.

Последний звонок прозвенел, словно приговор. Хёнджин с почти животной жаждой ухватился за возможность не возвращаться домой, потащив друзей в парк. Там, среди ржавых качелей и облупившихся горок, они на время стали прежними — гонялись, орали, их крики разрывали вечернюю тишину. Каждый шаг по направлению к дому отдавался тяжестью в ногах. Он шёл медленно, почти крадучись, выигрывая секунды. Сделав короткий, прерывистый вдох, он толкнул дверь. И тут же замер. В гостиной, в кресле, сидел его отец. Он не спал. Хёнджин, двигаясь на автомате, снял обувь и попытался бесшумно проскользнуть на кухню. Он знал: молчание разозлит отца ещё больше. Остановившись в дверном проёме, он выдавил из себя: —Привет, пап. Тот медленно поднял на него взгляд. В комнате повисла тяжёлая, давящая тишина. —Ну? Где ты шлялся? - голос был тихим, ровным и оттого вдвойне опасным. —С друзьями гулял, - ответил парень, глядя в пол, чувствуя, как под этим взглядом его воля снова превращается в пыль. —Садись, - голос отца прозвучал ледяным лезвием, не оставляя пространства для неповиновения. Хёнджин медленно опустился на стул напротив, спина его была неестественно прямой. —Ты, блять, хоть на секунду в своей пустой головой задумался бы, что ты унаследуешь?! - отец с силой ударил кулаком по столу, —Мои акции, мои компании! А ты шляешься, как последний уебок не пойми с кем! —Я не хочу твоих компаний, пап, - тихо, но чётко произнёс парень. —А я, блять, не спрашиваю! Ты будешь тем, кем я сказал! - мужчина сбросил тарелку со стола, —Позор. Мразь, которую я зря кормил все эти годы. Отец медленно подошёл, его тяжёлые шаги глухо отдавались в тишине комнаты. Он остановился вплотную перед Хваном, его тень полностью накрыла сидящего парня. Холодными, размеренными движениями он развернул массивный перстень на своем пальце гербом наружу. Хенджин узнал этот жест — старый, отточенный ритуал —Я все твое детство лепил из тебя совершенство, - его голос был низким, ядовитым шёпотом, —А получил это. Резким, отточенным движением он отвел руку назад — и первый удар обрушился на щёку Хёнджина. Голова дёрнулась, в ушах зазвенело. Кольцо оставило на коже багровую ссадину. —Это за безответственность. Второй удар пришёлся точно в то же место. Тёплая кровь выступила на скуле. Он лишь глубже вжался в стул, сохраняя прямую спину. —Это за позор. Третий удар. Парень поднял взгляд на отца, в его глазах была боль, гнев, но не покорность. Отец с отвращением отер перстень о брючину: —Гляди, какая стойкая сволочь выросла. Его рука снова взметнулась — четвертый удар пришелся по уже совсем разбитой щеке. —Ни единого звука? - отец ударил снова, следя за его лицом, —Ни одной слезинки? Пятый, шестой... Щека распухла, кровь стекала на воротник. —Так, да? - мужчина дышал тяжело, его ярость нарастала от этой каменной непробиваемости, —Хочешь показать, как тебе всё равно? Очередная пощечина, резкая и точная. Хёнджин лишь прикусил губу, снова не издав ни звука. Отец занес руку для очередного удара, но парень внезапно поднял на него спокойный, почти отстранённый взгляд. —Чего ты этим добиваешься? - его голос прозвучал тихо, но чётко, прерывая монотонный хлопки пощёчин. Рука отца замерла в воздухе. На его лице смешались ярость и недоумение. —Что? - он прорычал, не опуская руку. —Чего ты хочешь? - повторил он, не отводя взгляда, —Чтобы я боялся? Я боюсь. Что ещё? Очередная пощёчина прервала его. Отец дышал как загнанный зверь. —Хочу?! - его крик оглушил больнее любого удара, —Я хотел сына! Наследника! А не это жалкое подобие! Хёнджин резко поднялся со стула. Его ноги дрожали, но он выпрямился во весь рост, направляясь к входной двери. —Стоять! -рёв отца заставил содрогнуться стены, —Я не разрешал тебе уходить! Но парень уже стоял у двери, не оборачиваясь. Каждый шаг давался с невероятным усилием. Стакан пролетел в сантиметре от головы Хёнджина и разбился о дверной косяк. Осколки стекла брызнули во все стороны. Парень не остановился. Он просто вышел, притворив за собой дверь. Дым сигареты смешивался с воздухом, образуя призрачные кольца в ночном воздухе. Хёнджин брел по пустынным улицам, и каждый шаг отдавался эхом старых ран. Воспоминания накатывали волнами. Внезапно перед мысленным взором возникла картина: он, семилетний, с сияющими глазами вбегает в кабинет отца, сжимая в ладошках лист бумаги. —Папа, смотри! - его детский голос звенел от восторга, —Я нарисовал нас! Это ты, я и мама! Отец медленно взял рисунок. Его пальцы, привыкшие сжимать дорогие ручки, сковывавшие контракты, теперь держали детский шедевр — фигурки, яркое солнце, улыбки до ушей. —Это что? - его голос был ровным, без эмоций. —Это мы! - мальчик переминался с ноги на ногу, полный гордости. Отец внимательно изучил рисунок, и его лицо исказилось гримасой недовольства. —Почему ты меня таким страшным нарисовал? Прежде чем ребенок успел что-то понять, лист был скомкан в безупречно отутюженной ладони. Одно точное движение — и бумажный шар полетел в корзину. —Папа... - шепот мальчика был полон непонятого ужаса, —Я ведь старался... — Перерисовывай, - холодно отрезал отец, уже глядя в бумаги на столе, —Мне не нравится. Мальчик не мог сдержать рыданий. Его плечи тряслись, а в горле стоял ком. Внезапно отец резко встал, и его тень накрыла ребенка: —Хватит реветь! - его голос грохнул, как удар грома. Он грубо схватил его за подбородок, заставляя смотреть на себя. —Прекрати сейчас же! Или я дам тебе настоящий повод для слёз! Ребёнок судорожно сглотнул, пытаясь загнать обратно рыдания, которые разрывали его изнутри. Слёзы продолжали течь, но теперь они были беззвучными — горячими, солёными ручьями по побелевшему лицу. —Вон из кабинета, - отец оттолкнул его, —И чтобы я больше не видел этих истерик. Он просто стоял, глядя на мусорную корзину, где лежали его восторг, его любовь и его наивная вера в то, что он может быть достаточно хорош. Затем он развернулся и молча побрел к себе. Хёнджин затянулся так, что закружилась голова, пытаясь выдохнуть вместе с дымом и этот горький осадок. Он свернул в тёмную подворотню, где тускло горела неоновая вывеска бара. У входа стоял массивный охранник с каменным лицом. —Мне восемнадцать, - буркнул Хван, суя ему в руку пачку купюр. Охранник медленно пересчитал деньги, затем кивнул в сторону двери. Внутри было душно и громко. Хёнджин пробился к стойке и сбросил на неё всю наличность. —Всё, что есть крепкого, - прохрипел он. Бармен без лишних слов начал выставлять бутылки. Хёнджин наливал полные стаканы и опрокидывал их одним махом. Алкоголь жёг горло, но он почти не чувствовал вкуса — только тягучее тепло, разливающееся по телу. Он пил до тех пор, пока стойка не начала плыть перед глазами. Пока голоса вокруг не слились в оглушительный гул. Пока образ отца наконец не расплылся в мутных пятнах. Слова бармена расплывались в кашу, и он, пошатываясь, вывалился на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, но не протрезвил. —И куда идти? - пробормотал он, бесцельно бредя по спящим улицам, —Ладно, похуй... Куда ноги приведут. Ноги, будто обладающие собственной волей, понесли его через знакомые переулки. Спустя неопределённое время он оказался перед домом Феликса. Остановился, покачиваясь, затем начал бить кулаком в дверь. Ли давно спал, когда настойчивый стук и крики ворвались в его сон. Он сел на кровати, сердце заколотилось. Взгляд упал на часы: 2:43. —Кто так поздно? - прошептал он, накидывая кофту и подходя к двери. За дверью слышалось бормотание: —Феликс, открой, говорю же... Узнав голос, Феликс распахнул дверь. Перед ним стоял Хван — бледный, с мутными глазами, едва держась на ногах. От него волнами несло перегаром. —Ты что здесь делаешь? - спросил Феликс, морщась от запаха. —Ооо, Феликс, привет, - Хёнджин попытался улыбнуться, но получилась кривая, пьяная гримаса, —А я тут... в гости. —Хван, ты время видел? Какие гости? Иди домой. —Не хочу домой, меня там не любят, - с трудом выдавил он, —Я хочу к тебе домой. —От тебя воняет, как с перегонного аппарата. Ты что, пил? —Ну... чуть-чуть. Хёнджин пошатнулся, и его тело обмякло, всей тяжестью обрушившись на Феликса. Тот едва удержался на ногах, обхватив друга, который висел на нем безвольной ношей. —Хван! Ты чего? - взволнованно выдохнул блондин, тряся его за плечо. Но в ответ — лишь бессвязное мычание. С трудом, почти волоком, Феликс дотащил его до дивана. Дышал тяжело, мышцы горели. —Капец ты тяжёлый... - сквозь зубы прошипел он, наконец укладывая бесчувственное тело на кожаную обивку. Уйдя на кухню за водой, Феликс услышал шум. Вернувшись, увидел старшего стоящим на шатких ногах. —Ликс, а ты куда?.. - голос был хриплым, потерянным. —Да тут я, - Феликс мягко, но настойчиво усадил его обратно, —Сиди уже. —А я не хочу, - пробормотал парень с детским упрямством. Блондин сел рядом, положив руку ему на плечо, чтобы тот не поднялся снова. —Ты почему так поздно пришёл? Что случилось? - спросил он тихо. Хёнджин опустил голову, его плечи содрогнулись. —Плохой дядя… страшно, - он говорил глухо, словно сквозь сон, —У тебя не страшно… хочу тут быть. —Ладно, - Феликс вздохнул, глядя на пьяного друга, —Завтра расскажешь. Сейчас с тобой говорить — как об стенку горох. Внезапно парень медленно осел, и его голова тяжело упала на колени блондина. —Эй, Хёнджин, куда ты? - попытался он поднять его, но тело друга обмякло, дыхание стало ровным и глубокым. Он уснул мгновенно, как выключенный свет. Феликс замер, не решаясь пошевелиться. Он осторожно вытащил телефон, собираясь скоротать время. Холодный синий свет экрана упал на лицо Хвана, и он замер. Что-то было не так. Он присмотрелся ближе. Медленно, почти не дыша, он протянул руку и отодвинул пряди волос, падавшую на щёку. И снова замер. В резком свете дисплея проступили багровые полосы. Ровные, жестокие следы, будто от ударов. Свежие синяки расползались темными пятнами под тонкой кожей. «Это... он тебя так?» - мысль прозвучала оглушительно ясно. «Я понял, что у тебя непросто с отцом, но чтобы настолько...» Он провёл пальцем по неповреждённому участку кожи рядом с раной, и его лицо омрачилось. Внезапно пьяный приход, невнятные намёки — всё обрело страшный смысл. Он сидел, не двигаясь, чувствуя тяжесть спящей головы на своих коленях и тяжесть правды, которая теперь лежала на его плечах. Он откинулся на спинку дивана, не в силах отвести взгляд. Тишина в комнате стала иной — тяжёлой, насыщенной невысказанным. Завтра им предстоит разговор, который Феликс теперь боялся начинать. Резкий, но приятный запах разбудил красноволосого раньше, чем сознание. Он лежал с закрытыми глазами, пытаясь сообразить: похмелье, диван... должно быть, он у Джисона. Но когда он приподнялся, опершись на локоть, то увидел фигуру у плиты — не Джисона. Феликс стоял спиной к нему, его светлые волосы были небрежно собраны в короткий хвостик, из-под которого выбивались пряди. На нём были простые серые шорты и свободная футболка, но поверх — нелепо яркий фартук с рисунком. Он ловко переворачивал что-то на сковороде. —Феликс? - голос Хёнджина прозвучал хрипло и неуверенно. Блондин обернулся. Его лицо озарила тёплая, широкая улыбка, от которой в уголках глаз собрались лучики морщинок. —Оо, проснулся! Доброе утро! - его голос был бодрым и звонким, слишком звонким для Хёнджиновой головы. —Доброе... - он медленно сел, потирая виски, —А что я тут делаю? —Ты сам вчера ко мне пожаловал, - Ли снова повернулся к плите, его тон намеренно оставался лёгким, —Глубокой ночью. Твёрдо заявил, что домой не пойдёшь. Хёнджин промолчал. Обрывки вчерашнего начали прорезаться сквозь алкогольный туман. Грудь сжалась от знакомого, едкого страха, но он грубо оттолкнул это чувство. —Есть че поесть? - пробормотал он, меняя тему. Феликс фыркнул: —А ты как думаешь, для кого я тут устроил кулинарный перформанс? Вставай, садись за стол. Он послушно поднялся и поплёлся к столу. Через мгновение перед ним появилась тарелка с идеальными золотистыми блинчиками и небольшая пиала с густым клубничным вареньем. Вид и запах были настолько соблазнительными, что он тут же набросился на еду, почти не пережёвывая. —Ф...икс, ты вку...но г...то...ишь, - прохрипел он с полным ртом. —Прожуй сначала, дурак, - блондин покачал головой, но в его глазах читалась явная улыбка, —Потом уже хвали. Когда тарелка опустела, они переместились на диван с двумя кружками чая. Феликс отпил маленький глоток, поставил кружку на стол и повернулся к другу. Его взгляд стал серьёзным, а улыбка исчезла. —Так, - тихо начал он, —Теперь рассказывай. Что вчера случилось? Хёнджин отвёл взгляд, его пальцы нервно барабанили по кружке. —Да ничего такого, - буркнул он, —Просто... можно я у тебя немного поживу? Ли не моргнув глазом смотрел на него: —И это всё? «Ничего такого»? -он сделал паузу, —А это что? Он легонько коснулся своей щеки, показывая на ту же область на лице Хёнджина. —Упал, - быстро проговорил парень, —В темноте, не разглядел. —Упал, - безразличным тоном повторил Феликс, —Серьёзно? Хёнджин попытался ухмыльнуться, но улыбка получилась кривой: —Ага. Грация у меня такая. Падаю всегда лицом вперёд. —Прекрати, - Феликс не моргнул, —Я не идиот. —Слушай, не зацикливайся. Всё нормально, - он развел руками. Блондин встал, его тень накрыла Хвана: —Нормально? - он указал на свежую рану, —Это нормально? Он снова попытался отшутиться, но голос предательски дрогнул: —Ну, ты же знаешь, я не отличаюсь изяществом... —Хван, - он слегка повысил голос, —Сколько можно? —Хочешь правду? - голос Хёнджина внезапно сорвался, становясь хриплым и надтреснутым, —Да, это сделал мой любимый папаша. Доволен теперь? Хочешь, чтобы я описал, как он лупил меня за то, что я такой хуевый и не хочу его ебучих компаний? —Да, хочу, - голос Феликса прозвучал тихо, но чётко, —Хочу, чтобы ты рассказал. Всё. Он присел ближе, его колено теперь касалось колена Хёнджина. —Он бил тебя за отказ? Или ещё за что-то? Хёнджин сжался, его плечи напряглись: —Да за все, блять, - прошептал он, —За то, что существую. —Ладно, - блондин откинулся на спинку дивана, его взгляд смягчился, —Мне жаль, что.. Хёнджин резко дернулся, словно от прикосновения к раскаленному металлу. —Фу, не надо, - перебил он, голос прозвучал резко, почти грубо, —Не жалей меня. —Хорошо, - Феликс поднял руки в успокаивающем жесте, —Просто… —Всё, - он резко поднялся, прерывая его. Разговор был окончен, —Спасибо за завтрак. Он быстрыми шагами направился к прихожей. —Куда? - голос Феликса прозвучал спокойно, но в нём не было и тени прежнего допроса. —Куда нибудь, - буркнул старший. Блондин молча встал и преградил ему путь к двери. Он не выглядел злым или осуждающим. —Нет, - коротко сказал он, —Никуда ты не пойдёшь. Хван медленно приподнял бровь, взгляд скользнул с решительного лица Феликса на его руки, упёртые в боки поверх нелепого фартука. —Ты просил у меня пожить — оставайся. Куда намылился? Хенджин замолчал. Сглотнул, отводя взгляд. —Покурить выйду. Феликс внимательно посмотрел на него, оценивая. Затем молча отошёл от двери, жестом показав на улицу. —Ладно, - просто сказал он, —Жду. Тот кивнул и вышел на крыльцо. Он прислонился к стене дома, достал пачку, привычным движением выколотил сигарету и прикурил. Первую затяжку он сделал медленно, с закрытыми глазами, чувствуя, как никотин понемногу гасит ненужные сейчас. Но так как Хван не брал с собой никаких вещей, он собрался ночью дойти до дома, надеясь на то, что все будут спать. Слава богу, что ключи были при нем. Без десяти два, парень вышел из дома Феликса, направляясь к своему. Ему повезло — отец спал. Он осторожно, стараясь не делать лишних движений, поднялся на свой этаж. В попыхах складывая одежду во вместительный рюкзак. По пути обратно парню пришло сообщение от Джисона. —«слыш, чухня. идём гулять» Хван на мгновение задумался, но быстро накатал ответ: —«ты где?» —«дойди до меня, остальные тоже подойдут» —«щас подскочу» Парень, усмехнувшись, открыл чат с Феликсом: —«сорян, я утром. не скучай по моей красивой роже)» —«?? В смысле?» —«у меня внеплановая гуляночка» —«В ночи?? Хван, приползешь пьяный — спать будешь под забором» —«учту))» Наконец вдали он уже мог разглядеть знакомые силуэты — Джисон, Юнхо, Аран и Суа сидели на бордюре, их смех разносился в ночной тишине. Ребята пошли вперёд, без особой цели. Суа и Аран в сторонке о чём-то шептались, периодически поглядывая на парней и сдерживая смех. —Эй, Хёнджин, чё у тебя в рюкзаке? В горы собрался, что ли? - Джисон лениво ткнул носом в переполненный рюкзак. —Забей, - буркнул Хёнджин, отводя взгляд. —Лето-то скоро, - Суа запрокинула голову, глядя на редкие звёзды, —Всего пару недель осталось. —А пошлите выпьем? - неожиданно предложила Аран, остановившись, —Чем вам не повод. Все тут же закивали, только Хван молчал, уставившись под ноги. —Эу, чё молчишь? — Юнхо толкнул его плечом, —Наебениться пойти — обычно твоя идея. —Не… - протянул парень, —Не хочу сегодня. Без меня. Э, - протянул Джисон, закидываю руку на шею к другу, —Схуяли? Отказы не принимаются. Хёнджин вздохнул, но в уголках губ появился намек на улыбку: —Уговорил, уёбок. Только чур, я на слабое — сегодня трезвенником прикинусь. Они свернули в ближайший переулок, где из полуподвального окна лился мягкий свет и доносилась музыка. Первые рюмки ушли быстро, смачно, почти без закуски. Хёнджин, вопреки своим словам, пил наравне со всеми — сегодняшнее напряжение просилось наружу. —Ну что, кислый, полегчало? - Суа опустилась рядом с ним, когда остальные увлеклись очередным дружеским спором. —Есть такое, - признался он, делая глоток пива. —У тебя аж глаза прояснели. А то ходил букой с самого прихода. Музыка сменилась на что-то медленное, с томным битом. Заведение потихоньку пустело, но их компания только раскачивалась. —О, - протянул Хван, вставая с дивана, —Дама, не побалуете меня танцем? Суа подняла на него взгляд, затем медленная улыбка тронула её губы. Она принял его протянутую руку с преувеличенной грацией. —Пожалуй, я согласна, кавалер. Они вышли на крошечный пятачок, отведённый для танцев. Хван был пьян ровно настолько, чтобы движения стали плавными и чуть небрежными. Он не старался импровизировать, просто положил руки ей на талию, позволив ей обвить его шею. Ближе к утру, компания пьяных подростков начала расходиться. Хенджин, медленными, но верными шагами добрался до дома блондина. Облокотившись об дверь, он без стыда начал тарабанить по ней кулаком. —Ты ахринел?! - Феликс наконец открыл дверь, —Время шесть утра. —Ты по мне соскучился? - Хёнджин расплылся в дурацкой улыбке, едва держась на ногах. —Просто изошёл весь от тоски, - ответил Ли, стараясь сохранить серьезность. Он потянул Хёнджина за рукав в прихожую. Тот переступил порог и немедленно попытался облокотиться о стену, но промахнулся и чуть не грохнулся на пол. —Ой... - поморщился он, —Стена ебучая, куда она уходит? —Осторожно, - Феликс подхватил его, едва удерживая непослушное тело, —Ну ты и валенок… —Я не валенок... - обиженно пробормотал старший, пытаясь сохранить равновесие, —Я... красивая рожа... —Особенно сейчас, - хмыкнул блондин, —Очень красивая рожа. —Спасибо, - Хёнджин самодовольно провёл рукой по волосам, —Я знаю. —Идиот, - усмехнулся парень, —Раздевайся и ложись. —Так сразу? - он попытался выдавить подобие ухмылки, —Я, вообще-то, занят. —Боже, - блондин тяжело вздохнул, —Как Суа тебя терпит… —А как можно меня не терпеть? Я ведь такой… - Хёнджин расплылся в улыбке, делая неуверенный жест рукой. —Пьяный? - закончил фразу Феликс, поддерживая его под руку. —Хороший! - возразил он, пытаясь придать своему лицу серьезное выражение, —И неотразимый. —Прямо сердце разрывается, - Ли покачал головой, усаживая его на диван, —Спать ложись, неотразимый. —А ты куда? - Хёнджин ухватился за его рубашку мутными глазами. —К себе, - Феликс мягко высвободился, —Ты не дойдешь до комнаты. —Жестокий, - хмыкнул Хван, уже проваливаясь в сон, —Бросил… красавца… одного… —Угу, - блондин накрыл его пледом и погасил свет, —Спи уже. Лучи солнца безжалостно били в глаза. Хёнджин, не открывая их, застонал и натянул одеяло с головой. —Вставай давай, - раздался слишком бодрый голос Феликса. Из-под одеяла послышался лишь невнятный стон. Младший безжалостно дернул одеяло на себя. —Я сказал, вставай. Солнце уже жопу жжет, а ты тут валяешься. —Уйди... умри... - прохрипел Хван, пытаясь нащупать одеяло, —Какое нахуй солнце... какая жопа... —А вот такая, - Феликс шлепнул его по плечу через одеяло, —Вчера еще «неотразимый» был, а сегодня кусок мяса несчастный. Вставай, поесть надо. —Не хочу есть... Хочу умереть... —Красиво помрешь потом, - он встал над диваном, загораживая свет, —Щас либо сам встаешь, либо я тебя холодной водой поливаю. Выбирай. Хенджин медленно приподнялся, держась за голову. Лицо было бледным, глаза красными. —Ты... садист.. —Скажи спасибо, что под дверью спать тебя не оставил, - усмехнулся Феликс, —Иди умойся.Суа, кстати, звонила. Шесть раз. Хван застонал еще громче и поплелся в сторону ванной, держась за стену. Через время, после завтрака, парень достал телефон, получив очередной крик души от Джисона: —«погна кататься, тётка съебалась, а машину то оставила))» Хван широко улыбнулся, катая ответ: —«Ликса с нами прихвачу. и сама судьба велит мне сегодня рулить» —«так уж и быть, дам порулить» С хитрой улыбкой Хван подошел к другу: —Ликс, - протянул он, —Мы идём рассекать город. Отказы будут направлены в утиль. Феликс поднял глаза от какой то книги, скептически оценивая сияющее лицо друга: —Ты в своём уме? Вчера ты еле ноги волочил, а сегодня уже хочешь на машине ездить? —Именно, - Хван игриво подмигнул, —Джисон доверил мне руль. Это знак свыше! —Знак свыше, - Ли медленно повторил, откладывая книгу, —Никуда я не еду. Вас вообще не смущает то, что у вас прав нет? Хван лишь беззаботно махнул рукой: —Мелочи. Газ в пол и делов то. Блондин медленно встал, всем своим видом хороня надежды на спокойный день: —Знаешь что? Ладно, - тяжело вздохнул он, —Только напоминаю: пешеходы — это люди, а не кегли. —Обещаю, что ни одна бабуля сбита не будет, - рассмеялся парень, —Не ссы. —У меня так то планы на жизнь ещё есть. Например, дожить до восемнадцати. А что будет, если полиция остановит? - Феликс уперся рукой в косяк, глядя на Хвана с серьёзным выражением лица. —Менты? - хмыкнул тот, —Хуйня вопрос. Отмазаться легко. Вскоре машина резко тормознула у дома блондина. Джисон, высунувшись из окна что то крикнул. Из приоткрытого окна машины доносились обрывки спора — Юнхо и Аран о чём-то горячо дискутировали, жестикулируя. Хван, распахнув заднюю дверь, легонько подтолкнул Феликса внутрь: —Прошу. Поворачиваясь к Джисону, тот провозгласил: —Ну что, смена караула. Вылазь. Джисон с театральным вздохом отстегнул ремень. Хван устроился на водительском месте, его пальцы привычно обхватили руль. Он резко включил передачу, и машина рванула с места так, что всех отбросило к спинкам сидений. Он лихо пролетал на жёлтый, виртуозно обрезал другие машины, заставляя Феликса вцепиться в подлокотник. На поворотах шины визжали, а салон кренился так, что Суа вскрикивала, смеясь и хватаясь за ручку над дверью. —Придурь, осторожнее! - крикнул Феликс, когда они в последний момент увернулись от грузовика. —Да не ной, - Хенджин лишь шире улыбнулся, глядя в зеркало заднего вида, —Все под контролем. Он резко перестроился, обгоняя несколько машин, и Суа, качнувшись, легонько толкнула его в плечо: —Ты совсем ахринел? Хочешь, чтобы у меня сердце выпрыгнуло? —Выпрыгнет — подберу, - он игриво подмигнул в зеркало заднего вида. Ветер свистел в открытых окнах, музыка гремела, и машина, управляемая бесшабашным парнем, неслась по улицам города, оставляя позади лишь звук ревущего мотора и смех её пассажиров. Феликсу, для успокоения, дали разрешение на выбор музыки. Внезапно из динамиков полилась старая песня — та самая, что всегда ставил один человек. Тот самый трек, который когда то они слушали не отрываясь. Музыка нарастала, и Джисон, до этого громко смеявшийся, вдруг замолк. Его улыбка медленно угасла, пальцы бессознательно сжали край сиденья. Хван тоже узнал песню. Его взгляд метнулся к Джисону, сидевшему рядом, и улыбка сползла с его лица. Он сбавил газ, и машина плавно затормозила у обочины, будто принося извинения. Феликс, уловив напряженную паузу, но не понимая её причин: —Что-то не так? - спросил он, оглядывая притихших друзей. —Выключи, пожалуйста, - тихо сказала, Аран. Феликс растерянно щёлкнул кнопкой, музыка оборвалась. В салоне воцарилась звенящая тишина. Джисон резко выдохнул, и его лицо на мгновение исказилось. Но почти сразу он взял себя в руки, натянув на себя маску безразличия. —Всё окей, - его голос прозвучал натянуто, но он старался это скрыть. Он потянулся к дверце, движение было чуть более резким, чем нужно, —Выйду покурить, недолго. Дверца захлопнулась. Хван молча смотрел, как Джисон прислонился к машине, делая первую затяжку. Ли оглядел скисших друзей, в груди сразу отозвался стыд: —Я что то не то поставил? Хван не сразу ответил, не отрывая взгляда от друга за окном: —Песня... - наконец начал он, голос был непривычно серьезным, —Её Минхо всегда ставил. —Минхо? - переспросил блондин. Хенджин сильно поджал губы, стараясь сдержать нарастающую агрессию. Юнхо, заметив, поспешил ответить: —Бля, мы потом расскажем. Хорошо? Феликс кивнул, понимая, что затронул что-то болезненное. В салоне повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь приглушёнными звуками города за стеклом. Хан сделал последнюю затяжку и, отбросив окурок, развернулся к машине. Его лицо снова было привычно бесстрастным, лишь чуть более уставшим, чем обычно. —Всё. Просто... везите. Хван молча завёл двигатель, на секунду задержав взгляд на Джисоне. Тот избегал смотреть в глаза друзьям, уставившись в окно. Машина плавно тронулась с места, на этот раз парень вёл её почти бережно. Воздух в салоне оставался густым от невысказанного. —Эй, - неожиданно нарушил молчание Джисон, всё ещё глядя в окно, —У тебя неплохой музыкальный вкус. Для ботаника. Ли сдерженно кивнул, не ответил. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, когда Хван начал развозить друзей по домам. Первой вышла Суа — она легонько потрепала парня по волосам, прежде чем выйти из машины: —Ты сегодня был почти как человек, - улыбнулась она. Наконец в салоне остались только Хван, Феликс и Джисон. Когда машина остановилась у дома Хана, тот задержался на пару секунд, глядя перед собой. Хенджин аккуратно припарковал автомобиль на нужное место. Выйдя из машины, ребята попрощались. Хван, подойдя ближе к лучшему другу, тихо сказал: —Пиши, звони, ладно? Джисон кивнул и поспешил развернуться к дому. Двое парней направились к дому блондина. Ли, после затяжного молчания, осмелился спросить. —Хенджин, - тихо проговорил он, —Кто такой Минхо? Хван замолчал на пару секунд, потом резко выдохнул: —Нас не пятеро было. Шестеро, - начал он, —Минхо был нашим… шестым. Ближе всего он общался с Джисоном. Они прям… отлипнуть друг от друга не могли. Иногда я думал, что между ними было что-то большее, чем дружба. Просто никто никогда об этом не говорил. Он замолчал, глотая воздух, прежде чем продолжить: —Ночью... мы возвращались из клуба. Переходили дорогу. Были пьяные, громкие, смеялись. Минхо шёл сзади, как всегда — присматривал за всеми. Он снова запнулся, тревожно поправляя волосы: —Из за угла на огромной скорости машина неслась… ну… и прям на Джисона. Минхо... он даже не крикнул. Просто оттолкнул Джи вперёд, а сам... В общем насмерть. Феликс замер, ощущая, как по спине пробежали мурашки. Воздух между ними стал густым и тяжёлым. —Он первый подбежал к нему, - Хёнджин продолжил тихо, почти шёпотом, —Все было в… - он резко сглотнул, —А Минхо ещё дышал. Шёпотом что-то сказал ему. Мы не слышали что. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть воспоминание. —Потом приехала скорая. Сказали, что смерть мгновенная. Но... - голос Хёнджина дрогнул, —Он ещё минуту жил. Феликс молча смотрел на друга, видя как тот сжимает кулаки. Улица вдруг стала очень тихой, будто и город затаил дыхание. —Это... — начал Феликс, но Хван перебил его, голос сорвавшись на хрип: —Он до сих пор не может простить себе. Говорит, что это он должен был... - Хёнджин резко провёл рукой по лицу, —Блять. Он остановился, доставая сигарету. —После этого… мы месяц дома сидели. Я часто оставался с Джи. Феликс остановился, развернулся к Хёнджину: —Слушай... - он начал, и голос его звучал твёрже, чем обычно, —То, что вы пережили... Это… И то, что вы все, и особенно Джисон, прошли через это... Он провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями. —Я не представляю, каково это — терять того, кто тебе дороже всего. Видеть, как умирает человек, который только что спасал твоего друга. И то, что ты остался с ним тогда, когда он был в самом отчаянном состоянии... - он покачал головой. —Хотя тебе самому явно было не легко. Это называется настоящая дружба. Хёнджин долго смотрел на Феликса, в его глазах мелькали сложные эмоции. Наконец он грустно ухмыльнулся: —Теперь-то уж точно будешь нашим заложником. Знаешь слишком много. Уже дома, когда время близилось ко сну, у Хвана зазвонил телефон. Тот поспешил отойти на кухню. Феликс услышал приглушённый голос из кухни. Он притих, случайно подслушивая разговор. —...да я знаю, придурок. Всё нормально, - пауза, —Не гони, мы же договорились, - ещё пауза, и голос Хёнджина стал мягче, —Джи… Не говори так. Когда Хёнджин вышел из кухни, его лицо снова было привычно-беззаботным, но Феликс заметил небольшую переменчивость. —Чего колом встал? - Хван прошмыгнул мимо, щёлкая его по затылку, —Иди уже спать, завтра опять твои дурацкие лекции. Но когда они легли, блондин долго смотрел в потолок, понимая, что за бравадой Хёнджина скрывается та же боль, что и у Джисона. И что их дружба — это не просто бухаловки и смех, а тихие телефонные звонки глубокой ночью. Утро. Будильник. Феликс, с трудом приподнявшись на локтях, осторожно убрал руку Хёнджина, безмятежно лежавшую на его груди. Он сел на край кровати и мягко потряс друга за плечо. —Просыпайся, пора уже, - его голос был тихим, но настойчивым. Хёнджин лишь бессознательно повернулся на другой бок, уткнувшись лицом в подушку. Ли с легкой улыбкой перевернул его на спину и снова принялся будить, на этот раз более решительно. —Вставай, кому сказал, в школу опоздаем! В ответ Хёнджин натянул одеяло на голову, и из-под горы ткани донесся приглушенный голос: —Не пойду я в эту ебаторию сегодня... Иди один. —Как это не пойдешь? - блондин приподнял бровь. —Скажи, что я умер, - прошептал Хёнджин и, кажется, мгновенно снова провалился в сон, его дыхание стало ровным и глубоким. Феликс покачал головой, но на его лице проскользнула теплая улыбка. Он оставил друга досыпать, прикрыв за собой дверь в спальню. Оставив красноволосого дома, Феликс направился в школу. На уроке, Чанбин, как обычно, пристроился рядом. Наклонившись поближе, он прошептал: —Может, сходим сегодня погуляем? Феликс покачал головой: —Нее, погода плохая. Можно в гости к кому-нибудь. —Ко мне не получится. Пошли к тебе? - предложил кудрявый. —Хорошо, - согласился Ли, на мгновение забыв о своём «сожителе», —Сразу после школы? —Ага. Когда последний звонок прозвенел, двое парней направились к дому Феликса. Лишь переступив порог, блондин с ужасом вспомнил о Хёнджине. Выпроводить Чанбина теперь было бы невежливо. —Идти в комнату? - спросил брюнет. —Нет! - слишком быстро ответил Феликс, —Я свинарник там развел. Давай лучше на кухне посидим. —Ну ладно, - Чанбин покосился на него с лёгким подозрением. —Жди тут, я рюкзак занесу. В спальне под грудой одеял торчала лишь растрёпанная макушка Хёнджина. «Спи, не шевелись», - мысленно приказал Феликс, прикрывая дверь. Чанбин и Феликс увлечённо что то готовили, когда скрип половиц прервал их. В дверном проёме кухни возник Хёнджин, его красные волосы были взъерошены, а на лице застыла сонная усталость. —Доброе утречко, мальчики, - беззаботно начал он, —Есть че поесть? Со резко обернулся, широко раскрыв глаза. Блондин сжался, чувствуя, как кровь приливает к щекам. —Ты что здесь делаешь? - выдохнул Чанбин. —Живу, - коротко бросил Хван, направляясь к холодильнику. —В смысле, живёшь? - голос брюнета дрогнул, —Феликс, вы… —Нет! - перебив, попытался отрицать Феликс, но Хёнджин опередил с лёгкой усмешкой: —Мы уже поженились, если что. Чанбин смотрел на них, не в силах вымолвить слово. —Да шутит он, - раздраженно воскликнул Ли. —Абсолютно нет, - Хёнджин рассмеялся, устроился на стуле, наблюдая за их реакцией, —Ты бы видел своё лицо, Со. После десятисекундного молчания, Хван снова продолжил: —Так поесть то можно? Пожалуйста. Я очень хочу кушать, - он попытался состроить глазки. —Сам иди и готовь, - раздраженно хмыкнул брюнет. —Если хочешь, чтобы кухня уцелела, лучше не стоит, - парировал Хёнджин, с лёгкой ухмылкой разводя руками. Феликс, достававший приготовленный чизкейк, тепло улыбнулся: —Хватит вам спорить. Хёнджин, вот, попробуй наше творение. Чанбин промолчал, хотя и был против — спорить с Феликсом он не решался. Пока Хван с наслаждением уплетал десерт, двое друзей решили поиграть в плейстейшен. Атмосфера наполнилась щелчками кнопок и радостными возгласами. Закончив трапезу, Хёнджин устроился на диване, наблюдая за виртуальным поединком. —Со, кто тебя играть так учил, - рассмеялся он, —Я щас заплачу. —Диванный критик сидит, - хмыкнул Чанбин, —Сам сыграй, раз крутого строишь. —Не, я пасс. Интереснее над лохом понаблюдать. Чанбин с раздражением отложил геймпад: — Слушай, если ты такой умный... —Бу-бу-бу, - перебил Хван, —Я покурить, не скучайте. Он рывком встал с дивана, поспешив выйти на участок. Чанбин наблюдал, как Феликс, бросив на него короткий взгляд, поспешил следом за Хёнджином. Через приоткрытую дверь он видел, как блондин пытается забрать сигарету, а тот, смеясь, уворачивается, поднимая руку с зажатой «добычей» выше. В груди у Чанбина сжалось. Он видел, как Феликс, встав на цыпочки, тянется к сигарете, а Хёнджин, улыбаясь, отстраняется, но уже без прежнего упрямства — скорее, играя. Видел, как Феликс что-то говорит, злится, и Хёнджин в ответ закидывает голову со смехом. Чанбин видел, как Феликс, окончательно разозлившись, резко дёрнулся вперёд и схватил Хёнджина за запястье. На мгновение показалось, что сейчас прозвучит серьёзный разговор, но Хван лишь громко рассмеялся. —Ой, какой вспыльчивый! - с притворным ужасом воскликнул он, легко выкручивая руку, —Насилие в семье! Чанбин, ты свидетель! Он сделал несколько театральных шагов назад, продолжая держать сигарету на безопасном расстоянии. —Ладно, ладно, не кипятись, - Хёнджин наконец сдался, но не потушил сигарету, а просто убрал её за спину, —Уберу, доволен? Иди уже к своему гостю. Через час Чанбин собрался уходить, хотя планировал остаться подольше. Но присутствие Хвана вызывало дискомфорт. Феликс проводил его до двери. На пороге Со задержался, его рука сжала ручку двери чуть сильнее, чем нужно. —Спасибо за... вечер, - он выдавил улыбку, но в его глазах читалось что-то тяжёлое, —Увидимся завтра в школе.