Я ненастоящий

💧

Понедельник. Вечер. Чонгук сидит один в своей квартире, как и обещал. Это чертовски мучительно, знаете ли. Тем более, когда знаешь, что на этот раз на переговорах вместе с Тэ и Юнги присутствует и чёртов Ли Минхёк. Ему до боли хочется быть там, рядом с Тэхёном. Но он так же и прекрасно осознаёт, что может легко всё испортить. Чувствовать себя неуклюжим болваном в последнее время вошло в привычку. И это ужасно. Теперь холостяцкая квартира кажется совершенно неуютной, а когда-то Чонгук ей даже гордился. Ему не стыдно было приводить сюда омег, но делал он это крайне редко. Гораздо легче было встречаться на нейтральной территории. Чтобы потом никого не приходилось выставлять за дверь. А выставлять приходилось. Чонвона например. Сейчас об этом вспоминать как-то дико даже. Словно все его любовные похождения были где-то в параллельной вселенной, а сам он сидит тут такой - весь из себя девственник. Стены давят. Как так получилось, что Тэхён, использовавший всего лишь старые эскизы, сделал для Чонгука более уютное и личное пространство в доме Хосока, чем он сам в своей собственной квартире? Что Чонгук вообще знает о себе? Телефонный звонок выдёргивает альфу из глубин самоанализа. -Чем занят? - голос брата полон энтузиазма. Вряд ли он сейчас был так весел, если бы знал, где прохлаждаются его распрекрасные друзья. А Гук, вот, знает. И ему нифига не весело. -Самокопанием, - честно признаётся. Чего тут скрывать? -Я хочу тебе предложить практически тоже самое, но на пáру. -Это что же? -Родителям звонил: они уехали к друзьям в Пусан. Так что предлагаю тебе безумно авантюрное приключение с поиском сокровищ, полное тайн и опасностей. И самое сложное испытание - воздержание от родительского холодильника, дабы не спалиться, что мы вообще там были. Весь вечер чердак в нашем распоряжении. Полагаю фотки и твои рисунки должны быть там. Ну чё? Как идея? -Я за тобой заеду через двадцать минут, хён. *** Было три папки. Точно три. Чонгук прекрасно их помнит. Теперь, когда видит первые две. Папки были куплены им ещё когда он учился в художке. Но на занятия он их никогда не носил, потому, что они перевязывались ленточками. В художке Гук использовал обычные, закрывающиеся на кнопки. А эти, вроде как, стыдно было использовать альфе. Он и сам не понимал, почему купил их. Просто понравились. Зато он использовал их для хранения своих личных самых любимых рисунков. Тех, что были выполнены не по заданию учителей. Первые две лежали на стеллаже, среди не особо нужных или не красивых книг, которые неплохо было бы давно выбросить, но «это же книги»! Если бы Гук совершенно точно не помнил, что папок было три, то он не перевернул бы здесь всё вверх дном, а удовлетворился найденным. Хорошо, что родители не были склонны оставлять всякий хлам и на чердаке оставалось не так уж много вещей. Но пораскинуть мозгами пришлось. Третья оказалась завёрнута в какой-то пыльный пуховик, что был засунут за трубу воздуховода. Гук сначала подумал, что это просто кусок утеплителя, но зачем-то потянул на себя и был вознаграждён за любопытство. Окрылённый своей находкой он шлёпнул её сверху на две предыдущие, поднимая клубы пыли. В предвкушении они уселись на пол, непосредственно под единственную лампочку, чтобы не упустить детали. Мысль о том, что можно спуститься в гостиную, например, и спокойно при нормальном освещении всё изучить даже не пришла им в голову. Чонгук смахивал полами пуховика пыль с папок, когда у Хосока зазвонил телефон. -Хоби, ты дома? Чонгукки с тобой? Не могу до него дозвониться, - взволнованно тараторил Тэхён на том конце. -Не волнуйся. Мы тут к родокам с Гуком заехали, чтобы его рисунки старые найти. Ты не представляешь, в какую жопу они были засунуты, Тэ! -Что? Вы нашли рисунки? - раздаётся изумлённое на том конце после недолгой паузы, - но разве они не сожжены? -Нет, они были… - Хоби не успевает договорить. Из динамика раздаётся резкое «блять!», а следом ледяное: -Чон Хосок. Ты сейчас же возьмёшь эти рисунки и сожжёшь их в камине. Выполнять немедленно. -Да, сейчас. - говорит он, потерянно глядя куда-то мимо Чонгука, вызывая у последнего острое недоумение. Хоби откладывает в сторону телефон, не удосужившись даже сбросить звонок, и неловко собирает горкой папки. -Хо? - зовёт Чонгук брата. Ноль реакции. - Хоби, ты что? Эй! Ты что собрался делать, чувак? - Хосок продолжает игнорировать, прижимая папки с рисунками к груди. Он что, правда собрался их сжигать? - Хо! Хоби! Хосок, блять, я с кем разговариваю? - это смахивает на третьесортный фильм ужасов. Какой-то сюр, абсурд. Хоби, между тем, поднимается на ноги и, глядя перед собой пустыми глазами, направляется к лестнице. Когда Гук его перехватывает у самого выхода, он не сопротивляется. Только шепчет растерянно: «Тэхён сказал, что надо сжечь». -Ну ка, дай сюда, - Чонгук с трудом вырывает папки из чужих рук, не зная, какой реакции ожидать от Хосока на это. Что там в ужастиках обычно происходит? Он в ярости кинется отвоёвывать отобранное? Будет кусаться и вопить? Но тот только хнычет, как заведённый: «Тэхён сказал их сжечь», «Тэхён сказал…» -Я, блять, сам сейчас Тэхёну всё скажу! - орёт на него Чонгук, подлетая к оставленному на полу телефону брата. -Тэ, какого чёрта? Это что значит вообще? -Чонгук, - чётко произносят на том конце, - Я приказываю немедленно сжечь рисунки. Сейчас ты спустишься… -Да хуй тебе! Спущусь я, как же! -Чон Чонгук! Я сказал немедленно!.. -Иди ты нахуй! Что за игры? Я хочу знать что в папках и я узнаю. -Блять, Чонгук слушай меня! Ничего не трогай! -Это ты меня слушай! Ты на чьей вообще стороне? Я не знаю, что там за вожжа тебе под хвост попала. Может это твой бывший муженёк тебя так завёл - мне пофиг. Но! Я прямо сейчас сяду, отфоткаю каждый рисунок и отправлю на хуеву тучу адресов, если ты мне немедленно не скажешь, что это за дебильные игры. -Я сейчас приеду и тебе будет пиздец, Гук… - рычит Тэхён в трубку. -Ой, как страшно! У меня аж встал. Поторопись: с другого конца Сеула по пробкам - самое то. -Жди, сука! Чонгук не соврал. У него правда всё стояло и дымилось. Стоило только представить пылающий яростью взгляд Тэхёна, когда он буквально выплёвывал последние слова и никакой порнухи не надо. Но теперь уже не до лирических отступлений и точно не до дрочки. Три папки рисунков и тихонько причитающий Хосок - вот чем предстояло заняться в ближайшие… (сколько у него там есть? Часа два?) Вот - вот: два часа. С чего вдруг вообще такая реакция? Единственный раз, когда Тэхён на кого-то орал был, когда приходил этот пень лесной, чьи псины пытались Гука сожрать. Значит здесь должно быть что-то действительно стоящее? -Гук-а, мы должны сжечь… - словно маленький ребёнок дёрнув за рукав, привлекая к себе внимание, проскулил в самое ухо Хосок и тут же заткнулся, получив смачную затрещину, - Какого хрена? За что? - взревел тот. Ну, наконец-то осознанный взгляд. -За «Тэхён сказал немедленно сжечь рисунки» - мерзким голосом передразнил его Чонгук. -Что? Почему сжечь? -Сейчас выясним. - Гук с энтузиазмом развязывает хитрый узел на первой папке. Решил пойти по хронологии, оставив третью «на десерт». -Я так и не понял, за что ты меня ударил. - ворчит Хоби, потирая место удара. -Тэхён по телефону велел тебе сжечь рисунки и ты их собрал и потащил сжигать. -Звучит как бред, Гук-а. -Выглядит ещё хуже, хён. -Тэхён не мог так сказать… -Но сказал, Хоба! Он сказал! И тебе и мне потом ещё раз повторил. И это, конечно, немножко пиздец неожиданно, но отступать сейчас я не намерен. Хоби ворчит ещё какое-то время, но Гуку не до него. Он пытается понять, что такого в рисунках, что их нужно было немедленно уничтожить? Рисунки как рисунки… Здесь собраны, наверно, самые ранние работы. Гук вспоминает, как они с папой их отбирали среди остальных. Чонгук некоторые порывался выкинуть, а папа всё время перехватывал и говорил, что это его любимая работа. Кривые, иногда кринжовые (как портреты Хоби и папы - это просто уссаться!), иногда такие прям, ничего… Есть и откровенно красивые, но это, в основном, пейзажи, цветочки какие - то, архитектура. На этом первая папка всё. Пять минут - отличный результат. Осталось ещё две. Вторая идёт медленнее. Чонгук часто зависает, разглядывая и Хосок тоже тормозит процесс, встревая с возгласами: «о, это помнишь?!». Много видов Пусана. Море, старый дом, места, где они с Хоби любили зависать. Потом этот вот дом, не такой, как сейчас: не ухоженный, с облупившейся в некоторых местах краской… Детали очень хорошо прорисованы - Гук сам удивляется. Сразу вспоминается весь спектр чувств, владевших Гуком долгое время после переезда. Есть и портреты. Довольно много. Разных. Наброски и тщательно прорисованные: пастель, карандаш, краски, ручка... Опять папа, Хосок, Намджун… Юнги? И ещё один - Ким Сокджин, кажется - он всё ещё маячит на периферии сознания смазанным пятном. Эмоции. Эмоции на лицах совершенно удивительные: лукавые усмешки или широкие улыбки, радость или лёгкая грусть - всё прорисовано с такой тщательностью и реалистичностью, что понятно совершенно точно - эти люди были Чонгуку не безразличны. Хосок завороженно водит подушечками пальцев по некоторым рисункам, словно ожидая почувствовать под пальцами фактуру и теплоту кожи. Лица на бумаге совсем юные. Но не хватает одного - нет Тэхёна. Хосок аккуратно собирает просмотренные листы в стопку и укладывает обратно в папку, пока Чонгук воюет с узлом на последней. -Первую можно здесь оставить, а вторая - это нечто, конечно. - тихо произносит он, аккуратно протирая папку от пыли рукавом своей толстовки. «Нечто, конечно» - это третья, а не вторая, на самом деле. Тэхён. Тэхён во всех ракурсах. Нарисованный тайком, нарисованный наспех, нарисованный на каких-то криво выдернутых тетрадных листах, на полях страниц с лекциями, нарисованный белым карандашом на плотных чёрных листах скетчбука… На сотню с любовью прорисованных черт приходится десяток противоположных. Исчерканный иногда, заштрихованный, замалеванный, но всё равно узнаваемый. Разброс видения: от совершенного ангела до перечеркнутого красным или чёрным цветом дьявола. -Да ты маньячина, бро… - выдыхает Хосок, разглядывая закрашенный словно в припадке ярости красной шариковой ручкой профиль Тэ. -Похоже на то… - сглатывает Чонгук, выуживая из всего этого великолепия плотно исписанный мелким ровным почерком клочок бумаги, на котором снова и снова повторялась одна фраза: «убить Хосока»… -Это чё такое? - шепчет он шокировано. - Чей это почерк, хён? -Твой. -Как это мой, Хо? Что ты такое говоришь? -Это совершенно точно твой почерк, Гук-а. - взяв себя в руки, строго проговаривает Хосок, - но сбивается на взволнованный тон, - Смотри! Тут ещё есть! На обратной стороне одного из исчёрканных рисунков Тэхёна тем же почерком несколько раз выведено «убить Тэхёна» со знаком вопроса, в перемешку с «нельзя». -Что-то мне подсказывает, что в отношении меня у тебя вопрос не стоял. - Хоби пытается шутить, но выходит из рук вон плохо. Смотрит на Гука огромными влажными глазами, словно тот в состоянии сейчас всё объяснить. А он не в состоянии. -Я не знаю. - одними губами шепчет Чонгук ответ на застывший в глазах напротив вопрос. На негнущихся ногах Хоби возвращается к трубе воздуховода. Проковырявшись чуть более минуты, он выуживает небольшую обувную коробку. -Как думаешь, - кидает он брату, плюхнувшись рядом - Здесь ещё сюрпризы? - Чонгук шумно сглатывает. Что ещё можно ожидать? В коробке фотографии, нечто, похожее на личный дневник, несколько тетрадок и разрозненные листы. Всё сложено очень аккуратно и такое ощущение, что в хронологическом порядке. Фотографии те, которых не хватало в альбомах. Счастливые моськи, разбитые коленки, карусели, река, велики… Много фотографий Чонгука. Очень. То, с какой фанатичностью были изрисованы профилем Тэхёна все доступные листы, прослеживалось и здесь. Фотограф ловил каждую деталь, каждую эмоцию. Только объект теперь был другой. -Вы прям друг друга стоите. - задумчиво тянет Хосок, бережно перебирая фотографии, - Я уже не удивлюсь, если на обороте какой-нибудь вот такой милой фотки мы наткнёмся на «убить Чонгука». Тэхён в фанатичности тебе не уступает, судя по всему. Встретились два одиночества, блин. Фотографии наполнены абсолютным счастьем. Но Хоби прав. Количество изображений Чонгука наталкивает на мысль, что у фотографа тоже кукуха не на месте. Но пора переходить к дневникам. Начали с того, что больше всего подходил под это описание. Ни графологическая ни почерковедческая экспертизы не нужны, чтобы понять, что человек, писавший здесь и на оборотах рисунков, один и тот же… и он немного не в себе. Записи не всегда шли подряд: иногда на листе были только пара абзацев или набросок. Жаль не было дат. «Что-то происходит с моим организмом. Папа смеётся, говорит, что я взрослею, не хочет меня слушать. Хён еле терпит, обещает, что если снова заведу подобный разговор, то он упрячет меня в дурку. Мне нужно с кем-нибудь поделиться, иначе просто разорвёт. Хочется Тэхёну сказать. Страшно. Если и он посмеётся, то лучше уж сдохнуть. *** Тэхён бесит. Он неправильный. Не такой. Он пахнет вишней. Он всегда так пах, но сейчас сильнее. Почему? Он не должен так пахнуть. Должен по-другому. Я люблю вишню, но его запах раздражает. Вчера поймал себя на мысли, что хочу просто разорвать его в клочья. Это ненормально. Он же мой лучший друг». -Хорошее начало. Многообещающее. Ты читай сам, Мелкий. Мне как-то неловко, знаешь ли. Когда дойдёшь до убийств - пни. Я поплачу пока наверно. - Хоби и правда размазывает по щекам слёзы. -Ты помнишь хоть что-нибудь из этого? - Гук машет у него перед носом дневником, пытаясь отвлечь, но у того истерика только набирает обороты. -Я… - прерываясь на всхлипы шепчет Хосок, - Я помню вот эти все моменты, что на фотографиях. Часть рисунков ещё…. Не знаю, что я мог такого сделать, чтобы ты меня убить вдруг захотел. За что ж ты меня так ненавидел? -Может… может это в шутку?.. -Хороши шутки, Мелкий. Мне Тэхён нравился тогда. Очень. А вы с ним словно два магнита буквально липли друг к другу. Но это даже не ревность была - зависть скорее. Вы как два зайчика солнечных были, такие «друзья - друзья» прям. Наверно потому, что он первый человек, с которым ты вообще подружился за пределами семьи. Но не помню какой-то одержимости ни с чьей стороны. -Хён. Ты прости, но если будет что-то важное, то вслух почитаю тогда. У меня башка дырявая, а это не та информация, которую можно на утро забыть. -Как хочешь. Но судя по всему, не ты один здесь с провалами в памяти. Чонгук возвращается к записям. Он уже понял, что с ним приключилась какая-то неведомая болезнь и ему не терпелось узнать, что же это за хренота такая? Пиписька, что ли волосатая стала, что Хоби противно было слушать, а папа смеялся? «Почему Тэ не может перевестись в сеульскую школу? Что он забыл в этом своём Тэгу? Было бы так здорово ходить с ним на занятия вместе, если бы он жил у Намджуна. Он не приезжал на прошлых выходных, а я думал меня разорвёт от тоски. *** Лучше бы и на этих не приезжал. Я так ждал его, а он ушёл гулять с парнями без меня, потому, что мне надо готовиться к экзаменам, видите ли. А разве я могу сосредоточиться, когда он где-то не со мной? А когда со мной, то не могу сосредоточиться из-за этого неправильного запаха. Иногда ничего вроде, терпимо, а иногда хочется его прям искусать, чтобы он пах по-другому. Папа спрашивал, почему я такой хмурый. Лучше бы я молчал. Папа сказал, что это всё из-за того, что Тэхён мне нравится, но он не является моим истинным. Что это скоро пройдёт… «Нравится как омега, а не как друг». Я об этом никогда не задумывался. Я просто хочу, чтобы он был со мной. Я спросил Тэхёна, можно ли мне переехать к нему в Тэгу, а он не разрешил. И даже не ответил почему. Я ему не нужен? *** Тэхён показал мне сегодня такое красивое место! Правда, оно довольно далеко от дома. Нам пришлось ехать почти двадцать минут на автобусе за город, а потом ещё полчаса пешком идти через лес. И такое ощущение, что в гору всё время шли. Хорошо, что лето, а зимой вообще непонятно, как туда добираться. Но оно того стоило. Вид потрясающий: там обрыв и Сеул с него как на ладони. Тэхён там пахнет по-другому: соснами. Словно мой запах на нём. Вот так гораздо лучше. Так правильней. Тэхён сказал, что хотел бы там жить. Глупый, разве можно жить в лесу? Хотя… может таким, как я именно там и место? В любом случае, я в тот момент я был с ним совершенно согласен. Я даже представил, что мы вдвоём там живём в небольшом домике. Или большом. Всей нашей компанией - да, это было бы здорово! Хотел нарисовать, но Тэхён не разрешил. И даже фото не дал сделать. Сказал, что это место секретное. Никто не должен о нём узнать. Оно только для нас двоих. У меня сердце чуть не пробило грудную клетку. *** Тэхён разрешил показать лес нашим. Правда, не то самое место, а поляну чуть ниже, у реки. Сказал, что Юнги должно понравиться. Если Юнги-хён сдаст на права и купит машину, то мы могли бы ездить туда все вместе! Это так здорово! Мне там очень комфортно и жизнь в лесу уже не кажется такой уж бредовой идеей. Хочу построить там дом. Серьёзно. Я даже сделал набросок. Тэхён сказал, что это трудно, потому что земля кому-нибудь принадлежит и нельзя на ней вот так - раз - и построить всё, что захочется. Как будто я дурак и этого не понимаю. Но у всего есть своя цена. Главное - он улыбнулся, когда я сказал, что мы будем там жить вместе. *** Ездили с парнями в лес все вместе! Юнги-хён долго и смешно матерился, потому что он три часа до этого впервые сам ехал из Тэгу в Сеул и у него вся спина была мокрая от холодного пота. Но ему действительно очень понравилось место. Теперь, когда мы с Тэхёном не одни, мне кажется у нас всё получится! Я наверно попробую с Тэхёном поговорить… Стрёмно, конечно. *** Сказал. Тэхён рыдал почти 2 часа. Я никак не мог его успокоить. Но это ничего - главное, что он не считает меня сумасшедшим. Он сказал, что я не должен больше никому об этом говорить. Никому, кроме него. Иначе меня отправят на «сепарацию». Я не понял, что это такое. Понял только, что какая-то операция и во время неё очень многие умирают. Сказал, что нужно просто научиться себя контролировать и что я очень способный - я быстро всему должен научиться. А ещё сказал, что если будет нужно, то он со мной хоть на край света убежит. Мне уже не так страшно. Я ему верю. Я знаю, что если он будет рядом, то я справлюсь. Но почему тогда он так долго плакал?» Ага. «Сепарация», значит? Так, ну, сепарация - это когда что-то отрезают. «Пиписька» у Гука на месте, значит речь не про неё. А про что тогда? Что можно отрезать молодому альфе, чтобы тот ещё и умудрился не сдохнуть во время операции случайно? Неужели сложно прямо написать? Ладно, возвращаемся к чтению. «Хосок сегодня сам не свой. Запретил мне ездить в наш лес. Пригрозил, что расскажет родителям. *** Сегодня Хосок плакал весь день. В чём дело не говорит. Сказал, что если ещё раз спрошу - он меня закопает в лесу. Или скажет родителям сдать меня обратно в детдом. Я похож на папу - не может быть, что я не родной. Не буду его слушать. Но он обычно мне не врёт. И не кричит так, как сегодня. У него что-то случилось, но мы с ним так давно не разговаривали по душам, что даже не знаю, как к нему подступиться. Он всё время только огрызается» Дальше шёл рисунок красивого чёрного волка и приписка к нему внизу: «Мой волк. Видел в отражении реки». В груди что-то всколыхнулось. Что-то сродни воспоминаниям. Больно кольнуло. Чонгук с неудовольствием осознал, что до этого момента читал всё, как художественную литературу. Интересный рассказ, шокирующий местами, но словно имеющий малое отношение к реальности. Его не накрыло так, как Хосока. Он обернулся на брата: тот свернувшись на пыльном пуховике в позе эмбриона всхлипывал сквозь сон. Видимо, для Хоби это слишком сильное потрясение. Он-то хоть что-то помнит, в отличие от некоторых. Поэтому его мозг решил взять небольшой тайм-аут. Вздохнув, Чонгук вернулся к чтению. «Хочу показать волка Тэхёну. Уверен, он не испугается». Ещё один рисунок на всю страницу. Странная какая-то формулировка? Почему Тэхён должен испугаться рисунка? Они же не в детском саду. Рисунок вроде ничё такой… Гук переворачивает страницу и его прошибает холодный пот. На следующем листе лисья морда с длинными ушами. Рыжая. Было бы проще, если бы рисунок был не цветной, например. Сильно проще. Понятнее. Да, такое было бы определённо легче принять. Но он выполнен в цвете. Зверь на картинке - один в один тот, что защищал Чонгука, забредшего на чужую территорию. Те же длинные ноги, морда и уши. Но совершенно лисий окрас и медовые глаза. «Тэхён», гласила подпись внизу.