease of life

Нетейам, чья душа теперь более спокойна, и Аонунг, наконец вдохнувший полной грудью от окончания глупых вопросов, молча двинулись к другому проему пещеры, который был сбоку и не особо далеко, но разделенный не маленьким коридором. Оматикайя, который в первый раз не особо интересовался местностью и желавший лишь покинуть поскорее, теперь смог увидеть его и приглядеться. Своеобразная пещера была невысокой, чуть-чуть покосившейся и не такая освещенная, как центр, откуда они прибыли. Лишь голубые точки биолюминесцируют на скалах, а на земле только парочку растений решили засветиться. А тот факт, что это располагалось в стороне и с единственным коридором, делал его похожим на своеобразного изгоя среди остальных уровней. Да и вокруг них была такая тишина, что даже далекие радостные выкрики друзей слышались призрачными. Хотя, уловимые щелчки насекомых и звуки стекающей воды этажом выше все же слышались. По крайней мере, это место больше всего походило под описание того, что им внедрили в голову ещё в начале посиделок у костра. Или это только Нетейаму так казалось? Как только они приблизились к нему, почему-то все внутренности окатило какой-то волной тревоги. Пещера, казавшееся тёмным при таком то освещении с разных сторон, сразу заставила чувствовать себя как-то непривычно. — На самом деле… Мы тут частенько зависали раньше, — честно признался Аонунг, хмыкая, сам того не понимая, почему он так рано спалил их контору. Голос Морского слышался, как сквозь толщу воды, но почему-то он будто подлил масло в огонь разгорающегося волнения. Нетейам даже не обратил внимания на сказанное, он кажется и не слушал его, занятый тем, чтобы мысленно не вступить в бойню с этой местностью. Сразу всплыли ненужные, чуть ли не разваливающиеся на куски фрагменты дня, когда он вернулся с еле нашедшимся братом. Он ведь тогда тоже был в такой темноте, которая чем-то походила на эту пещеру. Даже светило одинаковым цветом. Стоял лицом и казалось, что весь остальной мир ломался, когда он проезжал по чужой скуле. Вспомнилось, каким могильным холодом повеяло из той чернильной тьмы и бойни, несмотря на жаркий вечер. Как было холодно, когда он искал брата по часам. Каким жутким было чувство, когда он начинает падать в гробницу из растений. Как саднили потом места, беспощадно отбитые чужими костяшками. Как раскалывались спина и голова. И как они с Аонунгом остались точно также наедине… Нетейам резко замер. Он даже сам не успел осознать, как так получилось, что его настроение, с шутливого и веселого, сменилось на абсолютно полярное. Его всего как будто парализовало, и он сам не смог понять, как так случилось, что он не может сделать хоть одного движения, хотя он в полном состояний этого сделать. Казалось бы, а что сложного? В конце концов, сейчас с ним Аонунг, который явно не собирается враждовать, все конфликты решены, никакой злости не только между ними, но и остальными. Но неужели это чувство опасения так стойко в нем отложилось с того самого дня смелого шага, что он до самого этого момента даже не подозревал о нем, и даже не знает, как его отключить? Нетейам — воин, и сейчас вот так вот позорно бояться какой-то темноты — это самое унизительное, что можно представить. Его сородичи бы его обсмеяли, и Нетейам считает, что он этого заслуживает. Как такой На’ви имеет право иметь при себе боевой пояс, который носили могучие воины на подобий Цу’тея, пожертвовавшие своей жизнью во время войны? Такого раньше не было, но возможно, те события были для юноши настолько потрясёнными и ужасными, что он избегает любого напоминания. Это гораздо хуже, чем убийство врага, нет, это покушение на близкого, то, что противоречит и ломает все то, чем жил Нетейам до нынешних дней. — Ты что, давно уже догадался? — Аонунг, заметив, что Лесной никак не ответил на его предыдущую фразу весьма интересного заявления, да и в принципе исчез из поля зрения, обернулся к нему, удивившись, почему тот замер прямо у окончания коридора, простаивая место рядом с висящими лианами. Оматикайя посмотрел на него удрученным взглядом и звучал слегка хрипло, заводя руки назад и произнес чуть ли не в оборонительном жесте: — Я пойду…Сгоняю за теми специями. — Нетейам придумал что-то спонтанно, вспоминая их разговоры и выводя то, что смогло бы быть весомой причиной его бегства. — Оставь, не нужно. — одним предложением Аонунг разом остановил парня, уже уносящего ноги. Он краем глаз наблюдал, как тот безысходно обернулся и оглядывался, упираясь об стенку и излучая некое волнение, намеренно не встречаясь с лазурными зрачками. Морской поставил миску с мясом на ближайшую скалу, распрямляясь и уверенно вывалил: — Что-то не так? — Я что-то… не особо желаю тут находится. — Нетей покачал головой, пытаясь говорить уверенно и ровно, дабы не вызвать подозрений. — Давай я позову Ротско? Он вроде уже должен был освободиться- — Почему? — ему не дали окончить. Аонунг выгнул бровь, явно не понимая, к чему тот ведет, ведь не было никаких предпосылок к чему-то отрицательному, так что же могло случиться за такой короткий промежуток времени буквально в одну минуту? А предложение Нетейама он даже не рассматривал, несмотря на то, что с самого начала топил за присутствие друга в этот самый момент. Нетейаму вдруг стало стыдно сознаваться в том, что ему стало не по себе от того, как вся атмосфера напоминает, нет, скорее даёт ощущение банальной непривычности из-за недавних событий. Это ведь уже прошло, к чему ненужные переживания, и стоило ли вообще демонстрировать Аонунгу своё нестабильное поведение, забивать ему голову и принижать свое звание перед ним? Но почему-то не хотелось увиливать или отвечать всякую чушь, хотелось ответить правду. Ему уж определенно, кто знает, может, они в похожей ситуации? Хотя, по его виду этого скажешь… — Мне не по себе от всего того, что всё это напоминает. Например, я будто в лесу… — Который Мангровый? — Аонунг понял это практически мгновенно. Или ему не требовалось понимать? Вдруг он понял причину ещё с самого начала и догадывался, почему у него такая реакция? — Плохие ощущения, когда Мангровый лес в темноте? — Ох, да… — Нетейам опустил взгляд, вздыхая через стиснутые зубы, ещё раз оглядев помещение. Холодный ветер лился из стен прямо перед его глазами, который лишь собирался вокруг него и вынуждал обернуться к собеседнику. Он злился на самого себя, даже хотел дать пощечину собственноручно, — Скажи, это же звучит как полный бред? — он выговорил это с нотками раздражения и усмешкой над собственной жалостью. А ведь утром в облаках летал, мол, как ему там было комфортно. Видимо, поспешил с выводами. Даже в тот момент, воспринимая многое хаотичным и странным образом, Нетейам не смог не заметить, как посерьёзнел Аонунг, завидев его растерянный вид и поняв, что именно он стал катализатором события, в результате которого Великий воин сейчас стоит, как потерянное чадо. — Я не то, чтобы сдачи теперь жду, уж поверь, я тебя не обвиняю. — Нетей немного улыбнулся, пытаясь разбавить возникшую тишину, — Но почему-то… — он себя оглядел, слегка отряхиваясь, чтобы движения не выглядели слишком дергаными и нервными, — Сдвинуться даже не могу. Не хочу даже смотреть. Рифовый Принц стоял, какое-то время глядя на него, и Нетейам мог все что угодно поставить на кон, что тот о чем-то размышлял. По одному только взгляду можно было понять, что у Аонунга в голове запустился какой-то анализ, поэтому его глаза немного подернулись поволокой, точно на эти несколько секунд он канул в свои раздумья. И самое главное, он никак не винил Лесного в этой его трусливости, не обсмеял и не забил, не осудил и не подколол. А ведь всё это было ему характерно, и ожидание хоть одного из вышеперечисленного должно было реализоваться. Скорее, он выглядел взволнованным. За него. Но и вынырнул из этого состояния Аонунг очень быстро, судя по тому, как он внезапно вскинулся, потянулся, а затем вновь двинулся к назначенной цели, приводя шаги в прежний темп. — На самом деле, здесь не так уж и темно, — заверил его Аонунг самоуверенно, приближаясь к пещере и открывая проем от заросших водорослей, — Внутри по крайней мере, никаких Гребней сраных нет, — он зашел внутрь, полностью скрывшись в тьме, а Нетейаму стало и вовсе не по себе. — Эй, — протянул Лесной, оглядываясь по сторонам. Ноги хотели шагнуть вперед, но он лишь цокнул от безысходности и приглядывался, пытаясь найти фигуру Аонунга. — Мне тут что, одному стоять и ждать, пока ты дожаришь? Ну дай уйти! — Иди сюда давай! — донеслось внутри, но тот сглотнул, словно это подзывал не Рифовый Принц, а кто-то другой. Нетей напрягся, что света огня до сих пор не видно, а одного лишь голоса Аонунга не было достаточно для того, чтобы действительно послушаться его просьбы. — Я кого зову? — Не меня однозначно, — буркнул Лесной, но все же сделал несколько шагов вперед банально для того, чтобы слышать его голос получше. Он резко дернулся назад, прихватив дыхание, когда Аонунг внезапно показался из-за темноты. Вначале лицо Водного выглядело недоумевающим, потому что он не понимал, почему это Нетейам стих, но как только он увидел его реакцию на его появление, то понял, что тому было действительно не по себе. Аонунг вздохнул, на минуту прикрыв глаза ладонью и пройдясь по челюсти, но когда его взор вновь обратился к нему, то он, как ни странно, улыбнулся, оголяя клыки. Обычно Нетейам так улыбался Туктерей, которая боялась, что родители могут не вернуться с фронта. В такие моменты ему и самому требовалась чья-то ободряющая улыбка. И было в этой его улыбке что-то веселое, снисходительное, но и располагающее к себе ближе одновременно. Так что Нетейам, волей-неволей, немного расслабил тело, пытаясь оценить старание Морского. — Zong mawey, — протянул Аонунг чуть ли не тепло, а затем потянулся, судя по всему, к какому-то растению. Один тяг — и тьма вмиг рассеялась от яркого, мягкого свечения рядом, от которого Нетейаму вмиг стало спокойнее, когда он ощутил цветные и теплые блики на своей щеке. Он, немного помявшись, все же прошел вперед, чтобы стоять уже в проеме и наблюдая, как Аонунг готовится к заданному процессу. Само помещение было, как и прежде — не особо крупным, словно одна большая старая комната и не более. Внутри стены кажется состарились, раз рядом с грозным соперником светили намного хуже, уже выцветшим синим, но все равно более уютным. Около стены были на удивление палки, явно точенные кинжалом и предназначенные для основы копья. Такое ощущение, что их украла мелкая ребятня и изображала воинов. Рядом с ними — большая пустая корзина, с другой стороны — уже иссохшие ракушки, один ветер, как их сдует пылом. Создавалось впечатление, что здесь проводили время совсем недавно. — Мы раньше здесь просиживали некоторое время, — повторил Аонунг, вытащив палки, скрепленные друг с другом тканью и передал их севшему рядом соседу, — Подержи-ка. Сидели здесь и дурью страдали, чтобы взрослые не донимали. Да и сюда никто не сунется, отличное убежище. — он вернулся к поиску розжига. — Ого, я даже не догадывался... — Нетейам сказал это с сарказмом и катя глаза от облегчения, что его теория подтвердилась, — А почему здесь, а не поблизости? — поинтересовался он, поворачивая голову и оглядываясь. Он уверен, что были варианты получше. Или же, Аонунг пытался его успокоить подобной ложью? — Потому что когда слушаешь, как по всему поселку шуму дает в особые дни, упреки матери участвовать во всей этой каше — свихнуться можно, — Морского аж самого передернуло, а Нетейам слегка усмехнулся, — Поэтому мы тут и зависали, Эйлтан на дереве выжигал, а я… Просто точил, не более. О, нашел, — выцепив взглядом в той самой корзине веревку, явно сделанную детскими руками, Аонунг кинул её тому в руки. — Оценивай, но она старше, чем твой брат. Оматикайя славятся как талантливые ткачи, создатели удивительных тканей, неподражаемых по сложности плетения. Невероятная сосредоточенность и удивительная ловкость, которую демонстрируют члены клана во время работы на ткацком станке, являются одним из самых завораживающих зрелищ, которые можно увидеть на Пандоре. Аонунг конечно же, об этом знал. Но при этом не побоялся продемонстрировать откровенно неудачную работу такому мастеру. Это было удивительно, учитывая его горделивую натуру. Вот только, Нетейам не был как таковым ткачом. Скорее, у него банально не было на это занятие времени, посему каких-то полномочий в этом плане не имел. Выглядел Аонунг при этом таким непринужденным, что его, казалось бы, никак не затронула та ситуация, что воин Нетейам напрягся из-за мелочей, да и показывает свои неудачные эпизоды. Однако по движениям его тела читалось, что это не так. В том, как Водный оборачивался, чтобы знать, достаточно ли близко он находится, в его внимательном, ищущем взгляде, которым он на самом-то деле сканировал окружающую обстановку, чтобы понять, достигло ли напряжение Нетейама точки кипения, либо же сама местность не подливала ли масла в огонь. И, что самое главное — это интонация голоса, куда более осторожная и вкрадчивая, чем обычно и факт того, что при всем этом Аонунг старался выглядеть так, будто ничего особого не происходило, чтобы и сам Лесной не брал это в голову. И он был бы полным мудаком, если бы стал уличать его в этом. Напротив, он почувствовал, что преисполнен чувством небывалой благодарности и комфорта. — Неплохо, — Нетейам слегла улыбнулся, осматривая короткую веревку со всех сторон, с весельем трогая выходящие нитки и сунул её в кармашек, оборачиваясь к Принцу, собирающий будущий костер. Его уши клюнули на сказанный комплимент. Лесной немного протер руки, ожидая удобного момента, чтобы задать возникшие у него вопросы и одновременно не мешать, дабы не слышать привычное ворчание, — Если вы здесь давно зависаете, то почему Цирея и Ротско так боятся этого места? — вышло через несколько мгновений, когда руки рядом на секунду освободились. Он ценит старания Аонунга сделать атмосферу получше, и Нетейам искренне благодарен за это, но лучше ему знать правду, прежде чем случится какая-то катастрофа из-за того, что он решил заняться самообманом и отдохнуть. — Так они здесь не бывали, — уши Нетейама привстали при этом факте, — Говорю же, только я и Эйлтан. Тем матери хорошо в уши влили ту байку про несчастного. — Аонунг на секунду обернулся к нему, смотря с ясностью и серьезностью, отбрасывая шутки и веселье. — Доверься мне, всё пройдет гладко. — Мм... — Нетейам послушно кивнул головой и, как только раздался треск камней друг об друга, а лианы за ними задвигались от прошедшего внутри гула, почувствовал себя так, будто бы какая-то часть его страхов осталась там позади, погребенная вместе с сомнениями о том, стоило ли ждать от Аонунга какой-либо опасности, и самое главное от себя. — Zo. Не стоило. Действительно не стоило.

***

— У тебя тут камни какие-то не здешние, — пропыхтел Нетейам, стоя над костром и чувствуя, как огонь, который рождался и через мгновение снова затухал, прошелся жарким теплом его лба. А камни руках уже хотелось бросить в сторону. Они стояли центре, и Нетейам чувствовал себя шаманом и собственной бабушкой, которая пытается призвать небесное благословение: в этом образе он выглядел глупо и смешно. И он все никак не мог дождаться того момента, когда он сможет, наконец, присесть и передохнуть от этого запаха угля и бесконечно летящего в него дыма из раза в раз. Салли старший был уверен, что его кожа уже сделалась пурпурной из-за своеобразного «загара». — Посильнее три, огонь тут так просто не разогреется, — курировал его Аонунг, удобно разлежавшись неподалёку и наблюдая за всем этим недоразумением. Нетейам цокнул, активно бил камни друг об друга над собравшимся комком из трав, чувствуя, как от этих подвижных телодвижений и уже режущих звуков нервно вспотел. Однако его достаточно сильно удручал тот факт, что от камней метались вверх всего лишь пара искорок, даже не долетающие на сухие травы, как бы сильно он не старался бить эти несчастные скалы. Уже который раз попытка кончается неудачей, приходилось снова искать нужные камни и ломать пополам. — А почему мы не можем просто попросить факел у Эйлтана? — ненавязчиво поинтересовался Нетейам в надежде на то, что Аонунг просто упустил такую важную деталь издевательства ради, но тот остался непреклонным: — Потому что это для слабаков. Сам ведь напевал, как ты ловко всё это отжаришь, — Принц скрестил руки на груди, а потом подметил, смотря вдоль скалистого коридора. — Да и тем более, мне не охота переться. — Я пойду и принесу, — раздраженное бурчание не осталось без внимания и тут же получило ответ: — Никуда ты не слиняешь, сколько можно? — протянул Аонунг, подкидывая ещё уже неживой растительности. — Keye'ung… — Нетейам вздохнул, тихий рык сорвался с него. — То-то же, это только начало. Не ответишь за свои слова у костра — мы все дружно тебя сжарим. Зачем он только влез во всё это? Даже противиться нечему, сам ведь говорил… — Ну, давай хотя бы немного сухие иголки деревьев кинем, а потом пускай стихает, — Нетейам посмотрел на того просящим взглядом, — У меня уже уши не выдерживают этот скрип, серьёзно. Тот долго смотрел на него испытующим взглядом, а потом вздохнул, выискивая из всего собранного добра иссохшие ветки. — Как скажешь, — нашедшуюся вещь Аонунг кинул в костер, а затем сел напротив него, задумчиво глядя, — Но подождать придется. — Тут либо все влажно, как и камни, либо здешнее и вправду не практичное, — подметил Нетей, немного отряхнувшись и садясь перед травами и палками, хорошенько их расставляя хаотичными движениями и беря новые камни. — Теперь-то должно… — Аккуратнее, потому что если рожу себе спалишь — я не виноват, — Аонунг хохотнул, наблюдая за его уже измученным видом. — Не волнуйся! — уж что-что, но сейчас то у него должно получиться. Нетейам действительно действовал осторожно, наблюдая, как пламя потихоньку разгорается, — Вот та-ак, говорил ведь, влажно было. Если бы ты сразу кинул их, как я просил, не сидели бы, как Пролемуры у костра… — «Не сидели бы…», — Аонунг пробормотал пальцами, притом тон его прозвучал так… назидательно и занудно, что в тот момент он едва казался на себя похожим. — Обязательно поделись с остальными, что по твоей вине мясо уже начало протухать, — Нетейам начал укладывать мясо на палочки, наигранно сморщившись и ожидая его реакции. — А я, как На’ви с мозгами, хоть что-то сделал. — Я виноват, что тебе тяжело камушки в руках держать? — Да чтоб в твоем убежище реально огонь зажегся, надо хорошенько так молится. Еще и наедятся, что они вообще до кого-то дойдут. — Нетейам фыркнул, шевеля листву маленькой палочкой. — Так что перестань ворчать. — Я, блядь, ещё не начинал… — Вот и не начинай, — подытожил Лесной, довольно наблюдая за лицом напротив, на которое огонь отбрасывал неясный свет и только приправлял гримасу возмущения. — Хана тебе. — Ke kxll si, горячка то у меня, — Нетейам повертел перед ним палочкой с огнем, корча ему рожи с противоположной стороны, — Так что ты должен быть аккуратнее со словами… Аонунг едва ли не поперхнулся от возмущения, но пребывал в таком же веселье: — Ты мне что, угрожать на моем поле вздумал? Не забывай, хоть в лесу ты воин, но здесь твой ранг теряется. — Ни в коем случае. Но если ты хотя-бы шагнешь, то я буду вынужден защищаться. — Как боюсь, — Аонунг фыркнул от смеха, а потом покосился в сторону, откуда они пришли и зачесал затылок от неудобства. — Они, наверное, сидят и думают «Куда их занесло?». — Ну, задерживаемся, с кем не бывает, — Нетейам пожал плечами, не особо утруждаясь по этому поводу. — Да долго всё же. Цирея так получилось с утра не ела. Остальных съела, кажись, раз всё тихо? Она ж весь день порхает, озверела, поди. Нетейам прыснул: — Сомневаюсь. А вот от тебя ожидать подобного вполне стоит. Лесной нахохлился, как птица, сидя на холодном валуне. На самом деле, тот факт, что их никто не искал, только играл ему на руку. Потому что его эгоизм понемногу перевешивал чашу весов, плавно переходя даже этические грани, раз уж ему было даже в радость, что они задерживались. Интерес был превыше, поскольку Нетейам замечал неоднократно, и с каждой минутой это становилось сильнее, все менее скрытно. И связано это было непосредственно с Принцем рядом. С самого начала жарки... Нет, скорее, с того самого момента, как он удостоверил Нетейама в безопасности, чувствовалось, что между ними что-то нарастает. Или, по крайней мере создавалось такое впечатление. Привычная дружеская манера речи никуда не делась, сквозь неё все равно читалось нечто другое. Другое, что Нетейам не особо понимал, может быть, из-за своей неуверенности, в его неверии, что подобное действительно происходит… Причины по его анализам в воздухе были самые разнообразные, но, возможно, все было бы куда проще, если бы он признал самую очевидную, но такую сложную правду. Смущение. То самое чувство, не пришедшее вчера и после, от которого хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать эту чертову неловкость. Почему-то у Нетейама сжималось сердце при каждом движений, мышцы были настолько напряжены, что он боялся уронить из дрожащих рук палочки с уже подгорающим мясом. Ведь он был рядом. Под такой тишиной в мысли лезло столько всего, что с удовольствием можно было разбирать каждый из них на вкус и цвет, прокручивать в голове неволей и краснеть, сжиматься, осознавая, что всё действительно было взаправду. Нетейам уже давно не поднимал глаз на фигуру напротив, наблюдал за процессом и благодарил Эйву, что за огнем его горящие щёки и уши были скрыты, что сквозь жаркое пламя весь круговорот желания некой тактильности не поддавался на чужое изучение. Или же, нервный жар в синих ушах и уже плавящиеся щеки были от самого горячего и разделяющего их костра? Как бы ему хотелось обратить внимание на что-то другое, на что-то менее манящего, чем на Аонунга перед ним. Пустошь рядом и звуки лишь отдалённых сверчков заставляли юношу приковывать мысли лишь на нем, не давая ни шансов на переключение мыслей в более рассудительное русло. Несмотря на то, что янтарные глаза были в цепях огня, он прекрасно видел и чувствовал его перед собой. Как жаркий дым касался его лба, как напрягалась переносица и руки, пальцы, нервно теребящих друг друга, вдох и выдох, которых алые уши не упускали ни в коем случае. Как же ему хотелось поднять неуверенные зрачки и облизывать его своим взором, вглядываться, вспоминать то самое мгновение. Словно была надежда, что один взгляд — и нервный трепет глубоко внутри и медленно давящий сбавит силу. Такое ощущение, словно те чувства снова всплыли наружу... Внутри взмывает нежность, сердце трепещет, а воображение волнует и разум, и душу. Как хочется облизать губы, когда его чужие так близки и манящи. Даже если Нетейам не видел их перед собой, он был уверен, что те такие же притягательные и красивые, как в тот раз. Их грудь синхронно вздымалась, внутри что-то порхало, кидало из стороны в сторону. Что же будет, когда они встретятся трепетным, и одновременно волнительным, нервным взглядом? Ох, как и в тот момент, всё перевернется, словно облака разошлись, будто он снова ожил, тряхнет обоих, взбудоражит изнутри? То, как их губы сминались, ластились, вжимались друг друга, словно в стенку. Каковы были чувства, когда Нетейам ощутил кого-то, с которым дышал лицом к лицу горячим паром, сгибаясь под движениями сильных рук, расплываясь, словно в бездонном океане... Юноша закусил губу, сам не понимая, от стыда, или же от желание ощутить тот привкус снова, высосать оттуда следы чужих. Не передать словами, какой стыд и волнение он испытывал сейчас, пока отрывки плясали перед его глазами, словно мантра. Нетейам прикрыл лицо, натянуто стирая пот и пытаясь прийти в разум. Градусы кожи лица лишь поднялись, ему уже не на шутку становилось дурно. Он чувствует себя, как ребенок, мечтающий о девушке... Ну и стыдоба. — А тебе не кажется, что эта партия уже готова? — поинтересовался у юноши Аонунг, и тот ответил не сразу, все ещё глядя задумчиво в огонь, постепенно затихающий, и медленно отставил палки в сторону, уже занимая руки новыми: — Они и не заметят, пока будут драться за кусочек... Горит нормально, мясо уже, поди, через полчаса приготовим. — Отлично, — Аонунг кивнул, и судя по всему, видя не самый свежий вид перед собой, решил зайти издали. Настрой Нетейама почему-то резко сменился, юноша выглядел так, словно сдулся: — А ты чего, темноты резко начал бояться? — Нет, — Нетейам ответил мигом, медленно повернул в его сторону голову, наконец встречаясь с глазами напротив. Он поспешил продолжить, явно желая изгнать доводы. — Мне просто вдруг стало непривычно... Скорее, нервно. — Правда? — спросил Аонунг скептически. — А похоже, что я вру? — в тон ответил ему Нетейам, хмурясь не сколько из-за несерьезности товарища, сколько из-за сложившейся ситуаций, — Я действительно чувствую себя не по себе от того, что произошло между нами. Да и... недосказанностей много. — на секунду он отвёл взгляд, но поспешил вернуться, горя желанием разузнать, что чувствовал Аонунг перед ним. — Сколько ещё мы будем продолжать делать вид, что ничего не произошло. Неужто ты не думаешь об этом? — Думаю. — О чем, например? — Шибко ты любопытный, — закатил глаза Водный, но видя, что Нетейам не собирался отступать в течений этих тридцати минут, вздохнул. Лесной, чтобы подтолкнуть его, забросил наживку: — Ну, это однозначно касается меня, раз я там присутствую. И Аонунг схватил эту наживку, словно хищная рыба, не задумываясь: — Я ничего подобного не говорил. — Так начинай, раз уж речь об этом зашла, — Нетейам подобрался, прикрывая глаза ладонью от приятного тепла, исходящего рядом. — Ну, — Аонунг откинулся сильнее, разлагаясь поудобнее и скрестив руки на груди. Его взгляд в каменный потолок выглядел так, будто он сосчитывал скот. — По поводу некой неловкости ты правильно подметил… — Так, тебе тоже всякое видится..? — спросил Салли старший с неверием в тоне, этим он явно смутил оппонента, словно тот и не хотел думать, что именно имел ввиду Нетейам под "всякое": — Я просто не могу находиться рядом с тобой, — ответил Аонунг, не скрываясь, — Уж извини, перемирие, все дела, но, о Эйва, я всегда задумываюсь перед тем, как подколоть тебя. Такое ощущение, что весь аффект ушел и... трудно осознавать и жить со всем, что произошло. Да и есть мысли, что будет, если остальные узнают о том, что мы подрались. Наверное, родители меня повесят за тот вечер. — У меня почти тоже самое, — давясь смехом, произнес Нетейам. Внутри вылез вопрос, а за что именно его повесили бы..? — А ты попробуй пожить с Ло'аком. Он постоянно спрашивает, откуда у меня эти синяки, а мне образ охотника держать надо, чтобы он не последовал моему примеру и не дал кому-то по морде. — Это уже крайний случай, здесь вообще ошибаться нельзя, — подытожил Аонунг, усмехаясь и поднимая корпус, — Уж если он что-то подобное устроит, тут даже Эйва не спасет. — Именно, — фыркнул Нетейам с усмешкой, — Тебе-то легче... — Я просто умею придумывать оправдания. — Аонунг щелкнул. — Кто не поверит в то, что я знаний ради, кто сильнее, устроил поединок? — Ага, Ца'хик Ронал не задумывается, почему это у твоих товарищей синяки не такие свежие, — Нетейам закатил глаза от это напускного хвастовство. — Не палишься просто отлично, сбегая в первый же день. — Цыц, я ушел с разрешения. — прервал Аонунг, снисходительно ухмыляясь. — Ты не там, где должен быть. — Но попросил же. Нетейам окончательно сдался, даже поднял руки вверх, лишь бы не продолжать этот настолько в плане мышления узкий диалог. Упорство Принца Рифов его до сих пор поражает. Он решил вернуться к изначальной теме, как только чужой смех стих: — Так, получается, это единственное, что тебя тревожит? — Нет, ну, что сразу единственное… — Аонунг призадумался и напряг голову, а Нетейам наблюдал за этим чуть ли не с трепетанием сердца, с улыбкой, которую он пытается сдержать аж до дрожа губ, поскольку это было так странно и необычно — видеть, как На'ви, которого чуть меньше времени назад ты без угрызений совести мог назвать своим врагом и кинуться в драку с ним, сознается в своих страхах и переживаниях в тот самый момент, снимая маску смелости и ненависти, при этом не боясь быть осужденным или осмеянным. — Это было... весьма страшно. — Терять здравомыслие, ты имеешь в виду? — поинтересовался Нетейам и, получив утвердительный кивок, с пылом согласился, — Меня тоже это очень напугало. Особенно то, что я этого даже не понял. — Да. Я, конечно, дерусь с остальными, устраиваю не самые безопасные соревнования, даже могу нехило так навалять. Но… Херня это все, на самом деле. Хуже всего в такие моменты терять голову и превратить развлечение в настоящую жестокость. А ещё хуже, когда другие из-за этого страдают всю свою жизнь. То, каким внезапно серьёзным стал Аонунг, описывая всю эту ситуацию, действительно его затронуло. Он никогда прежде до этого не говорил с ним о настолько глубинных вещах, как страхи, проблемы, смысл жизни… Как ни странно, но Нетейам признается, но Рифовый Принц казался для него абсолютно неподходящим собеседником для подобной темы. Нетейаму хотелось с ним лишь веселиться, шутить, не ощущать никакого негатива, словно тот — островок спокойствия, где его не беспокоит война, обязанности и сжирание совести. И он действительно мыслил слишком однобоко в те моменты, ведь как он мог так думать? Казалось, что, ну, Нунг как Нунг, грубиян и бездельник, которому лишь бы демонстрировать свой острый язык и статус. Но Аонунг был глубже, сложнее, чем выглядел снаружи. Со своим опытом в жизни, со своими ценностями и приоритетами, он в своем мировоззрении казался Нетейаму даже мудрее его самого, особенно в расставлении приоритетов, серой моралью, и пониманием, что сладкого и радостного мира, где все дружат, попросту не существует. И его лицо в бликах огня вызывало чувство как и умиротворения, так и какой-то глухой тоски, свербящей под сердцем, потому что казалось, что внутри Аонунга много боли от произошедшего. Ситуация, заставившая его вспоминать не самые приятные отрывки жизни, которая плещется в глубине его небесных глазах, в скованности некоторых движений и в зажатой интонации голоса, когда он говорил о правилах жизни, не позволяющего превращаться в настоящего тирана, до пересечения которых им оставалось совсем немного. И это действительно резало не хуже ножа. — Ты когда-нибудь наблюдал за подобным? — поинтересовался Лесной сипло. Аонунг отрицательно покачал головой. Он выглядел каким-то спокойным в этот момент: — У нас с этим очень строго. Как миролюбивый клан, принявший дорогу пацифизма, у нас подобное карается, как например, Тулкун Паякан. Вся эта история мирного пути взяло начало с опыта Тулкунов, медленно перетекая в наши уставы, а наши предки были не менее кровожадными, чем небесные люди. Я своих стариков не знал, они умерли до того, как я родился. Но мне мать рассказывала, как в те времена это происходило. Нетейам кивнул с пониманием: — Я сам... никогда не участвовал даже в обычной драке между сверстниками. — вышло с какой-то ностальгией и разбитостью, — Помню, как в один день у нас развязалась непонимание среди новобранцев. Я стоял у дерева с запасом еды, и со страхом наблюдал за тем, как они набивали друг другу морды. Так вот... Аквейа тогда свалили с моста. Ну, он выжил, но что-то пошло не так. Он не кричал, не ругался… Но было жутко, потому что… — Нетейам сглотнул, — Он каждый день забывал, как меня зовут и кто я такой. И от этого было… больно. Аонунг вздохнул, зарывая руки в волосы. Какое-то время они провели в молчании, а потом Морской все же решился поднять на него взгляд, положив руки ему на плечи и тихо произнести: — Нетей… нет, Тейам, — Нетейам поднял на него растерянный взгляд, его уши дернулись при таком обращений. Тейамом Аонунг называл его изредка, самую малость, как некое баловство. Тейамом его называл Аквей. До чего непривычно, странно, но дико приятно звучало это обращение спустя столько времени. Вроде не новое, он слышал его и прежде, но оно такое забытое. И Нетейам был уверен, что сейчас действительно ломалась вся дамба недоверия и тревоги. И внутри будто распустились цветы, когда он осознал, сколько искреннего, доброго и теплого может скрываться за пределами личности перед ним. Они выглядели такими уязвимыми, словно одно неправильное решение, и они спугнут друг друга, и возможно, такой моральной близости больше не испытают. Нетейам старался ничем не выдать своего изумление, поэтому просто смотрел на него выжидающе, но стараясь не давить на него своим молчанием. А сделать это было очень сложно, потому что на то, чтобы сказать следующее, Аонунгу понадобилось чуть больше нескольких мгновений. Он вздохнул, сжал его плечи покрепче, и точно решившись, как охотник перед тем, как бросить наживку в воду, посмотрел в янтарные глаза и произнес: — Ты прости меня за… все, что случилось, — несмотря на то, что тот извинялся немного неловко и внезапно, Нетейам был просто переполнен трепетными эмоциями. Никогда в жизни он не испытывал столько чувств, просто получая от кого-то извинения. — Жаль на самом деле, — продолжил Аонунг, отводя взгляд в сторону, его руки медленно спустились с чужих плеч, переплывая к ладоням, — Что все перетекло в это. Наверное, если бы я просто остался там и поговорил, возможно… Все было бы по-другому. По крайней мере, никто бы никого не бил, и никто бы чуть не умирал. Нетейам слегка рассмеялся, полный внутреннего тепла от того, как ему хотелось прижать его к себе. И его, на самом деле, так сильно растрогало такое простое извинение, что он почти что почувствовал подступающие слезы, ведь он даже в самых смелых своих представлениях не мог вообразить такого себе, что он действительно раскается за то, через что им пришлось пройти. — Ну, — Нетейам по-доброму усмехнулся, сжимая его ладони в своих, — Зато какие воспоминания... Аонунг слегка хихикнул, цокая, а потом протянул: — Нашёл, что помнить… — Но все в порядке, — произнес Нетейам, подтягиваясь и меняя мясо на новое. Из стороны послышались веселые выкрики, похоже, кто-то снова плескался, — Но, по правде говоря, я не думал, что и тебя это потрясло… Я не думал даже… — Да я тоже не особо думал… — Аонунг, вздохнув, отвел взгляд в сторону, теребя пальцы лесного. — Но твой напряг, да и в целом, все заново нахлынуло… — Да я просто на секунду, всякое бывает, ещё и со страшилками своими напрягли меня, — попытался оправдаться Нетей, но было бессмысленно: — Я просто понял, что тогда и вправду все зашло слишком далеко. Нетейам замолчал, слушая его. Откровение Принца Рифов были редкостью, и он был попросту обязан выслушать это: — Я желал, чтобы ты попросту понял свою ошибку и сам извинился, одумался, возможно, даже молил меня... Когда в лесу ты крикнул от боли в спине, и нет, не смотри на меня так, — Аонунг на секунду прервался, завидев, как Нетейам перед ним попытался слить всё к нулю, — Мне плевать, что она у тебя уже не болит. У тебя на лице, если приглядеться, до сих пор можно порезы от растений разглядеть. Знаешь, — он на секунду сделал паузу, — Я действительно думал, что ты эгоист, — Нетейам наклонился ближе, потому что интонация Аонунга вдруг с надломленной превратилась в какую-то обрывистую и тихую, — Но... это не так. Ты в такое дерьмо влез, лишь бы спасти шкуру своего брата. Нетейам, неловко потупив взгляд, посмотрел на их нервно сцепленные в замок руки. Казалось, что он становится свидетелем того, о чем ему изначально не стоило бы знать: — Ты отвечал за свои и его слова. Всегда, — припечатал он, — Ты вроде умный хоть убей, но иногда как ветка простой… И знаешь что? — Аонунг внезапно улыбнулся, — Это несравненно рядом со мной. Нетейам сглотнул. Собственные эмоции контролировать становилось все сложнее, они просто бурлили через край, и ему понадобилось немало усилий, чтобы сохранить голос спокойным, лишь бы самому держать себя в руках. Одна слабина, и возможно, они оба сломаются: — Тогда все действительно было плохо, — он посмотрел на Аонунга и улыбнулся, — Но мы же выкарабкались. Знай, — он слегка наклонился вперед, стараясь перевести фокус внимания напротив лишь на него одного, — Я никогда не держал на тебя обиду. Кроме удара в челюсть. Разбитый подбородок мне сейчас очень некстати, и этого я простить не смогу, живи с этим, — Аонунг прыснул, и Нетейам последовал его примеру, заикаясь, но продолжил дальше уже более вкрадчиво, как только приступ веселья сошёл на нет, — Знаешь… Ты меня тоже извини. Я вел себя не хуже. Не слушал, сам полез первым, да и со своими приступами… Я ничем не был лучше или правильнее. — Заткнись, тебе даже извиняться-то не за что, — Рифовый Принц закатил глаза, а потом скинул указательный палец, — Я, кстати, тогда совсем растерялся. Думал, ты максимум можешь мне пощечины дать... — Ой, да ну... — Я серьёзно! Это было так неожиданно, между прочим. — Даже не знаю, что на это ответить. — Нетейам ухмыльнулся, наигранно смущаясь. Аонунг посмотрел на него со скепсисом, а потом сворчал: — Ой, вот, блядь, такая сложная ситуация. Спасибо, что-л? — О, ты прав, — Нетей осекся, а затем, распрямился, — Спасибо, о Эйва, я раньше никогда не слышал таких комплиментов, — произнес он это уж очень драматично, да ещё и отвесив шуточный поклон, вытирая ложные слёзы, и Аонунг слегка скривился, но изогнул губы улыбке, наблюдая за этим. — Пожалуйста, господи, — протянул он в ответ схожим тоном. Нетейам не сразу понял, что случилось дальше. На осознание ему потребовалось доли секунд, но он так или иначе пришёл в полнейшее замешательство, когда услышал позади себя чей-то крик. — Почему тут пахнет горелым?! А за ним и радостный визг Циреи, которая высунула голову за спину Кири. На секунду он впал в замешательство. Могли ли они услышать их разговор? Вряд ли, в конце концов, Цирея выглядела больше счастливой, чем растроганной. А вот Кири возмущенной, прикрывая нос и махая воздух. А приглядевшись вокруг, Нетейам все же понял, почему. Неприятный запах тут же ударил в нос. Несчастное мясо уже подгорало, толстый дым летел вверх, а возмущенное фуканье сестры становилось назойливее. Прежде чем Нетейам успел что-то предпринять, Аонунг тут же залил ведро воды прямо на костер. Морской, судя по его лицу, тоже пребывал в ступоре, пыхтяще дыша, и ему явно потребовалось некоторое время, чтобы понять, что вообще происходит. Они спешно переглянулись, прежде чем Нетейам заговорил первым: — Кири? — как-то с волнением протянул юноша, а та махнула рукой, всё ещё держась за нос. Цирея посмотрела на них обоих сияющими глазами: — Мы решили поискать вас, а то пропали что-то… А потом к вам вышли, а вы сидите тут, у огня… Ну так атмосферно! — она это практически пропищала. — Они мясо спалили... — Кири осторожно высвободила нос из собственной хватки, давлено вдыхая и говоря хрипло. Радости Циреи она особо не делила. — Уф, наконец-то. — Да нормально все, — Аонунг быстро сориентировался, собирая готовое мясо в миску и толкая Нетейама к сестрам. — Это только последняя партия. Из рук Нетейама, так что схлопаете за раз. — Ой, ну ты прям интригант, — в тон проворковала Кири, разворачиваясь и шагая назад. — Неси сюда мясо давай, кормилец! — весело крикнули им с другого конца. — Так, хватай, сейчас мясо нанизывать будем… — подкинул Морской чистые шампуры. — Ага, давай… — Нетейам схватился за них, быстро опомнившись, а Цирея уже уносила готовые с собой. И сколько же замечательного успело случиться за все это время.