Искусственное солнце

      Небо в Сейретее казалось Орихиме каким-то искусственным. День окрашивал его в голубые тона, ночь — в глубокие черные. Лишь иногда, чтобы скрыть это нутро, приплывали одинокие облака, и появлялось холодное солнце. И это вызывало лишь неприятный привкус во рту. Но время от времени находясь здесь по какой-либо причине, Иноуэ поднимала глаза и рассматривала его так долго, что иногда не замечала, что застревала на середине пути, не слышала недовольные возгласы тех, кто пытался случайно не сбить ее в этот момент. Что-то во всей этой притворности не могло не ускользнуть от нее, но она так и не смогла уловить это.       — Я не хотел бы обременять тебя, но мне нужна помощь, — как-то обратился к ней капитан Укитаке, седовласый мужчина с достаточно милым лицом.       Орихиме на тот момент не понимала, зачем в Общество Душ взяли и ее, так как пока друзья, в сопровождении двух капитанов и трех лейтенантов двигались навстречу какому-то новому явлению, девушка оставалась внутри серых стен Сейретея и не знала, чем занять себя. Ее убеждали, что ее помощь пригодится, если начнут появляться раненые, но это совершенно не обнадеживало. Поэтому сегодня, когда к ней обратились, ей стало немного легче.       Она с легкой улыбкой стала слушать указания Укитаке, но когда он простился с ней и оставил ей важные бумаги, Орихиме сразу же все забыла и растерянно смотрела на бледные листки. Она вздохнула и попробовала воспроизвести мягкий голос Укитаке, то, что он мог сказать ей.       Пойти в шестой отряд… отдать им и дождаться одобрения…       Вроде все звучало именно так.       Иноуэ решила не медлить и пойти туда — путь для нее был неблизкий.       Пока она шла по сероватым улочкам, отсчитывала в голове шаги между каждыми поворотами, то вновь невольно засмотрелась на небо, и совсем потеряла счет времени. Так хотелось раскусить эту загадку, понять, что смущало ее в этом полусферическом пространстве.       Небо, как небо. Похожее в чем-то на то, что висело в ее родных краях, в других местах Мира Живых.       — Опасно вот так стоять, — на плечо Орихиме опустилась чужая рука — достаточно массивная.       Иноуэ вздрогнула и сразу же обернулась — за ее спиной стоял Абарай Ренджи. Орихиме сразу же опустила взгляд. Сколько она знала этого шинигами, всегда так вела. Она не могла долго смотреть ему в глаза, и по большей части чувствовала возле него только неловкость. Объяснить себе она это никак не могла и невольно завидовала Рукии, которая с легкостью заговаривала с ним, игнорируя его простоту и массивный вид.       — Извините, я задумалась, — выпалила она смущенно.       — К чему такой официоз? — удивился Абарай, невольно почесал затылок.       Орихиме не знала ответа. Но тут же, будто специально, бумаги от сильного сжатия вцепились в кожу и еще немного — и появился небольшой порез.       — Точно, вы же в шестом отряде? Меня просили передать, — Иноуэ протянула Ренджи переданные документы.       Он взял их, мельком просмотрел и неожиданно поднял ее, водрузил к себе на плечо. Орихиме моментально вспыхнула.       — Что вы делаете? — дрожащим голосом спросила она.       — Ты же не владеешь шюнпо, а до моих бараков еще топать и топать. Так быстрей.       Они стали быстро перемещаться. Иноуэ немного мутило. Все это было совсем не так, как когда-то ее, совсем недолго, нес на плече Куросаки. Он хоть и казался грубоватым, но проявлял заботу о ней. Абарай же совсем не задумывался. Может, стоило сказать? Но пока она пыталась подобрать более подходящие слова, ее уже поставили на землю.       Орихиме осмотрелась — они были у самого входа в бараки. Ренджи подозвал ее за собой, поэтому у нее не осталось времени любоваться видами, хотя она не могла не признать, что бараки эти были более ухоженными, нежели те, что она видела прежде. Похоже, каждый отряд относился к своему дому не так, как другие, проявлял индивидуальный темперамент, и в каком-то смысле ей это нравилось.       Ренджи завел ее в небольшую комнату, после чего закрыл за ней дверь.       — Садись, где нравится. Я постараюсь быстро разобраться.       Он присел за низенький деревянный столик и углубился в изучение. Орихиме тем временем осмотрелась: из-за небольшого размера комната казалась серой и неуютной, лишь небольшое приоткрытое окно пускало свежий воздух, но этого было недостаточно. Помимо столика, за которым сидел Абарай, здесь лежало лишь несколько дзябутонов и стопок с книгами, разбросанных по всей площади комнаты. Орихиме взяла одну из них и присела рядом, пододвинув к себе подушку. На обложке не было ничего написано, а содержание первых страниц погружало в историю этого места. Больше походило на учебник. Орихиме взяла другую книгу — в ней были практические задания для отработки кидо.       Иноуэ невольно взглянула на Абарая. В его серьезности, которая отразилась на лице, он показался ей совсем другим. Собранным, стремящимся к знаниям, желающим силы. Это вызывало небольшой укол зависти.       Орихиме не ставила на себе крест, давно тренировалась и анализировала все свои неудачи. Но сколько бы времени не проходило, чувство, что она всего лишь балласт, не пропадало. Остальные старались. Даже такой сильный шинигами, как Ренджи, продолжал заниматься.       Орихиме убрала книги на место и, поднявшись, подошла к окну. Вид из него был достаточно нежный, деревья снаружи цвели и источали тонкий аромат, а игривый ветер подносил его ближе к окну.       — Ты хотела бы сейчас быть с друзьями? — неожиданно спросил Абарай.       Орихиме вздрогнула и взглянула на него, он не спускал с нее совсем не походящего его натуре взгляда — какого-то слишком понимающего.       — Им лучше без меня.       — Ну не говори так, подобные рассуждения лишь вгоняют в тоску, — Абарай зевнул. — Могла бы уж тогда сделать вид, что тебе просто скучно торчать здесь.       — И это тоже, — согласилась Орихиме.       Возникла неловкая пауза, которую никто из них не мог заполнить.       — До сих пор не понимаю, почему капитан Кучики не взял меня с собой, — Абарай оперся подбородком о руку, посмотрев куда-то в сторону.       Орихиме нечего было ответить. Лишь возникло неловкое предположение, которое она случайно озвучила — слишком поздно заметила, что это не очень тактично:       — Вы переживаете из-за Кучики-сан?       Ренджи перевел взгляд на нее.       — Твой вопрос звучит двусмысленно, — с полуулыбкой заметил он.       Именно поэтому Орихиме не следовало спрашивать. По крайней мере, до тех пор, пока Абарай не заговорит об этом сам. Но теперь поздно отступать, поэтому она просто молчала, выжидала, что он скажет.       — Может, переживаю. Может, ревную. Кто б разобрал, что иногда так отзывается в груди, — вздохнул он и выпрямился, чуть подтянувшись, но практически неслышно — лишь небольшой шорох одежды сопроводил его действия.       — Я понимаю, — Орихиме подтянула к себе дзябутон и присела так, чтобы ее лицо обдувало ветром, врывающимся из приоткрытого окна.       — Так говоришь, будто испытывала что-то подобное.       Орихиме закусила губу. Конечно, испытывала, и лишь Рангику приободрила ее в схожей ситуации. Но сейчас она не могла подобрать слов.       — И кто же тот счастливчик? — вдруг спросил Абарай.       Орихиме поежилась. Ее собеседник действительно слишком простой, многие его манеры вводили в ступор.       — Да ладно тебе, скажи. Или же это кто-то, кого я знаю? — не унимался Ренджи.       Похоже, говорить об этом ему было интересней, чем обсуждать Кучики и свои чувства к ней.       Орихиме нахмурилась.       — Это не ваше дело, — сказала она несколько грубо, и сама невольно смутилась.       Хотя внешне все-таки смогла сохранить исключительно недовольный вид, чтобы сильнее пристыдить за такие бестактные расспросы.       — Тогда точно знаю. Дай-ка подумать, — он поднял взгляд к потолку, но быстро вернул его на собеседницу. — О, так это Ичиго?       Иноуэ вспыхнула, отвела взгляд в сторону. Это еще хуже, чем попытка расспросить саму Орихиме. Но это только подзадорило Абарая.       — Значит, угадал. И тут ты права — у нас есть кое-что общее. Даже чересчур, — добавил он сквозь зубы.       Ни для кого уже не было секретом, что между Ичиго и Рукией что-то происходило. Возможно, они сами этого не осознавали, но повторное возвращение сил Куросаки только сблизило их. При любой возможности Кучики старалась попасть в Мир Живых, а Куросаки — в Общество Душ. Ближе друг к другу, будто один из них мотылек, а второй — раскаленная лампа. Не было ни одного шанса быть вместе, до конца осознать, почувствовать все то, что создавало внутри неуемное сердце, но они могли хотя бы украдкой, хотя бы иногда видеть друг друга и знать, что все в порядке.       Орихиме знала, что самое раздражающее во всем этом то, что она совсем не понимала их отношения друг другу. Они скрывали отношения или действительно не понимали, что испытывали? И эти вопросы разжигали все сразу: и злость, и ревность, и бессилие. Неприятное, горькое чувство собственной беспомощности, разбитого сердца, не способного вновь полноценно стучать, даже после многочисленных склеек.       — Я полагаю, капитан Укитаке ждет, — тихо произнесла она, стараясь унять весь этот ворох чувств.       Пока Орихиме не видит его, не чувствует запаха, не слышит голоса или разговора о нем — ей становится легче. И сейчас было только одно желание — бежать, бежать без оглядки, не желая говорить об этом, что-то знать. Пусть будет только одного безграничное неведенье.       — Что ж, извини. Кажется, тебе даже хуже, — Абарай вернулся к работе.       Вновь наступила тишина, прерываемая лишь шорохом листьев за окном. Стало немного легче, но что-то внутри неприятно постукивало, жалобно звенело и умоляло вновь поднять эту тему. Вдруг ей наконец-то станет легче?       — Полагаю, мне уже ни к чему скрывать, — проговорила она медленно, обдумывая каждое сказанное слово.       Что-то знакомо-приторное коснулось сердца. Это точно не те вещи, о которых она стала бы говорить. Никогда прежде, даже с близкой подругой она не делилась своими переживаниями. Но сейчас незримое чувство толкало ее вперед, и она странно дыша и едва держа себя в руках рассказала, пусть и мимолетно, пусть и местами непонятно, то, что гложило ее столько мучительных дней, месяцев, лет.       Абарай не перебивал ее, смотрел немного отрешенно, будто боялся спугнуть нахлынувшее. Когда же Орихиме закончила, раскрасневшись то ли от стыда, то ли от вороха чувств в груди, он встал и вышел из комнаты. Иноуэ это показалась оскорбительным, но она не попыталась остановить его, и даже теперь, сидя в таком вот удушливом одиночестве, не пыталась винить его за это.       Ей действительно не следовало.       Абарай вернулся достаточно быстро, в руках он держал емкость с саке и две пиалы. Одну он сразу же передал Орихиме, а вторую вместе с бутылью поставил на пол перед собой. Сам он устроился на дзябутон напротив и сразу же с вызовом взглянул на Орихиме. Ей не нужно было слов, чтобы понять — он пытался ее подбодрить, но в то же время, боясь спугнуть промелькнувшую пылкость, бросал ей вызов. Рискнет ли она отхлебнуть, да побольше. Чтобы жгло рот, горло, чтобы горечь заменялась теплым чувством временного блаженства.       Абарай плеснул немного саке себя и Орихиме. Та еще с минуту изучала содержимое, в котором едва-едва можно было разглядеть потолок над ее головой.       Без сожалений, лишь с легким вздохом в начале, она осушила емкость, но сразу же поморщилась, скривилась, будто съела дольку лимона.       — Не забывай дышать, — с легкой иронией в голосе произнес Абарай, хлебнув из своей пиалы. — Еще? — спросил он, когда она более или менее пришла в себя.       Орихиме нерешительно взглянула на бутыль и ответила кивком. Ее стакан вновь наполнился полупрозрачной жидкостью. Это не приносило в начале никаких приятных ощущений, но с каждым новым глотком, новой порцией ей становилось непросто легче, она словно парила над всем этим. Друзья, Куросаки, Кучики и даже сидящий напротив Абарай были уже где-то позади, а она летела ввысь, понимая, что ей уже тяжело держать голову, да и жар не спадал. Хотелось скинуть одежду и парить, парить. Но взгляд на Абарая останавливал ее, хотя все больше она хмелела, а их молчание прервалось какими-то сторонними разговорами о буднях шинигами. Орихиме особо не вслушивалась, старалась лишь иногда кивать, чтобы не выдать себя. А сама просто смотрела и не думала. Впервые, за столько дней сердце больше не болело, чувства остыли. Осталась лишь приятная безмятежность, в которой не было никого, только она.       — Ты в порядке? — прервал свой длительный рассказ Абарай.       Он нагнулся немного вперед, тронул ее плечо. Орихиме лишь вздохнула и чуть перевела взгляд. Что-то в этом прикосновении нравилось ей, но она чувствовала легкую усталость и стойкое нежелание обдумывать происходящее. Не все ли равно? Пусть делают, что хотят. Она во власти этого мира. Пусть сам дергает ниточками, заставляя ее делать определенные движения.       — Похоже, не стоило давать тебе так много, — вздохнул Абарай.       В следующее мгновение он нес ее куда-то. Уже не перекинув через плечо, а на руках, нежно придерживая. Такие объятия убаюкивали ее, вызывали какое-то странное желание прижаться к этому телу и насладиться запахом, чувством тепла и защищенности. И больше ничего не нужно было.       Неожиданной в этой легкости оказалась попытка Абарая уложить ее куда-то. Орихиме воспротивилась, сильнее вцепилась в грубоватую ткань шихакушо.       — Странная ты, — усмехнулся Ренджи, и все же опустил ее, аккуратно расцепив пальцы.       Более он ничего не сказал, но чувствовалось в этой усмешке что-то теплое и доброе, будто Абарай, напротив, был приятно удивлен такой попытке не держать дистанцию. Орихиме попыталась обдумать это теплое чувство, которое так понравилось ей, и неожиданно для себя уснула.

***

      Долгое время Орихиме плыла по течению какой-то реки и все пыталась отыскать способ грести в нужном направлении. Но внутри небольшой лодки, где она сидела, не было ничего похоже на весла, и ей приходилось искать поблизости что-то подходящее. Течение несло ее вперед, а на пути встречались только какие-то картонки, куски одежды, и все, что не представлялось возможным использовать в качестве весла.       Орихиме не отчаивалась, хотя понимала — поблизости водопад, и именно туда несло ее легкую лодочку. Стоило искать выход, но чем дольше продолжалось это приключение, тем больше опускались руки. Не все ли равно, что будет в конце пути? Она все равно не смогла бы управиться с лодкой и вести ее к берегу. Слишком сложно, слишком тяжело.       Спуск приближался, но страха внутри не осталось. Ей оказалось слишком легко принять свою судьбу.       Неожиданно ее подхватили сзади и подняли вверх. Она сразу же подняла глаза и не стала смотреть, как несчастная лодка падает в самое жерло быстротечной воды. Ее удерживал Абарай.       — Как-то ты быстро сдаешься.       — Вы сами такой же, — нагрубила она в ответ.       Он ничего не ответил и отнес ее к берегу. Там Орихиме почувствовала жгучее желание высказать все, что она думала о подобном замечании, но в какой-то момент, случайный взгляд, и девушка просто остановилась. Глупо было срываться на нем, выливать свои проблемы. Иноуэ вздохнула и тихо поблагодарила его. Он лишь кивнул в ответ.       Неожиданно картинка стала плыть, будто она теряла сознание, но вместо глубокого темного сна ее ждало пробуждение и нависший над ней Куросаки. Он придерживал рукой ее плечо, но как только заметил, что Иноуэ проснулась, отпустил и выпрямился.       — Извини, но ты совсем не реагировала, — протараторил он, немного смутившись.       Но не успела Иноуэ ничего сказать и просто приподняться, как он продолжил, более спокойно:       — Нам пора возвращаться.       Орихиме попросила дать ей минуту и, дождавшись, когда Куросаки уйдет, силой скинула с себя одеяло и уткнулась в колени. Неприятные мысли жгли ее, но она старалась не плакать — друзья заметят красные глаза и начнут задавать вопросы. Оно не стоило того.       Орихиме выпрямилась и постаралась собраться с мыслями. И только в этот момент почувствовала последствия распития алкоголя — боль начала приметно отдавать в виски, к горлу подступал неприятный ком, желудок крутило, а тело трясло. Она кое-как поднялась на ноги и по стеночке выбралась из комнаты. И там столкнулась с удивленными взглядами товарищей.       — Ты в порядке, Иноуэ? — спросила Рукия достаточно заботливо.       Орихиме покачала головой. Смысла врать не было — она из-за плохого самочувствия едва стояла на ногах. И сделав еще несколько шагов, невольно упала в руки Куросаки.       Его объятия были приятны, но сейчас она не ощущала тепла и даже не могла расслышать слова вокруг. Все суетились, что-то говорили и спрашивали, но сил слушать, произносить даже отдельные звуки просто не осталось.       Пришла в себя она через некоторое время, снова на кровати в полутемной комнате, освещенной лишь отсветом луны, видимым через полуприкрытое легкой шторой окно. Сначала Орихиме пыталась понять, что произошло, случайно припомнила каждую деталь, после чего начала вслушиваться в сторонние звуки — чтобы отвлечься от подступившего к самому горлу стыда. Тогда-то она смогла различить разговор из коридора:       — С ней все в порядке, все признаки говорят об алкогольном отравлении.       — Вы уверены, Унохана-сан? Она никогда не была замечена в подобном.       — У меня нет причин сомневаться. Свои же сомнения можете разбить, пообщавшись с ней.       Орихиме вздохнула. Так стало только хуже. Состояние ее заметно облегчилось, но в душе было неспокойно. Ее друзья могли подумать невесть что о ней или же вовсе придумать то, чего быть не могло — по крайней мере, Орихиме ни к чему обвиняться в подобном Ренджи.       Пока она переваривала все это, до ушей дошел новый разговор, который явно происходил уже ближе к двери:       — Но как подобное могло произойти? Рангику-сан была с нами.       — Как будто только она на такое способна.       — Может, это произошло насильно?       — Этого я и боюсь. Возможно, не стоило оставлять ее здесь одну.       Орихиме перевернулась на бок, сильнее вжалась в подушку. Хотелось плакать или же найти внутренние силы просто закричать, но легче от этого не будет никому. Сама виновата. Зачем только соглашалась?       — Эй, она в порядке? — ворвался новый голос.       — И давно она стала тебя интересовать?       — Не прикапывайся, это моя вина. Из-за меня она перебрала.       — Зачем ты вообще предлагал ей выпить?       Ответ был совсем негромким, поэтому Орихиме не смогла расслышать, но стало немного легче. Возможно, внутри так долго жгло желание разделить свою ношу с кем-нибудь еще, а, может, в Абарае она невольно чувствовала союзника — Орихиме не знала. Но определенно что-то внутри нее переменилось.       Орихиме поднялась и сразу же направилась к двери. Ее появление вызвало небольшой переполох, но она сразу же успокоила друзей привычной улыбкой и словами:       — Нам ведь пора возвращаться? Я буду в порядке.       — Ты уверена в этом, Иноуэ? — уточнила Рукия.       Она не была ни в чем уверена, но ответила кивком. Ей хотелось как можно скорей покинуть это место. Поэтому она не стала противиться, когда ей предложили не бежать вместе со всеми, а забраться на спину Садо. Любой способ, но только сбежать. Подальше от этих душных стен, этих знакомых лиц. Домой. Где можно спрятаться, скрыться. Но от чего? От себя невозможно сбежать. А вдруг есть шанс?       Все время дороги они не переговаривались. Только Садо периодически поворачивал к ней голову, чтобы молча осведомиться о ее самочувствии. Она все еще была не в порядке, но скрывала это, как могла. Все равно. Все слабости она должна оставить внутри.       Не показывай. Не рассказывай.       Они и без того слишком часто беспокоятся о ней.       И это должно остаться в прошлом — так она решила в тот момент, когда далекие разговоры достигли ее ушей.       Но никому ничего не сказала.