Третья сторона

– Мы все дружно понимаем, что это абсолютно невозможно, – приглушённый голос разносится по небольшому кабинету Главы Ковена Мерзопакостей. Дариус, скрестив руки на груди и непроизвольно нахмурив брови, стоит, прислонившись к рабочему столу и сверху вниз смотрит на Рейн. – Я понимаю, что твоя... кхм, банда здорово нам поможет, но проникнуть в Репрессариум? У нас буквально нет ни единого шанса. Риски слишком высоки, Рейн, ты это прекрасно понимаешь. Мы рискуем даже сейчас, когда собираемся ночью в моём кабинете. Даже сейчас нас может раскрыть просто заблудившийся в коридорах охранник, а ты предлагаешь такое! – последние слова Дариус проговорил почти с упрёком. Повисла тишина. Даже Эбервольф, до этого просто наблюдающий за обменом мнениями, не решился издать ни звука в ожидании ответа Рейн. Тяжёлый вздох скрасил наступившую тишину. – Какой прок от восстания, если его участниками являются лишь трое? Нам нужны люди, Дариус, и за своих людей я....я могу за них поручиться. Они – единственные кто может нам сейчас помочь, они имеют опыт в таких делах и уж точно знают, что делают, – чуть мешкая проговорили Рейн. Конечно, отряд Летучих Мышей был им очень дорог, поэтому они были готовы на всё, ради вызволения их из этого ужасного места. – Нам нужно... нам нужно раздобыть расписание смен, подготовиться к... – Рейн были прерваны недовольным гортанным рычанием, издаваемым Эбервольфом. Эбер, до этого только наблюдавший, теперь с упрёком задавался вопросом, как именно Рейн планирует раздобыть хоть какую-то информацию о внутренних делах Репрессариума. Даже не смотря на то, что они главы Ковена, подозрения возникнут даже у простых скаутов, если они будут рыскать там и тут. Рейн неуверенно опустили взгляд в пол. Дариус, ранее стоявший со строгим выражением лица слегка смягчился. Аккуратно положив руку на плечо Рейн, он одобряющие улыбнулся. Эбер тоже не остался в стороне. Он, дёрнув заострёнными ушами, в один прыжок забрался на рабочий стол главы Ковена Мерзопакостей, и издав глубокий гортанный звук, похожий на мурлыканье, которое, в теории должно было приободрить Рейн, устроится на столе. – Эбер! Черт возьми, если ты оставишь следы хоть на одном моём документе, я лично отрежу копну этих твоих волос! – с наигранным раздражением сказал Дариус, пытаясь согнать Эбера со стола. Тот же, ловко увернувшись от руки, и с азартом сверкнув глазами, демонстративно свалил пару листов на пол. – Эбер... – с блеском в глазах проговорил сквозь зубы Дариус, ловя пару документов с помощью мерзости и аккуратно возвращая их на прежнее место на рабочем столе, где со своим дерзким выражением сидит самодовольный Эбер, слегка подёргивая ушами. Рейн, наблюдавшие за этой комичной сценкой, на пару мгновений смогли забыть свои переживания и насладиться такой разношёрстной компанией. Три Главы Ковена, собравшиеся в одиночку противостоять самому Императору...куда уж ещё комичней. И пусть утром на них снова свалится огромная гора обязанностей, работы и прочей волокиты, сейчас Рейн лишь могли с мягкой улыбкой наблюдать за происходящим. Они все продолжили бы свои недолгие дружеские препирательства, если бы не неожиданный стук. Все взгляды мигом оказались направлены на дверь. Дариус смотрел с раздражением, смешанным с небольшой осторожностью. Аккуратно, он распределил кучку мерзости по всему периметру кабинета на непредвиденный случай, и, расправив плечи двинулся к двери. Рейн смотрели испуганно. Такой, казалось бы, приятный момент, когда среди бесконечных забот они смогли хоть немного расслабиться был прерван неожиданным обстоятельством. Слышал ли кто-то о чём они говорили? Заподозрили ли их? Или кто-то специально следил за ними? Взяв себя в руки, Рейн бесшумно отошли к стене, месту, где при обзоре с двери их не будет видно. Сглотнув, они приготовились. Эбер смотрел с интересом. Его шерсть немного поднялась, уши навострились, но не от страха или беспокойства, а от бушующего внутри интереса. Изящно спрыгнув со стола, он стал медленно пробираться к двери, не смея свести с неё взгляд. Быстро оглядев кабинет, Дариус увидел Рейн, отчаянно пытавшихся спрятаться, и Эбера, хищно, как дикий зверь, пробирающегося к двери. Собравшись с собой, он открыл дверь. Чтобы увидеть пустоту. Коридор, такой обычный и привычный. А самое главное, ни единой души рядом. Все замерли. Тогда, когда Дариус уже хотел перешагнуть порог, чтобы осмотреться по сторонам, из-за угла показался некий красный кардинал со шрамом на месте левого глаза. Дариус вовремя остановил Эбера, готового накинуться на бедное щебечущее создание, в то время как Рейн, уже успевшие подойти, поняв, что что-то не так, внимательно оглядели птицу. Первым заговорил Дариус: – Что, чёрт возьми палисман делает в Императорском Замке!? Кардинал же, испуганно чирикнув, вероятно, от громкого голоса Дариуса и хищных глаз Эбера, быстро отлетел к потолку кабинета, беспорядочно взмахивая крыльями. В его клюве виднелось какое-то письмо. – Ох, отлично, мой кабинет теперь стал ещё и питомником. Эбер, ты в этом больше разбираешься, достань эту птицу с потолка, пока она что-то не испортила, – раздражённо проворчал Дариус, пытаясь понять как палисман вообще оказался в замке. Ни для кого ни секрет, что подобные создания дикой магии и на километр не могли подойти к замку, у всех его обитателей их невозвратно отнимали. Значит ли это, что это палисман кого-то из обитателей замка? Значит ли это, что... – его раздумья были прерваны удивлёнными Рейн, которые указывали на письмо в клюве кардинала. Что-ж, дело становилось уже более запутанным. – Нужно как-то его приманить...Эбер, сможешь успокоить этого малыша? И нет, есть его не нужно, только приманить, он может быть полезен, – спокойно проговорили Рейн, с мягкой улыбкой обращаясь к Эберу. Тот же послушно кивнул, одним резким прыжком забрался на стол, чтобы быть чуточку ближе к напуганному палисману и издал звук, похожий на вой. Но не такой вой, от которого сердце в пятки уходит, а кожа неизбежно покрывается мурашками, а успокаивающий, почти мягкий, и немного протяжный, от которого даже Рейн и Дариус смогли немного расслабиться. Кардинал что-то неуверенно чирикнул в ответ, но поняв, что явной опасности нет, медленно спустился на стол и положил письмо в большую стопку документов. Эбер издал мягкий гортанный звук, будто благодарящий птичку. Дариус аккуратно обошел палисман сзади, но кардинал, уже завершивший свою работу, резко взмахнул крыльями и стрелой вылетел в дверь, которая осталась открытой. – Нет, не преследуй его, Эбер. Мы и так его изрядно напугали, не нужно давать ещё поводов, но... всё же, что нам делать с письмом? – монотонно рассуждали Рейн, аккуратными движениями осматривая конверт. Эбер нетерпеливо рыкнул, побуждая поскорее открыть его. – Наверное, меня одного смущает, что только что палисман, которого даже близко тут не должно быть доставил странное письмо Главе Ковена, тобишь мне? Серьезно, для вас это в порядке вещей? – слегка удивленно рассуждал Дариус, скорее с самим собой, чем с двумя собеседниками, которые уже были заняты вскрыванием письма. Не желая оставаться в стороне, он тоже подошёл поближе, дабы все получше рассмотреть. Эбер ехидно усмехнулся, глядя на Дариуса, но тот лишь отмахнулся, хотя не заметить его ухмылку было трудно. Рейн, слегка дрожащими руками развернули конверт и перед ними во всей красе предстала полная планировка неподстумпимого Репрессариума, а также расписание охранных смен на полгода вперёд. Все трое ошеломлённо переглянулись. Даже Дариус, до этого невозмутимый, был в полном шоке, увидев такие сведения. Хорошо, у них определенно был шанс. А ещё, возможно, тайный помощник. ———————————————————— – Были похищены многие засекреченные сведения, Хантер. Само такое допущение ставит под сомнение систему безопасности Репрессариума. Поэтому, я поручаю тебе лично позаботится о возможных последствиях этого...неприятного инцидента, – скрипучий голос Белоса эхом отражался от всего тронного зала, так что Хантер никак не мог отделаться от неприятных мурашек, пробежавших по спине. Без маски он чувствовал себя таким беззащитным, таким слыбым и незначительным. Личность Золотого Стража была могучей, авторитетной, бесстрашной и готовой выполнять любые приказы. Но сейчас, стоя перед Императором без своего защитного механизма, Хантеру лишь оставалось изо всех сил стараться изображать строгое выражение лица. – Да, дядя, будет исполнено, – голос не дрогнул. Конечно, ведь эти слова он повторял десятки, сотни, а может и тысячи раз. Каждый раз он делал всю грязную работу, а потом в слезах засыпал по ночам, каждый раз он старался изо всех сил, но каждый раз всё равно получал отвратительные увечья. Каждый раз он был готов сдаться, но каждый раз снова поднимался, чтобы встретить это родное лицо, осквернённое проклятьем. Вот от почти неслышно выдыхает, снова надевает маску Золотого Стража и разворачивается, чтобы уйти. Руки в перчатке тянулся к двери тронного зала. – Хантер, – вдруг раздаётся у него за спиной. Сердце Стража пропускает удар, а рука начинает дрожать. Медленно, он разворачивается, и, высоко подняв, подбородок смотрит на Белоса. – Не разочаруй меня в этот раз, ты же знаешь, я сам не люблю причинять тебе боль, – почти ласково говорил он. Но Хантер знает. Знает, что это лишь ловко выточенный навык для манипуляции над ним. И ему хочется рыдать от того, что раньше он верил в это. – Да, дядя, я не разочарую тебя, – и снова заученная фраза, которая болью раздаётся у него в голове. Голос не дрожит, уже нет. Он не может выдать себя такой глупостью, такой слабостью. Поэтому снова разворачивается и выходит из тронного зала, все ещё ощущая этот отвратительный взгляд на своей спине. Прости, дядя, но ты очень разочаруешься.