Пожелай мне удачи

Страх преследовал его всю сознательную жизнь, может даже больше. Парень не помнил и одного дня без страха за собственную шкуру, с тех пор как он попал в приют Вула. Жуткое, послевоенное, упадочное место. Такие обычно закрывают после первой же инспекции, но он не помнит ни одной. Может дело в том, что это частное заведение или про него просто никто не знает. Черт его знает. Первую половину дня занимала учеба. Довольно посредственная, на его взгляд, однако всем было плевать. Денег не хватало даже на еду, не говоря уже о новых вещах или ремонте крыши. Вторую половину дня дети были предоставлены себе, но чем старше те становились, тем быстрее их занимали полезным трудом в виде уборки комнат или перешивании старой одежды. По большому счету немногочисленным воспитателям было все равно на детей, многие закрывали глаза на откровенные издевательства, травлю, драки. Если поднимался большой шум, они, разумеется, вмешивались, но в остальном были безучастны. Или, как в случае с маленьким Томом, встали на сторону большинства. Мальчик очень быстро стал изгоем среди сверстников лишь из-за своей необщительности и отстраненности. Многие боялись его, жестокость хоть и была привычна в этом месте, однако никто до него не лишал жизни невинных животных и не клал их соседям по комнате в постель. Однажды Том пробрался в пустой кабинет директрисы, надеясь найти хоть какую-то информация о возможных родственниках и разузнал, что до четырех лет его воспитывала пожилая леди Гастрелл, внучка преподобного мистера Гастрелла - священника, однако вскоре та скончалась так и не оставив завещания, но предварительно зарегистрировав все документы на найденного мальчика. Он попал в приют как Том Гастрелл без единого гроша за душой, полностью находясь на содержании оставшейся пары спонсоров. Говорили – сердечный приступ, но по приюту ходил слух что это дело рук самого Тома, мол старушка изгоняла из него бесов, а потом за это поплатилась. Несусветная глупость, однако особенно обделенные разумом люди верили в эту чушь. Поладить с кем-нибудь просто не получалось, молчаливость отнюдь не была помощником в этом нелегком деле. Всех новичков быстро вводили в курс дела и не пускали к мальчику, которого за спиной называли сыном дьявола, за жуткие замашки. Маленький Гарри не стал исключением. Буквально на следующий день его окружили старшие ребята и уверяли переехать к ним в комнату и перенести матрас туда, пусть лучше на полу, чем с ненормальным мальчишкой. - Ты просто не представляешь, что он может с тобой сделать. Пару месяцев назад он повесил кролика Билла на стропилах, представляешь?! Говорят, они поссорились за несколько дней до этого. Этот парень точно псих. Билл был последним кто жил с ним в одной комнате и до сих пор лечится от какой-то кожной болезни, заразив при этом своего друга Уолли. Гарри лишь неуверенно кивал, слушая жуткие истории про своего соседа, не зная, чему из этого можно верить. Его окружили так быстро, что он не успел даже доесть свой завтрак. Том так и не явился в столовую ни утром, ни днем, ни даже вечером. Он безвылазно сидел в закрытой комнате, не посещая даже занятия, не говоря уже о прогулках во дворе. Гарри ловко нашел общий язык со сверстниками. Раньше Дадли успешно всех отпугивал, но теперь его не было и люди сами тянулись к мальчику, стоило только обворожительно улыбнуться. Он был как лучик света и его доброжелательность играла в этом немалую роль. Раз он больше не зависит от своих родственников, никто ему не запретит заводить новые знакомства, изучать то что хочется и читать любую книгу, которую сможет достать. Только одно не давало ему покоя, сосед, не был разговорчив по вечерам, как и в любое другое время суток. Несмотря на все предостережения ничего странного в их комнате не происходило. Темноволосый мальчик отчего то принимал такое поведение на свой счет и корил себя за невозможность исправить это.

***

- Том, ты пропустил ужин. – Мальчик с лучезарной улыбкой закрыл за собой дверь и торжественно прошествовал к единственному письменному столу, отвлекая соседа от чтения увлекательной книги по анатомии человека, которая быстро захлопнулась, стоило зеленоглазому подойти чуть ближе. - Я не просил тебя этого делать. - Твой бойкот уже переходит все границы, выглядишь болезненно, вот я и подумал, раз ты не хочешь спускаться, то я могу принести тебе хлеб с сыром в комнату. – Гарри выдавил самую свою милую улыбку и потянул скудный ужин своему соседу. Том скривился в отвращении и отвернулся, разглядывая потрепанную обложку книги перед собой. Он ненавидел сыр, но еще больше его бесило такое безмятежное выражения лица парня за спиной. Том правда пытался вести себя сдержанно, но при виде того, как легко мальчик нашел друзей, ненависть только нарастала. Он столько сил потратил на это и не добился ничего, только лишь страх и презрение. А у этого мальчишки все получилось само собой и это безумно раздражало. Он любил быть один, да, но иногда накатывала тоска и безысходность, одиночество, и контролировать это не получалось. Злость закипала все сильнее, подавить ее не получалось, виски нещадно давило, а ногти впивались в тонкую кожу ладоней, оставляя кровавые ранки. - Это не бойкот! Я говорил это раньше и повторю в последний раз, не разговаривай со мной, мальчишка! – Его глаза на мгновение сверкнули алым и вновь стали темно карие, Гарри даже на секунду подумал, что ему не показалось. Он хотел было задать вопрос, но ему не позволили и рта раскрыть. Воздух стал почти осязаемым и нагревался с каждой секундой все больше. Том в порыве злости вскочил сто стула, так что тот мгновенно оказался на полу и ярость его была настолько сильна, что книга, безмятежно лежавшая до этого на столе, взмыла в воздух и на огромной скорости понеслась в сторону мальчика напротив, но так и не достигнув цели, рухнула на пол, рядом со стулом. Гарри закрывал лицо правой рукой, в защитном жесте, а второй прятал бутерброд за спиной. Перед ним на мгновение образовался светящийся щит, что пропал так же неожиданно, как и появился. Оба парня стояли в недоумении, уставившись друг на друга пару минут. Первым в себя пришел Том и, забрав книгу и выпавшую из нее потрепанную тетрадь, вылетел из комнаты, оставляя дверь открытой. Гарри глупо моргал, наблюдая за развивающейся шторой, что прикрывала лишь одну половину деревянного окна, около которого и стоял письменный стол. Догонять соседа он не стал, ему самому нужно было во всем разобраться.

***

Столовая медленно заполнялась детьми и все взгляды были прикованы к одинокому мальчику в дальнем углу стола. Презрительное фырканье и неодобрительные девичьи возгласы только накаляли атмосферу. Том пришел одним из первых и с головой спрятался за учебником по истории, разговаривать с людьми ему не хотелось от слова совсем. Потыкав ложкой в непонятную вязкую субстанцию, что звалась кашей, он отодвинул это нечто подальше и принялся за чай, намеренно не касаясь края с отломанной ручкой. Лучи солнца только начинали пробираться в помещение через грязные окна, гуляя по каменному полу первого этажа, изредка доходя до старых деревянных столов. Чувство вины и обиды накатывало попеременно, сменяясь недосыпом. Он обещал, обещал себе, что перестанет использовать эту дьявольскую силу, калеча людей, но при этом продолжал ей пользоваться, не зная как остановить это. Иногда ему казалось, что он не властен над собственным телом и разумом, будто злая сущность брала управление в свои руки, и он не мог ничего поделать с этим. Он хотел иметь друзей, как все остальные ребята, хотел играть в салочки на улице и вместе продумывать строительство шалаша на заднем дворе. Он чувствовал как теряет себя, теряет веру в будущее. И только книги поддерживали в нем желание стремиться к чему-то большему, чем банальная работа в офисе. Вокруг него начинали собираться люди, и атмосфера постепенно накалялась. Дети шептались, воспитатели лишь наблюдали, не стыдясь делиться собственными комментариями с коллегами. Том перестал вникать в смысл книги, борясь с диким желаем заглушать шепчущие голоса в голове. Он чувствовал ненависть, страх, презрение, сожаление – он был почти уверен, что это не его собственные чувства. И это пугало. Показать слабость – почти что нарисовать красный крест на затылке и пройтись по тиру спиной к стреляющим. Он не мог себе этого позволить. И без того невыносимая жизнь была бы обречена. Поэтому собрав остатки самообладания и прихватив книгу, он двинулся прочь из столовой, стараясь не показывать боль, что вновь нещадно сдавливала виски. Прохладный ветерок обдувал тощие ноги в потрепанных туфлях, а роса впитывалась в рваные носки с неимоверной скоростью, стоило ему лишь коснуться высокой травы. Он добрел до своего излюбленного места между покосившимся забором и заброшенным сараем для инструментов, что зарос диким виноградом. Солнце уже припекало, однако земля все еще оставалась холодной. Положив на небольшое полено серую кофту на пуговицах, которая была велика ему на несколько размеров. Он уселся на нее, с грустью рассматривая небольшой камень под упавшей доской, где чуть меньше месяца назад завел себе друга, пусть и на один вечер, но он был так счастлив, что не придавал этому потаенного смысла. Уверенный в том, что все диалоги проходили только у него в голове из-за одиночества и желания поговорить хоть с кем-то. Вот и сейчас, в отчаянии он пришел на это место попытать удачу и хоть немного скрасить время. С час он наблюдал за колыханием травы и муравьями, что активно перетаскивали кусочки плесневелых хлебных сухарей и размокшую бумагу из сарая, через маленькую щель в треснувшей оконной раме, в небольшое нагромождение старых садовых инструментов, радом с прогнившими досками одинокого строения, где очевидно и находился их дом. Теплые лучи беспрепятственно проникали в укромный уголок и Том невольно взглянул на голубое небо. Дети потихоньку покидали стены приюта и придумывали себе веселые развлечения на улице, однако никто не подходил к заброшенному зданию в самом углу двора, про это место ходило огромное количество страшилок, и никто не хотел испытать их правдивость на собственной шкуре. Как только солнце достигло своей максимальной точки на небосводе, мальчик вальяжно растянулся на просохшей траве, наблюдая за течением облаков. Тишину нарушали только резвящиеся дети и птицы, что так же нежились под теплыми лучами. Том не сразу обратил внимание на шорох, что доносился из-под сарая, пока вскоре небольшая угольно-черная змея на взобралась на горячий камень, присоединяясь к принятию солнечных ванн. - Я уж думал, что просижу тут один целый день. – Том слегка приподнялся на руках, чтобы получше разглядеть своего компаньона. – Грустно наверно, прятаться по углам, только чтоб не попрощаться с жизнью. Змея лишь многозначительно покачала головой и опустила ее на собственное чешуйчатое тельце. - Человек не должен разговаривать с-с-с нами, это против природы. Том лишь обреченно выдохнул, поворачивая голову в сторону шипящего звука. По какой-то невиданной причине он не видел этом ничего странного. Наоборот, его успокаивали слова старой знакомой. - Но тем не менее ты делаешь это. - Детеныш человека выглядит одиноко. - О, поверь, это меньшее из моих проблем. – Глаза Тома сами собой закрывались, всю ночь он просидел в пустом классе, не желая вновь встречаться с собственным соседом по комнате. Усталость давала о себе знать и он медленно проваливался в сон. - Том! Сон как рукой сняло. - Я знаю, что ты здесь! Мальчик спешно пересекал задний двор, приближаясь к опешившему Тому. Детей уже не было, а лучи закатного солнца освещали каменное здание приюта. Обернувшись, проверить наличие змеи на камне, он с прискорбием отметил ее отсутствие. Голова вновь раскалывалась, и необъяснимая ненависть вновь растекалась по его венам жидким огнем, скапливаясь на кончиках пальцев, приятно покалывая их. Глаза блеснули недобрым алым огоньком, проникая под кожу и заставляя Гарри рухнуть на землю. Легкие горели огнем и не давали возможность сделать ни единого вдоха. Несколько десятков секунд он корчился на прохладной земле, пытаясь разодрать горло руками, чтоб сделать хоть один спасительный вдох. Глаза слезились и хрипы заполнили весь задний двор, пока Том не взял контроль над собственными эмоциями, что так не кстати опять вышли из-под контроля. Парень лежал на земле и пытался отдышаться, из глаз все еще лились слезы, но он почему-то заходился в истерическом смехе, не в силах остановиться. Том даже подумал, что мальчишка сошел с ума по его вине. Однако через пару минут он затих и только поправлял спадающие на глаза, влажные от пота полосы, наблюдая за парнем перед собой и первым нарушил тишину, все еще тяжело дыша, но улыбка не сходила с его лица. - Так я был прав, ты такой же как я! – Мальчик сидел в метре от ничего не понимающего Тома и пытался удержать себя от очередного приступа истерического смеха. – Я думал мне показалось, ты с самого начала выглядел не как все. Мой шрам переставал болеть только когда ты оказывался в зоне видимости. Том недоверчиво смотрел на явно свихнувшегося парня. Пока тот не запустил свою трясущуюся руку в черные как смоль волосы и не продемонстрировал зигзагообразный шрам на лбу, похожий на кривую молнию. Мальчик, что до этого опасливо наблюдал за соседом по комнате, как завороженный уставился на шрам, который пленил одним своим видом и Том потянулся к нему тощей рукой, невесомо касаясь рубца на гладкой коже. «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда...» Том одернул руку, когда по ней прошлась волна тока. Он несколько раз моргнул, сбрасывая наваждение. Определенно показалось.