Тихий убийца

Магеллан

      Холод привычно пощипывал не прикрытые толстым плащом икры. Под сапогами приятно похрустывал снег. Лицо немело от пронизывающего ветра. Густая черная шерсть поседела от инея. Латные перчатки ничерта не грели, а только делали хуже.       Я на миг остановился, прислушался к звукам вокруг. Бубнеж, стоны и нытье заключенных уже давно стали привычным фоном. Лишь изредка слух вылавливал какие-то интересные фразы из обсуждений, чаще всего на тему побега, которые тут же прекращались, стоило мне попасться болтающим на глаза. На пятом уровне всегда было тише, чем на остальных — мало кому хотелось лишний раз хватать ртом ледяной воздух.       — Дерьмоначальник опять приперся, — услышал я, но сделал вид, что меня не колышет. Они все такие смелые ровно до того момента, пока не видят мою ядовитую гидру. Но сейчас у меня было куда более важное дело, чем казнь обнаглевших заключенных. Я встряхнул крыльями, избавляясь от припорошившего снега, и подошел к дежурным охранникам.       — Доброе утро, сэр… У нас…       — Знаю, — обрубил я, понизив голос. — Еще два трупа? Оба фруктовики?       Подчиненный в форме молча кивнул.       — Тела уже унесли в лазарет, — доложил второй. — Но место преступления мы не трогали, чтобы вы могли лично осмотреть.       Я молча кивнул, позволяя увести себя.       — Оба в камере?       — Нет, один вне, — вполголоса ответил один из стражников. Отметив про себя, что еще нужно будет зайти в лечебницу, посмотреть на убитых, я первым делом приказал пройти к камере.       Пробравшись сквозь сугробы, мы остановились возле клетки. Кто-то из заключенных оживился, зазвенел цепями. Двое сидевших у стены, не среагировали на мое присутствие. Видимо, не жильцы уже… Надо будет предупредить стражу понаблюдать за ними, как подохнут — швырнуть в котел… Такие даже на органы не годятся…       Еще двое начали требовать еду и женщин, но я привычно поморщился.       — Хватит! Рассказывайте, что произошло ночью, — я кивнул в сторону небольшой лужи крови, которая уже давно успела замерзнуть. Неудивительно, при такой низкой температуре льющийся из кружки кипяток почти превращался в сосульку, не достигая пола.       — Да хер знает, я спал, когда это началось. Слышал сквозь сон, что что-то звенит, — один из заключенных сел на обледенелую каменную скамью. — Подумал, ну как обычно, кто-то решил прямо в камере поссать. Проснулся уже, когда все стихло. У Плаккера заточка из бритвы промеж лопаток, а Крисп сидит и ржет, как безумный. Утром его вывели.       Я покосился на подчиненного.       — В одиночке сидит, — должил тот. — Не стали без вашего ведома казнить. Подумали, что вы захотите допросить.       Я кивнул.       — С чего вдруг начальство озаботилось тем, что какой-то чувак сдох? — подал голос второй, который до этого только требовал «хлеба и титек».       — Хочешь быть следующим? — я оскалился и начал медленно пропускать тяжелые капли яда через кожу.       — Спокойно, мужик! Не надо!       — Да ладно, хватит! А то мы тут все…       В этот раз я не стал поливать их ядом чисто потому, что они могут вспомнить еще что-нибудь ценное. Зашуршал крыльями, отряхивая их от яда, и покрутил головой, стараясь избавиться от тяжелой жидкости, которую потом будет очень тяжело вычесывать из шерсти. Но даже слетевших капель хватило, чтобы эта шелуха заткнулась и отошла от прутьев решетки. Все-то им надо знать, как же…       Нет, в чем-то они были правы — случайной гибелью кого-то из преступников я бы не заинтересовался. Но если мои догадки верны, то это уже шестое и седьмое убийство за этот месяц. Весьма скверная картина складывается.       Я прошуршал по сугробу в сторону места, где лежал второй труп. Остановился и издалека присмотрелся, чтобы ненароком не растоптать следы. Крови тоже не особо много, и то ее частично вместе со снегом уже пожрали волки. Их разлапистые, когтистые следы местами все же подпортили очертания тела в сугробе. Я на расстоянии обошел следы, чтобы хотя бы примерно прикинуть, что произошло.       Глубокие отпечатки рук и ног, затем тело явно упало на бок, какое-то время еще содрогалось. Убийца, очевидно, подошел со спины, причем достаточно близко. Четко видно две пары следов, отличающихся друг от друга на пару размеров. Значит, два человека.       — Сэр… Какие будут распоряжения? — один из надзирателей упрямо бултыхался в сугробе, пытаясь успевать за мной.       — Ганнибалла в допросную, пусть соберет сведения, — отозвался я, продолжая пялиться в следы на снегу.       Двое вышли из камеры, словно собрались на увеселительную прогулку. Один шел поодаль. Волки пришли позже, долизывать то, что осталось, а не набросились на эту парочку сразу. Обычно эти твари не дают просто так пройти по этажу, сразу пытаются разорвать, так что это казалось мне даже более странным, чем то, что парочка выбралась из-за решетки.       Поняв, что больше никакой информации следы мне не дадут, я зашагал к лифту, высоко поднимая ноги, чтобы не набрать полные сапоги снега. Пока подъемник шумно гремел механизмом, я усиленно размышлял, стараясь игнорировать занывший от расстройства желудок.       Нужно будет проверить записи с Ден-ден Муши, да… Как-то эти двое ведь выбрались… Это же не второй уровень, где можно было спокойно оставить клетки открытыми — мало кто настолько отбитый, что полезет шляться по этажу, где бродят в поисках человечины сфинкс и мантикоры с их вечными воплями про трусы и лапшу. Более того, сирена вчера молчала, это я точно помню. Может, конечно, Ганнибал со своими выходками уже свел меня с ума или от постоянных отравлений уже шестеренки в мозгу проржавели, поэтому ночь показалась тихой, но мне хотелось верить, что с головой я еще дружу.       Но, как итог — Крисп в камере прирезал Плаккера, еще двое преступников просто вышли из камеры и побрели в сторону леса, и один из них убил другого, а сам исчез в неизвестном направлении. Мне хватало «демонических похищений», а тут еще и эти странности…       Пройдя в лазарет, я поздоровался с Мутяна под аккомпанемент стонов раненных и прошел в смежное помещение. Мне приходилось каждый раз низко пригибать голову и придерживать ткань, которой закрывался вход, чтобы не цепляться за нее рогами.       — Слева — Плаккер, справа — Кон, — прокомментировал Мутяна. Я хмуро кивнул, отойдя подальше от стеллажа с медицинским оборудованием, чтобы не задеть его крылом.       — Кон обладал фруктом «поле-поле», дающим возможность перемещать противника после прикосновения руки к нему по траектории одной из шахматных фигур на определенное расстояние. Пиратство, попытка захвата власти, — прокомментировал Мутяна, наблюдая, как я осматриваю тело. Я отодвинул пинцетом края раны, наклонил к себе лампу, рассматривая поврежденные ткани. Оба трупа уже был раздетыми, вымытыми от крови, так что я прекрасно видел, как прошел удар.       — Опять этот длинный, изогнутый нож, — обреченно вздохнул я, ощущая, как неприятное подозрение, глодавшее меня изнутри, становится все сильнее. Такие раны я уже видел на телах дважды, не считая этого, и однажды слышал о них в отчете. — Покажи, что там у Плаккера.       Мутяна кивнул мне в сторону второго стола, и я, протирая пинцет ватой, смоченной спиртом, прошел ко второму трупу.       — Напомни, за что сидел Плаккер, — велел я, склоняясь над изрезанной кожей. В очередной раз дернулся, чуть не стукнув себя лампой по рогам — слишком низко взял.       — Ну, как обычно, пиратство, разбой, а помимо этого еще публичная казнь одного из каперангов, нападения на дозорных…       — Ясно. Фруктовик?       — Да. Зоан, Хеби-Хеби но Ми, модель: Анаконда.       Я хмыкнул и уставился на раны. Удар тупым предметом по голове, несколько колотых чем-то более тонким и коротким, скорее всего, заточкой. Это уже третий такой. Причем именно в этом сочетании.       — Ясно, — я отложил пинцет и осторожно отодвинул лампу в сторону. Низко нагнулся, чтобы не нацепить ее на рога, но в итоге задел крылом.       — Что вы думаете об этом, сэр?       Я промолчал, не зная, делиться соображениями с доктором или не стоит. С одной стороны, я обязан держать его в курсе как сотрудника, с другой — панику раньше времени сеять не стоит. Тем более, что от персонала слухи неизменно дойдут до заключенных.       Ладно, подожду отчет Ганнибала. Еще одно подтверждение мне не повредит. А пока пойду в туалет, живот уже нестерпимо крутит.       В этот раз я страдал часа полтора. Моим рекордом было четыре подряд. Я пытался читать специально оставленную книгу, но тошнота то и дело меня отвлекала, и я вскидывал глаза к потолку и рычал, проклиная собственную привычку травиться за каждым приемом пищи.       Но в этом есть и плюсы — у меня было достаточно времени на подумать. Впрочем, когда ты живешь и работаешь в отрезанной от остального мира подводной тюрьме, лишь изредка выбираясь на природу, на подумать времени и так полно.       Я все еще не хотел признавать очевидное и надеялся, что лишь излишне подозрителен. Да, такая обстановка к подобному располагает — если проморгать странные, на первый взгляд незначительные события, они повлекут за собой фатальный итог. Но и вариант, что я цепляюсь к деталям, пытаясь связать их воедино и привинтить к своей теории, тоже оставался.       От результатов допроса, которые принесет мне Ганнибал, зависит, прав я в своих подозрениях или нет. Мне очень хотелось верить, что нет, и что происходящее — лишь цепь случайности. Да, моя внутренняя интуиция кричит об обратном. Да, с заключенными надо всегда держать ухо востро. Но и поднимать панику на пустом месте, провоцировать лишний раз сидельцев на страх и агрессию, что может кончиться бунтами и попытками побега, заставлять беспокойно носиться персонал я не имел права.       Отмучавшись, я размял крылья и двинулся в офис. Набрал Ганнибаллу по Ден-ден муши. Он должен был уже закончить за это время с обоими.       — Крисп утверждает, что никого не убивал. Я сначала задавал ему наводящие вопросы, чтобы он невзначай проговорился, но, похоже, он вообще не в курсе, что произошло. Говорит, после обеда ему стало плохо, а потом он отключился и даже не помнит, возвращался в камеру или нет.       — Ясно, — я поджал губы. — Выяснили, кто был второй убийца?       — Като. Его еще ищем. Возможно, его загрызли волки или…       — Да, демонические исчезновения, — я закатил глаза. — Еще что-нибудь важное выяснили?       — Пока нет.       — Подготовь мне записи, — попросил я, решив в это время собрать информацию о Като.       — Да, начальник, — последнее слово было произнесено сквозь зубы.       — Спасибо, — я положил трубку.       Нет, все. Отрицать и списывать на собственную мнительность бесполезно. Семеро человек были намеренно убиты, считай, одним способом. Да, иногда оружие отличалось, вместо ножа — заточка, но схема была одна и та же. Один преступник нападал на другого, в камере или нет, а потом либо ничего не помнил, либо исчезал, троих ведь так и не нашли.       Я хотел до последнего верить, что это просто обычные разборки между заключенными, которые бывают достаточно часто. Даже в оковах из кайросеки они умудрялись что-то припрятать и как-нибудь пронести, чтобы потом было чем воспитывать посягнувших на авторитет. Опять же, будь это драка, был бы шум и много свидетелей, да ее участники обычно не отрицали, что пытались друг друга убить. Тем более, что на это можно было до определенной степени закрывать глаза — пираты, бандиты и прочие все равно гибли во время пыток или просто от температурных условий.       Но это явно не тот случай — несколько смертей одним почерком при достаточно странных обстоятельствах.       Что ж, меня можно поздравить — в Импел-Дауне творится очередная чертовщина. А разгребать ее придётся, естественно, мне.       Я сделал обход по тюрьме, осмотрел наиболее шумные камеры, периодически отправляясь на пару часов страдать в туалет. Потом засел в кабинет, приказал принести мне дело Като, чтобы изучить о нем информацию.       Като был знаменит любовью к взрывчатке, и его парамеция основывалась на том, что прикосновением он мог превратить любое вещество в нечто, что может рвануть. Негодяя отправили в мои руки за взрыв целого острова, на котором находился маленький штаб морского дозора.       Я проверил информацию и о Коне — с Като они до тюрьмы, как я понял, вообще не пересекались, действуя в разных морях. Зачем тогда одному понадобилось убивать другого?       Я не мог точно утверждать, были ли знакомы до попадания в Импел-Даун остальные пары жертва-убийца, потому что эту информацию мне Дозор не предоставлял. Но главное, что меня цепляло во всех семи смертях — один способ убийства. Как правило, разные люди, даже если решат бить со спины, предпочитают действовать по-разному — кто-то резал глотки, кто-то разбивал череп, кто-то использовал ядовитое оружие.       Тут что-то явно нечисто…       Только во втором часу ночи я, в конец вымотанный, оторвал голову от бумаг и отправился в душ. Сегодня я работал гораздо дольше обычного, но иначе было нельзя — причину странных смертей требовалось немедленно найти и устранить, пока вся тюрьма не встала на уши. Раскопать мне толком ничего не удалось, что действовало на нервы. Я велел усилить охрану, но Дозор в известность пока не ставить, и с тяжелым сердцем пошел отдыхать, успокаивая себя тем, что от уставшего, злого меня толку будет крайне мало.       Подставив плечи и спину адски горячей воде, я расслабился и прикрыл глаза, чувствуя приятный телу жар и запах мокрой шерсти. Расправил крылья, насколько мне позволяли размеры ванной, встряхнулся. Бьющие струи кипятка приятно массировали кожу. Я выдавил согревающее мыло и стал растираться, довольно фыркая. Пальцы наткнулись на грубые рубцы. Я поморщился. Свои шрамы я ненавидел, и одно их существование напоминало мне о том, что я старался вычеркнуть из своей жизни. Те, что на запястьях, заросли, в конце концов, густой черной шерстью, но некоторые разделяли ее бледными росчерками, напоминая мне и тем, кто их видел, какая судьба в этом мире ждет всех нелюдей.       Покончив со всеми водными процедурами, я завернулся в халат и вышел в облаке пара из ванной, теперь больше напоминающей баню, и прошел в свою спальню. Из-за освещения в коридоре я не заметил полосу света под дверью, поэтому искренне удивился, что он у меня вообще горит. Впрочем, от того, что я увидел дальше, я вообще офонарел.       За моим столом, в моем запасном халате сидел невысокий, по меркам своей расы, довольно исхудавший рыбочеловек с длинным острым носом, больше похожим на елку. Он закинул ноги на стол и жадно ел сыр от целой головки, запивая его коллекционным вином из бокала. Это вино мне подарили на один из праздников, и я его вообще-то берег, хотел открыть на чей-нибудь день рождения и хранил в сейфе за картиной. Сейф сейчас был открыт, бутылки там переставлены.       Рыбочеловек, судя по всему, и в мини-холодильнике у меня порылся, выставив перед собой виноград, запеченную рыбу в фольге, которую я не успел доесть. Хлеб, видимо, стащил с кухни. И явно налопался от души чем-то еще, судя по пустым тарелкам.       — Это что еще такое?!       — О, какие люди, — рыбочеловек поднял запавшие глаза и сделал глоток из бокала. — Проходи, проходи.       Нет, ну нормально?!       — Что ты тут делаешь?!       — Кушаю, — пояснил он. — Я не ел почти неделю.       Его льдисто-голубые глаза были потухшими от усталости и постоянных пыток, но где-то там на глубине я видел озорной огонек, который, несомненно, вот-вот разгорится вновь, стоит этому парню только прийти в себя. Он тем временем потянулся к начатой рыбе, взял кусок и с наслаждением умял. Когда он наклонился, край халата отодвинулся, и я увидел метку Пиратов солнца.       Точно! А не тот ли это парень…       — Ты… Как там тебя… Арлингтон…       — Арлонг, — поправил он с набитым ртом и встряхнул черной гривой. — Слушай, дай поесть спокойно.       И он напихал еще больше еды в рот, быстро жуя, как хомяк.       Интересно, он вообще понимает, кто перед ним? Понимает, что я могу его отравить одним лишь своим дыханием? Какого черта он вообще тут делает? Он только субординацию и страх потерял, или вдобавок к этому еще стыд и совесть?       — Арлонг, как ты выбрался? — спросил я, стараясь говорить как можно спокойнее.       — Так незаперто было, — пожал он плечами.       — С какого ты уровня?       — Со второго. Эй, это что, допрос?       Я угрожающе расправил крылья:       — В твоих интересах мне рассказать, иначе я швырну тебя в котел с кровью, чтобы ты там кипел и бурлил весь оставшийся срок заключения, пока не помрешь.       — Ща-ха-ха! Если ты это сделаешь, я тем более ничего тебе не расскажу, — уточнил этот гад и закутался в мой халат поуютнее.       — Хорошо, значит, будешь орать под кнутом или от «ласк» Сади-чан, — я опять пошевелил крыльями.       — Да ну тебя, — он выдохнул, прожевал остатки сыра и сказал. — Я сидел у себя в камере, когда подошел один из стражников, отпер дверь, вывел Бевана, а дверь только прикрыл, не запер. Я выждал десять минут и свалил, стал искать, че пожрать.       — Как тебя самого мантикоры не слопали?       — Они на меня вообще внимание не обратили, будто меня нет, — он пожал плечами и вдруг сощурился. — А тебе какое дело? В смысле, одно дело, что я вышел, а другое…       — Я начальник тюрьмы, если ты забыл, — я начал медленно покрываться ядом.       — Не психуй, — он налил себе еще бокал. — Я же не сбегаю, а просто поесть пришел.       Действительно, всего-то вломился в комнату начальника тюрьмы и лопаешь его продукты, подумаешь! А до этого свободно погулял по трем уровням…       Так, стоп!       — Арлонг… Ты говоришь, стражник увел Бевана? Ты не видел, куда?       — Нет, я ждал, когда они скроются за углом, и выжидал еще после этого, вдруг вернутся.       — Тебе это не показалось странным, что он не запер дверь? — вдруг взволнованно спросил я. Арлонг нахмурил черные брови.       — На втором этаже из-за мантикор и сфинкса не всегда двери запирают, смысла нет — если выйдешь, чудовища сожрут.       — Но тебя вообще проигнорировали, так?       — Угу, — он слопал еще кусок рыбы.       Это становится все более странным… Зачем кому-то забирать преступника среди ночи? Да еще и без моего ведома…       — Ты запомнил, кто из охранников это был?       — Ща-а-ха! Они все на одно лицо, мерзкие людишки. Я запомнил только то, что ощущал что-то вроде странного тепла, когда он подошел, и оно постепенно ослабевало, но когда я уходил, еще ощущалось.       Я задумался.       — Что ты имеешь в виду?       — Ну знаешь, легенды про то, что от каждого исходит аура, все дела… Вот по описанию на это похоже. Как будто вокруг человека что-то теплое.       Я кивнул. Легенды-то я слышал, но происходящее от этого понятнее не стало.       — Кто-то, кроме тебя, видел это? — я нахмурился. Вместо ответа Арлонг полез ложкой в банку с арахисовой пастой и намазал ее на оставшуюся корочку хлеба.       — Да хватит жрать! — я отобрал банку.       — Да откуда я знаю? Судя по храпу, многие дрыхли, но те, кто не ревел медведем на весь Импел-Даун, либо не спали, либо просто спят тихо.       — Беван на днях ни с кем не ссорился?       — Феф, фофько ф кафты фефал, — Арлонг все-таки сунул бутерброд в рот, и арахисовая паста намертво склеила ему зубы. Нервно постукивая ногой по полу, я едва дождался, пока он с мучением прожует и повторит ответ.       — Только в карты играл, — он поспешил запить.       — Хватит жрать, — повторил я, отобрал бутылку и поставил ее возле стола на пол.       — Что-то подозрительное было? Какие-то слухи? О чем-то необычном говорили?       — Я не обязан тебе отчитываться, — он посмотрел на меня исподлобья и потянулся к рыбе, но я вовремя шлепнул его по руке.       — Не забывай, кто ты и где твое место, — пророкотал я. — Ты — преступник! Я волен казнить тебя в любую минуту за сопротивление, и то, что ты сидишь в моей комнате, а не в камере, уже является поводом как минимум устроить тебе неделю дополнительных пыток, если не облить ядом прямо сейчас, понятно?       Арлонг покачался на стуле, убрал ноги со стола, и уставился на меня со всей серьезностью.       — Что ты от меня хочешь?       — Правду. Отвечай на мои вопросы.       — Ладно, не бесись, — он махнул рукой. — Обсуждали только, не связаны ли сегодняшние две смерти с убийством парня с нашего этажа, которое произошло на той неделе.       — Почему ты уверен, что это убийство?       — А что же еще? — Арлонг пожал плечами и покрутил в пальцах виноградинку. — Когда кто-то в драке дохнет, ор и шум на весь уровень стоит. А тут тихо со спины прирезали.       — Зачем кому-то убивать заключенных? Они все равно сами умрут…       — Ща-ха-ха! Ты не понимаешь, потому что ты не пират.       Я махнул крылом, намекая, что жду объяснений.       — Одно дело для пирата — подохнуть в тюрьме. Не особо приятная перспектива, но все же понять можно. А другое — когда тебя режут, как свинью, со спины. Ты лишаешься чести и достоинства. Это позорная смерть… Умереть от пыток даже более-менее тянет на что-то героическое, а быть убитым исподтишка, без боя, без сопротивления, без демонстрации силы воли — это такой плевок в твое имя…       Я задумался.       — А ты сообразительный парень.       — Еще бы. Сделай милость, передай мне колбаску…       — Подождешь со своей колбаской. Скажи, что ты знаешь про сегодняшние смерти?       — Только то, что было найдено еще два трупа, и больше ничего. Так все-таки… — льдисто-синие глаза лукаво сощурились. — Эти происшествия связаны?       Я промолчал. Это вообще не его дело!       — Похоже, я верно понял, но тайну следствия ты не имеешь права мне разглашать, м-м-м?       Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть.       — Ща-ха-ха! Тех ублюдков тоже убили ударом ножа в спину?       Так, это что за перехват инициативы? Я веду допрос или этот сатана с жабрами?!       — Значит, по тюрьме свободно шляется убийца… Ща-ха-ха! Удачно тебе повеселиться, Магеллан.       Он опять начал качаться на стуле. Я поставил ногу, чтобы он не опрокинулся, и взглянул в его глаза.       — Почему ты решил, что их убил один человек?       — Это уже… какой случай? Но для массового помешательства слишком мало и выборочно, так что похоже на резню, — он пожал плечами.       Умный, гад. Впрочем, он же преступник, ему намного проще понять, как они мыслят… Еще и сидит в тюрьме, варится с такими же негодяями, как он сам…       Стоп! А это идея…       — Арлонг, — он отвлекся от отрывания винограда с веточки и поглядел мне в глаза. — Я хочу договориться с тобой. Ты станешь моими глазами и ушами изнутри тюремной решетки. А я взамен сделаю для тебя что-нибудь, что хочешь.       Он оживился, глаза его хитро заблестели.       — Работать на тебя? Ща-ха-ха! Не на того напал.       Вот змей!       — Ты не в подчинении, — объяснил я. — Мы будем равноправными партнерами. Будем обмениваться информацией. Тебя это устраивает?       — Пытаешься меня купить? — он сощурился.       — Ну, тебе же самому интересно, что происходит, — я нарочито небрежно пожал плечами. — А так я удовлетворю твой интерес и заодно постараюсь исполнить какое-нибудь твое желание.       — Идет. Осталось сойтись в цене.       — Что ты хочешь?       — Свободу, корабль и сто миллионов белли, — быстро сказал Арлонг.       — Охренел?! — я угрожающе расправил крылья.       — Ладно, 50 миллионов тоже подойдет.       — Арлонг!!!       — Десять миллионов.       Вместо ответа я опять начал сочиться ядом.       — Хорошо, денег можешь мне не платить, уплыву на корабле так.       Тяжелая капля яда с шипением упала на пол.       — Я до последнего надеялся, что прокатит, — Арлонг пожал плечами. — Срок скостить ты мне тоже не можешь?       — Посмотрим. Не я один это решаю.       — Ну и какой тогда мне резон тебе помогать?       — Я могу сделать твое существование здесь не столь мучительным.       Голубые глаза Арлонга снова зажглись интересом.       — Отдельный душ и полноценное трехразовое питание?       — Хотя бы. Я посмотрю, чем еще смогу тебе помочь.       — Устранением мерзких людишек! — зашипел он.       — Прекрати.       — Ну а что? Душ и еда как-то мало.       Я вздохнул.       — Я постараюсь, чтобы ты не откинул копыта до окончания твоего срока. Тебе все еще мало? Даже того, что ты в любой момент можешь рассчитывать на реализацию какой-либо своей просьбы?       Арлонг задумался, а потом протянул перепончатую руку:       — Хорошо, по рукам.       Я пожал ее, чувствуя себя так, будто заключаю сделку с дьяволом.