Кофе с корицей

Тони знает, Мэй — просто мировая женщина. Возможно, эта идея не раз приходила ему в голову, если бы она жила во время сороковых, Говард бы дал сыворотку супер солдата ей. Возможно. То есть, может быть. Из Мэй получился бы хороший лидер. И супергерой. Хотя, для Питера она и так с приставкой «супер», без всяких сывороток или костюмов. Для Тони она тоже является супер-женщиной — которая воспитала ребенка, которая пережила смерть родных, которая пережила смерть любимого. Мэй сильная женщина. И Тони знает наверняка, что за свое, за Питера, она оторвет голову любому — даже Капитану, Халку, черт возьми Зимний Солдат станет для нее закуской. Мэй сильная женщина, она любит Питера так сильно, как ни разу не любили Тони родители, вместе взятые. Мэй просто восхитительная. И сейчас она стоит перед ним и в ее глазах целый ад. Тони перед ней чувствует себя провинившимся подростком. — Ты обещал мне присматривать за ним. — жестоко припечатывает она, совсем ледяным тоном. — Я знаю, — вырывается из рта Тони так жалко и тихо. — Я стараюсь, Мэй, но видит Бог… — Не приплетай сюда Иисуса, — рычит женщина. Позади него Кэп передергивает плечами. — Почему, блядь, мой ребенок, вновь оказался на кушетке? — в глазах Мэй все еще самый суровый ад. Сердце Тони так сильно сжимается на словах «мой ребенок». Питер тоже ему бесконечно дорог и важен, и… Тони тоже считает его своим. Но если он озвучит это сейчас, Мэй не оставит от него мокрого места. За спиной Тони — Стив и Клинт. За спиной Мэй — только Хеппи. И у женщины явное преимущество. — Ты пришел в мой дом и сказал, что не пожалеешь средств на его защиту, — продолжает миссис Паркер. — Какого хрена, мой ребенок вновь оказался не готов к этому дерьму? А кто готов? Халк ничуть не виноват — его просто взяли под контроль. Питер просто оказался не в то время, не в том месте. Тони самому противно от этой мысли. Боже, это звучит как самое нелепое оправдание. Но как бы там не было, кулак Халка, снес Питера и по итогу у паучка переломаны ребра, руки и ноги. А еще он без сознания с того момента, как получил удар. — И не говори, что ты пожалел средства для его костюма, Старк. — Ты прекрасно знаешь, что я отдам ему последнее, — хрипит Тони. Но Мэй только сильнее злится. Секунда и щеку Тони обжигает хлесткая пощечина и в коридоре становится очень тихо. Мужчина моргает, бездумно пялясь на кресла у стены. — Почему… — голос женщины прерывается и она всхлипывает, — именно Питер? Почему именно его укусил этот дурацкий паук? — слезы огромными бисеринами срываются с ресниц и жирными дорожками очерчивают щеки. — Этого всего не было бы… — она поджимает губы, чтобы сдержать всхлипы, но она, боже, ее так трясет и за секунду эта женщина теряет вид свирепой гарпии и превращается в маленькую, отчаянную мать. — Мэй, — Хеппи обнимает женщину за плечи. — Мой ребенок бы не знал боли, — Мэй срывается на рыдания и Хоган уводит ее на первый этаж, в кафе. — Тони? — едва слышно зовет его Стив. — Нормально, — хрипит мужчина ему в ответ и на ватных ногах проходит к пустой стене и съезжает по ней вниз. — Тони! — сокомандники срываются к нему. — Тони. Мэй права на все сто процентов. Как всегда. Она всегда права. Эта женщина так умна. Тони прикрывает глаза и растирает ладошкой грудь за белой рубашкой. Тяжело дышать и голоса Стива и Клинта доносятся как через призму. Но перед глазами Тони — красное-синее пятно, летящее со скоростью в небо. Красно-синее пятно падает вниз, не принимая попыток за что-то зацепиться. И кровь. О, Господи, крови так много. И весь шум исчез. И перед глазами Тони бледное лицо Питера. И перед глазами Тони — его показатели стремящиеся к нулю. Почему Питер? Почему не кто-либо другой? — Господи, если ты меня слышишь, — бормочет Тони как в бреду, и сжимает ткань в кулак так сильно, что белеют костяшки, — пожалуйста, пожалуйста, дай еще один шанс. Еще одну попытку. Забери у меня все, отдай ему. Пожалуйста. Все. Только бы он был жив. Только бы мой ребенок больше не знал боли.

***

— Клянусь, Питер Бенжамин Паркер! — на этот раз Мэй кричит на подростка. — Ты больше не будешь геройствовать. Не в мою смену. Тони молча с ней соглашается и хотел бы он, что бы так все и оказалось. Но это же Питер. — Знаешь как мы с Тони перепугались? — Старк поднимает на женщину глаза. Его щека все еще горит и на ней остался след ладони. Когда их глаза с миссис Пакер встречаются, женщина виновато поджимает губы. Ей стыдно и за удар, и за те слова. Но она решает попросить у Тони прощения позже. — Ты наш ребенок, Питер, — качает Мэй головой, — и каждый родитель всегда будет переживать за своего ребенка. — с этими словами она сжимает руку Тони. — Мы очень тебя любим, малыш. — едва улыбается Тони, и переворачивает свою руку, чтобы переплести с Мэй пальцы. — Ты наш карапуз, — смеется Мэй и ее глаза вновь плачут. Она свободной, дрожащей рукой стирает дорожки слез.