Тихий убийца

      Арлонг

      Бессонная ночь сделала свое дело — я чувствовал себя вялым, все вокруг бесило, а башка трещала. Оставшиеся два часа до подъема уснуть толком не удалось, даже когда кайросеки уже согрелись от тепла моего тела и не холодили кожу так неприятно. Слишком уж много, впечатлений, мать их. Да, ночка была веселенькая — это, походу, расплата за плюшки от Магеллана такая?       Скрепив договор с ним рукопожатием, я вдруг уставился на его когтистую руку, до костяшки пальцев покрытую черной шерстью. Наверное, из-за выпитого винища мне тогда показалось, что она была на ощупь удивительно мягкая, да и рука его казалась непривычно теплая и сухая. Моя ладонь казалась в этой огромной пятерне ручонкой мелюзги.       — Ща-ха-ха! Да у тебя прямо лапы кота, — не удержался я. Магеллан отдернул руку, будто я его обжег, и спрятал за спину.       — Ладно, кхм. Надо ввести тебя в курс дела, чтобы ты понимал, на что обращать внимание.       Он затянул небольшую лекцию, более подробно рассказывая о том, что я частично и так понял из его предыдущих слов. Я чувствовал себя новобранцем-дозорным, которого собираются отправить на первое задание, и еле сдержался, чтобы издевательски не отдать честь и не вытянуться в страну с тявканьем «Да, сэр!»       — Послушай, Арлонг, — он сел на свою постель напротив меня. Я повернулся, чтобы не сидеть к нему спиной. — Мне нужно, чтобы ты смотрел за происходящим на этом этаже, насколько это возможно. Потом я придумаю, как обеспечить тебе наблюдение за заключенными других уровней. Но пойми одно — не надо собирать всю информацию подряд, вычленяй только то, что чисто гипотетически может быть полезным для нашего дела. Хотя бы потому, что тебя могут обвинить в стукачестве и устроить выволочку.       Я поднял бровь.       — А это что, не стукачество?       — Нет. Это слежка и поиск убийцы. Между прочим, пока мы не знаем, по какому принципу он выбирает жертв, ты можешь стать следующим. Поймать ублюдка и в твоих интересах тоже. Мне нет дела до тех кто закапывает заначки, не спит во время отбоя и прочее. Чувствуешь разницу?       Я нехотя кивнул. Он подался вперед, и я ощутил исходящий от него остро-сладкий запах, напоминающий пряности.       — Если я поведу тебя куда-то, не задавай лишних вопросов. И какая-то помощь от меня в твою сторону тоже должна оставаться между нами.       — Как мне следить за происходящим, если я сижу в одной камере? — задал я волнующий меня вопрос. — Даже если ты предполагаешь выпускать меня по ночам, я буду просто не успевать обойти весь Импел-Даун. А кроме того, это вызовет вопросы и подозрения.       — Я делаю большую ставку на работу возле котла и пыточные камеры, — Магеллан развернул крылья. — Периодически буду подселять тебя на другие уровни или отправлять в лазарет, если сочту нужным. Если нам удастся отследить закономерность убийств, будет намного проще. Также, если ты не в курсе, я — единственный, кто знает про все механизмы Импел-Дауна. Это позволит нам вместе проходить незамеченными и пользоваться заброшенными помещениями.       Вместо ответа я вытянулся и положил ноги на кровать. Магеллан недовольно покосился на них и спихнул:       — Не борзей. И вот еще что — надеюсь, тебе ясно, что на глазах у всех не стоит ко мне подходить и начинать перешептываться?       — Ща-ха-ха! Ты что, держишь меня за одного из глупых людишек?       Он нахмурился и встал. Мне сначала показалось, что сейчас он мне навешает за выпады в сторону низшей расы, но нет, только навис надо мной, как буйвол над гавкающей шавкой.       — Подвинься.       Я заскрипел стулом, освобождая место.       Магеллан с шорохом выдвинул ящик, порылся там, достал сложенный в несколько раз лист бумаги, оторвал кусочек и протянул мне.       — Это моя вивр-карта. Благодаря ей ты сможешь знать, где я и что со мной.       Я взял у него со стола булавку и приколол бумажку к изнанке робы.       — А, и еще… Я введу в курс дела Ганнибала, Домино и Сади. Они тоже будут периодически приходить за тобой, переводить в другую камеру или отводить ко мне.       Я поморщился. Мне стало неприятно, что о наших делах знает кто-то еще.       Магеллан вдруг поднялся, открыл шкаф и сдернул с вешалки толстовку и джинсы.       — На сегодня все. Отвернись, я переоденусь.       — Ща-ха-ха! Ты что, меня стесняешься?       Он неловко помялся и посмотрел на меня как-то умоляюще.       — Да ладно тебе! Мы же оба мужики!       — Я сказал, отвернись! Это приказ! — он угрожающе поднял крылья. Пришлось подчиниться. Я демонстративно повернулся в сторону двери и поднял глаза к потолку, слушая, как начальник шуршит одеждой. Шебуршал он, как мне показалось, минут десять, так что я уже начал терять терпение. Заинтригованный вопросом, что там можно делать столько времени, я украдкой наклонил голову и скосил глаза.       Магеллан стоял спиной ко мне, расправив крылья и слегка согнувшись. Мой взгляд зацепился первым делом за выставленную упругую задницу в серых джинсах, а потом скользнул выше и уловил огромный, уродливый шрам от правой лопатки до поясницы наискось. Эту толстую полосу пересекали еще две — одна виднелась над ремнем брюк, другая шла перпендикулярно. Будто кто-то пытался разорвать его на кусочки.       Я вздрогнул и поспешил отвернуться.       — Пойдем, отведу тебя в камеру, — он с лязгом застегнул молнию шумно выдохнул. Я вовремя задержал дыхание, увидев, как с его губ срывается фиолетовый дымок. Отравиться мне тут еще с ним не хватало!       — Давай-давай. На выход.       Я нехотя сполз со стула и двинулся к двери. Вдруг на плечо мне легла его огромная лапища.       — Стой. Халат-то отдай, — он взял меня за воротник и слегка встряхнул, вынуждая развязать пояс. Выскользнув из халата, я шагнул в темноту, рассеиваемую лишь светлыми пятнами нескольких фонарей. Заложил руки за спину, изображая покорного подавленного узника.       — Ну и забирай, — нарочито проворчал я. — Все равно в разрезы от крыльев дует.       — Дует? На четвертом уровне?! — подколол Магеллан. — В котел не хочешь? Сразу согреешься!       — Ну и ищи тогда своего ублюдка один, — парировал я.       — Для поисков буду тебя вынимать из котла, — пообещал он. — И кандалы не забудь надеть, лодыжки и запястья мерзнуть не будут. Кстати, как ты умудрился их снять?       Я насупился, не желая признаваться. Магеллан взял меня за шкирку, как котенка, и снова слегка встряхнул.       — Ключ спер, — неохотно сказал я.       — Откуда? — в голосе начальника зазвенел металл.       — У лоха в раздевалке. Ща-ха-ха! Людишки мнят себя лучше других, а сами не смотрят за собственными карманами.       — Прекрати, Арлонг. Эх… — он опять вздохнул, выдыхая ядовитые пары. Я привычно задержал дыхание. — Идем за кайросеки сначала, — он кивнул головой в сторону коридора. Я покосился на него, но послушался. Видеть его не в форме было крайне непривычно, но он в фиолетовой кофте и джинсах сразу стал каким-то домашним и начал резко контрастировать на фоне тюремных решеток и стенающих пиратов.       Этот облик не сочетался в моей башке с образом сурового начальника, способного облить тебя ядом и спокойно пройти мимо, не обращая внимания на то, как ты корчишься в агонии.       Магеллан в форме, подтянутый и строгий, Магеллан в халате после душа, растрепанный и пахнущий шампунем, Магеллан с уродливыми шрамами на спине и этот, в толстовке и джинсах, казались абсолютно разными личностями и никак не хотели складываться в одно целое. Интересно, какой он на самом деле? Я больше чем уверен, что настоящего Магеллана никто не знает. Даже его подчиненные.       А вот мне бы не мешало знать, с кем я работаю — быть партнером бессердечного чудовища или просто очень сдержанного парня совсем разные вещи. В конце концов, можно будет отыскать его слабости и сыграть на них, ища выгоду…       — Что притих? — вполголоса спросил он, когда мы свернули в коридор. Я тряхнул головой:       — Думаю.       — О чем? — он слегка наклонился, изучая меня.       — О том, как будет хорошо, когда я отсюда выйду, — нашелся я.       — И не мечтай, — он фыркнул. — Ты злодей, и твое место — в тюрьме.       — Я делал то, что должен, — обозлился я. — Грязные людишки в обмен на спасение их мелкой выскочки предали Тайгера, который спасал рабов, и их низшую расу тоже! А они взамен сдали его Дозору! Это из-за них он погиб! И я должен был…       Голос у меня дрогнул, и я поспешил замолчать. Имя Тайгера еще причиняло боль. Если я сейчас хоть слезинку пророню перед Магелланом, хоть на миг покажу слабость, сохранить и уже тем более восстановить репутацию уже не смогу.       — А корабли ты тоже грабил, потому что должен? — начальник приподнял бровь. Я кивнул:       — У каждого свой заработок.       — Ну вот и отбывай наказание за такой незаконный способ заработка, — он пожал плечами.       Мы прошли в одно из помещений, довольно тесное и узкое. Там хранились кайросеки и цепи, кнуты, шипы и прочие предметы радости тюремной жизни. Магеллан снял одну пару кандалов вдруг наклонился. Я не сразу понял, что он хочет сделать и шарахнулся.       — Стоять! Без фокусов тут!       Я еле удержался на ногах. Зазвенела цепь, и Магеллан принялся застегивать кандалы на моей ноге. Забавно, а ведь это единственная поза, при которой он кажется ниже меня. Я смотрел сверху вниз на его согнутую спину со сложенными крыльями и вдруг заржал:       — Ща-ха-ха! Ну надо же, какая честь! Сам начальник Импел-Дауна преклоняет передо мной колено! Вот что значит высшая раса рыболюдей! Мне это нравится!       Мне правда этот его вид доставлял удовольствие.       — Заткнись, Арлонг, — он недовольно пихнул меня рукой и продолжил звякать кандалами и цепями внизу. Даже легкий его тычок ощущался, как удар лапы льва или медведя. Естественно, я потерял равновесие, и чтобы не навернуться, рефлекторно сделал единственное, что было возможно в этой ситуации — обхватил его за шею.       Магеллан медленно поднял голову. Его лицо было слишком уж близко, и если бы я подался вперед, то мой нос пронзил бы его кожу. Зрачки его серо-голубых глаз расширились, он шумно выдохнул, и я на автомате задержал дыхание.       Мех приятно грел кожу. Его тело вообще показалось мне куда более жарким, чем при первом прикосновении. Ноздри втянули его запах — пахло костром и чем-то кисловатым, помимо шампуня и влажной шерсти.       — Пусти меня, что повис? — он коснулся моих запястий и осторожно убрал.       А приятно… Когда он так…       Я встряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли. Сделал нетвердые шаги, восстанавливая равновесие, и встал ровно, позволяя Магеллану заковать мне ноги.       Идиотизм! Я ведь прямо сейчас могу ударить его коленом в лицо или сломать ему рог и удрать!.. Не знаю, правда, далеко ли, скорее всего, его гидра быстро меня догонит… Но хотя бы попытаться я могу… Погибнуть при побеге всяко лучше, чем униженно позволить сунуть себя в кайросеки, разве нет?       Хм, даже если это звучит как хороший план, мне надо было пытаться убежать раньше, пока он еще не застегнул кандалы. Далеко ли я упрыгаю на скованных ногах? Черт, почему я раньше не додумался о попытке удрать?! Идиот! Отвлекся на обнимашки с этим рогатым чудищем, а теперь все!       Цепь звякнула еще раз, и я снова ощутил прикосновения морского камня к коже.       — Руки вытяни, — Магеллан снял вторую пару кайросеки. Я нахмурился.       — Не тяни время. Это все равно произойдет.       Я протянул руки. Поморщился от прикосновения холодного, как бутылка пива из подвала, кайросеки.       — Пошли, — Магеллан мотнул головой в сторону коридора и потянул меня за цепь. Уходя, он сдернул висящий возле двери ремень с широкой подкладкой, видимо, для фиксации пиратов на пытках. Свободной рукой взял меня за цепь и повел по полутемному коридору. Он сосредоточенно смотрел вперед и явно напряженно о чем-то думал. Мне захотелось его подколоть, и когда я уже выискал повод, он вдруг остановился на одном из поворотов у стены и поднял кожаную привязь:       — Мне придется завязать тебе глаза.       — Это еще зачем?       — Ты не должен знать путь, которым я тебя поведу, — Магеллан строго посмотрел на меня. Я недовольно зазвенел цепями.       — Иди сюда, — он растянул повязку.       — Тебе не кажется, что это уже перебор? — я предпринял последнюю попытку.       — Перебор — это твои попытки выторговать себе свободу, — хмыкнул он.       — Нет, это вполне естественное желание — свалить из этого ада, — парировал я. Магеллан тряхнул ремешком еще раз. Я неохотно подчинился.       Он зашел мне за спину и медленно положил ткань на глаза. Не видя его, я чуял его запах и слышал, как он возится за моей спиной. Его руки как-то слишком уж бережно коснулись моего лица. Острые когти приятно пощекотали кожу. Он с шорохом и звоном завязал ремешок с тканью. Я шумно выдохнул.       Слишком тихо, слишком близко.       — Я здесь, — он коснулся моих плеч, плавно провел по ним, будто обходил сзади лошадь. Я услышал, как зазвенела цепь. Потом — щелчок, и тихий, очень медленный шорох. Моя кожа ощутила дуновение ветра, как при сквозняке.       — Пошли, — цепь натянулась. Я неуверенно зашагал вперед, щупая дорогу перед собой, как настоящий слепец. Теперь я мог ориентироваться только на слух и обоняние. Чтобы отыграться за связывание глаз, я решил поиздеваться над Магелланом:       — Знаешь, мне кажется, ты просто на мне свои эротические фантазии пробуешь. Сначала руки мне сковал, теперь глаза завязал…       — Нет, просто ты преступник, и я тебе не доверяю, — сказал он просто.       — А хочешь? — неожиданно для себя спросил я.       — На самом деле я никому не хочу доверять, — Как-то глухо ответил он, и у меня будто по пищеводу скользнула ледышка.       — Никому не хочу доверять, — рявкнул я, вытирая слезы. Я сидел на палубе, придерживая котелок, чтобы никто не видел, что я плачу. Мне нельзя показывать слабость, ни на секунду нельзя.       — Ублюдки, скоты! — заорал я и саданул кулаком по борту. Тот с треском разлетелся в щепки. — Ненавижу!!!       Я зашелся в сдавленных рыданиях.       — Тай! Та-а-а-ай! — заорал я. — Ну как ты мог?! Довериться им! А они!..       И я опять задохнулся в собственных всхлипах.       — Арлонг… — услышал я сзади голос.       — Арлонг, — позвал меня Магеллан. — Ты чего? Ты сейчас… Так дернулся…       — Какое тебе дело, блин?!       — Ты повел себя более странно, чем обычно, — я не видел его, но живо представил, как он пожимает огромными плечами. Мы продолжали двигаться вперед, и Магеллан рывками цепи в одну или другую сторону давал мне понять, что надо повернуть. Вдруг он взял меня за локоть:       — Там лестница, не упади.       — Заботишься обо мне! Забо-о-отишься! Видать, правда приглянулся я тебе! Ща-ха-ха!       — Если ты навернешься, в лучшем случае начнешь орать и материться на весь Импел-Даун, в худшем сломаешь шею, — фыркнул он.       Уел, уел, черт рогатый.       Я думал, как бы ему ответить, но услышать медленный шорох и отвлекся.       — Слушай, а кто еще знает про эти пути?       — Только я, — глухо отозвался Магеллан. — Я даже Ганнибалу не говорил.       — Почему?       — На случай, если он вдруг предаст тюрьму, — голос начальника стал еще ниже. Магеллан со звоном наступил на цепь, сковавшую мне ноги. — Когда я сниму повязку, закрой глаза и иди в коридор. Не вздумай пытаться меня обмануть, получишь.       Он опять оказался у меня за спиной. Я слышал, как он шуршит повязкой. Теплые пальцы приятно коснулись моих щек и аккуратно запрокинули мне голову.       — Какая интимная сцена, — прокомментировал я. — А теперь ты хочешь заставить меня тебе отсосать?       — Закрой рот, Арлонг.       Ремешок с подкладкой с шорохом сполз с моего лица. Я хотел моргнуть, но тут же ощутил львиную лапу у себя на лице.       — Осторожно, у меня когти. Будешь рыпаться — останешься без глаза. Шагай вперед.       Я неохотно подчинился. Только после того, как что-то тяжелое снова проехалось за моей спиной, Магеллан убрал когтистую руку. Как оказалось, мы прошли в коридор, откуда потянуло сквозняком. Я сощурился — даже полумрак коридоров тюрьмы казался чертовым прожектором.       — Трусики! Стринги! — поприветствовали нас мантикоры. Одна из них красноречиво облизнулась.       — Брысь, — строгий взгляд серо-голубых глаз в их сторону. Начальник отпер дверь моей камеры, втолкнул меня внутрь и нарочито грозно рыкнул:       — Еще раз выпрешься, будешь казнен. Ты понял?       — Отвали, козлина, — так же нарочито огрызнулся я и плюхнулся на свою шконку, спиной к Магеллану.       — Не вякай! Яда захотел? Ну-ка на место, и без глупостей.       Он побрел прочь, а я выждал минут пять и повернулся, провожая взглядом его огромную фигуру.       Уснуть мне в ту ночь не удалось — то кто-то из сокамерников храпел, как пьяный медведь, то начинали мучить воспоминания, то собственные впечатления от сегодняшней ночи. Когда меня подняли в шесть утра вместе с остальными заключенными, я еле-еле разлепил глаза и был зол, как собака.       — Пошел! — рявкнул надзиратель, когда я в очередной раз обо что-то споткнулся. По бокам от нашей колонны шли блугори, которые в любой момент могли навешать мне по голове или просто зарубить любого, кто выйдет из строя. Но мне было уже все равно — я был, словно вареная рыба. Вдобавок заныл желудок, и я окончательно обозлился.       — Булками шевелите!       — Нахер иди! — отозвался я и получил кнутом по спине. Это меня в определенной степени отрезвило — раз уж я теперь работаю с Магелланом, лучше не привлекать к себе лишнего внимания. Я извернулся и, насколько позволяла цепь кандалов, почесал занывшее место.       Нас отконвоировали на третий уровень, где хранились дрова для котла и кухни. я привычным движением поднял бревно и водрузил себе на плечо. Мне в какой-то степени было легче, чем мерзким людишкам — когда ты рыбочеловек, по желанию можешь хоть зданием запустить в чью-либо рожу. Я бы взял и два бревна, но цепь слишком короткая, да и забесплатно пахать вдвое активнее мне не хотелось.       — С дороги, урод, — ублюдок из низшей расы, проходя мимо, пихнул меня в коридоре, и я выронил бревно. Я обматерил его, стараясь орать так, чтобы хотя бы сфинкс в конце коридора второго этажа услышал мои слова и что-нибудь эдакое выучил.       Я бросился в сторону, куда укатилось бревно, но процессия заключенных отрезала меня от потерянной ноши. Я заметался, как потерявшийся щенок в городе, ловя тычки и удары со стороны. Поняв, что это бесполезно, я отошел в подальше и стал выжидать, когда толпа хоть немного поредеет. Пока метался, почувствовал порыв теплого ветерка, как в жаркий полдень.       Я резко остановился. Не то, чтобы на уровне с засухой тепло — это что-то странное, но обычно ветра тут практически не было, только пар и дым от котла с четвертого уровня. Тем более не возле вентиляции, а в толпе, в коридоре. Да и очень уж это напоминало тот еле ощутимый порыв тепла, который я ощутил возле двери своей камеры. Решив узнать, в чем дело, я заработал локтями с удвоенной силой, отчаянно пытаясь пробраться туда, где, по моему мнению, было теплее. Надеюсь, хоть с направлением не ошибся — из-за духоты было легко перепутать.       — Куда лезешь, тварь носатая? — услышал я за спиной хриплый бас. От удара бревном по голове я увернулся, но не ожидал, что к нему подключится дружок и врежет мне дрыном под дых. Естественно, от неожиданности я не устоял на ногах и отлетел, пребольно ударившись башкой об пол. Остальные заключенные, подгоняемые ударами кнута и хлыста, загоготали, довольные неожиданным шоу, еще и прошлись по мне. Я опять разразился бранью, уполз в сторону, насколько это было возможно, и потер загудевшую голову.       Больно, блин!!! Вас бы так! Твари!!! Даже под водой дышать не могут, а все туда же!       Высказав все, что я думаю о человечишках, я выждал, когда толпа немного схлынет и поковылял за растопкой для котла. поднял его и поспешил догнать процессию.       Завернув за угол, я снова почувствовал порыв тепла, но уже значительно слабее. Я прибавил ходу, но все еще был гораздо дальше бандитов и пиратов, что шли в самом конце. Надзиратели щелкали кнутом где-то впереди, блугори с тихим рыком навешивали тумаков отстающим. Один из них крутил тупой башкой совсем рядом.       Я остановился и задумался. В принципе если я развернусь и побегу обратно, пока он еще не заметил, что меня нет, можно попытаться спрятаться, убить кого-то из охраны, переодеться в его шмотки и, слившись с толпой тупых стражников, попытаться добраться до пункта наблюдения или до комнаты управления…       Я еще раз бегло осмотрел толпу, оценивая свои шансы. И вдруг взгляд мой зацепился за нечто, на что я, поглощенный мыслью о побеге, не сразу обратил внимание.       В толпе заключенных стоял высокий, ростом чуть выше меня, человек в черном пальто. Черные, сальные волосы с зелеными кончиками спадали на плечи. Со спины напомнил Крокодайла, но походка не его — крюкастый таскался в шубе с гордым пафосом, этот же шел осторожно, будто раненный, опустив голову. Шаги у него были короткими, иногда он начинал припадать то на одну, то на другую ногу. Он тоже нес бревно, но его руки не были закованы цепями.       Что это, блин, за хрен?!       Я прищурился, рассматривая его. Плащ немного выпирал по бокам, значит, у него там на поясе оружие. Это не охранник, ведь они носят базуки за спиной, а другое оружие на поясе поверх формы. Но и явно не заключенный…       Я тряхнул головой. Вообще-то мне по-хорошему надо бежать, боюсь, другой шанс свалить из Импел-Дауна мне нескоро предоставится. Если, конечно, не получится втереться в доверие Магеллану настолько, что он сам невольно поспособствует моему побегу… Конечно, я не очень хороший стратег, я в основном импровизирую, но в этой тюрьме такое не прокатит, чтобы удрать отсюда, нужно хорошо знать ходы и выходы, нужно…       Кстати, а, может, этот мужик, который прется среди заключенных, их знает? Как-то он же проперся сюда и спокойно бродит в толпе, не вызывая ровно никакой реакции в свой адрес… В таком случае, мне нужно бы его выцепить и допросить, если понадобится — применить силу.       — Эй, рыба! Ты что тут делаешь?! Быстро к котлу! — я увидел, как из двух соседних коридоров начали подтягиваться стражники, и быстро, насколько мне позволяла цепь, заковылял к толпе, которая уже спустилась по лестнице и свернула за угол.       Спина в черном плаще возвышалась над остальными заключенными. Я добрался до хвоста колонны и стал продираться к этому непонятному мужику. Мне хотелось его окликнуть, чтоб подождал, но я не хотел привлекать внимание стражников и остальных парней в полоску. Я даже пихаться старался аккуратнее, чтобы не начать свару. Драка бы меня только задержала.       Мы снова свернули в очередной проход. Поворот позволил мне срезать и значительно сократить расстояние до незнакомого ублюдка. Я получил кнутом по затылку, сбавил темп и еще раз оглядел толпу, чтобы понять, как мне лучше подобраться к этому чуваку.       Вот только я его не увидел.       На том самом месте, где он до этого плелся, сейчас шел обычный заключенный с бревном на плече.       Что за дерьмо? Куда он делся?!       Кожу обдал уже знакомый теплый ветерок.       Я дернулся. А что, если пойти в ту сторону, откуда дует? С этой мыслью я стал ломиться через толпу, пытаясь определить, где теплее. Иногда сбивался из-за духоты третьего и четвертого уровней, и приходилось возвращаться.       — Уймись, вонючая рыба! — я увернулся от замахнувшегося на меня бревном пирата и не стал отвечать. Если я сейчас начну его учить, как следует обращаться с представителем высшей расы, потеряю драгоценные секунды.       — Угомонились, оба! — защелкал кнут, и я привычно оскалился, почувствовав хлесткий удар.       Тепло то и дело перемещалось, народ толкался, мешая мне подобраться к цели, я получал локтями в лицо и в живот, то и дело уворачивался от попыток врезать мне бревном, и у меня ко всем бедам что-то начало колоть за воротником. Озлившись, я стал пихаться уже яростнее.       Жар становился нестерпимым. Мы приблизились к помосту над котлом. Нам предстояло спуститься еще ниже, туда, где пламя. Дышать стало тяжело. Я вытер пот со лба. Уколы и неприятная щекотка бесили еще больше. Несмотря на это, я решил набрать темп.       — Арлонг! — знакомый голос, однако. Черт, надеюсь, это не ты. Вообще не до тебя сейчас!       Я нехотя повернулся. Йоланг, гребаный урод, только тебя мне не хватало.       Йоланг был единственным рыбочеловеком, которому я был готов без колебания набить морду. Сраная рыба-меч задрала меня еще в приюте. Его основная предъява ко мне была в том, что его отец погиб в борьбе с людьми-рабовладельцами, а мой меня просто бросил. Йоланг считал очень крутым тот факт, что его папаша — герой, а я — отрыжка, не нужная собственной семье. Он ограничивался насмешками, но они были настолько регулярными, что мое и без того не ангельское терпение лопалось, и я лез на него с кулаками. Потом я имел «наглость» победить его на соревнованиях, и житья вообще не стало. Он делал все, чтобы вывести меня из себя, и до определенного возраста его пакости еще можно было списать на «он же шалит, он ребенок». Да, даже когда он высыпал уголь для растопки мне в трусы, надзиратели в приюте все равно предпочли забить на это болт. Вот только когда ему стукнуло 17, а мне — 15, он перешел черту. Кто знает, если бы не Тайгер, возможно, я превратился бы тогда в сломанную игрушку…       — Арлонг, сучонок, иди сюда, — Йоланг зашагал ко мне, поигрывая цепью от оков. — Иди, поговорить надо.       — Мне не о чем разговаривать с такой гнидой, как ты, — ощетинился я.       — Да ну? А мне кажется, нам есть, что вспомнить, — он приблизился еще. Тряхнул рыжими патлами. — Ты явно скучал по мне, раз трахался со своими дружками, а?       — Заткнись! — заорал я и отбросил бревно, готовясь намылить ему шею.       — Ой, какие мы смелые. Ты забываешь, что Тайгера здесь нет, хероносый.       Я дернулся. Йоланг расплылся в дьявольской усмешке. Его алые глаза недобро блеснули.       — Ой, я забыл, твоего спермогона Тайгера вообще больше нет, — он развел руками. — Сдохнуть от рук людишек… Не так уж он и велик, а?       Я бросился на него и схватил за грудки. Он вцепился в мои руки.       — Ну давай, заплачь, заплачь. Как рыдал, когда этот людолюб сдох. Некому теперь долбить тебя и твою сестру, да? Кстати, как там эта сучка? Небось дает в рот всему острову рыболюдей, да?       Он швырнул меня в сторону лестницы. Под гогот остальных преступников я ударился головой об решетку из кайросеки. Перед глазами помутнело. Я поморщился, чувствуя, как что-то колет мою грудь сильнее. Повинуясь неведомому порыву, я отодвинул край воротника.       Точно, я же сюда приколол вивр-карту Магеллана… Вот что причиняло мне боль…       Край бумажки загнулся и дергался, указывая наверх. Мутными глазами я поглядел на него и понял, что он потихоньку смещается ниже.       Магеллан идет сюда.