Ты отдохни.

Они стояли в пустом коридоре, освещённом лишь тусклым аварийным светом, и тишина вокруг была такой глубокой, что, казалось, её можно было потрогать. Дети за стеной наконец уснули. Где-то далеко, в комнате отдыха, Джей, Коул и Зейн, вероятно, всё ещё обсуждали события дня или просто наслаждались заслуженным покоем. А здесь, в этом узком пространстве между двумя дверями, существовали только они двое. Кай притянул Ллойда к себе — мягко, но уверенно, без той отчаянной спешки, которая была в их первом поцелуе, без той яростной решимости, которая была в поцелуе на лестнице. Просто прижал к груди, давая почувствовать тепло своего тела, размеренный стук сердца, спокойное дыхание. Ллойд не сопротивлялся. Он уткнулся лицом в плечо Кая и на мгновение позволил себе забыть обо всём — о метке, о монстрах, об Ангеле Смерти, о тридцати пяти этажах, которые им ещё предстояло преодолеть, когда всё это закончится. А потом Кай запустил пальцы в его волосы. Медленно, почти лениво, он провёл рукой по затылку, собирая светлые пряди в кулак у самых корней. Ллойд вздрогнул и поднял голову — просто чтобы встретиться с Каем взглядом. Глаза шатена в полумраке коридора казались почти чёрными, но в них горел тот самый огонь, который Ллойд узнал бы из тысячи. Кай чуть потянул его волосы вверх, заставляя Ллойда приподнять подбородок, и поцеловал. Не глубоко, не жадно — но твёрдо, уверенно, по-хозяйски. Так, как целуют того, кто принадлежит тебе. Того, кто вернулся. Ллойд замычал — приглушённо, протестующе, — но даже не попытался отстраниться. Его руки, которые секунду назад безвольно висели вдоль тела, медленно поднялись и легли на плечи Кая. Пальцы сжали ткань футболки, сминая её в складки. И он безоговорочно сдался. Позволил себя целовать, позволил себе отвечать — сначала неуверенно, потом всё смелее и смелее, пока поцелуй не стал глубоким, долгим, таким, от которого воздух в лёгких заканчивается быстрее, чем ты ожидаешь. Когда они наконец отстранились, тяжело дыша и всё ещё держась друг за друга, Ллойд тихо рассмеялся. — И что это было? — спросил он хрипло. — Ты назвал меня своим, — ответил Кай, и его голос звучал низко, довольно. — Там, в душевой, когда заставил меня надеть футболку. Ты сказал: «Ты мой». И я подумал... я хочу, чтобы ты знал: ты тоже мой. Навсегда. Ллойд моргнул, чувствуя, как предательское тепло снова заливает его щёки. — Я знаю, — прошептал он. — И... это взаимно. Кай улыбнулся и, наклонившись, поцеловал его в лоб — легко, невесомо, как Ллойд целовал детей несколькими минутами ранее. А потом взял за руку и потянул в сторону комнаты отдыха. — Идём. У нас есть ещё несколько часов отдыха. И я намерен провести их с тобой. Не в бою. Ллойд кивнул, переплетая их пальцы. И они пошли по коридору. Все шло хорошо и гладко, пока... — Стой, — Ллойд вдруг замер посреди коридора, и его рука, всё ещё переплетённая с рукой Кая, напряглась. — Несколько часов — это сколько? Ты сказал «несколько часов отдыха». Но я не знаю точно, сколько мы проспали! Девять часов — это с какого момента?! С момента, как мы легли, или с момента, как я договорился с Ангелом? Потому что если второе, то мы проспали не все девять! И у нас меньше времени, чем мы думаем! Он уже не шёл — он почти бежал по коридору, таща за собой Кая, который едва успевал переставлять ноги. — ЗЕЙН! — крикнул Ллойд, врываясь в комнату отдыха так, будто за ним гналась орда монстров. — Зейн, время! Сколько у нас осталось времени до конца перемирия?! Зейн, который всё ещё стоял у стены, подключённый к генератору, открыл глаза. Его лицо, как всегда, было спокойным и невозмутимым. — Перемирие было объявлено в 14:47 по времени башни. Текущее время — 21:03. Прошло шесть часов и шестнадцать минут. До конца перемирия осталось два часа и сорок четыре минуты. — Два часа сорок четыре минуты, — выдохнул Ллойд, и его плечи заметно расслабились. — Это... это нормально. Мы успели поспать. И поесть. И детей устроить. И... — он осёкся, вспоминая душевую, и его уши снова начали краснеть. — ...помыться. В общем, всё успели. — А я говорил, что времени достаточно, — заметил Кай, который наконец догнал его и теперь стоял, прислонившись плечом к дверному косяку. — Но ты, как всегда, паникуешь. — Я не паникую. Я... стратегически беспокоюсь. — Это называется паника, — ласково сказал Кай. *** Они лежали в комнате отдыха, на том самом диване, который уже стал их негласным местом — немного продавленным, с подлокотником, обитым потёртой кожей, и парой подушек, которые Кай лично стащил из соседнего кабинета. В комнате было тихо. Джей, Коул и Зейн разбрелись кто куда: Джей ушёл проверять баррикады, Коул вызвался его сопровождать, а Зейн остался где-то в лаборатории, помогая Арашу с образцами. Они были одни. Ллойд думал, что они с Каем просто отдохнут. Просто полежат и побудут рядом, наслаждаясь редкими минутами тишины и покоя. Сначала так и было. Они лежали, обнявшись, и Кай лениво перебирал пальцами его волосы, а Ллойд уткнулся носом ему в плечо и почти задремал, слушая ровный стук сердца. А потом он не заметил, как. Как губы Кая оказались ближе, чем нужно. Как его собственное дыхание сбилось. Как первый поцелуй — лёгкий, почти случайный, — превратился во второй, третий, четвёртый. Чмок. Чмок. Ха. Звуки стали влажными, глубокими, и Ллойд уже не помнил, кто из них начал первым — да это и не имело значения. Потому что Кай целовал его так, будто пытался запомнить вкус его губ навсегда, и Ллойд отвечал с той же отчаянной жадностью, хотя его разум всё ещё кричал: «Мы же просто хотели отдохнуть! Мы же просто лежали! Как так получилось?!». Он попытался оторваться — просто чтобы перевести дыхание, просто чтобы напомнить себе, что они не одни в башне, что за стеной дети, что скоро конец перемирия, что нужно быть готовыми ко всему. Но Кай не позволил. Его пальцы снова оказались в волосах Ллойда, сжались у корней на затылке и притянули обратно. И поцелуй стал глубже, мокрее, бесстыднее — с языком, со слюной, с тихими, гортанными звуками, которые вырывались из груди Кая и отдавались у Ллойда где-то в животе. — Кай... — выдохнул Ллойд, когда ему наконец удалось отстраниться на пару сантиметров. Его губы припухли, блестели от слюны, а глаза — огромные, зелёные, с расширенными до предела зрачками — смотрели на Кая с такой смесью желания и паники, что у шатена перехватило дыхание. — Смит... Мы... я думал, мы просто... — Я тоже так думал, — прошептал Кай, и его голос прозвучал хрипло, низко, с той самой интонацией, от которой у Ллойда всегда подкашивались колени. — Но ты лежишь тут, такой... такой... — он не закончил фразу, вместо этого снова притянув Ллойда к себе и целуя его в уголок рта, в челюсть, в шею. Ллойд дышал тяжело. Воздуха не хватало, хотя в комнате его было предостаточно. Он чувствовал, как внутри что-то вяжется — тёмное, густое, тёплое. Желание. То самое, которое он так старательно сдерживал все эти дни, недели, месяцы. То самое, которое проснулось в нём вчера ночью и теперь, разбуженное снова, отказывалось уходить обратно в спячку. — У нас два с половиной часа, — пробормотал он, и его собственный голос показался ему чужим — низким, хриплым, полным того самого тёмного и густого, что вязалось внутри. — Два с половиной часа, — эхом повторил Кай, и его глаза опасно блеснули. — И ты хочешь сказать, что мы должны просто лежать? Ллойд посмотрел на него. На его припухшие губы. На его растрёпанные волосы. На его карие глаза, в которых плясали те самые бесенята, которых он так любил и так боялся одновременно. — Нет, — честно признался он. — Не хочу. И сам подался вперёд, накрывая губы Кая своими. — Пошли в какую-нибудь комнату, — пробормотал Ллойд, с трудом отрываясь от губ Кая. Его дыхание было прерывистым, а пальцы, вцепившиеся в плечи шатена, подрагивали от напряжения. — Чёрт, не здесь. Не на этом диване. Тут могут войти в любой момент. Джей или вообще кто угодно. И будто в подтверждение его слов, за дверью послышались торопливые шаги. Кто-то прошёл по коридору, что-то бурча себе под нос — кажется, Рик, судя по голосу, — и скрылся за поворотом. Кай обречённо вздохнул. С тем самым выражением лица, которое означало, что он согласен с неизбежным, но это не делает его счастливым. — Да, как скажешь. Презервативы у меня есть, смазка тоже. Гоу. — Что?! — Ллойд моргнул, и его брови поползли вверх. — Ты... ты подготовился? Когда успел?! — Когда ты допрашивал Ангела Смерти, — невозмутимо ответил Кай, поднимаясь с дивана и одним движением подхватывая Ллойда за руку, чтобы поднять и его. — Ну, не во время допроса, конечно. Когда мы вернулись, пока ты был в душе, я сходил к рюкзаку. Твоему рюкзаку, который висел на двери, — он выразительно посмотрел на Ллойда, и в его глазах заплясали смешинки. — Кстати, ты знал, что у тебя там до сих пор лежат презервативы? Те самые, из внешнего кармана. Я переложил их в свой рюкзак. Чтобы они точно нашлись, когда понадобятся. Предусмотрительно, да? — Ты порылся в моём рюкзаке?! — возмутился Ллойд, но его голос сорвался на полуслове, потому что Кай уже тянул его к выходу, и он едва успевал переставлять ноги. — Это вторжение в личное пространство! Я лидер! У меня должна быть неприкосновенность! — У тебя был бардак в рюкзаке, — парировал Кай, открывая дверь и выглядывая в коридор. — И... Ну.. Я просто... централизовал ресурсы. Это эффективное управление. Ты сам меня этому учил. — Я учил тебя тактике, а не... не этому! — А это и есть тактика, — Кай обернулся и подмигнул ему. — Стратегическая. Наступательная. С глубоким проникновением. Если ты понимаешь о чем я. — КАЙ! — Тш-ш-ш, — шатен приложил палец к губам и, убедившись, что коридор пуст, потянул Ллойда за собой. Их пальцы переплелись, и они двинулись по коридору — быстро, но бесшумно, стараясь не привлекать внимания. Мимо дверей, за которыми спали дети. Мимо лаборатории, где Зейн помогал Арашу. Мимо комнаты полицейских, откуда доносился чей-то храп. Всё дальше и дальше, пока не оказались в восточном крыле этажа — самом тихом, самом дальнем, где никто не появлялся без необходимости. Кай толкнул первую попавшуюся дверь — это оказался маленький кабинет с глухими стенами, без окон, с одинокой лампой на столе и видавшим виды кожаным креслом в углу. Пыльно, но терпимо. Уединённо. Идеально. — Сойдёт, — коротко резюмировал Кай, затаскивая Ллойда внутрь и закрывая дверь на замок. Щелчок прозвучал как выстрел — громко, окончательно, отрезая их от всего мира. Ллойд фыркнул. Кай продолжил. — Теперь точно никто не войдёт. Ну что, зеленка... продолжим? *** — Так что, господа? — две женщины — Ния и Гейл — вскинули брови почти синхронно, и в этом жесте было столько холодной, непреклонной силы, что комиссары невольно переглянулись. — Раскрываете карты? — Или мне стоит применить физическую силу? — добавила Ния, делая ещё один шаг вперёд. Её саи снова лениво прокрутились в воздухе и легли в ладони, как влитые. И только сейчас полицейские обратили внимание на внешний вид девушек. Гейл Госсип была, как всегда, безупречна: идеально уложенные волосы, отглаженный жакет, макияж, который не поплыл даже в полевых условиях. Но под этой безупречностью угадывалась стальная хватка. А Ния... Ния выглядела иначе, чем они привыкли видеть её по новостям — собранную, улыбающуюся, в отглаженном кимоно. Сейчас на ней была простая тёмная толстовка с капюшоном, джинсы и потрёпанные ботинки. Под глазами залегли тени. Волосы, собранные в небрежный пучок, выбивались прядями. Но в её глазах горел такой огонь, что ни у кого не возникло сомнений: она не блефует. Она действительно готова на всё. Главный комиссар выдохнул — долгим, обречённым выдохом, — и потёр переносицу. — Принесите стулья, — бросил он одному из офицеров. — И чай. Или кофе. Что там у нас осталось. И закройте полог. Разговор будет долгим. Через две минуты обе женщины сидели на складных табуретках с кружками горячего, но откровенно безвкусного армейского чая. Перед ними разложили карты, сводки, отчёты. И комиссары начали говорить. Они рассказали о том, как всё началось: сигнал тревоги из башни Борга, первые сообщения о монстрах, о том, что связь с верхними этажами оборвалась практически мгновенно. О том, как ниндзя вошли в здание вместе с группой учёных и полицейских — и как связь с ними тоже пропала на несколько дней. О том, как на четвёртый день Зейн сумел пробиться сквозь помехи и передать первую сводку: живы, заняли оборону на 81-м этаже, начинаем зачистку. — Зачистку? — переспросила Ния, и её пальцы сжались на кружке так, что побелели костяшки. — Они спускались вниз, этаж за этажом, — пояснил комиссар. — Обезвреживали монстров. Не убивали — таков был приказ императора, — он осёкся, понимая, что сболтнул лишнего, но под двойным прицелом двух женщин было поздно отступать. — Эти существа представляют научную ценность. Их требовалось сохранить для изучения. Живыми. — То есть, — медленно произнесла Гейл, и её блокнот зашуршал с удвоенной скоростью, — ниндзя должны были сражаться с монстрами, которые пытались их убить, но при этом не убивать их в ответ? — Именно так. Ния закрыла глаза. Сосчитала до пяти. Открыла. — Продолжайте. И они продолжили. Рассказали про гнёзда — сначала пустые, потом активные. Про то, как ниндзя и полицейские спускались всё ниже, составляя карту угрозы. Про раненых: у Ллойда сотрясение средней тяжести и рваная рана на плече — его задело когтем во время зачистки. У Кая множественные царапины на рёбрах, две из них глубокие, пришлось зашивать, плюс многочисленные ушибы от падений и столкновений со стенами. У Коула — царапина на рёбрах, тоже зашивали, но менее глубокая, плюс растяжение лодыжки. У Зейна — механическое повреждение плечевого сервопривода, уже исправлено, плюс перерасход энергии, потребовалась подзарядка от резервного генератора. И только Джей... — Джей без единой царапины, — комиссар пролистал сводку, будто сам не веря в написанное. — Ни одной. Даже синяка. Ллойд в своём отчёте особо это отметил. Ния выдохнула. И на мгновение прикрыла глаза, в которых блеснули слёзы облегчения. — А что насчёт учёных? — спросила Гейл, не отрываясь от блокнота. — И полицейских, которые вошли с ними? — Трое полицейских живы. Пятеро учёных живы. Один из учёных — доктор Араш — даже сумел наладить лабораторию на месте и теперь работает с образцами, которые добывают ниндзя. И... — комиссар замялся. — Сегодня они нашли детей. Троих. В гнёздах. Двоих мальчиков и одну девочку. Все живы. Их подняли наверх, в безопасную зону. — Дети? — Ния подалась вперёд, и чай в её кружке пошёл волнами. — В гнёздах? Вы сказали — в гнёздах?! — Гнёзда различаются, — быстро пояснил комиссар, заглядывая в отчёт. — Есть инкубаторы для монстров, есть для обращения людей, а есть... для сохранения. Дети были в таких. Ллойд лично вскрывал коконы. Он же и договорился о перемирии. — Перемирии? — Гейл и Ния переглянулись. — Сегодня, около трёх часов дня, Ллойд Монтгомери Гармадон вступил в прямой контакт с противником, известным как Ангел Смерти. Он сумел договориться о временном прекращении боевых действий. Девять часов. С момента перемирия прошло... — комиссар взглянул на часы, — около семи с половиной часов. У них осталось примерно полтора часа до возобновления игры. — Игры, — эхом повторила Ния, и в её голосе прозвучала горечь. — Мой муж там, в башне, играет в прятки с сумасшедшим мальчишкой, а вы тут сидите и ничего не делаете?! — Мы делаем всё, что в наших силах! — вскинулся было комиссар, но осёкся под взглядом Нии. Гейл, которая всё это время яростно строчила в блокноте, подняла голову и посмотрела на комиссаров поверх очков. — Это всё, что вы можете нам сообщить? — спросила она, и в её голосе прозвучало что-то, от чего у офицеров по спинам пробежал холодок. — Всё, что не является совершенно секретным, — выдавил комиссар. — Значит, не всё, — холодно резюмировала Ния, поднимаясь с табуретки. — Но пока сойдёт. Она обернулась к Гейл и коротко кивнула. Две женщины, ещё час назад не знавшие друг друга, теперь обменялись взглядом, в котором читалось полное взаимопонимание. — Мы ещё вернёмся, — пообещала Гейл, захлопывая блокнот и поправляя микрофон. — И в следующий раз я буду вести запись. Но Ния замерла. Она уже взялась за край полога, уже собиралась выйти в холодную ночь, оставив комиссаров переваривать унижение и страх, но что-то остановило её. Она повернулась. — Я хочу поговорить по рации, — произнесла она, и её голос прозвучал так спокойно, так буднично, что комиссары не сразу осознали смысл сказанного. — С кем-нибудь из команды. С любым. В шатре воцарилась тишина. Та самая, звенящая, которую можно было резать ножом и намазывать на хлеб. Комиссары переглянулись. Главный открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Выглядел он при этом как рыба, выброшенная на берег — такой же беспомощный и потерянный. — Э-э... э-э-э? — выдал он наконец, и это было, пожалуй, самое красноречивое, что он мог сказать в данной ситуации. — Я не шучу, — Ния шагнула ближе к столу. Её саи, которые она до этого убрала в ножны на поясе, снова оказались в руках — она не угрожала, просто держала их, и от этого становилось только страшнее. — Вы отрезали меня от моей семьи на неделю. Вы скрывали информацию. Вы заставляли меня сидеть в монастыре и гадать, жив ли мой муж, жив ли мой брат, живы ли мои друзья. Я больше не прошу. Я требую! Дайте мне рацию. Сейчас. — Но... но связь зашифрована! — выдавил заместитель комиссара, пятясь к дальней стене. — И протокол... — К чёрту протокол! — рявкнула Ния. — Плевать я хотела на протокол! Там, наверху, мой муж сражается с монстрами! Мой брат получил царапины на рёбрах! Мой лидер с сотрясением и рваной раной всё ещё командует операцией! А вы мне тут про протокол?! Рацию. Живо. И в этот момент Гейл Госсип, которая до этого стояла у выхода, деликатно кашлянула. — Я бы на вашем месте дала ей рацию, джентльмены, — заметила она, поправляя микрофон. — У меня запись пока не ведётся, но если вы доведёте беременную женщину, чей муж сейчас на волосок от смерти, до слёз... Я, пожалуй, сделаю исключение. И включу камеру. И прямой эфир. Вы вообще представляете заголовки завтрашних газет? «Командование отказывает жене героя в последнем слове». Комиссары снова переглянулись. В их взглядах читалась обречённость. Они поняли: сопротивление бесполезно. Эти две женщины не отступят. И, Первый Мастер Кружитцу им в свидетели, они были страшнее любой орды монстров. *** Они только закончили. Ллойд всё ещё лежал на столе, раскинувшись на импровизированной подстилке из их одежды, и тяжело дышал, глядя в потолок невидящим взглядом. Его грудь вздымалась и опускалась, сердце колотилось где-то в горле, а по телу разливалась та самая приятная, тягучая истома, которая бывает только после хорошего секса. Кай стоял рядом, такой же запыхавшийся, такой же взъерошенный, и на его губах играла та самая довольная улыбка, которую Ллойд мысленно называл «режимом кота, объевшегося сметаны». В комнате было тихо. Только их дыхание. Только шорох ткани, когда Кай потянулся за своими штанами. Только... — Ш-ш-ш-ш... Раздалось очень громкое шипение рации. На всю комнату. Из кармана штанов Ллойда, которые валялись на полу. Кай округлил глаза и его рука, уже державшая штаны, замерла в воздухе. — Сейчас? — прошептал он. — О боже, — Ллойд зашевелил ногами, пытаясь слезть со стола, с импровизированной подстилки, с члена Кая, с чего угодно, лишь бы оказаться на полу и дотянуться до рации. — Кай! Ну-ка, брысь! — Я не могу «брысь»! — возмутился Кай. — Мы всё ещё... соединены! — Так отсоединись! Кай осторожно вышел — Ллойд поморщился, но скорее от неловкости, чем от боли, — и потянулся за своими штанами. Ллойд тем временем скатился со стола, чуть не грохнувшись на пол, и начал судорожно рыться в карманах. Рация шипела снова, и сквозь помехи пробился голос — женский, требовательный, до боли знакомый: — ...говорю, дайте мне связь! Я хочу услышать хоть кого-нибудь! Ллойд! Кай! Джей! Кто-нибудь! Приём! Ллойд замер с рацией в одной руке и собственными шортами в другой. Его лицо, только-только начавшее обретать нормальный оттенок после всего произошедшего, снова залилось краской. — Это Ния, — прошептал он. — Кай, это твоя сестра. — Я знаю, — Кай, уже натянувший штаны, протянул руку к рации, но Ллойд замотал головой. — Нет! Подожди! Мы не можем ответить сейчас! Мы... мы только что... она услышит по голосу! — Что она услышит?! — возмутился Кай. — У меня нормальный голос! — У тебя голос человека, который только что занимался сексом! Это слышно! — У тебя тоже! Рация зашипела снова. Голос Нии стал настойчивее: — Я знаю, что вы меня слышите! Кто-нибудь, ответьте! Это вопрос жизни и смерти! Ну, или просто вопрос моего психического здоровья! Ллойд посмотрел на рацию, потом на Кая и потом снова на рацию. Передал рацию. Тот нажал кнопку ответа, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более невозмутимо. Получилось не очень. — Ния? Это... это Кай. Приём. Он вылетел за дверь, даже не успев поправить футболку. Ллойд, уже кое-как одевшийся, шёл следом, пытаясь на ходу пригладить волосы и стереть с лица это совершенно неприличное выражение, которое, как ему казалось, было видно за километр. Они ворвались в комнату отдыха так, будто за ними гналась вся орда Ангела Смерти. Кай впереди — раскрасневшийся, растрёпанный, с футболкой, надетой шиворот-навыворот, со швом наружу и биркой, торчащей у подбородка. Ллойд за ним — тоже не в лучшем виде, с влажными волосами, прилипшими ко лбу, и шнурками на кроссовках, которые он так и не успел завязать. — ДЖЕЙ! — заорал Кай, врываясь в комнату и размахивая рацией, как трофеем. — ТВОЯ ЖЕНА! НА СВЯЗИ! ЖИВО! Джей, который до этого сидел на диване, чуть не выронил кружку. Он вскочил так быстро, что чай выплеснулся на стол, и, спотыкаясь о собственные ноги, рванул к Каю. — Что?! Ния?! Где?! Дай сюда! Он выхватил рацию и, забыв обо всём на свете, нажал кнопку. А все остальные — Коул с его вечной невозмутимостью, Зейн с его аналитическим интересом и даже один из полицейских, заглянувший на шум, — все они уставились на Кая. Не на Джея, который что-то кричал в рацию, срывая голос. На Кая. На его футболку. На его совершенно растрёпанный вид. На Ллойда позади него, который украдкой пытался завязать шнурки и сделать вид, что он вообще не здесь. Коул, сидя в своём массажном кресле, медленно приподнял одну бровь. Его взгляд скользнул по бирке, торчащей у Кая под подбородком, по слегка припухшим губам Ллойда, по тому, как они старательно избегали смотреть друг на друга. Джей, на секунду оторвавшись от разговора с Нией, тоже заметил это и широко, очень широко улыбнулся. — Кай, — спросил Коул таким тоном, каким обычно спрашивают «ты сделал уроки?», хотя прекрасно знают, что уроки не сделаны. — А ты в курсе, что у тебя футболка задом наперёд? Кай замер. Опустил взгляд на свою грудь. Увидел шов и белую бирку. Медленно, очень медленно покраснел — от шеи до корней волос. — Я... это... торопился. — Мы заметили, — хором ответили Коул и Зейн. *** А Джей общался с Нией, чуть ли не рыдая. Он сидел на подлокотнике дивана, сжимая рацию обеими руками, и его голос — обычно такой бодрый, такой насмешливый, такой полный дурацких шуточек — сейчас дрожал и срывался на каждом втором слове. — Ния... Ния, это правда ты? Родная, как ты? Как ты там? Ты в порядке? У тебя ничего не болит? Ты ходила к доктору? К тому, с седыми усами, который сказал, что всё хорошо, но надо наблюдаться регулярно? Ты была у него? А анализы сдавала? А давление мерила? А токсикоз? Тебя тошнит по утрам? Или, может, наоборот — всё прошло? Говорят, к концу первого триместра должно пройти, но у всех по-разному, ты же знаешь... Он перевёл дыхание, но не дал Ние и слова вставить. — Ты кушаешь нормально? Не всухомятку, а нормальную еду? Суп, овощи, фрукты? Скайлор готовит? Или ты сама? Только не говори, что питаешься одним чаем и печеньем, я знаю твою привычку! И спишь сколько? Не меньше восьми часов, слышишь? И никаких тренировок! Даже лёгких! Даже растяжки! Я запрещаю! Из рации донёсся смех Нии — тихий, тёплый, немного дрожащий, как будто она тоже плакала, но старалась этого не показывать. — Джей... Джей, успокойся. Я в порядке. Честно. Доктор сказал, что всё хорошо. И анализы в норме. И токсикоз почти прошёл. И я ем. И сплю. И даже тренируюсь — немножко, только дыхательные упражнения, Ллойд бы мной гордился. А... Ллойд... — Джей шмыгнул носом и бросил быстрый взгляд на блондина, который стоял в углу, старательно делая вид, что его здесь нет. — Ллойд тут. Он... он нас всех спас. Опять. Как обычно. Но ты не переживай, я цел! Без единой царапины! Он за мной следил! Как обещал! — Я знаю, — голос Нии стал мягче. — Я уже слышала. Комиссары рассказали. Ты — единственный, кто вернулся без царапины. Я так горжусь тобой. И так благодарна Ллойду. — Я передам, — Джей снова шмырнул носом. — Он тут стоит, краснеет. Ну, как обычно. Ния... я так скучаю. Так скучаю. Ты даже не представляешь. — Я представляю, — тихо ответила Ния. — Я тоже скучаю. Каждую секунду. Но мы справимся, Джей. Вы все справитесь. И вернётесь домой. Я жду вас. Слышишь? Жду. Всех. И тебя, и Кая, и Ллойда, и Коула, и Зейна. Джей всхлипнул, прижимая рацию к груди, как самую большую драгоценность. А потом, собрав всю свою волю в кулак, добавил — уже тише, интимнее, так, чтобы слышала только она: — Я тебя люблю, Ния Уокер. Больше всего на свете. Береги себя. И нашего малыша. Мы скоро вернёмся. Обещаю. — И я тебя люблю, Джей Уокер, — донёсся из рации шёпот Нии. — Возвращайтесь. Все. Обязательно. Рация затихла, и в комнате повисла тишина. Джей ещё несколько секунд сидел неподвижно, прижимая бесполезный теперь прибор к сердцу, а потом тихо, почти беззвучно заплакал — от облегчения, от любви, от того напряжения, которое держало его все эти дни и которое наконец отпустило. А потом Ния всхлипнула — тихо, но рация уловила этот звук и донесла его до комнаты отдыха, где собрались все ниндзя. И Джей, который только-только начал успокаиваться, тоже всхлипнул в ответ. Они оба замолчали на несколько секунд, просто слушая дыхание друг друга сквозь помехи, и это было, возможно, самым интимным моментом за весь этот бесконечно долгий день. — Вы ещё долго будете? — раздался наконец голос Нии, уже более твёрдый, хотя в нём всё ещё слышались слёзы. — А ещё я хочу поговорить с Каем. И с Коулом. И с Зейном. И с младшим, конечно. — С младшим? — переспросил Джей, и в его заплаканных глазах промелькнуло что-то похожее на веселье. — Ты имеешь в виду Ллойда? Нашего лидера? Зелёного ниндзя? Спасителя мира? Ты называешь его «младшим»? — Он младше меня, — отрезала Ния. — И младше Кая. И младше Коула. Так что да, младший. Давай его сюда. И остальных тоже. Я хочу услышать каждого. Мне нужно знать, что все живы. Это приказ. — Слушаюсь, мастер воды! — Джей вытер нос рукавом и повернулся к остальным. — Вы слышали? Она хочет поговорить со всеми. Кай, давай первым, ты её брат. Только... Он осёкся, глядя на Кая, который всё ещё стоял в футболке шиворот-навыворот. Потом перевёл взгляд на Ллойда, который наконец завязал шнурки, но всё ещё выглядел как человек, которого только что застукали с поличным. И его лицо озарила та самая, знакомая всем ухмылка. — ...ты бы, может, футболку поправил? А то Ния — она же твоя сестра. Она сразу всё поймёт. Кай выругался сквозь зубы и начал судорожно стаскивать с себя футболку, чтобы надеть её правильно. — Нет! Кай! Другую футболку! Ллойд вспыхнул, как спичка, и рванулся вперёд. Он схватил Кая за плечи и резко развернул его в сторону коридора, пока никто из команды не успел ничего заметить. Вернее, они, конечно, заметили — Коул уже подозрительно прищурился, а Джей открыл рот, чтобы что-то спросить, — но Ллойд не дал им шанса. Он привстал на цыпочки и зашептал Каю прямо в ухо, обжигая его щёку горячим дыханием: — Футболка мокрая. В... в смазке, — он промямлил это так тихо, что Кай едва расслышал, и тут же отпрянул, заслоняя шатена от любопытных глаз. — Мы сейчас вернёмся! Ребят! Пока болтайте первыми! Мы позже немного! И он буквально вытолкал Кая из комнаты, на ходу бормоча что-то про «бардак», «вещи» и «почему я вообще связался с таким растяпой». Дверь захлопнулась, и ниндзя остались в комнате вчетвером — Коул, Зейн и всё ещё всхлипывающий, но уже заметно повеселевший Джей. Они переглянулись. — Что это было? — спросил Джей, всё ещё сжимая рацию в руках. — Понятия не имею, — ответил Коул. — Но, судя по скорости, с которой они убежали, футболка была не единственной проблемой. — Футболка была надета некорректно, — констатировал Зейн. — Кроме того, я зафиксировал на ткани несколько влажных пятен, характерных для... — ЗЕЙН! — хором крикнули Джей и Коул. — ...характерных для неаккуратного обращения с жидкостями, — невозмутимо закончил ниндройд. — Я ничего более конкретного не уточнял. Джей закатил глаза под аккомпанемент короткого смешка и поднёс рацию к губам. — Ния, ты ещё тут? Кай и Ллойд сейчас немного... заняты. Но мы готовы болтать! — Я заметила, — в голосе Нии слышалась улыбка. — Ну, раз мой брат и его парень временно выбыли, давайте вы. Коул, ты первый. Как твоя нога? И не ври мне, я знаю, что у тебя там царапина на рёбрах. Коул вздохнул и взял рацию из рук Джея. Его лицо, обычно суровое и невозмутимое, чуть смягчилось. — Привет, Ния. Нога в порядке. Ну, относительно. Врач сказал не перенапрягать, но когда я его слушал? Царапина на рёбрах — ерунда. Зашили, уже заживает. Даже не болит почти. — «Почти» — это не «совсем», — строго заметила Ния. — Береги себя, Коул. Ты нам нужен. Ты — скала, на которой держится вся команда. Если ты сломаешься, мы все посыплемся. Коул моргнул, не ожидая такой прямоты. Потом усмехнулся — тепло, благодарно. — Спасибо, Ния. Я... постараюсь. А ты там как? Джей сказал, ты была у врача? Всё в порядке с... ну, с малышом? — Всё хорошо, — голос Нии потеплел. — Растёт потихоньку. Через пару недель второй скрининг. Если повезёт, узнаем пол. — Надеюсь, девочка, — честно сказал Коул. — У нас и так слишком много парней в команде. Пора разбавить коллектив. — Я передам это Джею, — рассмеялась Ния. — Он-то уверен, что будет мальчик.. Ладно, Коул, дай трубку Зейну. Хочу и с ним поговорить. Зейн принял рацию с той же невозмутимостью, с какой делал всё. — Приветствую, Ния. Как твоё самочувствие? — Привет, Зейн. Самочувствие в норме. А вот ты... мне сказали, у тебя был перерасход энергии и повреждение сервопривода? Ты в порядке? Не геройствуй там, как обычно. И следи за ребятами, особенно за Ллойдом. Он же вечно лезет в самое пекло. — Я в полном порядке, — заверил её Зейн. — Сервопривод исправлен. Энергия восстановлена на 94%. Что касается Ллойда... — он сделал короткую паузу, — я слежу за ним в меру своих возможностей. Но должен признать, что в последнее время эту функцию всё чаще выполняет Кай. И, кажется, довольно успешно. Джей хрюкнул, пытаясь сдержать смех. Коул закашлялся в кулак. Ния в рации издала звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок. — Я так и поняла, — сказала она. — Особенно по тому, как они только что выбежали из комнаты. Ладно, Зейн, спасибо тебе. За то, что ты есть. За то, что присматриваешь за ними. — Это моя функция, — просто ответил Зейн. — И моё желание. Вы все — моя семья. Я запрограммирован защищать семью. — Ты не запрограммирован, Зейн, — мягко поправила Ния. — Ты сам этого хочешь. И это гораздо важнее. Ниндройд замолчал на мгновение — для его процессора это была почти минута размышлений. — Возможно, ты права, — сказал он наконец. — Береги себя, Ния. И ребёнка. — Обязательно. А теперь, — в голосе Нии появились те самые командирские нотки, которые означали, что разговор подходит к концу, — когда там появятся мои пропавшие родственники? Я всё ещё хочу поговорить с братом. И с «младшим». У них пять минут, или я начинаю волноваться. — Уже бегут, — заверил Джей, забирая рацию обратно. — Мы слышим топот. *** А тем временем Ллойд и Кай вернулись в тот самый кабинет, который они так поспешно покинули, и замерли на пороге. В комнате царил хаос. Стол, на котором они только что лежали, был сдвинут на несколько сантиметров. Футболка Кая, всё ещё расстеленная на столешнице, была скомкана и покрыта подозрительными пятнами — теми самыми, о которых Ллойд говорил шёпотом. Использованный презерватив, завязанный узлом, валялся на полу. В воздухе витал густой запах секса. И смазки. Много смазки. — Боже, — выдохнул Ллойд, оглядывая это безобразие. — Мы как дикие звери. — Дикие, но счастливые, — философски заметил Кай, подбирая с пола свою футболку и брезгливо её разглядывая. — Эту стирать. И эту, и эту... всё стирать. Ладно. Другая футболка. Где мой рюкзак? — Там же, где и был, — Ллойд уже стягивал с себя шорты, и его движения были резкими, почти злыми. — У двери. Достань мне тоже что-нибудь. Чистое. И влажные салфетки, если они у тебя есть. Или хоть что-то. — А что не так с этими шортами? — Кай обернулся и осёкся. Ллойд стоял перед ним в одних трусах, держа в руке скомканные шорты, и выражение его лица было... сложным. Смесь смущения, раздражения и какого-то почти детского отвращения. — У меня там всё мокро, — сообщил он таким тоном, будто докладывал о прорыве обороны. — Слизко. И вообще... Ты налил слишком много смазки. Я же говорил, я предупреждал..! Но нет, «чем больше, тем лучше, я читал, я знаю». Прочитал он... А теперь у меня там... — он осёкся, не в силах подобрать цензурное слово. — В общем, мне нужно помыться. Снова. Третий раз за день. ТРЕТИЙ, КАЙ! Кай, который до этого пытался сохранять серьёзное выражение лица, сдался. Он расхохотался — тихо, но искренне, от души — и стянул с себя испорченную футболку. — Ладно, признаю: со смазкой я переборщил. В своё оправдание могу сказать только одно: я хотел, чтобы тебе было хорошо. И судя по тому, как ты стонал, тебе было хорошо. — Это не отменяет того факта, что я сейчас чувствую себя как... как лужа, — Ллойд наконец стянул с себя всё и начал судорожно искать влажные салфетки, которые Кай, смеясь, уже протягивал ему. — Вот. И давай-ка я помогу. А то ты опять забудешь про какое-нибудь пятно. — Это ты во всём виноват. — Я знаю. — И ты ни капли не раскаиваешься. — Ни капли. Так что...т Стой. Сначала приведём тебя в порядок. — Я сам! — Ллойд попытался вырваться, но Кай уже мягко, но настойчиво подталкивал его к столу. — Ты сам пропустишь половину. А потом будешь ходить и ёрзать, потому что где-то что-то осталось. Я знаю. Я уже видел. Не сопротивляйся. — Это... я не... Договорить он не успел. Кай уже наклонил его торсом на стол — туда, где всё ещё была расстелена теперь уже окончательно испорченная футболка, — и Ллойд, оказавшись в крайне уязвимой позе, возмущённо забулькал что-то про субординацию. — Кай! — Тш-ш. Влажная салфетка коснулась поясницы, и Ллойд вздрогнул. Холодная. Салфетка была холодной, и это было почти шоком после всего того жара, который они только что пережили. Он попытался обернуться через плечо, но Кай уже методично, спокойно и совершенно невозмутимо вытирал его — там, где было особенно влажно и скользко. — Ты... ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны?! — простонал Ллойд, утыкаясь лбом в собственные руки. — Я — лидер, я — Зелёный ниндзя, я... — Ты — мой парень, который только что лежал на этом самом столе и стонал так, что я боялся, как бы нас не услышали на 80-м этаже, — перебил его Кай. — И сейчас я просто помогаю тебе привести себя в порядок. Ничего постыдного. Лежи смирно. Это приказ. Ллойд издал сдавленный звук, но сопротивление прекратил. Его лицо, и без того красное, стало пунцовым, а пальцы вцепились в край стола. Он чувствовал каждое прикосновение салфетки, каждое движение, которым Кай вытирал его — аккуратно, нежно, даже слишком тщательно. — Ты получаешь от этого удовольствие, — пробормотал Ллойд. — Возможно, — согласился Кай. — Но ты тоже. — Я не... — Твои уши горят. И ты не пытаешься вырваться уже целых тридцать секунд. Ллойд замолчал. Потому что Кай был прав. Он действительно не пытался вырваться. И он действительно чувствовал, как по телу, несмотря на всё смущение, разливается тёплое, уютное чувство. Чувство, что о нём заботятся. Что его — такого, какой он есть, со всеми его слабостями и неловкостями, — принимают и любят. — Я тебя ненавижу, — тихо сказал он. — Я знаю, — также тихо ответил Кай и поцеловал его в поясницу — туда, где только что прошлась влажная салфетка. — А теперь надевай штаны. Чистые. Ния ждёт. *** Ниндзя в комнате отдыха подняли головы. Дверь открылась, и в проёме появились Кай и Ллойд — уже не растрёпанные, не раскрасневшиеся, не в футболке шиворот-навыворот. Они были аккуратные, собранные, с влажными после повторного умывания волосами и в чистой одежде, которую Кай успел выудить из своего рюкзака, пока Ллойд бурчал что-то про «третий раз за день». Если бы не лёгкий румянец на щеках Ллойда и не особенно блестящие глаза Кая, можно было бы подумать, что они просто выходили проверить периметр. Но ниндзя знали. Конечно, знали. И Джей уже открыл рот, чтобы сказать что-то ехидное, но Кай опередил его быстрым движением, перехватывая рацию из его рук. — Сестрёнка! — А вот и огонёк, — донёсся из рации тёплый, полный нежности голос Нии..Ллойд, который как раз подносил к губам кружку с водой, подавился. Закашлялся. Уставился на рацию с таким выражением лица, будто ему только что сообщили, что Ангел Смерти сдался без боя.

«Огонёк»?

Это ЕГО прозвище для Кая! Он его придумал! Он так называл Кая, когда они были одни, в те редкие, драгоценные минуты, когда не было ни монстров, ни миссий, ни учёных! Это было личное, только между ними. А теперь его сестра... Ллойд перевёл взгляд на Кая и уставился с укором. Таким укором, от которого, по идее, должны были завянуть все цветы в радиусе километра. Но Кай не заметил — он был слишком занят разговором. — Как ты там? — спрашивал он, прижимая рацию к уху, и его голос звучал так, как не звучал уже давно — легко, свободно, почти счастливо. — Это было несложно, — в голосе Нии слышалась улыбка, и Ллойд мог бы поклясться, что видит перед собой её лицо — чуть усталое, но такое знакомое, с теми самыми искорками в глазах, которые появлялись всегда, когда она говорила с Каем. — Они просто не ожидали, что беременная женщина может быть опасной. А я опасная. Спроси у Джея. — Подтверждаю! — крикнул Джей, не вставая с дивана. — Она самая опасная! Однажды она заморозила мне трусы, пока я был в душе! — Ты сам напросился, — отозвалась Ния. — Ой, Кай, я так скучала... Как ты? Мне сказали про рёбра. Это серьёзно? Ты вообще следишь за собой или только за Ллойдом? — Слежу, — Кай бросил короткий взгляд на Ллойда, который всё ещё сверлил его взглядом. — И за Ллойдом тоже слежу. Он, кстати, тут стоит и очень громко молчит. Кажется, ты украла у него прозвище. — Какое? — не поняла Ния, но в её голосе уже слышался смех. — А, «огонёк»? Ой, Ллойд, прости! Я не знала, что это только твоё! Хотя... теперь, когда ты в семье, думаю, я тоже имею право так его называть. Мы же теперь родственники, в каком-то смысле. Да? Ллойд открыл рот, чтобы возразить — и закрыл. Потому что, во-первых, Ния была права. А во-вторых, он понял, что только что был официально признан частью семьи. И от этого внутри разлилось такое тепло, что вся ревность к прозвищу испарилась сама собой. — Ладно, — буркнул он. — Можешь называть. Иногда. Но «зелёнка» всё равно лучше. — «Зелёнка» — это классика, — согласилась Ния. — Но «огонёк» тоже ничего. Ладно, давай его сюда. Я хочу поговорить с нашим младшим. — Младший на связи, — Ллойд хмыкнул, забирая рацию из рук Кая. Его пальцы на мгновение задержались на тёплой ладони шатена, и это прикосновение было почти незаметным, но Кай, конечно, заметил. Ллойд поднёс рацию к губам и на секунду замолчал, вслушиваясь в дыхание на том конце. Потом заговорил — тихо, без привычных командирских ноток, но с той самой внимательной теплотой, которую он редко показывал при всех, но которую Ния знала слишком хорошо. — Я знаю, что ты в норме. Ты — мастер воды, ты — самурай, ты — сильная, и ты справишься с чем угодно. Но всё равно... чувствую в твоём голосе усталость. Нет, не перебивай. Я слышу её и это нормально. Ты волновалась, ведь я понимаю, что неделя — это долго. Он сделал паузу, а потом добавил — тише, мягче, почти интимно: — Я обещал тебе, что верну Джея. И он здесь. Живой. Без единой царапины. Я держу свои обещания, Ния. И я обещаю тебе сейчас: мы все вернёмся. Все до единого. Ты меня слышишь? В рации послышался тихий, прерывистый вздох — не то всхлип, не то выдох облегчения. — Слышу, Ллойд. Я слышу. И я тебе верю. Всегда верила. Ты... ты только береги себя. И Кая. И всех. Ты же знаешь, ты — наша опора. Если ты сломаешься... — Не сломаюсь, — твёрдо сказал Ллойд. — У меня есть команда. У меня есть Кай. У меня есть ты. У меня есть обещание, которое я должен сдержать. Сломанный лидер не может сдержать обещание. Поэтому я остаюсь целым. Поняла? — Поняла, — в голосе Нии наконец прорезалась улыбка. — И... спасибо тебе, Ллойд. За всё. За Джея. За Кая. За то, что ты есть. — Это моя работа, — отозвался Ллойд, но его голос дрогнул. — И моя семья. А семью я защищаю. Всегда. Потом, чуть помедлив, спросил — тише, осторожнее, будто ступая по тонкому льду: — Как там Скайлор? И Пиксал? Они в порядке? Мы тут все... переживаем. Ну, ты понимаешь. — Понимаю, — вздохнула Ния. — Скайлор держится. Я ей рассказала. Про вас с Каем. Ллойд замер. Сердце пропустило удар. — И... что она? — Она... — Ния замялась, подбирая слова. — Ей было больно. Я не буду врать, Ллойд. Было. Но она справилась. Она сильная. Сказала, что главное — чтобы все вернулись живыми. А с чувствами она разберётся сама. И знаешь... по-моему, она говорила искренне. Она не держит на вас зла. Ни на тебя, ни на Кая. Ллойд медленно выдохнул и прислонился затылком к холодной стене. С души свалился камень, о существовании которого он даже не подозревал. — А Пиксал? — спросил он. — Как она? Зейн тут... ну, ты знаешь. Он не показывает, но я чувствую: он скучает. По-своему. Титановому. — Пиксал рвётся в бой, — в голосе Нии наконец послышалась лёгкая усмешка. — Она уже трижды пыталась пробиться через оцепление. Говорит, что если эти «бюрократические болваны» не пустят её к Зейну, она взломает их системы и отключит им всё электроснабжение. Цитирую: «Я не для того становилась главным техником Борга, чтобы меня держали за периметром, пока мой парень сражается с монстрами». Так что ждите гостей. Если она проберётся, я не удивлюсь. — Передай ей, что Зейн в порядке, — мягко попросил Ллойд. — Скажи, что он подключён к генератору, энергия восстановлена, сервопривод исправлен. И что он... скучает. Даже если сам этого не говорит. — Передам. Рация затихла. Ллойд ещё несколько секунд стоял, прижимая бесполезный теперь прибор к груди, а потом выдохнул, убрал рацию в карман. *** Ния стирала слёзы — быстро, почти сердито, тыльной стороной ладони, как делала всегда, когда не хотела показывать слабость. Но это были не те слёзы отчаяния и страха, что душили её последнюю неделю. Это были слёзы облегчения. Она услышала их всех: Джея — живого, невредимого, ни единой царапины; Кая — уставшего, но такого родного; Коула — надёжного, как скала; Зейна — невозмутимого, но тёплого по-своему; и Ллойда — их младшего, их лидера, который держал всё на своих плечах и всё ещё находил силы обещать, что они вернутся. Она глубоко вздохнула, расправила плечи и снова стала той Нией, которую знал весь Ниндзяго, — мастером воды, самураем, женой, сестрой. И, небрежно откинув полог, вошла в штабной шатёр. Комиссары всё ещё сидели там же, где она их оставила, — с потерянным видом людей, переживших стихийное бедствие и не до конца осознавших, что оно закончилось. При виде Нии они синхронно вздрогнули. Главный комиссар инстинктивно прижал к груди какую-то папку, будто она могла защитить его от женщины, которая только что разговаривала с осаждённой башней так, будто это был обычный телефонный звонок. Ния подошла к столу и аккуратно, почти ласково положила рацию на стол. А потом... она показала им язык. — Ллойд даст мне частоту, — сообщила она. — Понятно? Так что готовьте доступ. И коды шифрования. И всё, что там ещё нужно. Потому что в следующий раз, когда я захочу поговорить со своей семьёй, я не буду прорываться через ваш шатёр с саями. Я просто возьму рацию. И вы мне не помешаете. Офицеры ошарашенно молчали. Кто-то из них открыл рот, но не издал ни звука. Ния кивнула, удовлетворённая произведённым эффектом, и направилась к выходу. У самого полога она остановилась и бросила через плечо: — И кстати. Чай у вас отвратительный. Заваривайте свежий. И вышла в ночь.