Туман нашей памяти

pov: Марина.       Вечером ко мне пришёл Слава Мартынов, нам нужно было обсудить мою пациентку. Выбрал он конечно день. Я была уставшая, сил никаких не было с ним встречаться, но что мне делать… Я не могу бросить пациентку умирать? Не могу, мой долг — помогать.

***

      Мы заканчиваем наш разговор. Время уже было позднее, и сил у меня не осталось. Сегодня был, наверное, самый долгий день за всю мою жизнь. Мало того, что я пришла домой после ночной и даже не спала, так я еще и повела Катю на встречу с Олегом. Как бы я его ненавидела, он является её отцом. Он имеет полное право встречаться с ней тогда, когда захочет. Ещё и все те слова, которые я сказала ему сегодня в парке, эхом отражаются у меня в голове.             Одновременно больно и спокойно на душе. Нам стоит нужно развестись. Я устала жить так. Он постоянно что-то «выкидывает». Постоянно куда-то лезет, а я не могу жить в постоянном страхе.       На кухне свет был приглашён, светила только небольшая лампа, которая стояла на столе. Принесла я её для того, чтобы с Мартыновым посмотрели снимки, которые я ему отдала. Хотела, чтобы мою пациентку прооперировали в его отделении.       Мы с Мартыновом одновременно встаем из-за стола, и я прикрываю глаза, мне кажется, что я прям сейчас и здесь усну…       Не успеваю даже что-то ему сказал, как чувствую, что противные и большие руки хватает мое лицо, сильно и больно сжимают. Он касается моих губ. Нет! Нет! Я не хочу! Скажите, пожалуйста, что я уснула, и мне все это снится!       Он целует меня настырно, приоткрывая рот, я ему не отвечаю, пытаюсь оттолкнуть его, но он был намного выше и сильнее меня, у меня ничего не получается.       Он будто, не понимает, что я не хочу этого. Только не с ним. Хозяйственно проталкивает язык в мой рот, а я еще сильнее начинаю бить его по рукам, чтобы он отошёл от меня и больше никогда не подходил.       — Мартынов? — резкий и грубые, и даже… пьяный? Голос врывается в мою голову. Брагин? Нет, только не говорите мне, что он все видел. Он же сейчас напридумывает себе всего, чего только можно.       Слава наконец-то отстраняется от меня, и я активно начинаю вытирать губы, будто могу скрыть весь тот стыд, которые произошёл только что со мной. Пока я «уходила в свои мысли», эти двое просто смотрели друг на друга. В их глазах читалась злость и гнев.       Секунда и они уже сцепились с Олегом. Страх сразу же появляется у меня в груди. За кого? За Мартынова? Никогда. За Брагина? Конечно. Я считаю, что нужно к ним подойти, но боюсь, что эти двое не совладеют своими эмоциями, и смогу принести мне боль.       Мой муж бьет его, куда только может. Мартынов сгибается от боли, но не сдаётся. Было видно, что Олег очень зол, если их не разнять, то он убьёт его. Олег бьет его в нос, в живот, и все по несколько раз. После следующего удара Мартынов хватается за живот и со всей силы прикладывается кулаком по носу Брагина. Кровь хлещет из его носа и он присаживается на пол, тяжело дыша. Я резко вдыхаю, слезы скатываются по моим щекам. Мне страшно за него.       — Пока, Марин, — говорит мне спокойно Мартынов и уходит из нашей квартиры.       Вот так вот просто? Просто пока? Ни извинений, ни каких-либо слов, просто ушёл.       Я слабо справляюсь со своими мыслями и разумом. Подхожу к Брагину, плача, и сажусь рядом. Провожу пальцем по его брови, откуда сочилась кровь. Глаза его были пьяные, а взгляд затуманенный.       — Прости, — я прижимаюсь со всей силой к мужу и обнимаю его торс руками. Мне очень стыдно за свои слова, которые я сказала сегодня днем ему. Я виновата в том, что он пришёл в таком пьяном состоянии. Стыдно за то, что не смогла отстраниться от Славы. Стыдно, что Олег все это увидел. — Прости, прости, — шепчут я ему, куда-то в грудь.       — Маринка, — голос пьяные, но уже более четкий, не то что был до того, как они подрались. — Ну ты чего? — он берёт мое лицо за подбородок нежно, как и всегда. Он всегда был со мной нежен. Вытирает слезы, которые до сих пор скатываются по моим щекам. — Ты же не виновата. Я все видел… Он сам на тебя набросился… Не плачь, родная…       — Больно? — Я спрашиваю у него, намекая на его кровопотеки, проводя по ним аккуратно пальчиком.       — Нет, — машет головой из стороны в сторону. — Мне не больно, все хорошо, — успокаивает он меня, всегда так делал, но я же вижу, что неприятно.       — Пойдем, — Я встаю и беру его за руку, помогал ему встать. — Я тебе раны обработаю.       Брагина встает с моей помощью и идёт на кухню, садится на стул, видимо сейчас он такой спокойный, потому что в пьяном состоянии. Если бы был трезвый, то никогда бы на дал мне обработать раны. Сказал бы, что это ерунда, и на нём все заживет, как на собаке. «Он же везучий… »       — Ссс, — дергается он, когда я касаюсь мокрой ваткой его раны, сразу же начинаю дуть холодный воздух на рану.       — Вот зачем, ты вообще с ним дрался? — то ли страх за мужа, то ли раздражение и злость на него сейчас говорит во мне.       — Я боялся за тебе… — шепчет он мне, смотря прямо в глаза, от его взгляда стало очень неловко. Так хочется его сейчас обнять, но какое я имею права. Я же развожусь с ним? Или это все-таки была ошибка.       — А я за тебя, — признаюсь я и кладу ватку на стол, сажусь к нему на коленки. Не хочу сейчас ничего говорить, хочу просто посидеть с ним рядом. Он мой родной, больше никто им не станет. Никто не сможет заменить мне Брагина.       — Маришка, — вдыхает он, зарываясь носом в мои волосы. — Я так скучаю… Ты даже не представляешь…       — Олег, — может я созрела для разговора, а может и нет. Но сейчас мне, кажется самое время все ему сказать. — Прости меня, — шепот срывается с моих губ, я опускаю глаза вниз. — Я не хочу тебя терять. Сегодня я поняла, что ты единственный человек, который делает меня счастливой, единственный и родной… — Маленькая моя, — обнимает он меня и прикасается к губам, эти губы я никогда не оттолкну, он для меня слишком родной, слишком манящие губы. Они влекут меня. — Куда я теперь от тебя уйду? — улыбается и смотрит на меня влюблённым взглядом. — Я же тебя так люблю. — И я тебя люблю, Брагин… Мой не путевый, Брагин, — повторяю. его сегодняшние слова, улыбаюсь и прикрываю глаза, сейчас прям на нём усну. — Устала? Ты же в ночную была… — он очень резко протрезвел, говорит внятно и чётко. Так. Стоп. Откуда он знает, что я была в ночную? Следил? — Знаю я, знаю, с Нинкой общаюсь… Я между прочим, живу с ней. — Я помню. — Пойдем спать? — спрашивает он у меня без какого-либо намека. — Ты сейчас у меня на руках уже уснешь, — он берёт меня на руки и несёт в спальню. Как же было с ним хорошо. Даже ночь прошла спокойно. Ни Катюша, ни Я не просыпались. Кровать была такая тёплая и родная рядом с ним, что Я была готова спать вечность. Во сне я прижималась к своему мужу. Больше никогда его и никуда не отпущу.