За краем звездных перевалов

      Крохотный жёлто-чёрный, истребитель казался песчинкой, болтающейся среди бездны космоса. Но Арбенину это меньше всего беспокоило — она завороженно смотрела, как за стеклом кабины раскрывали свои крылья уже известные туманности. А где-то там, на краю Вселенной, были ещё те, до которых не дотянулся глаз ни человека, ни прочих рас.       Ненадолго оторвавшись от этой завораживающей красоты, она повернула голову, чтобы посмотреть на ту, что была рядом с ней. Встретившись взглядом с туманными серыми глазами, Диана переместила одну руку с клавиатуры бортового компьютера на пальцы девушки, что сейчас сжимали подлокотник кресла. Светлана шевельнула губами, будто намереваясь что-то сказать, как совсем рядом спокойный красноватый свет белого карлика, проплывающего неподалеку, в одну секунду вспыхнул нестерпимо яркой вспышкой.       Чудовищный световой поток вонзился в мозг, стараясь превратить его в безжизненное желе. От нестерпимой боли тело забилось в конвульсиях, из глотки вырвался крик, больше похожий на вой умирающего зверя. Но прежде, чем мир окончательно взорвался, на пылающие виски опустились прохладные дрожащие пальцы, и до нее донеслись слова, сказанные хриплым, прерывающимся голосом:       — Не уходи… Пожалуйста… — но мир все-таки взорвался во вспышке сверхновой, и наступила темнота…       … Откуда-то из тьмы тоненькой ниточкой дотянулось противное разномастное пиликанье. «Меня больше нет… Как я могу что-то слышать…» — промелькнула мысль в голове Дианы, а следом резанул яркий свет, от которого Арбенина неожиданно чихнула, затем глаза сами собой открылись.       Некоторое время понадобилось, чтобы осознать, что она находится не в кабине своей «пчёлки», а в слабо освещённом медицинском блоке, вся облепленная датчиками. При попытке пошевелиться, тело будто пронзило мелкими иголками, а пара датчиков слетела. Тут же противно завыла какая-то техника в изголовье, а в блок влетел доктор Стюарт. Диана хорошо знала его — именно он вводил пилотам «пчел» препараты для разрыва нейросвязи.       Врач поколдовал над каким-то оборудованием, и противные звуки исчезли, осталось только мерное тиканье. Мужчина склонился над Арбениной и, оттянув веки, заглянул ей в глаза.       — Вы молодец, лейтенант. Такое пережить и выжить — не у каждого получится!       Прежде, чем задать вопрос, девушка облизнула пересохшие губы, понимая, что при получении положительного ответа смысла жить у неё не будет. То, что она видела в бреду - это явно результат изувеченного кислородным голоданием мозга, но вот собственный крик и судороги явно были реальными. А это значит только одно…       — Наверное, уже бывший, да? — прохрипела Диана.       — С чего вы так решили? — совершенно искренне удивился врач. — Такой нервной системе, как ваша, может позавидовать любой. И даже долгое пребывание без препарата при разрыве нейросвязи никак не повлияло на нее. Только небольшие проблемы со здоровьем от кислородного голодания, но это мы быстренько поправим.       — Значит… — Диана выдохнула. — Значит, доктор, я буду летать?       — А куда вы денетесь?! — мужчина настроил капельницу, повернул руку Арбениной поудобнее и ввел катетер. — Если, конечно, будете лечиться.       — Сколько? Мне нельзя долго… Мои пилоты… Без меня… Там скоро наступление…       — Пару дней вы точно здесь пролежите, потом мы вас отпустим под наблюдение и амбулаторное лечение. Посмотрим… Но неделю, не меньше. Кстати, ваши пилоты в коридоре уже все стены спинами протёрли.       Арбенина рывком попыталась привстать:       — Мне нужно их увидеть, доктор! Срочно! Это вопрос…       Сильная рука тут же уложила ее обратно.       — Будете так дёргаться — плюс день здесь. А ваших пилотов я сейчас приглашу. У вас будет пара минут.       Когда доктор Стюарт вышел, Диана напряжённо уставилась на дверь. Первой вошла Сурганова, за ней Дэн, Сергей, Гриша. Беспокойство на лицах парней при виде командира тут же сменилось довольными улыбками, а вот лицо Светланы, наоборот, словно застыло в этом волнении. Она даже закусила тонкие бледные губы.       — Диана! — парни по очереди осторожно пожали руку Арбениной и отступили, освобождая место для Светланы.       — Спасибо, что не бросили, — цепляясь за пальцы Сургановой, выдохнула Диана. Сейчас, а не по ту сторону сознания, они были теплые, и их совершенно не хотелось выпускать из своих. — Меньше всего хотелось бы сдохнуть в этой чертовой ловушке для «пчел».       — Теперь от таких вероятных «ловушек» приказано держаться на безопасном расстоянии, а подозрительные мелкие объекты по возможности расстреливать. Диана… Мы… — девушка оглянулась на остальных пилотов, замялась, но, что она хотела сказать, осталось загадкой, так как в палату заглянул доктор Стюарт и сообщил:       — Время посещения истекло. Лейтенанту Арбениной необходим отдых. Завтра… Если ваш командир будет в состоянии.       Диана попыталась посопротивляться такому медицинскому произволу, но, по всей вероятности, в препарат, что сейчас вводился в ее вену, было добавлено снотворное, и она сама чувствовала, что глаза начинают слипаться.       — Мы придем, — Светлана отпустила пальцы Арбениной, и та почувствовала некое опустошение, словно у нее отобрали что-то очень нужное, жизненно важное.       Пилоты, пропустив вперёд Сурганову, двинулись за ней. И именно такое построение почему-то вызвало у Дианы лёгкий приступ ревности — это был словно намек на то, что место пусто не бывает, и у нее найдется замена.       «Дура, угомонись, просто дань уважения…» — это была последняя мысль, прежде чем сон сморил ее.       Следующие сутки для Дианы прошли практически в полудрёме, за исключением тех редких минут, когда было разрешено посещение. Ее команда явилась так же в полном составе, и пока медсестра не выпихнула их, наперегонки докладывала о последних новостях. Но самое главное проскакивало между их слов — ее ждали! Даже самые идеальные слетанность и взаимодействие не имели смысла, если не было главной составляющей. Именно тогда организм пилота работает на пределах выше человеческих, отчего военные медики и психологи вполне серьезно называют пилотов «пчел» «адреналиновыми наркоманами».       Но главный сюрприз ждал ее на третий день. Медсестра влетела к ней с расширенными глазами, разгладила одеяло, пометалась по палате, не обращая внимания на ошарашенную Диану, и снова выскочила. Всё стало ясно, когда в палату в сопровождении доктора Стюарта и главного врача госпиталя вошли командующая станцией и… представитель Генерального штаба в чине полковника. Диана от неожиданности икнула и постаралась встать, но после короткого приказа генерала: «Лежите!» — замерла, вытянувшись по стойке «смирно» хотя бы под одеялом.       Полковник откашлялся и по-военному четко произнес:       — Старший лейтенант Арбенина, ваше звено «Пчела-1» за спасение станции от нападения и разгром планов врага награждается высшей военной наградой Федерации. Кроме того, воинские звания всего звена повышаются на один ранг.       И в дрожащую ладонь Дианы легла небольшая коробочка, обтянутая красным бархатом, крышка которой была увенчана звездой из чистого золота. Арбенина неверяще посмотрела на нее — за все время существования этой награды их было вручено от силы пара сотен, и что есть силы гаркнула:       — Служу Земной Федерации!       — Спасибо за службу… — полковник с искренним уважением пожал все ещё трясущуюся руку Дианы и уступил место генералу. Та произвела ту же манипуляцию и уточнила:       — Во время выполнения последнего боевого задания погиб командир второй эскадрильи…       Новоиспечённому старшему лейтенанту не надо было объяснять, что та хотела сказать, но Диана отрицательно помотала головой — она знала свои возможности.       — Спасибо за честь…       Генерал вздохнула:       — Жаль… С вашим боевым опытом, из вас получился бы прекрасный комэск.       После этого вся делегация удалилась, а Арбенина ещё несколько минут пялилась на коробочку, а затем распахнула ее. И только сейчас до нее дошло, что, если она доживёт до конца войны, то ее желание дойти до края Вселенной может исполниться! В дополнение к этой награде идёт возможность осуществления любой просьбы, не противоречащей моральным и правовым принципам Федерации, и, если у правительства будет таковая возможность.       А спустя всего час в палату Дианы ввалилось все ее звено. На ошарашенных, возбужденных парней было смешно смотреть, но вот Сурганова, наоборот, была спокойна и строга, как будто каждый день получала такую награду.       — Так… — Арбенина запихнула коробочку под одеяло. — А теперь резюмирую: мы получили эти ордена не за наши боевые заслуги в этом вылете, а за то, что оказались в нужное время, в нужном месте. И фактически за то, что вы можете действовать слаженно и умеете пользоваться своими знаниями и умениями. Да, вы лучшие из тех, с кем я летала, но это не значит, что вы лучшие из всех пилотов «пчел». Война ещё не окончена, и наша задача не только бить врага, но и выжить. Поэтому продолжаем тренировки пока без меня. А потом, когда мне разрешат летать, я вас так погоняю, что небо с овчинку покажется!       В какой-то степени, она понимала, что ее слова прозвучали грубовато, но это было необходимо, чтобы ее пилоты не расслаблялись. И действительно, когда до парней дошла информация, которую Диана хотела донести, они тут же посерьезнели, с них спала шальная веселость. А вот на лице Светланы она прочитала полное одобрение ее слов — с него спало напряжение.       — Есть, командир! Есть продолжать тренировочные полеты! — шепотом ответили ее пилоты, вытянувшись по стойке «смирно».       — Я не знаю, смогу ли когда-нибудь отблагодарить вас за то, что я не сдохла под грудой камней, но я сделаю все возможное, чтобы мы дожили до конца войны. А это значит…       — Тренировки! — пилоты «Пчелы-1» развернулись и строевым шагом, но не чеканя его, вышли из палаты.

***

      — Дэн, ты поврежден! Выходи из боя! — сообщила Арбенина по комму.       Она внимательно смотрела из учебного зала на тренировочный бой своего звена, фиксируя каждый вираж, каждую ошибку своих пилотов. Это было единственное помещение, окно которого занимало целую стену, позволяя охватить взглядом огромный участок пространства. В случае нападения или отсутствия необходимости оно закрывалось металлическими щитами, толщиной в стену станции.       — Ни за что! — голос Дэна был глух и напряжён, но он упрямо тянул истребитель навстречу противнику — «Пчеле-2» в полном боевом составе, который осыпал его градом условного огня. Арбенина знала, что сейчас бортовой компьютер ее пилота исходит воем, предупреждая о снижении боеспособности в разы. Но буквально в последнюю секунду «горящая» пчёлка ушла вниз, заставляя противника перевернуться и нырнуть следом, развернувшись вверх самым уязвимым местом — дюзами двигателя.       — Дэн! — выдохнула Диана, когда сверху на истребитель «противника» буквально свалились остальные истребители ее звена, нанося ракетный удар точно в цель. И если бы бой был реальный, то противника разнесло бы в клочья.       — У тебя пилоты что, самоубийцы? — из комма донёсся недовольный голос командира «Пчелы-2». — Если бы предохранительная система не была включена, то он нас разнёс бы в клочья!       Арбенина ехидно ухмыльнулась и назидательно произнесла: — Учебный бой был максимально приближен к реальному, так что прости, Сэмми, вам, говоря по-русски — кранты.       — Даже не хочу знать, что это обозначает… — проворчал командир условного противника и скомандовал своему звену: — Возвращаемся!       — И вы возвращайтесь, — Арбенина была довольна учебным боем. — Молодцы! Красиво вы их! Дэн, надеюсь, ты успел условно катапультироваться?       — Конечно! — голос ее пилота был уставшим, но он явно чувствовал себя победителем.       — И мы его даже уже подобрали! — это была Светлана. Помолчав секунду, пилот хихикнула: — Условно…       — Так нечестно! Спасите наши души! — истребитель Дэна сделал пару переворотов через левое крыло и ушел на вираж, остальные синхронно присоединились к нему. Диана наблюдала за ними, пока ее звено не исчезло из поля видимости.       «Дети…» — усмехнулась она про себя и отключила комм.       Но Арбенина не покинула учебный зал, а продолжала наблюдать за остальными звеньями. Безумно хотелось туда, почувствовать в руках штурвал своей новой «пчёлки», узнать ее характер, слиться в полете в единое целое. Она уже познакомилась с истребителем визуально, и он казался прекрасным. Но и погибший было безумно жаль — они с ним были с самого начала, и Диана помнила его каждую вмятину, каждый бой, проведенный вместе…       «Терпи, Арбенина… — повторила она себе в очередной раз и поёжилась. — Осталось всего пять дней. А будешь выпендриваться — тебя опять запрут в мед. блоке…»       Пребывая в своих мыслях, Диана не услышала, как отодвинулась дверь учебного зала, и только тихие шаги вывели ее из состоянии задумчивости. Диане даже не понадобилось оглядываться — она каким-то шестым чувством знала, кто это. Когда шаги стихли рядом с ней, Арбенина, не отрывая взгляда от пространства, тихо произнесла:       — Мне иногда кажется, что реинкарнация — это не просто чьи-то выдумки, желание жить вечно, пусть в ином теле, и большинство из нас, пилотов «пчел», когда-то в прошлых жизнях были птицами… Иначе откуда такая жажда полета, стремление оторваться от поверхности, разорвать связь с гравитацией, вырваться на свободу? Для таких, как мы, остаться бескрылым — это конец. Конец всего: смысла, жизни… Ты вернула мне и то, и другое!       Развернувшись лицом к Светлане, она встретилась с серыми глазами, в глубине которых до сих пор не растаяли ни дымка звездных пространств, ни радость полета. Сурганова молча протянула руку и провела ладонью по острым скулам. Диана коротко вздохнула накрыла ее руку своей и передвинула к губам. Поцеловав каждый палец, она чмокнула в середину ладони и глухо произнесла:       — Я видела тебя там, в бреду, прежде чем меня скрутило, и знаю, что именно ты меня вытащила. Не знаю, смогу ли когда-нибудь оплатить этот долг, но когда нибудь я его верну.       — Дин… — голос Сургановой был глух, словно она с трудом выжимала из себя слова. — Мне не нужен этот долг… Я сделала это, потому что могла, и потому, что сама когда-то почти потеряла крылья…       После этих слов все встало на свои места — как Света нежно и бережно разрывала нейросвязь, и, возможно, подсознательное отношение парней к ней как к командиру…       — Ты?       — Да, я тоже была командиром звена на другой линии фронта… — голос девушки прервался, она замолчала, развернувшись лицом к окнам, где разгорался очередной учебный бой. — Может быть, потом… Не сейчас, я не готова…       — Свет, — Арбенина положила руку на плечо Светланы, слегка сжала его. — Я не знаю, каким ты была командиром, но знаю, какой ты сейчас пилот.       Света оглянулась на нее, радужка глаз почти растворилась в черноте расширившихся зрачков. В них плескались звёзды и миллионы миль космических трасс. Она беззвучно шевельнула тонкими побледневшими губами, и Диана на несколько секунд зависла на них.       — Не просто лучший… — наконец смогла выдавить она, облизнув свои, внезапно пересохшие губы. — Ты та, кого бы я хотела пригласить в очень-очень далёкое путешествие. Туда, где кончается наша Вселенная.       — Ты тоже об этом мечтаешь? — глаза Сургановой вспыхнули неподдельной радостью. — Дин, а если его нет, этого конца?       — Значит, мы увидим то, что не видели другие. Для таких как мы, полет — это не способ достижения результата, это — сама жизнь. Надо только вставить этим негонианам так, чтобы они и за миллион световых лет даже боялись приблизиться к нашим границам! И все-таки не выдержав, Арбенина прильнула к этим манящим, сладким губам…